Глава 13 · Птичка Кая
— Я вам говорил, — Саврий строго посмотрел на хайнеса, который, ругаясь и поминая Хрибного, подстригал перед зеркалом обгоревшие волосы.
Четверть часа назад очередное письмо вспыхнуло и испортило причёску повелителя Салеи.
Впрочем, волосы его знали порядок только в глубоком детстве, придворный цирюльник каждый раз горестно стонал, когда видел господина, а тот в свою очередь поражался, зачем ему этот почтенный оборотень. Узээриш считал, что и сам неплохо справляется со своей стрижкой, обрезая волосы как придётся, когда они начинали мешать.
Ну или когда с ними что-то случалось.
Вот и сейчас хайнес обкорнал обгоревшее, и теперь рваные пряди едва прикрывали уши.
— Даже прочитать не успел, — с досадой процедил Узээриш, бросая ножницы.
— Нам нужен маг. На господина Ёрдела и раньше надежды не было, а сейчас, когда госпожа Лоэзия ждёт ребёнка, и подавно.
— О боги, не напоминай! — Узээриш передёрнулся.
— Но господин Мариш настоятельно просил напомнить, — Саврий многозначительно приподнял брови.
— Риш! — в приёмную решительным шагом вошёл хайрен Иерхарид, и встревоженность на миг уступила место удивлению, когда он увидел изменившуюся причёску сына. — Что произошло? Мне передали, что у тебя в кабинете опять что-то взорвалось. Охранные заклинания не работают?
— На такую мелочь не реагируют, — с досадой поморщился сын.
— А что расследование?
— Государственная тайна, вам, хайрен, знать об этом нельзя, — насмешливо отозвался хайнес.
Отец нехорошо прищурился и защёлкал пальцами металлической руки. Узээриш подозрительно на неё посмотрел. Была у него мысль, что Ёрдел с подачи папы что-то ещё с ней сотворил.
— По дворцу ходят слухи, что против тебя строится заговор. Точнее, против присоединения Арванского городища.
— Арван-Ё уже часть Салеи, — Риш недовольно сморщился.
— Я помню. Но в этом уже начинают сомневаться даже наши самые преданные сторонники.
— Отец, мы разбираемся с этой проблемой. Но ты не хуже меня знаешь, что противники присоединения по большей части похожи на кучку сектантов, порющих отъявленную чушь. Разобраться в этом клубке суеверий… проще всех отдать лекарям душ.
— Тогда снизь хотя бы число происшествий, которые вызывают слухи. Найди, наконец, мага в помощь Ёрделу.
— В помощь… — издевательски протянул Узээриш, не считавший, что его главный маг так уж загружен работой.
— Съезди в школу магии, — посоветовал отец. — Ты давно обещался с инспекцией. Заодно поговоришь с директором, пусть посоветует парочку выпускников, чтобы хотя бы корреспонденцию проверяли.
Узээриш тяжело вздохнул. Дел и без поиска мага было слишком много. Через месяц ожидалось посольство от Давриданской империи. Наверное, он единственный правитель в мире, который сам ищет себе посредственного, но верного мага для проверки писем.
— Саврий, собирайся. Поедем в школу прямо сейчас.
— Сейчас? — лицо помощника омрачилось, когда он понял, что придётся отменить две запланированные аудиенции и найти для них другое подходящее время.
— Сейчас. Инспекция должна быть неожиданной.
Лирка только искупалась с дороги, перекусила и сразу собралась в школу. Шёл второй месяц лета, экзамены уже должны были закончиться, и женщина опасалась, что, промедлив, не найдёт никого, кто смог бы выдать ей документы и помочь с восстановлением.
Жара только усилилась, и женщина шла по улицам города под ворчание Ирреса, которому было душно, влажно и вообще отвратительно. Жаанидый он терпеть не мог!
«Маги — самые отвратительные смертные, которые только существуют в мире!» — вещал дух.
«Друг мой…» — с укором начал господин Наэш.
«Я знаю, о чём говорю! Все те века, что я провёл в этом теле, меня окружали исключительно маги!»
«А наши охранники?»
«Их за разумных представителей считать нельзя», — брезгливо протянул Иррес.
Девушка остановилась и оглянулась. Ей показалось, что она увидела знакомую фигуру, и сердце тревожно и радостно дрогнуло. Но нет, обозналась.
Жаанидый бередил воспоминания и чувства, причём было очень много приятных. Лирка с удовольствием осматривалась, подмечая изменения и с радостным удивлением находя знакомые вывески.
Путь до школы занял около получаса. Лирка долго стояла перед восточными воротами и с замиранием глядела на высокую каменную ограду, в восстановлении которой принимала участие. Над ней виднелись крыши знакомых зданий. Вон с той Мадѝш как-то препирался с Лилѐй, и они орали как оглашенные на всю школу, пока не пришёл мастер Резвѐр и сам не наорал на парочку.
Женщине казалось, что она сейчас войдёт в ворота и ей навстречу обернутся друзья. Одноклассники сдержанно кивнут в приветствии, спешащие преподаватели рассеянно поздороваются в ответ… Но она не была здесь почти одиннадцать лет. Знакомые если только среди учителей и остались.
Вздохнув, Лирка всё же миновала ворота и нахмурилась. Всё же изменения затронули школу довольно заметно. Во время мятежа постройки сильно пострадали, на момент её отъезда восстановление всё ещё шло. Интересно, где теперь административный корпус? На прежнем месте или перенесли?
Время для визита Лирка выбрала самое удачное. На большой лужайке копошились толпы учеников, видимо, собиравшихся для полевой практики. Завтра их бы здесь уже не было, как и значительной части преподавательского состава.
