Глава 19 · Не недооценивай зверя

— М-м-м… — Узээриш с интересом обвёл приёмную взглядом и вопросительно посмотрел на Саврия, который ответил невозмутимым взором. — Вы уже закончили?

Сов внутри разочарованно встрепенулся и наконец оставил свою разумную половину в покое.

— Продолжим завтра, — Саврий прищурился. — А вы хотите ещё поработать?

— Эй-эй, спать мне тоже нужно! — Риш на всякий случай отступил в спасительную глубину кабинета. Там открыто окно, пока Саврий встаёт, успеет выпрыгнуть. — Госпожа Лирка уже ушла?

— Господин, это, конечно, не моё дело, вмешиваться я не имею права, но ваш интерес к госпоже магу сильно настораживает. Госпожу Майяри это не порадует, — заметил помощник, — она слишком печётся о своих друзьях. Я боюсь за вас. И не забывайте о тараканах. Когда-нибудь они все соберутся в столице.

— И почему ты вечно такой кислый? — поморщился Узээриш, но уходить не стал.

Наоборот, подошёл ближе и опёрся бедром на край стола Саврия. Лицо его омрачилось хмурой задумчивостью.

— Тебе не показалось, что госпожа Лирка в чём-то особенна?

— Я женат, — Саврий уткнулся в недописанное письмо.

— Всегда этому удивляюсь, — съехидничал хайнес. — Не могу понять, почему она так привлекает мой взгляд.

— Для неё будет благом, если она не ответит взаимностью.

Риш с прищуром уставился на склонённую голову.

— Ты, как ближайший соратник, должен быть больше всех заинтересован в том, чтобы я нашёл женщину по сердцу и оставил наследника.

— Не думаю, что мне суждено стать свидетелем вашей влюблённости.

— Те, кто называют тебя Святым, просто не знают, какая ты язва! Я серьёзно, Саврий. Меня эта курлыкающая курица достала своими танцами! — сов внутри обиженно встрепенулся.

— Господин, — Саврий устало посмотрел на хайнеса, — вы довольно быстро увлекаетесь женщинами. Не понимаю, что вас удивляет?

— Я — да, быстро, — качнул головой Риш, — но не эта подушка с перьями. Он, — мужчина возмущённо ткнул себя пальцем в грудь, — будто увидел самую восхитительную самочку в своей жизни! Я пытаюсь понять, что именно он увидел.

Саврий всё же немного заинтересовался и отложил письмо.

— А вы видели её в зверином облике?

— Пару раз, — поморщился Узээриш. — Впервые, когда она из разлома вместе с Майяри и Зишем выбралась. Она меня ещё тогда лапой огрела…

— Похоже, это обычное приветствие между вами.

— … и ещё раз мельком в коридоре дома Вотых. Медведица у неё красивая, — Риш вздрогнул, почувствовав, с какой яростной радостью отозвался сов, — крупная, уверенная в себе барышня.

— Такую под крыло не спрячешь, — не удержался Саврий.

И зацепил хайнеса, точнее его сова, просто за живое. Риш встрепенулся и уставился на помощника злым неподвижным совиным взглядом. Тряхнув головой, Узээриш оттеснил птицу и с укором протянул:

— Не дразни его.

Узээриш чувствовал себя очень странно. Бесспорно, новый маг была женщиной весьма привлекательной. Большой любитель прекрасных дам, Риш умел ценить яркую, пусть и не выпячиваемую красоту. Возможно, он бы даже сам обратил внимание на девушку, будь она более женственной. И не будь её подругой Майяри.

Красота госпожи Лирки была тёмной, проникновенной, намекающей на пучины чёрной страсти. В сочетании со спокойным, невозмутимым нравом она казалось немного зловещей. Если, конечно, она не распахивала свои пуговицы-глаза и не смотрела с детским испугом, который душу переворачивал и заставлял сова внутри биться и метаться. Риш раздражённо поморщился. Активная жизнь на свежем воздухе одарила девушку крепким здоровым телом, каким редко могли похвастаться утончённые женщины высшего света, изводящие себя голодовками ради совершенной фигуры. Природа одарила её высокой грудью, упругими бёдрами. Черты лица точёные, линии скул и нижней челюсти чёткие, нос прямой, губы мягкие… Откровенно говоря, лицом она меньше всего походила на простолюдинку из глухой деревни, где все друг другу родственники и уже порой грешат кровосмешением. Даже ладони у неё были не широкие с короткими пальцами, как часто бывало у тех, кто занят тяжёлой физической работой, а длинные, с длинными же пальцами. Костяшки немного крупноваты и оружие оставило мозоли, но подушечки ногтевых фаланг трогательно розовые. Во дворце девушка заметно робела, но робость и смущение никак не сказывались на её движениях. Привычка двигаться тихо, утайкой, добавила ей звериной диковатой пластики. В то время как придворные дамы чинно перемещались по коридорам с прямыми спинами, магичка шла быстро, решительно и, несмотря на военную выправку, ступала как кошка, двигаясь всем телом.

