Глава 42 · Внутренняя особенность Лирки

Невозмутимая магичка уже ждала их у дверей кабинета, выражая готовность последовать за хайнесом куда угодно. Саврий с любопытством посматривал то на неё, то на господина. Он ещё утром понял, что между этими двумя что-то успело произойти, и теперь пытался сообразить, что именно. Зная прямоту Сильнейшего, оборотень был почти уверен, что долго в неведении ходить не придётся.

Заложив руки за спину, Риш неторопливо подошёл к вытянувшейся женщине, поджал губы и склонился к её лицу. Ни один мускул не дрогнул, Лирка продолжала взирать на него почти равнодушно.

— Спрятала от меня своего нахального отпрыска? — протянул хайнес.

Женщина ощутимо вздрогнула, взгляд малость потемнел. Сжала губы, слегка прищурилась. Узээриш тоже прищурился. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, будто перебрасываясь колкими фразами мысленно, совершенно не обращая внимания на стражу у дверей кабинета и на ещё более заинтригованного Саврия.

— Доброе утро, господин, — наконец отозвалась Лирка, напрочь проигнорировав вопрос.

Риш чуть удивлённо приподнял левую бровь. Сегодня привычная робость женщине изменила. В её взгляде не было и следа страха, неуверенности и боязливой осторожности. Она смотрела прямо, настороженно, но при этом решительно, словно предупреждала — не просила! — чтобы он не переходил определённую черту. Лёгкий азарт взбудоражил кровь, всё же волевые и сильные женщины нравились ему и вызывали взволнованный трепет.

— Доброе, — Узээриш разогнулся, но взгляд не отвёл. — А у кого-то оно было ещё и раннее.

— Дела подняли вас раньше? — невозмутимо поинтересовалась Лирка.

— Я про тебя.

— Да, у меня были ранние дела, — спокойно согласилась магичка. — Мне нужно вас сопровождать, или я могу заняться корреспонденцией?

— Через час мы выезжаем. Будь готова. До этого времени можешь разбираться с письмами. И, — Риш взглянул на неё с лёгкой насмешкой, — любовные послания оставь Саврию. Сегодня твоё сердце должно быть свободно.

— Как прикажете. Могу идти?

Военная невозмутимость Лирки раздражала самую малость. Риш был уверен, что внутри женщина сдерживает настоящий вулкан. Не мог объяснить причины уверенности, но готов был поспорить, что, сорви с Лирки маску равнодушия, она яростно оскалится и сожрёт его глазами.

— Иди, — Риш подождал, когда она развернётся и сделает пару шагов, и бросил вдогонку: — Но я за тобой слежу. Не думай, что я забыл наш разговор.

С шага магичка не сбилась, но лопатки свела сильнее.

Уже в своём крошечном кабинетике Лирка позволила себе раздражённо зашипеть и всадить в воздух кулаки. Внутри действительно исходил лавой вулкан переживаний. Поспать она так и не смогла, вспоминала прошедшую ночь секунда за секундой и оценивала собственное поведение. А вела она себя крайне подозрительно!

Шани ободряюще заворчала. Чувствовала переживания, не понимала их, но поддерживала как могла. Чего нельзя сказать о господине Наэше и Ирресе. Первый настаивал на откровенной беседе с хайнесом, второй после того, как она перетянула его карнизом по хребту, с ней вовсе не разговаривал. Вот и сейчас Лирка ощущала их присутствие, но они молчали! Иррес мог бы ради сохранения «чести» и поддержать, помочь восстановить душевное равновесие.

«Передай этой тиранше, что пусть она со своей „честью“ катится куда подальше! — обозлённо прорычал дух. — А я перетерплю. И не такие муки сносил!»

«Лиркая, ты слышала», — бывший хайрен тяжело вздохнул.

«Ты вообще сама своей неуместной жалостью выдала себя!» — продолжил Иррес.

— Если бы не ты, я бы даже не подумала туда бежать! — огрызнулась Лирка, с противным скрежетом отодвигая кресло и падая на сиденье.

Два розовых конверта, различавшихся лишь размерами и оттенками, сразу полетели на поднос с проверенной почтой, и Лирка вцепилась в увесистый пакет чёрного цвета.

«Меня, великого Духа, какой-то палкой! — Иррес продолжал негодовать. — И за что⁈ За мои самые добрые намерения! Поэтому среди вас, смертных, так много душегубов! Доброту вы всё равно не цените!»

