Глава 18 · Томимый страстью

Рука ныла просто безбожно! Ни разминка, ни массаж не помогали: мышцы свернулись и не хотели разворачиваться. Всё-таки отвыкла Лирка за эти почти одиннадцать лет так много писать.

Взбешённый господин Саврий, у которого из-за невнимательности девушки к её обязанностям сгорели долго и кропотливо составлявшиеся письма, даже не спрашивая разрешения хайнеса, велел перетащить стол Лирки в приёмную и заставил её заново писать некоторые из них под диктовку. Красивым и аккуратным почерком. А если она допускала ошибки или помарки, велел переписывать. Увы, все пострадавшие документы восстановить путём труда виновника было невозможно. Особо важные письма Саврий писал сам и куда быстрее и аккуратнее Лирки.

— Твоё счастье, что отчёты, донесения и бумаги на подпись я уже отнёс хайнесу, — сердитой кошкой шипел помощник.

Сам хайнес ничуть не препятствовал привлечению девушки к устранению беспорядка. Когда первая ярость после вспыхнувшего письма прошла и господин Узээриш убедился, что пострадали только бумаги — даже стол не опалился, — он смягчился и уже только посмеивался, смотря на склонённую над исписанными листами кудрявую голову.

За перепиской пострадавших бумаг Лирка и господин Саврий засиделись до глубокого вечера. Помощник хайнеса её отпустил, но пообещал, что завтра они ещё будут думать, что с ней делать.

«И ладно, — ничуть не расстроился Иррес. — Нам же будет лучше, если нас выпнут».

«Боюсь, мой дорогой, твои ожидания не оправдаются, — усомнился господин Наэш. — Скорее Лиркаю окончательно пересадят в приёмную хайнеса».

«Нет ей такого доверия. Слишком близко к кабинету, а там эта кры̀бла пернатая важные государственные дела решает».

«Ну сегодня он особо ничего не решал», — в голосе господина Наэша прозвучал странный намёк.

Лирка даже остановилась посреди ночной улицы и, нахмурившись, припомнила события в приёмной. И тяжело вздохнула, сообразив, что мог иметь в виду бывший хайрен.

Хайнес постоянно к ним наведывался. Сперва девушка решила, что так и должно быть. Ну любил господин Узээриш пялиться на помощника за работой! Удовольствие, судя по улыбке, получал. Сомнения развеял сам господин Саврий, сдержанно спросив, хватает ли Сильнейшему работы? А то он может добавить. Хайнес фыркнул и ушёл. Чтобы вернуться через четверть часа и опять с самым удовлетворённым видом уставиться на них.

Лирка решила, что он наслаждается её заслуженными мучениями.

Или же всё-таки что-то помнит.

«Не тревожься, — велел господин Наэш. — Здесь, похоже, прав господин Викан. И помнит что-то его зверь».

«Так чего этой образине не напомнит? — Иррес не то чтобы хотел, чтобы птица кому-то что-то напоминала. Скорее опасался этого. — Картинками, как Шани. Даже мы с тобой так умеем».

«Вероятно, он тогда очень сильно напился, — бывший хайрен всё же немного сомневался, но иных предположений у него не было. — Бывает, что память теряется и даже зверь, если он вообще смотрел — а во время пьянок они чаще всего прячутся, — не может потом помочь восстановить события. Но чаще всего это случается после затмевающих разум зелий. Они почти начисто зачищают память, и зверю просто неоткуда взять картинки-напоминания. Это у нас с тобой, Иррес, есть своя память, а у оборотней у звериной и разумной половины память, которой они могут распоряжаться, одна».

«Тогда зверь как может помнить?»

«Ну у зверя тоже есть что-то похожее на память. Это словно вместилище инстинктов и животных навыков, которые заложены в зверином сознании почти с рождения. М-м-м… я не помню, как точно это называется…»

«Великомудрый Наэш, оказывается, знает не всё? — издевался дух. — А столько прожил…»

«Ты прожил ещё больше, — не обиделся бывший хайрен, — но даже не знал, как называется женское нижнее бельё, хотя утверждал, что не раз его снимал».

Лирка фыркнула от смеха, а Иррес сконфуженно заворчал. Был у них период, когда она не знала, как переодеваться с двумя мужчинами в голове, которых уже не воспринимала как злобных духов: простая одержимость её почему-то до этого не смущала. Так Иррес предлагала отдать всё в его руки, то есть пустить к управлению телом, и он сам их переоденет, раз она так трусит. Мол, он раздевал женщин тысячи раз! От комментариев, с которыми он перебирал её довольно простое бельё, Лирка до сих пор плакала от смеха.

