Глава 30 · Подозрительное молчание

— Вот же угораздило выбрать помощницу, — Риш ворчал, решительно вышагивая впереди и на ходу снимая с себя чёрный камзол.

— Помощник я, а она просто маг, — невозмутимо напомнил идущий позади Саврий, принимая снятую одежду. — Я же спрашивал вас, уверены ли вы.

— Будешь мне сейчас ныть: «А я говорил»? — рассердился хайнес. — Она мне показалась вполне скромной и благоразумной особой, которая никогда бы не связалась с мужчиной, настолько превосходящим её по статусу. Ты же сам видел? Она рядом со мной стоит с таким видом, будто хочет сказать: «Это не то, о чём вы подумали. Я тут случайно». Высшего света боится как мышь кота.

— Вероятно, оттого и боится, что успела пообщаться с родителями мужа, — заметил Саврий.

— Брось, — поморщился Узээриш. — Она и раньше такой была.

— Как будто вы были хорошо знакомы.

— Во время мятежа она и стоять рядом со мной стеснялась. Уж точно не самый подходящий момент для стеснения.

— Вы были тогда так одеты, что я бы тоже постеснялся с вами стоять.

Риш остановился и обернулся, упёршись руками в бока.

— Почему ты до сих пор мой помощник? — прищурился он.

— Потому что я ответственный, быстро разбираюсь с делами, хорошо веду документацию и переписку, прошёл обучение при дипломатическом корпусе и умею общаться с разными лицами, имею высокую трудоспособность, и вы можете поговорить со мной не только о государственных делах, зная, что я буду держать язык за зубами, — методично перечислил помощник. — А ещё мы знакомы чуть меньше трёхсот пятидесяти лет, и если со мной что-то случится, то с вашим уровнем доверия к окружающим вам будет сложно найти нового помощника.

— Терпеть не могу незаменимых, — фыркнул Риш и продолжил путь. — Она родом из глухой деревни. Её происхождение очень и очень простое. Детей в таких семьях воспитывают в глубоком почтении к титулам и богатству, а также вбивают в головы подрастающему поколению, что они никогда не станут ровней высокорождённым. И это воспитание в ней даже сейчас можно увидеть. И тем не менее она вышла замуж за наследника рода Шиндый!

Узээриш ощущал необъяснимое раздражение. Он знал, что его маг была замужем, овдовела и осталась одна с ребёнком. Но теперь, когда он знал, кем именно был её муж, его охватывало зудящее недовольство. Он предчувствовал проблемы, которые Шиндые попытаются доставить своей низкородной невестке. Известие о внуке может смягчить самого консера Ребуша, всё-таки других детей у него нет и, похоже, не будет. А передавать власть, заслуженную кровью, сыновьям вялого и ленивого двоюродного кузена он совсем не хочет.

Боги явно подсунули ему коробочку с проблемами в виде Лирки, а он радостно её схватил!

Пока шли до темницы, Риш задал дару вопросы, пытаясь понять, чего можно ждать в будущем от родства магички. Он был уверен, что не сможет остаться в стороне. Всё же ей покровительствуют Вотые, Майяри и… другие «тараканьи» друзья. Уж лучше он потратит время и силы на решение чужих проблем, чем этим займутся вышеперечисленные.

«Сможет ли Ребуш Шиндый обзавестись наследником, если признает внука Ханёна?»

Дар ответил неоднозначно, нарисовав для самого консера мрачное будущее. М-м-м, Лирка же его не убьёт? Вспомнился тяжёлый взгляд чёрных глаз.

— Убьёт, — с тяжёлым вздохом признал очевидность подобного исхода Узээриш, заслужив заинтересованный взгляд Саврия.

«Если я вмешаюсь в спор о наследнике между консером Шиндыем и Лиркой, будет ли это благом?»

О, совершенно точно обернётся хорошим развитием событий! Причём почему-то лично для него…

«Что нужно сделать, чтобы Ханён остался со своей матерью? Запретить Шиндыям забирать ребёнка?»

Плохой вариант, очень плохой. Похоже, если консер Ребуш действительно нацелится на внука, то при запрете он может не постесняться убить мать мальчика, чтобы семья Шиндый стали единственными возможными опекунами.

