Глава 41 · Защитник

— Что? — едва смогла выдохнуть Лирка, испуганно вытаращившись на хайнеса.

Тот смотрел на неё с яростной уверенностью, будто и не предполагал отрицательный ответ. Только чистосердечное признание.

Риш жадно выискивал на её лице признаки того, что попал в точку, но женщина смотрела на него с испуганным удивлением, что могло свидетельствовать и о том, что он напугал её напором и удивил вопросом. Тёмные, надо было по-другому! Мужчина едва не зарычал от досады. Надо было тихо, из-за плеча спросить, а не пугать. Тогда бы страх сказал ему о её причастности, а не путал, как сейчас!

Переделывать что-то было поздно, и Узээриш напористо зашипел:

— Охрана видела, что ты выходила из своей комнаты, а потом вернулась. Они не присматривались, в ту ночь туда-сюда бегали помощницы лекарей, но твоё жёлтое платье точно видели. Ещё тогда тебя заподозрил, но… — он стиснул зубы и тяжело задышал. — Ты меня ударила. И я посчитал, что ты достаточно сильна, чтобы суметь вырваться из моих рук.

У Лирки дыхание перехватывало от страха. Неожиданное обвинение ударило по здравомыслию и способности держать спокойствие. Боги-боги-боги… Своей реакцией она наверняка себя уже выдала. Ошеломлённая вопросом, Лирка решила, что хайнес всё вспомнил, а он подло сыграл словами. Ощутив себя загнанной в ловушку, женщина разозлилась и оскалилась прямо в лицо мужчины.

— Вот именно! — рявкнула она. — Я сильна и смогла бы с вами пьяным справиться! Да отпустите меня! — она яростно толкнула хайнеса в плечи, но тот не сдвинулся ни на пядь, продолжая вдавливать её в стену.

— Тогда чего ты так испугалась? — немного сумасшедше улыбнулся Узээриш.

— Вы меня пихнули к стене и заявили… Боги, как вы вообще могли произнести это⁈ — магичка возмущённо сверкнула глазами. — Да, я выходила той ночью! Но ни по дороге на кухню, ни на самой кухне, ни по дороге обратно я вас не видела. С чего вы вообще решили, что с кем-то были? Да пустите!

Риш слегка отстранился, но не отпустил. Убедился только, что Лирка не сможет вцепиться ему в горло зубами, а то на миг возникли подозрения.

— Потому что на мне были следы, — без стеснения признался он.

— Так может вы сами себе… рукой, — на белых щеках тёмными пятнами проступил румянец, но выглядела Лирка больше разъярённой, чем смущённой.

— И кровь, — прищурился Узээриш.

— Поранились? — издевательски вскинула брови Лирка.

Чувство самосохранения отказало ей напрочь, как у загнанного и окружённого волками зверя.

— Ну плечи мне кто-то покусал, — в тон ей отозвался Риш, и готовящая язвительный ответ женщина смущённо захлопала глазами.

— Это не я, — уже спокойнее и старательно-убедительно прошептала Лирка. — Поспрашивайте слуг, может, кто-то видел меня той ночью на кухне и помнит об этом.

Несколько секунд Узээриш пристально всматривался в лицо Лирки, а потом с досадой отстранился. Он не чувствовал себя убеждённым до конца. Он вспоминал, как реагировал на эту малознакомую женщину при первых встречах после её приезда с Харинской заставы. Вспоминал, как реагировал и реагирует на неё его птица. И это странное и необъяснимое желание затащить её в гнездо…

Если бы той ночью с ним была она, то все это нашло бы объяснение: вероятно, тогда произошло что-то, что заставило его считать женщину особенной.

— Я всё ещё тебе не верю, — предупредил Риш, и Лирка возмущённо на него посмотрела.

— Прекратите вообще об этом думать! А если думаете, то не втягивайте меня! Это… — женщина запнулась, подбирая слово. — Это унизительно… неправильно. Поверьте, я бы точно смогла вас оттолкнуть. Подобное могло произойти, только если бы я сама… — Лирка смутилась и оборвала себя.

И зачем только ляпнула?

Левая бровь Узээриша заинтригованно приподнялась.

— Да?

— Та ночь вообще не имеет ко мне отношения, — решительно закончила Лирка.

— Неубедительно, — подозрительно протянул хайнес.