После прошедшего дождя в воздухе пахло свежестью и влажной землёй. У трактиров примешивались и иные запахи, не столь приятные, но в целом прогулка после долгого и утомительного дня расслабляла. Небо ещё не полностью почернело и отливало полупрозрачной чернильной синевой. Кое-где уже горели фонари, народа на улицах сновало достаточно, но приличные горожане торопились оказаться в собственных домах.

Лирка украдкой всматривалась в лица стражников, надеясь увидеть господина Онта или Мхяна. Их назначили на охрану города, но женщина так запуталась в днях, что уже не помнила, несут они сегодня службу или нет.

Ближе к храму начинали тянуться скверы и прохожих стало совсем мало. Лирка старалась держаться освещённых участков, а то дня три назад к ней привязался пьяница, а потом ещё и его товарищи. Уложила всех в ближайшем сквере под кустом отсыпаться и пошла дальше. Но лишний раз нарываться на неприятности не стоит же? Особенно сегодня, когда день явно не её.

За спиной раздался дробный стук копыт и колёс. Лирка через плечо посмотрела на приближающийся экипаж и отступила под фонарь, решив переждать. Впереди по мостовой расползлась лужа, и ей не хотелось потом чистить форму от брызг. И так пришлось сходить к портному и заказать пошив новой, на смену, а у неё денег немного. Хорошо хоть за службу платили по-прежнему щедро, будто она всё ещё по Хоёторским лесам шлялась.

Украшенный вензелями экипаж прокатился мимо, и женщина скользнула по блеснувшим стёклам равнодушным взглядом. Не успела она опять тронуться в путь, как карета под торопливое «Тпр-р-р-р-ру-у-у-у» остановилась и дверца резко распахнулась, выпуская молодого статного мужчину среднего роста в расшитом кафтане. Он смотрел на Лирку с таким потрясением и недоверием, будто… знал. Женщина замерла, настороженно прищурившись.

«Ах ты ж посланец Хрибного! — выдохнул Иррес. — Морда ты су…»

«Неожиданная встреча», — согласился господин Наэш.

«Вы его знаете?» — поинтересовалась Лирка.

«Это вообще-то твой знакомец!» — возмутился дух, и женщина присмотрелась.

Она определённо не узнавала этого господина. Длинные, до лопаток, светлые волосы были уложены в очень аккуратную косу. Светлые — в темноте сложно понять цвет — глаза, тонкое, довольно приятное лицо, идеальная выправка, какую Лирка видела только у военных и высокородных господ.

Но она определённо не помнила этого мужчину.

— Лирка? — наконец тихо выдохнул незнакомец. Растерянно заморгал и неуверенно улыбнулся.

Почему-то эта робкая улыбка Лирку тронула.

— Ты вернулась?

— Простите, господин, — женщина на всякий случай отступила, — мы знакомы?

Мужчина совсем растерялся и забегал по её фигуре взглядом. Лирка повернула голову так, чтобы был хорошо виден шрам. Может, обознался…

Увидев шрам, незнакомец взволнованно вздохнул и сжал кулаки. В его взгляде заворочалось что-то жгучее, тёмное… Лирка почему-то немного испугалась.

— Я думал, мастер Жейш обознался, — в голосе парня звучало явное облегчение. — Он сказал, что ты решила восстановиться и продолжить обучение, но я не нашёл тебя в списках учеников.

Лирка ощущала всё возрастающее и возрастающее недоумение.

«О̀рлид», — сжалился над её памятью господин Наэш.

«Та скляда бесхребетная, которая к тебе в школе приставала, а его маменька считала, что это ты за ним бегаешь».

Подсказка Ирреса мигом воскресила образ тощего щеголеватого парнишки с высокомерно-надменным лицом, который шипел, что с такой внешностью она никому не нужна, и поджидал её в каждом укромном уголке. Неудивительно, что она его не узнала. Он окреп, стал выглядеть мужественнее, а высокомерие и надменность перестали портить довольно симпатичное лицо.

«Это ж как надо на бабу запасть, чтобы узнать её через почти одиннадцать лет, едва увидев…»

«Лиркая не баба», — недовольно осадил Ирреса господин Наэш.