— Эй, где административный корпус? — женщина окликнула тощего паренька, с тоской смотрящего на раскрытый и распластанный на земле мешок и гору вещей рядом.
— А? — не сразу сообразил ученик. — Вон та зелёная крыша. Крайняя дверь под драконом.
«Чего?» — изумился Иррес.
Лирка же уверенно направилась в указанном направлении.
— Только там… — паренёк вновь встрепенулся, но, увидев, что женщина отошла довольно далеко, махнул рукой.
Лирка не удержалась и завернула к женскому общежитию. Постояла под стенами, нашла окно своей прежней спальни и пошла дальше, решив срезать путь мимо драконьих ангаров.
Ангар перенесли на другое место. Прежний всё же пострадал очень сильно, и на его месте теперь красовалось деревянное здание, похожее на склад. Лирка, помнящая, что под ангаром после мятежа нашли небольшую трещину, обошла здание по дуге. Ей открылся вид на административный корпус, и женщина с лёгкостью нашла вход, карниз которого украшала каменная драконья фигура.
— … нам жизненно необходимо расширение возможностей для практики.
Лирка радостно встрепенулась, узнав голос господина Жейша, бывшего главой лекарского отделения, а потом занявшего место директора школы, и развернулась.
И сразу узнала светловолосого высокого оборотня, облачённого в белые одежды. Господин Жейш увлечённо рассказывал что-то своему собеседнику, скрытому спиной мрачного оборотня.
— В особенности для магов боевого отделения. У нас есть считанное число учреждений, которые готовы принять для практики учеников. Главное препятствие — строгий устав, который не позволяет без должного разрешения принимать на служение непроверенных магов. Мы были бы благодарны, если бы вы дали указ некоторым заставам и крепостям принимать наших боевых магов.
— Чтобы они разнесли укрепления вместо врагов? — насмешливо спросил его собеседник.
И Лирка покрылась холодным потом.
Этот голос она узнала сразу и застыла, не в силах поверить, что судьба столь неблагосклонна к ней.
Мрачный оборотень качнулся в сторону, и помертвевшая женщина уставилась на профиль неестественно белокожего хайнеса. Грудь стеснило так, что сердце едва смогло ворохнуться, и Лирка отшатнулась. Сделала шаг назад, потом ещё один и, завернув за угол, опрометью бросилась в ближайшую дверь. В нос ударил запах конюшни, встревоженно заржали лошади, а Лирка, почти ничего не соображая, метнулась в самый конец и замерла в ужасе перед стеной.
«Вот невезуха, — расстроился Иррес и тут же всполошился: — Эй, ты чего? Не смей вспоминать! Нет! Я против!»
Но воспоминания уже роились в голове и неотвратимым шквалом накатывали всё сильнее и сильнее…
Лирка пришла в себя от холода и сводящего желудок судорогой голода. Свернувшись клубочком, она совершенно голая лежала на полу. Даже не заметила, как из зверя вновь перекинулась в двуногую ипостась. В голове царила блаженная тишина, и девушка, зажмурившись, истинно ею насладилась. Борьба со злым духом вымотала и выпила все силы.
Внутри требовательно зашевелилась медведица, и желудок опять свело от голода. Лирка приподнялась, опираясь на дрожащие руки. За окном всё ещё была глубокая ночь. Видимо, не так уж долго она пробыла в медвежьем облике. Зверь заворчал сильнее, и девушка, испугавшись, что медведица растревожит духа, поспешила подняться и осмотреться.
Ничего съедобного не обнаружилось. Лирка так боялась возвращения полного ненависти голоса, что торопливо натянула выданное госпожой Жадалой жёлтое платье и поспешила на выход, ничуть не смущаясь, что собирается ограбить чужую кухню.
В коридоре висела сонная тишина. Лирка вздрогнула, столкнувшись со взглядами охранников, выставленных у дверей комнат хайнеса и хайнеси, и чуть ли не бегом, как есть босая, бросилась к лестнице. Скользнула вниз на один пролёт…
«Думала, избавилась от меня?» — зазвучало издевательское в голове, и Лирка со стоном сжала виски, останавливаясь.
Тело затрясло.
«Успокойся ты уже! — второй голос зарычал, взбешённо и яростно. — Сколько можно мучить девочку⁈ Не она виновата, что мы сейчас тесним её. Прыгал ты, дурная псина!»
«Смертные все одинаковы! Дурак ты! Тебя всю жизнь обманывали, водили вокруг пальца и в конце концов убили! Жалкие, трусливые… только и делают, что пытаются выцепить какие-то блага!»
«Далеко ли ты сам ушёл⁈»
Второй голос обычно звучал куда сдержаннее, боялся напугать Лирку ещё больше, но это мало помогало. Но, видимо, его окончательно вывела из себя злобная травля духа, который явно вознамерился свести её с ума.
— Пожалуйста, прекратите, — девушка зажмурилась, едва не плача от ужаса.
«Юная госпожа, не принимайте его слова всерьёз, — второй голос смягчился и зазвенел молящими нотами. — Он ничего не может вам сделать…»
«Я могу! Хочешь, жалкая, покажу?»
— Нет-нет… — Лирка отчаянно замотала головой и шагнула вперёд, будто пытаясь убежать от мучителя.
Нога провалилась в пустоту, потом резко столкнулась со ступенькой, но девушка уже потеряла равновесие и заполошно взмахнула руками, пытаясь удержаться и не загрохотать вниз.
«Давай, сдохни! — в ярости подначивал дух. — И мы вырвемся на свободу».
«Ты умрёшь вместе с ней, идиот!»
— Хватит… — Лирка всё же смогла за что-то уцепиться и с силой распахнула будто бы склеившиеся веки.