Лирка презрительно кривилась. Где Иррес и где доброта… Она всё ещё была на него зла. Додумался вылезти в доме Вотых! Ещё и ночью, когда его светящаяся туша более заметна. Ум у великого Духа явно невелик!

Иррес раздражённо фыркнул.

«Жалкие лицемеры! Говорите, что я самый злой среди нас, но именно я и только я принимаю от вас побои!»

Теперь фыркнула Лирка. Побои — сильно сказано! Вчера она только и успела один раз пройтись по Ирресовой спине, а затем подселенец всё же умудрился коснуться её кожи и проскочить внутрь. Но попадало ему не первый раз, это правда. И совесть Лирку ничуть не мучила, потому что порка всегда следовала за пакостничеством.

Господин Наэш виновато молчал. Увы, ему редко удавалось остановить Ирреса. В борьбе за право управлять телом дух чаще всего побеждал, потому что навык управления у него был неизмеримо больше, чем у бывшего хайрена. В период заточения в Зверинце господин Наэш предоставлял Ирресу полную свободу в управлении их единым телом, не смея забирать у пленённого духа остатки независимости. И теперь его благородство подло аукалось в неспособности физически противостоять авантюрам друга.

«Ещё и на Ханёна нарычали!» — обиженно тянул дух.

«Я не рычал!» — возмутился господин Наэш, который единственный похвалил мальчика.

Лирка зло прищурилась. Не будь Иррес на неё обижен, Ханёну досталось бы и от него.

Сын действительно на неё немного обиделся. Она провела с ним беседу на тему, как можно и нельзя вести себя в присутствии Сильнейшего — а лучше на его присутствие не нарываться! — и мальчишка до самого прощания в доме господина Ёрдела угрюмо молчал. Лирка чувствовала, что убедить поганца не удалось. Да и как можно, когда все дяди, дедушки и Мхян твердили, что маму надо защищать и беречь? Один её голос против них чашу весов мальчишечьего доверия не перевесит.

Отшвырнув проверенное письмо так, что оно едва не вылетело с подноса, Лирка запустила пальцы в волосы и тихо, сквозь зубы застонала. Что теперь будет делать хайнес, чтобы вывести её на чистую воду? Может, прав господин Наэш и стоит признаться? Подумаешь, ночь вместе провели. Спустя столько лет сам факт близости уже не казался страшным. Стыдно только. Сказав правду здесь, можно успокоить подозрения Сильнейшего, и он не будет рыть глубже.

«Говорить нужно всё», — непреклонно заявил бывший хайрен.

Лирка взбесилась и, вскочив на ноги, от души саданула стол коленом. Тот подскочил, едва не сбросив с себя всё, и со скрежетом отодвинулся на середину комнаты.

«Да как вы представляете это „всё“⁈» — со злостью подумала она.

«Не бесись, — недовольно проворчал Иррес. Судя по всему, он сменял гнев на милость. — Если сунется глубже, я ему полрыла откушу. Нет хайнеса, нет проблемы!»

Узээриш наблюдал за магичкой, которая с настороженностью смотрела в окно экипажа. Они как раз миновали тяжёлые ворота лечебницы при храме Волпадеса, и Лирка, словно ощутив расставленную западню, нахмурилась, бросила на него короткий взгляд, смутилась, столкнувшись с его глазами, и вновь посмотрела в окно. Задать вопрос о цели приезда она не посмела.

«Ты зачем на него смотрела⁈ — ярился Иррес. — Он нас едва не увидел!»

«Я не думала, что он на меня всё ещё пялится!» — расстроенно попыталась защититься женщина.

«А ты думай!»

«А ты меньше вылезай, — осадил его уже господин Наэш. — Не забывай, мы на территории бога Волпадеса. Не нужно привлекать его внимание. Вряд ли он будет столь радушен к нам, как Господин Ваирак. Сиди как мышь и не шурши!»

На некоторое время внутри действительно воцарилась тишина. Нарушил её бывший хайрен.

«Но действительно хотелось бы знать, зачем Сильнейший сюда приехал. Если память мне не изменяет, здесь находится старейшая в Салее лечебница для душевнобольных».

«Сынка бы твоего сюда!» — в сердцах сказал Иррес и тут же пристыженно умолк.

Внутри вновь повисла тишина, но не очень приятная, пронизанная виной и неловкостью.