— Я вообще не должна вас ни в чём убеждать, — недовольно зыркнула на него женщина. — Поверьте, если бы вы действительно попытались силой принудить меня к близости, я бы не посмотрела на ваш статус. И если бы вам всё равно это удалось, клянусь, я бы отомстила вам!

Риш вновь подступил к ней, вынуждая прижаться к стене, и тихо, с угрозой прошептал, смотря прямо в широко распахнутые чёрные глаза:

— Если ты мне соврала, я… даже пока не знаю, что сделаю с тобой.

— Не надо мне угрожать, — прищурилась в ответ Лирка, с трудом подавляя нервное сглатывание. — Тем более без причины…

— А я… Ау! — Риш возмущённо посмотрел на неё и отшатнулся, поджимая ногу.

Она пнула его в голень! Мужчина негодующе посмотрел на ударившую его ногу и столкнулся с недовольным прищуром чёрных глаз.

— Чего тебе надо от мамы?

— Ханён!

Вот тут Лирка действительно испугалась. Она попыталась выступить вперёд, чтобы закрыть сына собой, но мальчишка увернулся от руки, пихнул её локтем в живот за свою спину и уставился на хайнеса злым чернющим взглядом из-под белых лохматых прядей волос. Оторопевший Риш отступил на пару шагов, осматривая ребёнка.

Заспанный лохматый мальчишка недовольно поджимал губы и стоял, сложив руки на груди и склонив голову набок.

Хорошенький птенец.

Риш тряхнул головой, сбрасывая оторопь, и отступил ещё на шаг, признавая за мальчиком право защищать мать. Тот высокомерно-презрительно искривил губы и недовольно опустил их уголки, на миг став похожим на кого-то до боли знакомого. Чёрные глазёнки сощурились ещё больше, превратившись в узкие щёлки бездн. Узээриш не мог почувствовать опасность от мальчишки, но оценил его твёрдую решимость действительно защитить мать, которая стояла за его спиной и смотрела на Риша одновременно умоляюще, словно прося не злиться на её сына, и разъярённо, будто готовясь напасть и выдрать из хайнеса сердце.

— Так чего тебе нужно от моей мамы, Сильнейший? — с деловитой серьёзностью спросил Ханён.

И подтянул слегка сползшие портки. Риш собрал губы в кучу, скрывая улыбку. Из одежды на мальчишке больше ничего не было, и края нижних штанов украшала искусная, но детская обережная вышивка из волчьих ягод и медвежьих голов.

— Мы уже с ней всё выяснили, — заверил хайнес Лиркиного защитника.

— Не всё, — не поверил мальчишка. — Я слышал, что ты ей не поверил.

— Ханён, — окликнула его мать, — перестань.

— А ты его хорошо воспитала, — оценил Узээриш. — Настоящий мужик растёт. Что ж, маму защищать нужно. Но сейчас мы с ней всё решили.

Увы, умный мальчик Ханён обратил внимание на «сейчас» и упрямо выпятил челюсть.

— Давай решим все наши противоречия прямо здесь, как мужчины, — со всей серьёзностью предложил он.

— Ханён, прекрати! — строго осадила его Лирка. — Это моё дело.

— Ты моя мама, и все твои дела — мои! — Ханён посмотрел на неё через плечо обиженно и недовольно.

— Что ж, давай, — азартно протянул Риш и тоже сложил руки на груди. — Твоя мама уверяет меня, что не лжёт. Если она солгала, то я её накажу.

— Если мама солгала, значит, тебе нельзя говорить правду, — уверенно заявил мальчишка. — То, что ты не достоин доверия, твоя вина. А ещё хайнес…

— Ханён! — Лирка в отчаянии прихлопнула ладонь ко лбу.

— Да, я хайнес, — высокомерно вскинул брови Узээриш, — и мне нельзя врать. Совравший мне — преступник. Так что, если твоя мама соврала мне, я её накажу. И ты мне ничего не сделаешь.

По тонким губах мальчишки расползлась нахальная ухмылка.

— Ну да, я маленький и с тобой не справлюсь, — спокойно признал мальчишка. — Я просто на тебя дядям пожалуюсь, и они тебя в канале утопят.

Риш насмешливо приподнял бровь, словно говоря: «Да неужели?»

— А ещё, — чёрные глаза вдруг распахнулись и посмотрели на Узээриша с трогательной детской простотой и открытостью, — дедушка Шерех сказал, что можно жаловаться ему.