— Господин Орлид? — уточнила Лирка.

Какая гамма чувств смешалась на лице мужчины. Радость, смущение, показная невозмутимость, а следом облегчение.

— Простите, вы сильно изменились, я не смогла узнать вас.

— А вы… ты нет, — оборотень с силой закусил губы, вперив в неё потемневший взгляд. Он будто сдерживался от распирающего его порыва. — Ты тогда так резко уехала. Слышал… — лицо его закаменело, — … вышла замуж, да?

— Да.

Напряжение сгущалось как кисель, и Лирка откровенно не понимала, что делать с этим незнакомым мужчиной, с которым она когда-то училась. Память неохотно просыпалась. Они оба учились на четвёртом году, когда он начал обращать на неё внимание. Вроде бы это случилось после того, как боевики оказались на совместном занятии по физподготовке с артефактчиками. Если честно, то высокомерную и очень неприятную мать господина Орлида Лирка помнила лучше.

Мужчина прикрыл глаза и крепко сжал губы.

«Боги…» — поражённо протянул господин Наэш, чем малость напугал Лирку.

— Я… не надеялся тебя увидеть, — Орлид распахнул глаза и вновь прикусил губу. Ещё немного, и он её точно до крови растерзает.

Лирку не покидало ощущение, что мужчина хочет сказать ей очень многое, но сдерживается.

— Уже очень поздно, — оборотень осмотрелся и нахмурился. — Я могу довезти тебя.

«Не соглашайся!» — запретил господин Наэш.

— Благодарю, но нет. Мне недалеко идти.

Настаивать мужчина не стал.

— Тогда я провожу, — повернувшись к кучеру, Орлид подал ему какой-то знак.

— Хайнес запретил вам приближаться ко мне ближе чем на две сажени, — вырвалось у Лирки. Точнее не у неё.

«Наэш, ты чего?» — Ирресу, конечно, парень не нравился, но с такой категоричностью он сталкивался у друга не часто. Чтоб ещё и у Лирки контроль перехватывать…

«Ничего, — раздражённо отозвался бывший хайрен. — Этого юнца ещё тогда сжирала страсть. Не заметить этого могла только его слепая мать. И, похоже, ничего не изменилось. Просто разумная предосторожность. Женщинам лучше не оказываться наедине в компании с мужчинами, которые так мучаются. Лично у меня не осталось о нём хорошего впечатления».

— Хайнеса здесь нет, — оборотень безбоязненно усмехнулся и, приблизившись к застывшей Лирке, предложил ей локоть.

Её пот прошиб. Лирка никогда в своей жизни не оказывалась в подобной ситуации. Рядом стоял холёный красивый мужчина высокого происхождения, который смотрел на неё потемневшими горячими глазами. Она разом вспомнила про своё низкое происхождение, обезображенное лицо и безымянность. Почему он смотрит на неё так, будто из-за неё у него внутри вспыхивало голодное жадное пламя?

Она убрала руки за спину.

— Я военная, будет странно, если я приму ваш локоть.

Мужчина ничуть не расстроился и тоже убрал руки за спину. Взгляд его потемнел ещё больше и метался от губ Лирки к шраму. Нестерпимо хотелось отвернуться. Смущение и непонимание поднимались в груди.

Они зашагали вперёд, экипаж покатился следом.

— Ты так и не восстановилась. Приём скоро закончится и начнётся учёба. Тебе стоит поторопиться, — напомнил про школу Орлид.

— Я передумала, — холодно отозвалась Лирка. — Меня перевели на службу во дворец. На учёбу времени не хватит.

— Майяри хватает.

— Майяри талантлива.

— Ты тоже, — сделал совершенно неожиданный комплимент мужчина.

И Лирка вновь почувствовала себя неловко.

— А вы разве не закончили обучение?

— Я поступил личным учеником к мастеру Илишу.

— О, Мадиш тоже! — Лирка ухватилась за тему, о которой хоть что-то знала.

— Ага, — непередаваемо неприязненно подтвердил Орлид, и женщина запоздало сообразила, что злопамятный Мадиш наверняка много и с удовольствием мстил за свою подругу.

В груди невольно потеплело.

— Значит, Мадиш не врал и ты действительно уехала на Харинскую заставу, — оборотень скользнул взглядом по её форме. — Почему вернулась?