«Подстроить так, чтобы консер решил, что Ханён не является сыном Весхалия?»

Риш мотнул головой ещё до того, как дар ответил. Нет, не пойдёт. Репутацию Лирки будут после этого полоскать, а ему прополощут… Хотя… Дар ответил, и выходило, что решение не такое плохое, но почему-то опять обернётся выгодой лично для него.

— И почему я вообще должен решать чужие проблемы⁈ — вскипел Узээриш.

— Вы про Лирку? — уточнил Саврий. — Вы не обязаны, — успокоил он Сильнейшего. И тут же добавил то, чего Риш и опасался: — За неё могут заступиться её покровители.

— Тёмные её попутали подружиться с этим бандитским отрядом! Лирка же из приличных девочек, как её угораздило с ними связаться⁈

— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Уверен, Лирка достойный член этой банды. Просто в отличие от остальных умеет вести себя скромно.

— Пытаешься опорочить её в моих глазах?

— Не хочу в будущем слышать: «А я был уверен, что она хорошая девочка!»

Разговор пришлось прервать. Они спустились до нужного уровня и вышли в коридор, заполненный стражей. Оборотни окинули их хмурыми взглядами, и Риш, молча и не замедляя шаг, оттянул ворот, демонстрируя печать хайнеса на груди. Перед ним открыли окованную железом дверь, и Узээриш, согнувшись, вошёл внутрь. Сразу появилось пренеприятное ощущение давящей сверху глыбы камня, оттого что макушкой хайнес почти доставал до низкого потолка. Посреди камеры стоял деревянный стол. С одной его стороны лицом к входу расположилось железное кресло с цепями, в котором сидел поникший мужчина. Его голова склонялась так низко, что почти касалась лбом столешницы, а чёрные волосы завесой закрывали лицо. Дядя, сидящий к двери спиной, только повернул голову, чтобы посмотреть на вошедших, и вновь склонился над исписанными листами. Уступить место высокопоставленному племяннику он даже не попытался: с его ростом стоять в камере тоже было неудобно.

— Что тут? — Риш склонился, опираясь на стол и спинку стула и заглядывая в исписанные листы.

Он сам настоял, чтобы дядя взял на себя это дело. Вот если бы знал, что Арванская проблема всплывёт так скоро, то не отправлял бы Ранхаша в Санариш. Въедливый харен ему бы не помешал.

— Бред, — поморщился дядя Аризей и недовольно посмотрел на склонённого мужчину.

Узээришу ещё утром доложили, что у Рязна Рышныя проявились признаки безумия. Стража доложила, что он метался по камере, разговаривал сам с собой, перед кем-то извинялся, а потом пришёл в бешенство. Пришлось закрыть его отдельно.

— От допроса остальных Рышныев больше толка, но они, видимо, знают не всё. Складывается впечатление, что они действительно секта. Все как один говорят, что высшим силам не угодно присоединение Арван-Ё к Салее. Даже среди жрецов не всегда можно встретить такой убеждённый фанатизм. Они верят, что, связавшись с Хоётором и работая вместе с ним над возвращением Арван-Ё, выполняют высшую волю.

— Так они всё-таки имели связи с Хоётором?

— Да. И мы нашли в доме множество подтверждений тому. Ночью, когда мы устроили облаву, они как раз обсуждали новости после очередной встречи с хоёторским представителем. И они временно должны были оставить в покое вопрос о присоединении Арван-Ё и сосредоточиться на уничтожении какого-то проклятого ребёнка и хранителя одной из жреческих печатей, — дядя вскинул взгляд и вновь обернулся, будто надеясь увидеть Лирку. — Хоёторцы сами пытались справиться с обоими вопросами, но потерпели неудачу. Часовых в храме Ваирака им удалось миновать лишь единожды, а теперь они и вовсе не могут подобраться к ребёнку и хранителю. Видимо, они надеялись, что Рышные быстрее разберутся на знакомой им территории.

— Нанял, называется, мага, — фыркнул Риш.

— И хорошо, что нанял. Она хотя бы большую часть дня у нас на глазах. Она, кстати, как? Не замечали, что она говорит сама с собой?