Перед глазами в темноте плясали цветные круги.
«Заткнись, Наэш! Ты всегда, всегда их защищаешь! Выставляешь виноватым себя, а виноваты только они…»
«Прячься!!! — дурным голосом возопил Наэш. — Он увидит тебя!»
Похоже, он смог наконец достучаться до благоразумия духа, потому что в голове наступила тишина. Лирка растерянно хлопнула глазами, не понимая, что произошло, вгляделась в зыбкую темноту перед собой, а затем поняла, что к её бёдрам прижимается что-то живое, дышащее. Опустила голову и замерла.
На неё снизу, из-под рваных белых прядей смотрели светящиеся глаза.
Лирка проглотила испуганный вздох, узнав хайрена Узээриша. Он держал её на весу, прижавшись животом к бёдрам, а носом — к груди. И его дыхание теплом овевало кожу.
— Подруга Майяри… — голос наследника престола… нет, хайнеса звучал глухо, не совсем внятно.
Девушка почувствовала сильный и крепкий дух чего бражно-ягодного, вкусно-терпкий, самую малость волнующий нюх. Ей не доводилось слышать аромат дорогих вин, и она не сразу его угадала.
— Вы упали мне в руки, — мужчина был каким-то странным.
Утомлённая и замороченная борьбой с духом Лирка отметила странность и отбросила мысли о ней. Главное, что злой голос затих, и она была готова расплакаться от облегчения в руках молодого хайнеса. Плечи против воли задрожали, и Лирка ощутила приближение чего-то страшного…
Рыдания вырвались из горла сами. Будто бурлящая река прорвала плотину и ринулась во все стороны, безжалостно смывая всё вокруг.
— Что такое? — господин Узээриш нехорошо прищурился. — Тебя обидели? Кто? Скажи?
Лирка судорожно всхлипывала, утирая лицо ладонями. Она пыталась удержать внутри накопившееся отчаяние, но оно безжалостно вырывалось. Она хотела, чтобы ей хоть кто-нибудь помог.
Молодой хайнес опустился на ступени, усаживая её к себе на колени и прижимая к груди. Тёплая ладонь с длинными пальцами прошлась по спине, утешая.
— Я напугал? — голос мужчины зазвучал виновато. — Честно, не хотел. Не плачь, милая. Или всё-таки обидел кто-то?
Не удержавшись, Лирка качнула головой, и её сжали чуть сильнее.
— Скажи кто, и я его убью. Только утром скажи, когда я трезвый буду.
Всхлипнув, девушка подняла глаза и малость пришла в себя. Господин Узээриш действительно был пьян. Это виделось в наклоне головы и сонном прищуре глаз. Со слезами вышла часть отчаяния, и Лирка ощутила жалость к этому сильному, но сейчас такому слабому мужчине, который предлагал ей помощь и утешение.
— Плохо тебе? — продолжал спрашивать оборотень, поглаживая её по бокам. — Дрожишь как птенчик, выпавший из гнезда.
— Плохо, — почти неслышно прошептала Лирка.
— Мне… — молодой хайнес словно воздухом подавился, — … тоже плохо… очень…
И Лирка вспомнила, как слышала ночами глухие рыдания самого могущественного оборотня в Салее, когда тот сидел в коридоре под дверьми, за которыми умирал его отец. Сердце сжалось от острой, ранящей до самой души жалости. Он, наверное, тоже нуждается в утешении и надеется, что ему кто-то поможет. Хоть кто-то спасёт от участи оставшегося без родителя птенца. Девушка с трепетом погладила хайнеса по мокрым волосам, прижалась щекой к его щеке. Она сейчас не видела зияющей пропасти, которой разделяло их происхождение. Они были одинаковы в своём горе, и Лирка даже считала, что оборотню приходится хуже, чем ей.
— Утешаешь меня, бедный птенец? — голос мужчины надломлено дрогнул, плечи напряглись, и Лирка почувствовала, как на её щеку сбегает влага.
Её обняли ещё крепче, и мужчина глухо зарыдал. Губы девушки тоже задрожали, и она опять расплакалась. Говорят, когда рядом есть кто-то несчастнее тебя самого, то ты становишься немного сильнее. И Лирка почувствовала, что у неё всё же остались кое-какие силы для борьбы. Не всё так плохо. Она жива, у неё есть друзья… она… она… поговорит с Майяри. Да, поговорит с ней! Подруга что-нибудь придумает. А сейчас…
Сейчас кое-кто нуждается в утешении больше, чем она.
Лирка поцеловала солёную от слёз щёку, словно ребёнка успокаивая. Она помнила, каково это — терять отца. Мама умерла, когда Лирка была мала, и её смерть не оставила такой болезненной раны, как смерть отца. Папу задушила болезнь. И Лирка до сих пор помнила глухое отчаяние, когда смотрела на его угасание, судорожные попытки вдохнуть воздух, испуганные глаза и тихие бессвязные речи, в которых отец хотел то уже умереть, то выкарабкаться, чтобы не оставлять дочь в одиночестве. Она ничем не могла помочь. Только кусала до крови губы и пыталась сдержать слёзы, чтобы не мучить отца ещё и своей тоской.
Она потеряла брата. Но потеря была давней, и Лирка успела смириться с возможной смертью Ѝлика, хотя недавние видения его последних дней заставляли её биться на полу в слезах от злости на несправедливость мира и жалости к брату, которому досталась такая страшная смерть.
Лирка представляла, какое горе сейчас рвало сердце молодого хайнеса, когда его жутко израненного отца пытались вытащить с того света. И непонятно, то ли лекари действительно пытались помочь, то ли продлевали мучения господина Иерхарида. Она знала прежнего хайнеса совсем недолго, но он остался в её памяти добрым, смелым и очень ответственным оборотнем, который во всех несчастьях винил себя. Наверняка он был замечательным отцом и очень любил своих детей. И старшего — сильно избалованного, по словам Майяри, — обожал.