Погружённая в размышления о цели приезда, Лирка немного отвлеклась, осматривая открывшуюся территорию, и не глядя подала хайнесу руку, когда он решил помочь ей спуститься. Риш приподнял бровь, удивлённый тем, что магичка, оказывается, приучена к мужским этикетным ухаживаниям. И возмущённо уставился на её макушку. А с ним выпендривается, заразина косолапая!

Сов нежно ворохнулся, мгновенно выудив из памяти образ крупной чёрной медведицы со слегка курчавой шерстью. Волна тёплого обожания захлестнула грудь, и Риш, откинув голову назад, страдальчески застонал. Саврий вопросительно на него посмотрел, но Узээриш только отмахнулся.

Лирка, как положено приличному охраннику — в её представлении, — осмотрелась, чтобы понимать, куда отступать в случае неожиданного нападения, и последовала за хайнесом и его помощником по аллее, высаженной липами, к невысокому, но длинному зданию под травянисто-зелёной крышей. Женщина ожидала увидеть душевнобольных, но вокруг почти никого не было, иногда только торопливо пробегали мужчины и женщины в одинаковых серо-зелёных одеждах. Суета в движениях и целеустремлённость в направлении подсказали Лирке, что это скорее работники лечебницы, чем сами больные.

Внутренняя обстановка её поразила. Женщина ожидала увидеть что-то серое, удручающее, но помещения заливал яркий солнечный свет. Цвета стен, драпировок, мебели прекрасно сочетались друг с другом и вызывали ассоциации с уютом и спокойствием. Витала сонная тишина, и было так тихо и умиротворяюще хорошо, что все живущие в Лирке личности настороженно вскинулись.

«Я сейчас на миг почувствовал себя душевной болезнью, которой грозит выселение», — хохотнул Иррес.

А Лирка ощутила себя душевнобольным.

Они поднялись на второй этаж и замерли в приёмной, где сидел молодой оборотень слегка нагловатого вида.

— Добрый день, я сейчас сообщу господину Отроту о вашем приходе, — оттараторил мужчина и оставил хайнеса ждать, как обычного посетителя.

«Да я смотрю, тут его Сильнейшество не боятся», — ехидно протянул Иррес.

«Тут и богов не боятся», — вздохнул господин Наэш. В его голосе чудилось сострадание к местным обитателям.

Из кабинета, торопливо отряхивая полы чёрного камзола, вышел худой мужчина в очках ростом чуть выше среднего. Похоже, тот самый господин Отрот. Он рассеянно посмотрел на хайнеса и его помощника, кивнул им и поприветствовал:

— Добрый день!

И взгляд прозрачно-зелёных глаз упёрся в Лирку. Оценивающе прошёлся по её фигуре сверху вниз и снизу вверх и замер на лице. Женщина невольно напряглась.

— Пройдёмте сюда, — господин Отрот указал на неприметную дверь, расположенную напротив входа в его кабинет.

Лирка хотела было остаться — разве можно ей присутствовать при беседе? — но Узээриш развернулся и приглашающе махнул ладонью в сторону комнаты, в которой уже скрылся господин Отрот. Она зашла следом за хайнесом, Саврий прикрыл дверь и замер у порога.

Казалось, они попали в комнату, которая одновременно совмещала в себе детскую и девичью спальню. Такими ассоциациями поделился господин Наэш. Мягкая кушетка, укрытая плюшевым покрывалом бежевого цвета, удобное кресло с резными подлокотниками и ножками, ворсистый ковёр пёстрой расцветки, светлые муслиновые занавеси на окнах, гобелен во всю стену с изображением пейзажа, невысокий круглый стол и простой стул. Все предметы мало гармонировали друг с другом и в то же время создавали целостную картину уюта и умиротворённости. Захотелось прилечь на кушетку и, сонно прикрыв глаза, уставиться на слегка подрагивающие занавеси.

Лирка сбросила с себя оцепенение и отступила ближе к господину Саврию, но глава лечебницы мягко воспротивился.

— Нет-нет, юная госпожа, — он улыбнулся ей и указал на резкое кресло. — Вам сюда.

Женщина непонимающе уставилась на место, походящее, при некотором воображении, на трон, и с лёгкой паникой посмотрела на хайнеса, который успел вполне вольготно устроиться на кушетке.

— Что такое? — с наигранным недоумением вскинул брови Риш. — Присаживайся. Мы здесь собрались ради тебя.