— Иногда шевелит губами, — припомнил Саврий. — Откровенно говоря, господин куда чаще разговаривает с собой. Вот только по дороге сюда беседы вёл.

— Да, для оборотня не показатель, — нахмурился Аризей. — Но если будет вести себя странно или появятся хоть какие-то подозрения в намечающемся безумии, то сразу к лекарю душ. И ко мне. Вообще странно… Ты же помнишь, — он обратился к Узээришу, — что говорили пленные хоёторцы о печати? Если печать попадёт в руки недостойного, то тот сойдёт с ума. Как те, кто когда-то посещал Арван-Ё.

— Лирка сказала, что находится под покровительством главного жреца Ваирака и тот попросил о заступничестве своего покровителя, — Риш глазами указал в потолок. — Или это правда, или печать пока затаилась, или… она достойная.

— Ты ей не доверяешь? — прищурился Аризей.

— Я мало кому доверяю полностью, а её я знаю не так хорошо, — Узээриш хотел было выпрямиться, но коснулся головой потолка и вновь согнулся над столом. — Тем более она ведёт себя довольно скрытно. Чувствую, что что-то утаивает. И порой, кстати, что-то всплывает. Вот, например, сегодня. Она, оказывается, была замужем за Весхалием Шиндыем.

— Серьёзно? — удивился дядя. — Этот Весхалий всё-таки существует?

— Уже нет. Умер. А Лирка его гордая вдова, которая несколько часов назад обозвала свекровь дрянью и отправила к Тёмным прямо у ворот дворца. Уже расходятся слухи. А проклятое дитя знаешь кто? Девочка, которую она привезла с собой как дочь, а на самом деле вывезла из Хоётора, — Риш украдкой посмотрел на всё ещё безвольно склонённого Рязна Рышныя.

Тот никак не отреагировал.

— И она не сразу призналась. Сам догадался и припёр к стенке. Какое ей после этого доверие?

— А вы ещё удивлялись, почему она таких друзей выбрала, — пробормотал Саврий. — Госпожа Майяри большая любительница что-то утаивать. А дуэт белобрысых — первостатейные врали.

— А ещё она умудряется оставлять с носом охрану, которую я к ней приставил, — с досадой протянул Риш. — Так что не только господа заговорщики, сам хайнес не знает, где она живёт.

— От нашего ока никто не скроется, — неожиданно прохрипел Рязн Рышный.

Взгляды устремились на зашелестевшего сухим надтреснутым смехом узника, повисла тишина. Рязн медленно поднял голову и уставился на хайнеса мутными уставшими глазами.

— Она не сможет сопротивляться нашей воле и придёт сама, — продолжал говорить глава рода Рышный. — Её защитник слаб, у него нет и половины прежней силы. Ты, — он резко подался вперёд и уставился в глаза Узээриша, — опасайся. Она женщина, а женщины разжигают войны.

Риш даже не вздрогнул, глядя в глаза сумасшедшему. Только пристальнее всмотрелся.

— Ты кто? — прямо спросил он застывшего узника.

Тот несколько секунд смотрел на него стеклянными глазами, а затем раздвинул губы в улыбке.

— Я тот, кто знает истину.

— Или пытается выдать за неё ложь, — не проникся Узээриш. — Сознанием господина Рязна владеет кто-то помимо него.

Не успели Саврий и Аризей оценить заявление, как Риш схватил узника за подбородок и притянул его голову ближе, глубже всматриваясь в серые глаза. Пленник не испугался, улыбнулся ещё развязнее.

— При нём было что-то похожее на печать? — Узээриш отпустил мужчину и повернулся к дяде.

— Нет. Мы сняли с его шеи кулон. Поделка явно не салейская. Руками к ней никто не прикасался, я распорядился. И мы постарались никакие вещи в доме Рышныев голыми руками не трогать. У них хватало хоёторских вещиц. Видимо, их старались поощрять за помощь щедрыми дарами. Хриппута — один из таких даров. Её привезли в Жаанидый пять лет назад мелким ящерёнком. Правда, этот дар никто не оценил. Сам Рязн её жутко боялся, но не избавлялся, опасаясь прогневать хоёторских сообщников. Распорядился только, чтобы ей удалили глаза и все ядовитые железы. А потом уже сам в приступах ярости спускался к ней и делал всё, что хотел. В последние два года он особенно плохо себя контролировал, часто впадал в бешенство, очень плохо спал.