Страшно представить, что будет, если она решит проявить ещё и женственность! Сейчас мужчины на неё просто посматривают, а женщины морщатся и шепчутся о шраме на лице. Узээриш был уверен, что стоит девчонке повести себя более подходяще своему полу, и ей проходу не будут давать ухажёры и завистники. И никакой шрам никого не остановит. Лично Риш и сейчас не видел в нём ничего противного. Даже наоборот, его посещало волнующее желание его… прикусить.

Майяри его убьёт.

Так что неплохо, что госпожа Лирка не очень женственна, ведёт себя больше по-мужски и предпочитает быть блеклой. Почему-то Риш был уверен, что не привлекать внимание — сознательный выбор.

— Сожалеете, что выбрали? — спросил Саврий. — Не поздно всё исправить. Она не расстроится.

— Куда я её теперь спрячу? — Риш возмущённо фыркнул и ткнул себя пальцем в грудь. — Это летающее одеяло мне покоя не даст, пока само не успокоится. Может, попросить её посидеть денёк в облике медведицы? Эй, любитель крупных дам, тебя это устроит?

Сова это очень устраивало.

— Нет.

Но не устраивало Саврия. Он припомнил разговоры в доме Вотых, что подруга госпожи Майяри разломала мебель и устроила себе берлогу. Такого счастья ему ни в приёмной, ни в кабинете хайнеса не нужно.

Риш нехорошо посмотрел на помощника.

— Тебе домой не нужно? К семье? К деткам? Я бы на месте твоей жены давно тебя бросил.

— Мне нужно ещё кое-что проверить.

— Когда ты вообще пятерых ребятишек успел заделать? — изумился Риш. — Вечно около меня. Не знай я твою жену лично, сильно бы в ней усомнился.

— Мы ждём шестого, — спокойно отозвался Саврий.

— Что⁈ Да когда ты успел⁈ — хайнес выглядел искренне возмущённым.

— Когда отлёживался после взрыва почти четыре месяца назад. В отличие от некоторых, я не теряю зря время.

— Нет, я тут себя не жалею в заботах о государстве, а меня обвиняют в лени и трате времени? Кажется, мне пора отдохнуть на полную катушку, — оттолкнувшись от стола, Узээриш направился к кабинету, на ходу расстёгивая пуговицы. — Слетаю-ка я развлечься в хорошей компании.

— К госпоже Лирке? — Саврий всё же бросил ехидный взгляд в спину господина.

— Я не трогаю котят! — отмахнулся тот.

Лирка лежала и смотрела в окно на ночное небо. Ханён ворочался под боком и тяжело вздыхал. Он напрашивался в кровать к матери почти каждую ночь. Скучал. Раньше мама могла отсутствовать по двое суток и даже больше, но потом ещё два дня была только его мамой.

— А мы не можем уехать назад? — наконец спросил он.

— Пока не можем, — Лирка погладила сына по кудрям. — Тебе не нравится здесь?

— Ну… — мальчик смущённо умолк и уткнулся лицом ей в грудь. Поелозил лицом и тоскливо вздохнул.

«Что не так?» — забеспокоился Иррес.

— Тебя обижают?

При храме было много детей. Ребятишки жрецов, сироты и отданные на обучение мальчишки. Общительный Ханён быстро со всеми познакомился, влился в компанию и начал посещать храмовую школу.

— Нет… я… ну… — сына явно что-то тревожило. — Мама, я глупый?

Лирка стиснула зубы. Она сразу поняла, что именно беспокоит Ханёна. Сама через это прошла. Прибыв в Жаанидый из крохотной деревушки, она почти ничего не знала о мире, была практически неграмотна и с некоторым трудом изъяснялась по-южносалейски. В школу магии её приняли с условием, что она подтянется в чтении и письме. Потом ей уже господин Наэш пояснил, что приняли её исключительно из-за большого магического резерва, иначе бы от ворот поворот дали, а не возились. Ей было очень сложно, порой невыносимо трудно. А ещё очень обидно слышать, что она глупая, недалёкая и просто неотёсанная деревенщина.

Она бы очень хотела уберечь от этого сына. Ханён умел читать, писать, говорил на обоих салейских языках. Господин Наэш рассказывал ему многое из истории Салеи и был готов натаскивать мальчика в науках, когда тот станет немного старше. От Ирреса Ханён перенял языкастость и был куда красноречивее своей молчаливой матери.

Но никакие рассказы не заменят живого опыта, а Ханён раньше не видел поселений крупнее Харинской заставы. Столица стала для него невероятным чудом, и многое ему было непонятно. Рядом с другими детьми, выросшими в Жаанидые, он наверняка чувствовала себя не самым умным. Лирке бы очень хотелось пройти этот этап с ним.

— Нет, Ханён, ты не глупый. То, что вокруг тебя сейчас много непонятного, — это нормально. Ведь ты никогда не был в столице, не видел её раньше. Если бы любой мальчик, выросший в Жаанидые, оказался на Харинской заставе, то там бы для него было очень много неизвестного.

Слова матери нашли отклик, и Ханён, облегчённо выдохнув, расслабился.

— Ну я так же подумал, — заявил он. — Я точно не дурак и вообще умнее всех был на заставе.