— Вы о чём? — голос Лирки жалко задрожал, но она позволила господину Отроту утянуть себя к креслу.

Эта пугливая дрожь едва не заставила Узээриша подскочить. Сразу захотелось пожалеть женщину, чьи глаза вновь обрели сходство с глазами перепуганного галчонка, который уже очень давно ждёт маму, и вот начался холодный дождь, а её всё ещё нет. Досадливо скривившись, Риш безжалостно задавил желание раскинуть крылья, чтобы прикрыть «птенца» от невидимого дождя. Спасибо богам, что она ещё не научилась использовать эти глаза специально, иначе бы он точно свихнулся!

— Расслабься, — недовольно проворчал он. — Господин Отрот просто проверит, не бывает ли кого постороннего в твоей голове. Согласись, разумная предосторожность.

— Я… Да, я понимаю! — Лирка выдохнула и испуганно заморгала.

«Наэш?» — напряжённо позвал Иррес.

— Это совсем не больно. Не больно же? — уточнил Узээриш у господина Отрота.

— Ничуть, — с радостным энтузиазмом отозвался тот, усаживаясь на стул и придвигаясь ближе, чтобы сидеть напротив Лирки. Их колени упёрлись друг в друга, и мужчина стянул с носа очки и положил их на стол.

«Живо прячься в сознание Шани!» — рявкнул господин Наэш.

«Чего⁈ Ей это не нравится и у меня не получается…»

«Живо, придурок! Я тебя направлю!»

— А теперь посмотрите мне в глаза, — ласково попросил глава лечебницы.

— Я… Сейчас, — Лирка старательно потёрла лоб, будто бы успокаиваясь.

Прислушалась. Шани разразилась негодующим рёвом, и женщина решительно подняла голову, чтобы посмотреть в зеленоватые глаза. Господин Отрот подался чуть ближе, коснулся прохладными подушечками длинных пальцев её висков и сократил расстояние между их носами ещё на полвершка. Что-то бессвязно прошептал, склонил голову набок, и его лицо перед Лиркиными глазами перевернулось вверх подбородком. Женщина моргнула, подозрительно сощурилась, и лицо мужчины вернулось в допустимое природой положение. Но ощущение нереальности происходящего не прошло. Вокруг будто опустилась плотная давящая стена из воды, приглушившая все внешние звуки.

— Ничего не нужно бояться, — эхом отозвался в ушах ласковый голос главы лечебницы. — О, какой приём!

Шани разорялась в негодующем рычании.

— Похоже, моему зверю не очень нравится процесс, — смущённо прошептала Лирка.

Зеленоватые глаза удивлённо расширились.

— Что-то ещё чувствуете?

Женщина ощущала подвох, но ответить пришлось.

— Словно я немного не в этом мире, а вокруг стена из воды.

По губам лекаря скользнула неуверенная, но восторженная улыбка.

— Я проведу некоторые манипуляции, — предупредил господин Отрот. — Вы как маг наверняка знакомы с ментальной магией хотя бы понаслышке. Ощущения могут быть не самыми привычными, но помните, что я не наврежу вам.

Лирка лишь поджала губы и сосредоточилась на эмоциях и мыслях.

Господин Отрот что-то беззвучно шептал, мягко трогал её голову в разных местах и не отрывал пристального взгляда от её глаз. Через какое-то время весь мир залил прозрачно-зелёный цвет его радужки. Лирка позволяла себе качаться на изумрудных волнах, но расслабиться не могла. Почему-то она была уверена, что может вырваться из этого воображаемого мира. Она старательно думала о службе, о том, как изменилась столица, о семействе Вотых, о красоте перстня на безымянном пальце хайнеса…

Какого перстня?

Лирка чуть сильнее сощурилась и выбросила лишнюю мысль из головы. И опять подумала о службе, о храме Ваирака, о малютке Миане, которая изменяется каждый день, о помощнике хайнеса, который слишком нагло лезет…

Лезет?

Лирка вновь выбросила ненужное.

Ей казалось, что плавание в глазах господина Отрота длилось бесконечно долго. На фоне продолжала рычать неугомонная Шани, мысли текли рекой, которую порой перерывала сама Лирка, выбрасывая ненужное и чуждое. Сознание пребывало в мягко-ватных тисках и иногда недовольно пульсировало. Женщина не могла избавиться от ощущения, что к её разуму прикасаются.