— О, ваше могущество столь велико, что вы даже не можете позаботиться о своих слугах, — Риш насмешливо посмотрел на Рязна, и лицо того исказило бешенство. — Ты уверен, что хриппута — всего лишь дар? — вновь обратился к дяде Узээриш.

— Я не могу верить полностью словам предателей. Но пока не вижу, зачем бы она могла им понадобиться.

— Ваш разум никогда не сможет объять всю глубину нашего замысла, — просипел пленник, а затем резко добавил: — Ты должен быть на нашей стороне! С нами истина, с нами правда, а ты пытаешься нас задавить.

— Моя истина и правда — благополучие моей страны, — не согласился Риш. — Держите его отдельно от остальных. И проследите за другими узниками. Боюсь, безумием здесь страдает не только господин Рязн. Что-то ещё интересное выяснили?

— Пока нет, — поморщился дядя. — Хотелось бы знать имена представителей Хоётора, их внешность, но ничего, кроме мест встреч, неизвестно. Они все представляются одним салейским именем и скрывают внешность.

— А какое имя используют?

— Да одно из самых распространённых, — раздосадовано протянул Аризей. — Ёрих.

— Ёрих? — повтори Риш, приподнимая брови.

— Да. Что-то не так? — дядя с подозрением на него посмотрел.

— Нет, всё в порядке…

Саврий нарушил молчание, когда они покинули подземелья и начали подниматься к кабинету.

— Вы думаете, что… — он не стал продолжать, хайнес и так прекрасно его понял.

— Пока я не знаю, что думать. Имя действительно распространённое. Нельзя исключать и вариант подставы. Я даже дару вопрос задать не могу, потому что не знаю, о каком Ёрихе спросить. О Ёрихе — члене команды Лирки? У него нет родового имени и я его ни разу не видел. Дар может дать ответ о любом произвольном Ёрихе. Но сомнения, конечно, разжигает…

— Переведёте Лирку на другое место службы?

— Нет! — чересчур резко ответил хайнес. — Дядя прав. Пусть она будет перед глазами. Ох, чувствую, что скрывает она какую-то дрянь! Нет, я на самом деле сомневаюсь, что она имеет отношение к этим хоёторским представителям, хоть и не исключаю такой вариант. Но она определённо о чём-то молчит. Да она постоянно молчит. Может, подослать к ней кого-то болтливого? Разговорит…

— С ней общается Викан. Я видел их как-то в парке. Но она и с ним особо не болтает.

— Вот её молчаливость напрягает больше всего. Может, выполняет тайное поручение Вотых? — сперва Ришу идея показалась бредовой, но после озвучивания она стала выглядеть правдоподобнее. — Вотые вечно пытаются что-то за моей спиной провернуть мне и стране на благо.

— Сомнительно. Мне Лирка показалась бесхитростной. Она даже молчать не умеет так, чтобы не вызывать подозрения, что что-то утаивает.

— Да, — вынужденно согласился Риш.

Стоило им выйти в коридор, ведущий к кабинету, как разговор пришлось прервать. У двери, сложив руки за спиной, терпеливо ждала Лирка.

— Помяни солнце… — пробормотал Риш и ускорил шаг. — И чего же здесь забыла госпожа маг после того, как её отпустили домой?

Лирка мрачно на него посмотрела. Меньше всего она хотела сейчас находиться здесь, да ещё и докладывать хайнесу не самые приятные новости. Она даже не успела толком поприветствовать Ёриха и Нария, как господин Юдриш отвёл её в сторону и попросил съездить во дворец и доложить о хриппуте. Магичка заподозрила, что господин Мариш отправил с докладом самого Юдриша, но тот решил, что у женщины больше шансов уйти от разгневанного хайнеса целой. И, видимо, надеялся, что она уговорит Сильнейшего не смиряться с самоуправством своего теневого противника.

— Ты ему там намекни, что прощать такое никак нельзя. Ущерб для репутации, — едва слышно шептал Юдриш. — Ну чего нам с этой животиной делать? Мариш бесится, но… — оборотень махнул рукой.