А сейчас этот ребёнок страдал.
Отведя влажные от пота волосы, Лирка крепко поцеловала мужчину в лоб, а затем в зажмуренные мокрые глаза. С трудом выдохнув, оборотень распахнул веки и слабо улыбнулся.
— Не плачь, птенец, — он тоже прижался губами к щеке Лирки. Под его губами шрам вспыхнул колким зудом, и девушка дёрнулась. — Мы справимся и всех победим… да… Больно? Я поцелую ещё раз, и станет лучше, — он действительно поцеловал зудящий рубец, и лицо девушки вспыхнуло стеснительным жаром.
«Ты что творишь⁈»
Голос духа пронзил грудь холодом, и девушка напряглась как струна.
«Упала в руки первого, кто приласкал?» — ядовито прошелестело в голове.
Лирка даже не поняла смысла слов. Паника вновь накрыла её, и она сильнее вцепилась в мужские плечи, надеясь, что дух испугается и уйдёт.
«Я посмотрю ему в глаза», — решила она.
«Давай, и он убьёт тебя вместе с нами».
Но Лирка решительно уставилась в светящиеся глаза. Дух издевательски расхохотался.
«Он сейчас и своего отражения не увидит!»
— Опять испугал? — хайнес шмыгнул носом и упёрся лбом в её лоб.
Паника и брезгливость взметнулись внутри, и Лирка с удивлением поняла, что это не её чувства. Вскинулось злорадство, когда она сообразила, что невольно досадила изводящему её духу.
«Фу!» — гадливо прозвучало в голове, когда её губы обдало винное дыхание хайнеса.
И девушка легонько ткнулась искусанными губами в приоткрытый рот оборотня.
В голове мгновенно воцарилась блаженная пустота. Звонкая. Приятная. Только медведица заинтересованно и благодушно ворчала.
— Не соблазняй меня, — тихо попросил молодой хайнес. — Я пьян, разбит и нуждаюсь в утешении. Я поддамся.
Лирка не хотела его соблазнять. Она хотела, чтобы злобный дух хотя бы ненадолго оставил её. Она тоже нуждалась в утешении. Ей нужна была помощь. И девушка просто обняла мужчину, уткнувшись лицом ему в шею. И он обнял в ответ, утешающе погладил по спине, опустился по бёдрам вниз и сжал горячими ладонями её замёрзшие стопы.
Сейчас оборотень виделся Лирке таким большим, что казалось, будто она могла спрятаться в его объятиях как в гнезде. Они грелись в жалких крохах тепла, которые у них ещё оставались. Испуганные, израненные, отчаявшиеся и нуждающиеся в помощи.
Хайнес тяжело ткнулся головой ей в плечо, и девушка поняла, что он засыпает. Её охватил страх, что они сейчас разойдутся и она вновь останется наедине с духом. Лирка не желала выбираться из спасительного «гнезда». Господин Узээриш сонно покачнулся, встрепенулся и сам осознал, что едва не уснул на лестнице.
— Спать пора, да? — с сомнением протянул он.
Лирка не пошевелилась. Она боялась, что оборотень её отпустит и дух сразу же нападёт.
— Я отнесу тебя, птенец, а то… — ладони сжались на стопах, — … лапы у тебя холодные.
Подхватив девушку под ягодицами, молодой хайнес с трудом встал. Лирка не противилась. Пусть хотя бы до комнаты, но она побудет в безопасности. Оборотень тяжело зашагал наверх, покачиваясь и поминутно припадая к перилам. Он шагал и шагал, пока ступени не закончились и они не оказались перед дверью. Не коридором, а одной-единственной дверью. Лирка осмотрелась и сообразила, что они поднялись выше нужного на один этаж. Плохо соображающий мужчина толкнул створку плечом и ввалился на… похоже, чердак.
В темноте высились многочисленные шкафы, пирамиды из сундуков, а напротив двери стояла аккуратно застеленная кровать. На неё через окно, вправленное в скошенный крышей потолок, вливался блеклый ночной свет. На эту постель Узээриш и свалился вместе со своей ношей.
— Я… тут посплю, — с трудом произнёс он, яростно растирая чешущиеся после слёз глаза. — Обещаю вести себя прилично.
Лирка, не веря своей удаче, неподвижно лежала рядом и слушала тяжёлые вздохи мужчины. Он повернулся набок, лицом к ней и сонно заморгал. Девушка ощутила внутри всплеск чужого любопытства и испуганно подалась вперёд, впечатываясь губами в губы оборотня. В голове вновь наступила блаженная тишина.
— М-м-м?.. — вопросительно промычал Узээриш, облизывая губы. — Соблазняешь? Какой плохой птенец…
— Простите! — Лирку наконец захватил стыд, и она отползла от мужчины. Неистово захотелось оправдаться, чтобы о ней не думали плохо. — У меня внутри… голос… Он пугает меня! А когда… когда вы близко, он… прячется… Боится вас.
— Это он заставляет тебя плакать? — пьяному Узээришу объяснение не показалось странным. Девушка всхлипнула и кивнула. — Ну иди сюда.
Оборотень сам притянул её к себе.
— Где он сильнее всего говорит? Здесь? — горячие губы прижались к виску. — Или здесь? — мужчина скользнул ниже и шумно задышал в ухо.
Лирка поёжилась от мурашек.
— Везде, — жалко протянула она. Грудь теснило облегчение, она наконец-то смогла поделиться своей бедой и получить хоть какую-то поддержку.