И на миг её накрыл ужас от осознания кошмарного могущества ментальной магии. Это не какое-то там заклятие, вынуждающее окружающих осязать не тот запах, который есть на самом деле. Это шквал, лавина, способная снести чужой разум, вывернуть его наизнанку и разорвать в клочья. И бережные «прикосновения» господина Отрота пугали ещё больше, потому что накатывало подозрение, что от более сильного «нажатия» в сознании останутся дыры.

— Всё.

Короткое слово прозвучало неожиданно, и в тот же миг стена, отделявшая реальность, пала. Лирка обнаружила, что они с лекарем сидят, прижавшись друг к другу носами. Неловко встрепенувшись, она отстранилась. Господин Отрот выпрямился и ободряюще ей улыбнулся.

— Могу поздравить. Чужого присутствия в вашем сознании я не нашёл. У вас крепкие нервы.

— Спасибо, — Лирка не чувствовала себя польщённой.

— А я могу взглянуть на предмет, который вы привезли из Хоётора?

Повисло молчание. Не глядя на хайнеса, магичка спросила:

— Я могу показать?

— Давай, — разрешил хайнес.

Женщина решительно расстегнула мундир, распахнула полы и с той же решительностью вытянула рубашку из штанов и задрала, обнажая правый бок почти до самой груди, под которой и прилипла печать, уютно свернув цепочку в кольца. Господин Отрот смущённо захлопал глазами, поперхнулся воздухом, а со стороны кушетки донеслось негодующее шипение.

— О… я… Простите, не ожидал, — глава лечебницы виновато улыбнулся, старательно отводя глаза от напряжённых мышц живота и в особенности косой мышцы, интригующе плавные очертания которой ныряли под ремень и вызывали буйный энтузиазм у воображения.

Сосредоточив внимание на печати, господин Отрот внимательно её осмотрел и осторожно попытался коснуться пальцем. Печать пребольно ударила его в подушечку искрой, и лекарь с шипением отдёрнул руку.

— Ну хоть какая-то польза от цацки! — недовольно прошипел Риш и рявкнул: — Заправляйся!

Лирка невозмутимо под его ревниво-раздражённым взглядом опустила рубашку и заправила её полы в штаны. Застёгивать мундир не стала, вдруг ещё что-нибудь посмотреть захотят.

— Что-то ещё от неё нужно? — раздражённо спросил Узээриш.

— Нет, — отозвался лекарь, потирая обиженный палец, — я посмотрел всё, что хотел.

— Отлично! Выйди и жди в приёмной, — велел хайнес женщине. — Мне нужно ещё кое-что обсудить с господином Отротом.

Магичка молча встала и, не оборачиваясь, вышла. Саврий проверил, плотно ли закрыта дверь, и Риш вопросительно посмотрел на главу лечебницы. Тот надел очки и немного озадаченно потёр лоб.

— Я действительно не нашёл в её сознании чужого присутствия. И следов этого присутствия тоже, — судя по осторожному тону, лекарь всё же что-то нашёл. — У юной госпожи на диво хорошие, чёткие мыслесвязи и крепкие нервные связи. Она очень хорошо контролирует своё сознание и отслеживает свои ощущения. Вообще-то в момент соприкосновения сознаний она не должна была со мной говорить. Большая часть моих пациентов в процессе соприкосновения теряют себя, не осознают и ничего не помнят. В очень редких случаях больной… Простите, но я обычно работаю только с больными оборотнями. Так вот, в очень редких случаях больной осознаёт, что с ним что-то происходит.

— И что это значит? — нахмурился Риш.

— Ничего плохого для юной госпожи. Это даже очень хорошо, особенно в её ситуации. Её сознание столь крепко, что сломить его или нанести существенный вред будет сложно. Я боюсь обнадёживать, но, вероятно, даже невозможно.

— Вы говорите что-то невероятное, — не поверил Узээриш.

— Мне самому сложно себе поверить, — признался господин Отрот. — Я знаю случаи, когда с ума сходили оборотни с весьма крепким сознанием. Они были в числе моих больных. Но у юной госпожи помимо крепкого сознания есть сочетание кое-каких весьма благоприятных факторов… условий… м-м-м… навыков… Ещё реже можно встретить сочетание крепкого сознания и этих самых навыков. В моей практике такого не было, я лишь читал о подобном. Понимаете, юная госпожа очень хорошо контролирует поток своих мыслей. Она будто… Нет, не будто, а специально думала только о том, что была готова мне показать! Весьма высокий контроль мыслей. Мало того, она успешно игнорировала рёв своего зверя, хотя его недовольство здорово сбивало. Юная госпожа словно не слышала его!