«Я даже рад, что самоуверенностью он не в тебя пошёл», — хмыкнул Иррес.

— Узнаю тут всё и опять умнее всех буду. А Приш так дураком и останется!

— Приш тебя обижает? — напряглась Лирка.

— Пф-ф-ф, — презрительно фыркнул сын. — Он даже обзываться толком не умеет.

— Ханён, — мама напряглась.

Детки на заставе очень быстро перенимали речь взрослых. А большая часть взрослых — головорезы, и ругательства у них не в пример ядрёнее детских обзывательств.

— Я ему шепнул, когда мы наедине были, — Ханён виновато заелозил. — Жрецы не слышали. Он потом пожаловался, но даже произнести правильно не смог, и его не поняли. А чего он на Золотинку рот открыл? — мальчишка перешёл от вины к атаке. — Начал говорить, что она против закона, так как ты её без мужа в кустах нашла. Мама, — сын перешёл на проникновенный шёпот, — мне кажется, они тут не знают, как на самом деле дети появляются.

Ещё один момент, который от ребятни на заставе не утаишь.

— Ты молодец, что заступился за Золотинку.

— Я ему ещё потом в нос двинул, — похвалился воодушевлённый мальчик.

— Вот этого делать не надо было!

— А его отец сказал, что он за дело получил, — не согласился Ханён. — Ты хорошо поступила, потому что не оставила дитя, посланного богами тебе на порог. Прислали дитя, пришлют и мужа. Так и сказал.

«Мне не нравится, что он опять начал о замужестве говорить!»

Года два назад Ханён очень хотел выдать маму замуж. Но Иррес ему объяснил, что на заставе нет подходящих вариантов. А те, что подходят, все его дяди.

— Мама, ты выйдешь замуж за господина Руахаша? — с детской непосредственностью огорошил Лирку сын.

— Почему за него? — только и смогла она выдавить.

— Ну он же теперь отец Золотинки, а мама и папа ребёнка должны быть мужем и женой, — рассуждал Ханён.

— Тут всё сложнее…

По храму гулял слух, что главный жрец обзавёлся маленькой капризной дочкой, которая закатывала истерики каждый раз, когда кто-то пытался её забрать. Господину Руахашу даже проповеди приходилось читать вместе с ней. Младший жрец стоял рядом и держал малышку, а главный общался с прихожанами. И стоило ему отойти дальше чем на четыре шага, девочка начинала реветь. Лирка сокрушалась, что возложила на господина Руахаша такую заботу, но он словно бы не был против и возился с ребёнком с удовольствием. Сегодня Лирка даже не видела Золотинку! Вернулась слишком поздно, и малышка уже спала в покоях главного жреца. Женщину точили совесть и чувство вины, но она всё больше и больше осознавала, что господин Руахаш действительно занимает место отца, а вот место матери всё ещё свободно.

— Мне нравится господин Руахаш. Он добрый, не ругается и не злится, а ещё здорово дерётся! — голосок Ханёна дрожал от энтузиазма.

«Эй, он мне не нравится!» — возмущался Иррес.

Лирка улыбнулась, разворошила волосы сына и уже хотела ответить, но тусклый ночной свет померк, и женщина настороженно вскинула голову. И застыла.

К окну нёсся огромный крылатый силуэт. Резко перевернувшись, женщина подмяла под себя сдавленно вякнувшего сына, потянулась к кинжалу, но вновь замерла. Птица с шумом уселась на подоконник, едва-едва уместившись в проёме, и издала нежное «око-ко-ко», от которого все волоски встали дыбом.

Сова.

Лирка онемела от накатившего ужаса. Это… это… Пусть это будет не хайнес! Боги, Тёмные, пусть это будет кто-то другой из правящей семьи! Только не он, пожалуй…

Птица тяжело вспорхнула, протискиваясь в комнату, и всем весом рухнула на Лирку. Охнув, женщина распласталась по постели, в последний момент успев выпихнуть из-под себя сына. Удовлетворённо заклокотав, сова обхватила огромными лапами её туловище и, встряхнувшись, уселась.

— А ну пошёл прочь! — завопил Ханён, смело бросаясь на незваного гостя с кулаками.

— Ханён, не нужно, прекрати!

«Наэш, где ты⁈ Живо сюда! Я его сейчас порву!» — ярился Иррес.

Сова посмотрела на молотящего по её груди мальчика, добродушно ухнула и, распахнув крыло, резко припечатала Ханёна к своему туловищу. Только дрыгающиеся ноги остались торчать. Взбешённо завопив, мальчишка ужом вывернулся и скатился на пол. Растрёпанный, злой, с задранной рубашкой. Вскочив на ноги, он бросился из спальни с криком:

— Дедушка Онт! Мхян!

А незваный гость продолжил устраиваться. Лирка оголившейся поясницей чувствовала, как к ней прижимается пушистая задница, расползается по спине и ягодицам, а крылья расходятся в стороны, накрывая её целиком.

«Спокойно! — господин Наэш наконец появился. — Никто никого не рвёт. Всё в порядке. Он просто решил устроить здесь гнездо».

Кто он? Лирка сходила с ума от страха.