— Пусть только появится, — с угрозой протянул хайнес. — Зацелую так, что сдохнет от ужаса. М-м-м… — он блаженно задышал. — Как хорошо пахнешь… дымок от можжевеловых веток, горечь полыни и… лесные цветы… Такие… мокрые от росы цветы…
Девушка чуть удивлённо посмотрела на такое близкое лицо, точнее на подбородок оборотня. Он второй раз описывает её запах и так красиво описывает. Хайнес Узээриш хороший оборотень. Пьяный, а такой заботливый. Лучше, чем когда трезвый. Лирке никогда не нравились пьяные мужчины. Она их справедливо опасалась, особенно после того, как кузен в подпитии полез к ней с плохими намерениями, а она его поломала и была вынуждена бежать из родного поселения. А пьяный хайнес ласковый, добрый и нежный.
И она расслабилась. Ещё хотя бы часик покоя, и она уйдёт. Ей нужна передышка.
— Ты такой хорошенький птенец, — Узээриш отстранился и, взяв её лицо в ладони, притянул к себе. — Глаза как у галчонка.
Чаще всего ей говорили, что из черноты её взора смотрят сами Тёмные духи. Теперь действительно смотрят.
— Я бы забрал тебя в своё гнездо…
Вот тут Лирка действительно смутилась и несильно упёрлась в грудь мужчины ладонями, отстраняясь.
— Вы пьяны и не понимаете, что говорите.
— Да, — молодой хайнес кивнул, — пьян. И, кажется, пытаюсь тебя соблазнить. У меня плохо получается, да?
Лирка фыркнула. Веселье, чистое и лёгкое, на миг окатило и смыло безумие последних дней. Но стоило ей немного порадоваться, как внутри вновь вскинулся дух. Злые слова ядом расползлись, заволокли сознание страхом, и девушка прижалась к оборотню, ощутимо подрагивая.
«Убей его! Он убьёт тебя, когда узнает о нас. Убей его первой!»
— Голос? — спросил хайнес и…
Его язык влажно и горячо облизнул её ухо.
«Морочит тебе голову, а ты уши развесила…»
Лирка судорожно сглотнула, чувствуя, как вместе со страхом внутри разливается робость. Мужчина прижался к уху губами и тихо выдохнул. Казалось, тепло дыхания прошло через всю её голову и смягчило напряжённое сознание. Неловко ёжась, девушка слегка склонила голову набок, невольно открывая доступ к шее. Хайнес спустился ниже, его ноздри затрепетали, втягивая запах с судорожно бьющейся жилки.
— А ведь ты уже не птенец, — в голосе мужчины появилась хрипотца. — Взрослая птичка, — кончик носа прошёлся от выемки между ключиц наверх, к самому подбородку, вынуждая Лирку задрать голову и вытянуть шею.
Разлившееся тепло из головы потекло вниз, к груди, где томительно разгорелось. Такое новое чувство… приятное… И оно спугнуло гадкого духа.
— Подруга Майяри, — тихо протянул Узээриш, ведя носом уже по шраму на лице девушки. — Не могу запомнить твоё имя… Какое?
— Лирка, — чуть слышно прошептала одурманенная волшебными ощущениями оборотница.
— Мне не нравится, — с сожалением произнёс хайнес. — Имя такой птички должно быть звонким и нежным. А это… чужое. Я не запомню. Буду звать тебя птичка Ка̀я.
Девушка задрожала как струна. Тепло продолжало растекаться по телу и особенно сильно сворачивалось внизу живота, болезненно, но волнующе. А там, где хайнес касался ладонями, вспыхивало жаром. Лирка чувствовала, что её всё больше и больше тянет к этому красивому мужчине. Она смущённо попыталась повернуться другой стороной лица, когда губы опять прикоснулись к шраму, но оборотень крепче прижался к коже, а потом и вовсе прошёлся по всей длине рубца мелкими укусами. Всхлипнув, Лирка вздрогнула и впилась пальцами в чужой бок.
Миг, её перевернули с бока на спину, и над ней навис молодой хайнес. В полуприкрытых глазах больше не было сонливости. Сейчас в них плескалось нечто жгуче-хищное, и от светящегося взора дрожь продрала тело.
— Я могу… зайти дальше?
Лирка замерла. Сглотнув, осмотрела нависшее над ней тело, облитое сверху лунным светом. В раскрытом вороте рубахи виднелись тёмные очертания крепкого тела, и девушка, не удержавшись от соблазна, прикоснулась пальцами к провисшей ткани и ощутила кожей упругую жёсткость живота. Оборотень судорожно вздрогнул, выдохнул сквозь зубы и опустился на неё, придавливая телом к постели. Чужая тяжесть острым возбуждением толкнулась в низ живота, и Лирка беззвучно ахнула. Приоткрытые губы тут же накрыл чужой рот, и девушка зажмурилась до слёз крепко, когда внутрь ворвался чужой язык. Жутко смущающее удовольствие с одного удара вынесло рассудок, смягчило сознание до состояния желе, и Лирка резко подалась вперёд, впечатывая губы в горячий рот, и сама неумело, но жадно сплетаясь с чужим языком. Оборотень глухо застонал, и дрожь от стона пустила по телу полчища мурашек.