И по-детски наивный взгляд тут же ехидно сощурился, а губы искривились в нагленькой ухмылочке.

Вот поганец… Риш ощутил восторг.

— Так, хватит!

Лирка схватила сына за локоть, отпихнула хайнеса в сторону и быстро зашагала на выход, утаскивая за собой Ханёна. Тот, подпрыгивая на одной ноге, скакал за ней боком и с нахальным торжеством смотрел на Риша, явно едва удерживаясь, чтобы язык не показать. А Узээриш сдерживаться не стал. Ехидно поиграл бровями, высунул язык и издевательски поманил его кончиком мальчишку. Лицо того исказило негодование, но ответить он не успел. Мать вытащила из комнаты.

— Ханён? — послышался удивлённый голос госпожи Жадалы. — Ты что здесь делаешь?

— За мамой пришёл, — бойко ответил маленький наглец. — Бабушка, разве можно оставлять незамужнюю женщину наедине с мужчиной?

Вот стервец!

Госпожа Жадала тихо рассмеялась и заверила:

— Произошло особенное событие. Лирка, как он?

— Значительно лучше, — голос женщины звенел плохо скрываемым негодованием.

— Что-то произошло?

— Нет, всё хорошо. Простите, мне надо уложить сына.

До слуха донёсся торопливый удаляющийся топот, а на пороге появилась слегка озадаченная хозяйка дома с подносом в руках.

— Риш, — чёрные глаза подозрительно уставились на растёкшегося по дивану оборотня, — ты что-то натворил?

— Что? — Узээриш приподнял веки и посмотрел на волчицу с усталым непониманием. — Я?

Госпожа Жадала приподняла подбородок и неторопливо прошествовала к столику. Опустила поднос и скрестила руки на груди.

— Риш, мои внуки притворяются лучше тебя. Что ты натворил?

— Почему сразу я? — по-детски обиделся Узээриш.

— Потому что Лирка не осмелилась бы тебе и слово против сказать…

— Да неужели⁈

— … а Ханён при матери на рожон не полезет. Хотя он тот ещё Тёмный Душонок!

Это даже как-то несправедливо, что его одного считают виноватым.

— Можешь не отвечать. Но! — госпожа Жадала строго на него посмотрела. — Я очень надеюсь, что Лирка станет женой Руахаша, поэтому прошу тебя не обижать её.

Чьей женой? Риш оторопело уставился на волчицу. Та смотрела на него серьёзно и явно не шутила. Сов внутри вскинулся с такой яростью, что на миг у мужчины закружилась голова и он решил, что сейчас обернётся против своей воли, как это бывало последний раз в юношестве.

— За Руахаша? — повторил он и возмутился: — Да это смешно!

— Отчего же? — голос волчицы зазвенел холодом. — Они хорошо ладят, расположены друг к другу и у них почти есть общий ребёнок. Просто они оба по-благородному глупы, — женщина презрительно фыркнула. — Руахаш не считает себя достойным внимания молодой хорошенькой девушки, а Лирка не думает, что безымянная вдова с ребёнком может стать женой сыну рода Вотый. Но мы и не на таких общие браслеты надевали!

Очень кстати вспомнились слова Саврия, что всё, что отдано Вотым на время, отдано им навсегда. Узээриш стиснул зубы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Но от пронизывающего взгляда госпожи Жадалы это не укрылось.

— Лирка очень добрая и сострадательная девочка, но не нужно принимать её жалость за что-то большее.

— Вот именно, — Риш пронзительно на неё посмотрел. — И Руахаш, и Лирка очень сострадательные. Вы принимаете их чувства за то, чего на самом деле нет.

— Они очень похожи, а это уже может быть залогом хорошего союза, — не впечатлилась старая волчица. — Так что прошу тебя её не обижать.

Сов внутри в ярости бил крыльями, но Узээриш только поджал губы и отвёл взгляд.

Решив, что если не убедила, то хотя бы вложила зерно понимания, Жадала подобрела и вспомнила, зачем пришла.

— Я принесла тебе успокаивающего отвара, — женщина загремела посудой. — Выпьешь, и тебе сразу полегчает. Держим специально для Увашара, а то он порой такой бешеный.

«Да угомонись ты, гнездо с потрохами! — разозлился на сова Риша. — Не нужен ей этот потасканный волк!»

Разъярённый сов напомнил, что они ей тоже не нужны.

«А нам-то она зачем?»