— По распоряжению хавария. Мне нужно было закончить обучение.

— Тогда восстанавливайся.

«Чего он так давит?» — подозрительно тянул Иррес.

«Если она вернётся в школу, они будут видеться чаще», — пояснил господин Наэш.

Лирка не ответила. Только ускорила шаг. Они больше не говорили, но ещё никогда Лирка не ощущала чужое присутствие так ярко. От мужчины тянуло жаром, а взгляд был осязаем. Впереди замаячили ворота храма, и она едва удержалась, чтобы не побежать.

— Почему мы идём туда? — спросил оборотень.

— Я пока живу при храме. Мой муж жрец, — Лирка как бы невзначай поправила под рукавом брачный браслет.

Мужчина тонко, немного насмешливо улыбнулся.

— Я знаю, что ты вдова.

Словно водой окатило. Прозвучало так, будто он сказал: «Я знаю, что ты вдова. Меня это не остановит».

«Меня успокаивает только то, что он Лирке не нравится», — проворчал Иррес.

«Это сейчас. А если он изменился, стал лучше, то его упорство… Упорные нравятся женщинам».

Лирка ненавидела упорных. Именно сейчас особенно яростно.

— Вам не стоит идти за мной дальше, — она остановилась у ворот и повернулась к мужчине. — Благодарю за то, что проводили. Хорошей ночи.

— Постой, — голос Орлида остановил её, когда она уже ступила за ворота и поравнялась с безмолвными часовыми. — Посмотри на меня. Прошу.

Просьба была столь проникновенна, что растерянная и обескураженная девушка всё же замерла, вопросительно смотря на оборотня. По лицу того расползлась светлая улыбка, и он тихо выдохнул:

— Иди.

Лирка торопливо отступила, споткнулась и, развернувшись, быстро зашагала к храму. Сердце бухало, но не от сладкого волнения, как об этом бывало пищали девчонки в школе. Её тяготило тёмное беспокойство. Непривычная к такому вниманию, Лирка пыталась сообразить, что происходит. Почему он так смотрит…

«Ты красива», — просто сказал господин Наэш.

— Но моё лицо… — забывшись, женщина произнесла это вслух.

«Шрам только на одной половине. Вторая же свежа и прекрасна. А фантазия есть у всех, несложно вообразить, как бы ты выглядела без него. У тебя притягательный, волнующий взгляд, хорошая фигура. Ты образована, хорошо держишь себя и этим сильно выделяешься среди женщин своего происхождения. И, конечно же, ты не вписываешься в ряды барышень высокого рода. Ты выделяешься среди всех. Почему-то мне кажется, что в школе на тебя смотрели больше, чем ты думала».

Лирка, если честно, не замечала. Сама она посматривала только на лекарей, потому что была уверена — да и сейчас тоже, — что лучшие мужья не среди воинов, которые мёрли в боях и сами по себе нередко были вспыльчивы, а среди спокойных лекарей. Ещё и профессия достойная, хлебная.

«Но, чтобы подойти к тебе, нужна определённого рода смелость. Ты настолько не вписываешься в представления о сословиях и о женщинах тоже, что за связь с тобой нужно будет бороться перед обществом. Не каждый к этому готов».

«А этот готов?» — опасливо уточнил Иррес.

Господин Наэш не ответил сразу.

«Настроен он серьёзнее, чем раньше, а увлечён Лиркаей так же сильно, как прежде. Только раньше она была всего лишь тихой ученицей боевого отделения, а сейчас она сильно изменилась».

«Думаешь, узнает и нос поворотит?» — понадеялся Иррес.

«Наоборот, — вздохнул господин Наэш. — Он страстно увлечён ею, а Лиркая стала столь интересна, что теперь за неё можно сразиться и перед обществом».

«Пусть сперва с мамашей своей сразится!» — прорычал Иррес.

Лирка с полыхающими ушами торопливо шагала по дорожке и пыталась уложить мечущиеся мысли. Ёжилась, вжимала голову в плечи, вслушиваясь в разговор компаньонов, и растерянно и недоумённо вопрошала саму себя: «Они говорят сейчас обо мне? Это я такая?»

«О тебе, — ласково протянул бывший хайрен. — И это ещё всю твою внутреннюю ценность знаем только мы. Иначе бы мы с Ирресом уже все зубы сточили, отбиваясь от ухажёров».

Лирка решительно мотнула головой. Глупости!