— Я… — оторвавшись, хайнес жарко выдохнул, — … позабочусь…
И резко дёрнул голову на подозрительный звук. Лирка слепо, как тот же галчонок, потянулась за поцелуем, ткнулась искусанными губами в слегка колючую щёку. Повернув голову, мужчина мазнул поцелуем по её губам и пробормотал:
— Сейчас…
С трудом встав, он направился к распахнутой двери. Закрыв её, двинулся назад, сбрасывая с себя одежду. На Лирку он рухнул уже обнажённым, чем слегка её испугал, но тут же жарко и влажно зацеловал её лицо, уши, шею и ключицы. Усыпал шрам укусами, зализал, задурманил мысли нежными бессвязными словами. У Лирки воздух горел в груди. Она сама тянулась за губами хайнеса и, не находя их, целовала всё, до чего могла дотянуться. Гладила дрожащими ладонями голое горячее тело, замирала от тихих рычащих стонов и вновь гладила, чувствуя необъяснимое наслаждение от чужой податливости и отзывчивости. Ладонь скользнула по напряжённо-каменному животу, дрогнула, ощутив мягкую дорожку волос, и пугливо отдёрнулась. Разочарованный стон сорвался с губ мужчины, и он, словно обидевшись, укусил девушку за шею. Та беззвучно ахнула и выгнулась, всем телом прижимаясь к оборотню.
— Моя хорошая… нежная… Да-а, прикоснись здесь… — и мужчина сам положил её руку на свою грудь.
Лирка послушно, не задумываясь, — да и как думать, когда тебе так голодно и жарко вылизывают рот? — провела по упругой коже, задела напряжённые горошины сосков, и оборотень простонал ей в губы почти с мукой. Этот жалобный звук так её взволновал, что девушка обеими руками вцепилась в волосы хайнеса и, сжав бёдрами его бока, перевернулась, подмяв мужчину под себя. И уже сама начала его зацеловывать, занеживать… Как умела, как успела научиться у него же, как подсказывали инстинкты и рычащие стоны. Её зубы сомкнулись на крепком плече, и хайнес, взвившись, яростно рыкнул и вновь оказался сверху, рывками стаскивая с неё платье и швыряя на пол.
Прикасаться голой кожей к чужому обнажённому телу было ещё приятнее. Молодой хайнес вообще стыд потерял и начал опускаться ниже, выцеловывая её грудь, прикусывая чувствительные соски и тут же зализывая укусы широкими мазками.
— Боги, какая… какая красивая… сочная…
Лирка выгибалась в его руках. Сознание дурили стыд и колкие молнии удовольствия. Она выворачивалась, в смущении пряча тело, и тут же со стонами тянулась, распрямлялась, откидывала голову. Мужчина не заставлял её открываться, давать доступ к пышущим жаром участкам тела. Оглаживал сильными ладонями, мягко давил пальцами, мазал кожу языком и обжигал её дыханием, и Лирка раскрывалась сама, разворачивалась так, как он того хотел.
Длинные пальцы уверенно скользнули между ног и осторожно, но настойчиво надавили пульсирующее возбуждением местечко. Лирка инстинктивно сжала бёдра, усиливая давление, и тихо застонала.
— Как кошка мяукаешь, — тихо рассмеялся хайнес, зарываясь носом в её кудри, а затем вновь приникая к припухшим губам, на которых явственно ощущался привкус крови. — Я продолжу? — едва слышно спросил он, отстраняясь.
Лирка посмотрела на него дикими чёрными глазами и, не отвечая, потянулась к его губам. Ей нравилось, как они давили на её рот, заставляли раскрываться её губы, принуждали их двигаться так, как нужно было мужчине. Ей нравился влажный жар гибкого сильного языка, нравились стоны, опускающиеся в её горло.
Когда длинный палец проник внутрь, она ошеломлённо вздрогнула, растерянно выдохнула в губы мужчины. Какие-то смущающие, правильные мысли заскакали в голове, но девушка так и не смогла разобраться в них. Палец шевельнулся, с силой надавил на верхнюю стенку, и Лирка судорожно вцепилась в крепкие плечи, кусая чужие губы.
Это было приятно и неприятно. Немного болезненное напряжение, непривычное и постыдное чувство заполненности и томительное, остро-чувственное удовольствие, стекающее немного вверх, куда-то вглубь тела. И если болезненность смягчилась, растворилась и осталась отголоском, то возбуждающее томление только усиливалось.
Лирка вновь напряжённо вздрогнула, когда вслед за первым пальцем внутрь очень медленно проник второй.
— Ч-что это… — девушка прервала поцелуй и посмотрела на мужчину огромными чёрными глазами. — Приятное…
— М-м-м… — Узээриш сперва напрягся, услышав вопрос, но после «приятное» удовлетворённо улыбнулся. — Возбуждение… оно и должно быть таким.
Конечно, девушка знала, что именно происходит между мужчиной и женщиной. В деревне никто особыми церемониями эту тему не обходил. Но она не помнила, чтобы женщины говорили об этом, как об удовольствии. Ах-х-х… Стыдились? Закусив губы, Лирка блаженно подрагивала, чувствуя поцелуи на плечах и шее. Внизу горячо и тягуче ворочалось удовольствие. Оно распухало, теснилось в паху и… Казалось, оно должно что-то сделать.
Пальцы выскользнули, и Лирка разочарованно, обиженно застонала.
— Прости-прости-прости, птичка, — хайнес осыпал её лицо крепкими поцелуями. — Какая ты требовательная птаха…
Тяжёлое горячее тело опустилось между подрагивающих бёдер, и оборотень медленно толкнулся вперёд, прижимаясь к женскому телу. На миг Лирка почувствовала жаркое влажное давление, затем стенки лона поддались, и она растерянно выдохнула, ощутив, как внутрь проникает крепкая плоть. Болезненность тут же вернулась, она испуганно и взволнованно заморгала, растерянно смотря на мужчину, который зажмурился и закусил губу. Распухающее удовольствие сразу уменьшилось в объёмах.
— Боги… — почти страдающе выдохнул оборотень. — Почему так… так тесно… Тш-ш-ш… Всё хорошо, сейчас всё вернётся.