О вопросе Узээриш пожалел. Птица разбушевалась с такой силой, что за отваром хайнес потянулся сам.

Фоший, стоящий в коридоре за дверью, осторожно отступил вглубь коридора в сторону лестницы и, стараясь не стучать деревянной ногой, торопливо похромал прочь, спеша поделиться со старым другом кое-чем интересным. Где он, кстати? В спальню-то в ближайшие ночи путь ему заказан.

Едва зайдя в гостиную, Лирка развернулась к сыну и схватила его за плечи.

— Никогда больше так не делай! — прорычала она. — Он хайнес! Ты не можешь вести себя так рядом с ним, ясно?

В глазах Ханёна светилось упрямое несогласие, но он всё же понуро склонил голову и покорно кивнул. Только вот стоило матери отвернуться, как покорность слетела с него в тот же миг, полностью сменившись нахальным несогласием.

Лирка разъярённой кошкой ворвалась в спальню, осмотрелась, кое-кого выискивая, и рванула в гардеробную. Тусклый ночной свет заиграл голубыми всполохами в светящейся шерсти подселенца и его красно-голубых глазах.

— Ты!.. — негодующе зашипела Лирка и заозиралась уже в поисках чего-нибудь тяжёлого.

— Мы хотели как лучше, — Иррес умильно прижал голову к лапам.

— Ты хотел как лучше, — не согласился нести ответственность господин Наэш: вылазка удовольствия ему не принесла.

Пугающе молчаливая Лирка продолжила шнырять по спальне, пытаясь найти хоть что-то подходящее. Ханён придерживал дверь с выломанным замком и обеспокоенно посматривал то на высунувшего нос из гардеробной подселенца, то на взбешённую мать.

— Ну чего ты, в самом деле, злишься? — Иррес опасливо мялся на пороге, но особо не боялся. Самые тяжёлые и опасные предметы он спрятал в шкафу за своей спиной. — Должен же её был кто-то проучить? И хайнеса заодно твоего из беды выручили. Я, можно сказать, через себя ради него переступил!

Господин Наэш тяжко вздохнул.

Лирка замерла у окна, оценивающе осматривая занавески. Придушить, что ли, ими задумала?

— Она и не испугалась-то сильно. Утром уже будет думать, что кошмар приснился. Нечестивым душам они часто снятся.

— По опыту знаешь? — поинтересовался бывший хайрен.

— Ну ты…

Лирка дёрнула за занавеску, срывая её вместе с карнизом. А затем начала безжалостно обдирать длинную деревяшку от ткани, как палку от лишних веток. Иррес попятился.

— Господин Наэш, прячьтесь ненадолго, — промораживающе спокойно попросила женщина, и в глазах подселенца тут же потух голубой свет.

— Мама, — в ужасе прошептал Ханён, — нас же услышат.

— Да я же тебя загрызу! — совсем неубедительно пригрозил Иррес.

— Иди сюда, скотина! — прорычала женщина и с карнизом наперевес подступила к подселенцу.

Вниз Узээриш вместе с Саврием спустился, едва взошло солнце. Выглядел хайнес куда бодрее и радостнее, чем прошлым вечером, казался свежим и отдохнувшим. В холле они столкнулись с, казалось бы, никогда не спящим Фошием. Домоправитель удивлённо на них воззрился и расстроенно протянул:

— Уже восвояси собираетесь, Сильнейший? А как же завтрак?

— Дела, Фоший, дела, — радостно оскалился Риш. — Да и опасаюсь, что мне здесь до смерти помогут.

Домоправитель смущённо крякнул.

— Ты сходи разбуди Лирку. Пусть собирается. Со мной во дворец поедет.

Оборотень удивлённо на него посмотрел и развёл руками.

— Так она уже уехала!

— Как? — опешил Риш и посмотрел в окно, чтобы убедиться, что солнце действительно едва окрасило собой небо.

— Да так. Сказала, на службу рано, надо сына домой завезти.

Хайнес досадливо скривился. А он уже предвкушал, как будет испепелять магичку пронизывающим взглядом в экипаже… Слиняла!

— И не жалко ей ребёнка в такую рань поднимать? Оставила бы у дедушки Шереха.

— Так это наше, медвежье, — Фоший благостно улыбнулся. — Дитятко сперва надо в берлогу упрятать, чтоб вражьё всякое не нашло, а потом можно и на работе трудиться.

Риш презрительно фыркнул.

За «вражьё», похоже, выступает он!