— Я зашла проверить зверя, и у меня есть для вас новости.

Риш напрягся.

— Проходи, — он сам открыл дверь перед магичкой. — И что случилось? — спросил он, едва за спиной Саврия закрылась дверь. — Сдохла бедолага?

— Нет, — Лирка смущённо отвела взгляд. Не очень-то хотелось рассказывать о причастности Ханёна. Уши бы оторвать нахалёнку! — Госпожа Лоэзия увидела хриппуту.

Воцарилось напряжённое молчание. Судя по взгляду хайнеса, он и без продолжения понимал, чем это обернулось. Ноздри его яростно затрепетали.

— И что эта собирательница искалеченных и изуродованных сделала? — напряжённо спросил он.

— Она очень расстроилась, — начала издалека Лирка. — Сильно плакала. Чужая жестокость глубоко её ранила.

— Боюсь, меня сейчас ранит её милосердие! Я не собираюсь держать в столице опаснейшее животное! Рядом с ней уже и так… двое.

— Что мне передать?

— Сперва скажи, что они хотят сделать?

Лирка пожала плечами.

— Вольер или ангар.

Хайнес страшно выругался. Лирка не смутилась. Позавидовала. Ей бы тоже хотелось выругаться, но у неё господин Наэш.

— О чём думает Мариш⁈ Ладно Ёрдел! Он вообще ей отказать не может. Но Мариш⁈

Когда Лирка уходила, бледный господин Мариш напряжённо пялился вдаль и, кажется, переживал внутри всё, что сейчас открыто высказывал хайнес. Ёрдел обнимал шмыгающую носом жену и смотрел на хриппуту, которая устраивалась на заднем дворе среди хозяйственных построек. Хаги решил, что лучше перетащить зверюгу на их территорию, чтобы жене не пришлось ходить к соседям, дабы оплакать её искалеченное тело. Сама хриппута ворочалась на спине и тянула все шесть лап — задние, правда, плохо шевелились — в разные стороны и искренне наслаждалась почти безграничным пространством. Щит по-прежнему ограждал её от звуков, и вела она себя спокойно. Хотя потребовалось время, чтобы она перестала нервничать после перемещения по воздуху. Её наверняка все соседи видели.

Ханён чувствовал себя героем. Правда, непризнанным, но это не мешало ему гордиться собой. У него вообще было особое отношение к собственным поступкам: если им недовольны, это не значит, что он плохо поступил. Наверное, Иррес прав и самоуверенность по наследству передаётся.

— Мне кажется, господин Мариш нуждается в поддержке… м-м-м… незаинтересованного в благополучии госпожи Лоэзии лица, — осторожно протянула Лирка.

— Я сейчас пришлю ему эту поддержку! — многозначительно пообещал хайнес. — Саврий, где отец?

— Хотите натравить его на Ёрдела?

— Что ты⁈ — наигранно и зло возмутился Риш. — Хочу оказать поддержку своему союзнику в сложной ситуации. В конце концов, у нас с Маришем перемирие, а хриппута конфискована в пользу государства. У госпожи Лоэзии и так… зверинец!

Тёмные! Если в дом господина Ёрдела поедет отец хайнеса, то он увидит Нария и Ёриха. Господин Иерхарид запомнился Лирке как исключительно вежливый оборотень, он наверняка познакомится с ними, потом передаст сыну, что встретил её сослуживцев, и тот заподозрит, где Лирка живёт.

— То есть мне ничего передавать не нужно, господин Иерхарид сам поговорит? — уточнила она.

— Ты его сопровождать будешь!

Ну Ханёна, наверное, спрячут. Должны же понимать, что после таких новостей хайнес может лично явиться. Тогда и Нария с Ёрихом могут спрятать, да?

— А… слушаюсь.

— Что ты хотела сказать? — проницательно прищурился Риш.

— Просто в город прибыли мои сослуживцы Нарий и Ёрих. Они были со мной, и я пока оставила их в доме господина Ёрдела, но обещала помочь разместиться.

— Вот как? — хайнес почему-то перестал злиться. — Ладно, я сам поеду с тобой.