Пальцы уверенно легли на чувствительный бугорок, расположенный выше места единения, и девушка хрипло застонала. Низ живота скрутило, и заполненность перестала приносить боль и раздражение, став почти приятной и волнующей.
— Боги… боги… — Узээриш напряжённо свёл брови, а затем прижался лбом к её лбу и с извиняющей улыбкой протянул: — Я сейчас опозорюсь. Не сжимай меня так, птичка, пожалей…
— Я не… — Лирка вообще перестала понимать, где находится. — Я не хочу жалеть…
— Жестокая птаха, — бархатисто рассмеялся оборотень и медленно качнулся сперва назад, потом вперёд.
Вот оно! Девушка со стоном откинула голову на подушку. Скручивающееся в узел удовольствие. Теперь всё ощущалось правильно. И наполненность, и прижатые к ней напряжённые бёдра.
— Тёмные, ты нарочно, — прохрипел мужчина.
Лирка нетерпеливо подалась вперёд. Пухнущее наслаждение делало её требовательной. Она пока не понимала, чего именно требует, но медлительность хайнеса её раздражала.
— Ты сам хотел, — с трудом протянула она. — Делай… я не заставляла…
Оборотень застыл на мгновение, а затем резко и сильно подался вперёд.
— Какая дерзкая, — с удовольствием выдохнул он, продолжая сильнее и сильнее вжиматься в женские бёдра, до смущающих шлепков.
Девушка прильнула к нему всем телом. Чувственное напряжение внизу живота нарастало очень быстро. Почему-то казалось, что так быть не должно. Мысли превратились в вязкий кисель, в горле пересохло, и Лирка ощутила, как каждая мышца в животе напрягается.
И испугалась.
Забилась той самой птичкой в чужих руках, жалобно всхлипнула и почти расплакалась, когда поняла, что ей не вырваться, что…
Удовольствие разорвалось внизу живота, скрутив мышцы лона, сжав их так сильно, будто пыталось выжать наслаждение до последней капли. Тихо вскрикнув, Лирка выгнулась, прижимаясь ещё плотнее и продолжая ощущать, как сквозь судороги удовольствия по телу продолжают расходиться толчки.
— Умница, — она отдёрнула голову, оберегая ухо от опаляющего жара, и растерянно, моляще уставилась на мужчину, будто спрашивая, что произошло.
Тот молча впился в её губы, продолжая двигаться и разносить по чувствительному после пережитого взрыва телу удовольствие, ощутимое уже как что-то чрезмерное. Застонав, Лирка впилась в его бока пальцами. Мужские руки поднырнули под её поясницу, слегка приподнялись, и мужчина задвигался жёстче, требовательнее. Так сильно, что девушка уже хотела оторваться от его губ и попросить остановиться. Но потом почувствовала, что узел внизу живота начал распухать вновь. Теперь она знала, чего ждать, и нетерпеливо подалась вперёд. Оборотень зарычал, окончательно сорвался и, толкнувшись пару раз особенно сильно, замер, тихо постанывая и подрагивая как натянутая струна.
— О боги… — выдохнул он и обессиленно опустился на дрожащее женское тело, расслабленно выцеловывая влажные плечи, шею и грудь.
Лирка тяжело дышала, всё ещё чувствуя требовательную пульсацию внутри, а по телу уже разливалось расслабление и сонная нега. Мужчина приподнялся, выскальзывая из неё, и осторожно опустился на постель рядом, притягивая её к своей груди.
— Всё хорошо? — тихо спросил он.
Девушка посмотрела на его смягчившееся уставшее лицо и кивнула. Всё было очень хорошо.
— Голоса к тебе больше никогда не вернутся, — с улыбкой протянул он, и почему-то в этот момент Лирка ему поверила. — Давай поспим. А завтра мы справимся со всеми нашими проблемами.
Девушка послушно прикрыла глаза. Под ухом стучало чужое сердце, на лицо падал лунный свет и было впервые хорошо и спокойно за последние дни.
Осознание пришло резко.
Она почти уплыла в сон, когда заснувший хайнес перевернулся на спину и недовольно застонал. И из сна она вылетела резко, как пробка из бутылки вина. Вылетела и села на постели, ошарашенно пялясь во тьму комнаты.
Боги, что на неё нашло? Что она натворила?
Лирка с ужасом уставилась на спящего мужчину, чувствуя, как в груди стягивается в клубок змея.
Это всё из-за духа, это он виноват! Он свёл её с ума, заставил искать спасения в чужих руках. Лирка ощутила, как отступившее безумие вновь накатывает, но теперь она искала спасения не от него, а в нём. Омрачённое многодневной бессонницей сознание, истерзанное речами злющего подселенца, опять бросило её в пучину отчаяния.
Что она натворила?
Она… она соблазнила пьяного хайнеса. Боги, её казнят, когда он проснётся! Завтра, вновь очнувшись в боли из-за потери отца, он возненавидит женщину, которая посмела воспользоваться его слабым и уязвимым состоянием. Послужит ли оправданием, что она сама слаба и уязвима?
Лирка скатилась с постели и зашарила по полу руками, выискивая платье. Вцепилась в подол и дёрнула на себя. Зацепившаяся за что-то под кроватью ткань треснула, и девушка испуганно уставилась на спящего мужчину.
Тот смотрел на неё сонными глазами.
— Куда ты? — тихо спросил он.
Ничего не отвечая, Лирка торопливо натянула одежду, молясь всем богам, чтобы хайнес наутро не вспомнил ни секунды из прошедшей ночи.
— Сбегаешь?
Голос оборотня настиг её уже у двери, и девушка затравленно уставилась на него.
— Я же тебя найду, птичка Кая, — по губам скользнула тонкая улыбка.
— Забудьте…
— О-о-о, — глаза полыхнули, — я не забуду. Ни птичку Каю, ни её аромат.
Лирка вылетела за дверь, и уже на лестнице её накрыло брезгливое презрение духа.
«Раздвинула ноги…»
«Может, хотя бы это не будешь вспоминать?» — раздражённо и виновато попросил Иррес, и Лирка оборвала просмотр не самых приятных моментов прошлого.
Выплыв в реальность, девушка поморщилась.
«Если бы ты её тогда не затравил, ничего бы не было», — господин Наэш к своему другу сострадания не питал.
«Я не один в этом виноват…»
Лирка привычно отрешилась от внутренних голосов. Сейчас, через одиннадцать лет, произошедшее уже не вызывало у неё такого ужаса. Она больше не невинная девочка, успела пережить за это время кое-что и посерьёзнее.
Но считала, что сами боги тогда надоумили её выбраться из объятий Сильнейшего и сбежать. Она, безродная девка низкого происхождения, оказалась в постели пьяного хайнеса, который умирал от горя, переживая страшное ранение отца. Сейчас Лирка понимала, что вряд ли бы её казнили, как ей напело расшатанное сознание. Майяри бы заступилась. Но, боги, этот постыдный поступок стал бы известен всем. Возможно, её проверили бы, пытаясь выяснить, не подослали ли её недоброжелатели хайнеса. И обнаружили бы подселенца.
Тогда боги будто спохватились, что слишком долго обделяли её удачей, и резко повернулись к ней лицом. Лирка хотела сбежать из дома Вотых той же ночью, но напавший на лестнице Иррес осыпал её такими мерзкими и грязными словами — за которые до сих пор не извинился, но виновато мялся, — что она обернулась медведицей, спасаясь от его внимания. И целый день проходила в облике зверя.
Хайнес не пытался её найти. Он будто бы действительно забыл прошедшую ночь. Наверное, выпил слишком много. Но Лирка не собиралась испытывать удачу и к вечеру засобиралась прочь.
И боги наградили её особым даром — встречей с господином Руахашем. Он дал девушке то, что она искала прошлой ночью: поддержку и помощь. Истерзанная страхом, стыдом, Лирка всё ему рассказала. И он утешил её, скрыл запах и пообещал помочь с засевшим внутри духом.
А на следующий день Лирка убедилась, что хайнес действительно не помнит, с кем провёл ночь. Он искал соблазнившую его женщину, но, когда он попытался обнюхать её, Лирку, телом завладел господин Наэш и полоснул оборотня когтями по лицу. Он просто не знал истинного положения дел. Спрятавшись в сознание Лирки, бывший хайрен вышел из него только через сутки после случившегося. И по обрывкам воспоминаний и сжатым высказываниями Ирреса понял, что произошло нечто ужасное. Лирка гнала от себя мысли о ночи, не отвечала на вопросы, и господин Наэш предположил страшное. Что её взяли силой. Как он взбесился…
Птичку Каю хайнес, к счастью, всё же забыл и найти не смог.
Лирка постучала пальцем по голенищу сапога, пытаясь сообразить, как ей поступить дальше. И наконец заметила застывшего в проходе конюха. И вежливо ему кивнула.
«Валить надо!» — сразу решил Иррес.
«Нам ещё нужно встретиться с куратором Арванского вопроса, — напомнил господин Наэш. — Если бросимся в бега сейчас, когда у нас печать, на нас спустят всех ищеек».
Увы, но господин Наэш был прав. Лирка могла подставить под удар весь отряд.
«Лиркая, поговори с хайнесом», — завёл старую песню господин Наэш.
«Умолкни!» — вскипел Иррес.
Лирка дёрнула плечом. Точно нет!
«Из школы надо убираться!»
Это предложение встретило больше одобрения, и Лирка наконец поднялась и направилась на выход.
Похоже, хайнес здесь по каким-то делам, вряд ли у него есть время, чтобы постоянно шататься по территории школы магии. Она попробует прийти завтра. Ей всё равно нужны документы. Восстанавливаться она не будет, отложит это до Санариша. А сейчас тихо и спокойно покинет территорию и вернётся в храм.
Выйдя, девушка хорошенько осмотрелась и прислушалась, не звучит ли где поблизости знакомый голос. До слуха долетали только крики учеников и зычный рёв, в котором Лирка с удивлением узнала мастера Резвера. Ну… в сторону полигонов ей точно не надо.
Она торопливо завернула за угол конюшни, повернулась в сторону ворот… и в ужасе распахнула глаза, уставившись на замершего прямо перед ней, в каком-то шаге, хайнеса, сосредоточенно изучавшего очередной документ.
Рефлексы сработали сами. Коротко замахнувшись, Лирка впечатала кулак в челюсть ничего не подозревающего мужчины, и тот с ошеломлённым стоном рухнул на землю, роняя листы.
Тут же послышался шелест вынимаемых из ножен мечей, и девушка застыла, ощутив холод металла у своей шеи.
— Стоять! — рявкнул разозлённый неожиданным нападением хайнес. — Ты…
Он замер, напряжённо всматриваясь в лицо перепуганной до ужаса женщины. Позади него с открытым ртом стоял директор школы, господин Жейш, и какой-то светловолосый мужчина.
— Простите, — пробормотала Лирка. — Я… от неожиданности.
Лицо хайнеса озарило узнавание.
— О, госпожа подруга Майяри, — Узээриш неторопливо поднялся на ноги, потирая челюсть. — А вы ничуть не изменились!
«Скляда сухорылая!» — с ненавистью протянул Иррес.