— А что в этом такого? — не понял Риш.

— Голос, который приходил когда-то ко мне, порой ужасающе орал, мешал мне спать и всячески докучал. И я не мог его игнорировать. Но юная госпожа, думаю, способна на это, — объяснил лекарь. — Самое впечатляющее, что она хорошо отделяет собственные мысли от чужих, — мужчина посмотрел на хайнеса так, будто совершил большое открытие. — Мы, оборотни, привыкли к тому, что мы не одни в своём теле. Но звериный способ мышления сильно отличается от способа мышления разумной ипостаси, поэтому мы не путаемся. Путаница может возникнуть только при различении эмоций. А теперь представьте, что у вас внутри есть кто-то, кто думает так же, как и вы. Тем же способом. Сможете ли вы отделить свои мысли от чужих? Я не смог. И мой дядя, по всей видимости, тоже. Во время соприкосновения сознаний я пытался внушить юной госпоже тридцать семь разных мыслей. Тридцать шесть из них она выбросила из своего потока мыслей. А ещё в одном случае я подозреваю, что наши мысли просто совпали, — господин Отрот почему-то смутился.

Узээриш вопросительно приподнял брови.

— Мысль, что у вас… не подумайте ничего такого… длинные и красивые ноги.

— Да? — Риш улыбнулся. — Она приняла мысль как свою? Я польщён. Получается, что юной госпоже очень повезло с нервами и крепким сознанием?

— Нет! — ликующе отозвался лекарь. — Нет, ей не везло. Точнее, её нервы и сознание были крепкими. Вероятно, она росла в благоприятной для закалки среде. Когда невзгоды тюкают по нервам недостаточно сильно, чтобы сломить, но достаточно сильно, чтобы закалить. Но сейчас она крепче и сильнее, чем… наверное, лет десять назад… Точнее сказать сложно. Что-то тогда с ней произошло. Я вижу по остаточным следам, что произошло нечто очень серьёзное, что могло её сломать. Но до слома не дошло, и по итогу произошедшее вместо того, чтобы погубить, закалило её. И в сознании постепенно затираются следы воздействия того неизвестного события. Ещё лет десять-двенадцать, и я не нашёл бы ничего, что указало бы на этот закаливший её опыт.

Риш напрягся, припомнив, что Лирка рассказывала о душевном нездоровье, которое постигло её после мятежа и с которым ей помог справиться господин Руахаш.

— Это было чужое воздействие? Как у вас?

— Не могу сказать, — развёл руками господин Отрот. — Это произошло слишком давно. «Рубцы» почти рассосались. Но у неё есть шансы противостоять голосу, который преследовал меня. У неё есть навыки, которые позволят ей его игнорировать и помогут отличать его внушения от собственных мыслей. Может быть, он её и сломит, а может… — лекарь замялся. — Среди душевнобольных не так часто попадаются одержимые, практики мало, точных знаний тоже. Но мне всё же кажется, что у неё есть шанс выстоять.

— Вы меня здорово озадачили, — Риш обменялся взглядами с Саврием, который выглядел столь же растерянным.

Даже не понятно, чем это может грозить и угрожает ли вообще.

— Мне бы хотелось пообщаться с юной госпожой немного больше, — господин Отрот посмотрел на хайнеса со смущённым ожиданием. — Она крайне интересна. Точнее, её сознание, — исправился лекарь, но припоздал с объяснениями.

Хайнес неподкупно поджал губы.

— У неё много работы, учёба и маленькие дети. Ей некогда.

— Жаль, — искренне расстроился лекарь.

— Нам ещё нужно осмотреть предметы, изъятые у Рышныев, — напомнил Риш. — Вы готовы?

— Да, конечно, — глава лечебницы поднялся. — Я уже заглядывал в зал, где их разложили, и кое-что приметил.

В приёмной они застали премилую картину, которая поразила даже господина Отрота. Его вредноватый помощник Сейшен, положив подбородок на сцепленные в замок ладони, с сытым удовольствием наблюдал, как сидящая за его столом напротив Лирка уписывает за обе щеки ореховое пирожное. Женщина вскинула на мужчин воровато-испуганный взгляд и сглотнула. Господин Отрот попытался приободрить её улыбкой.

— Хороший аппетит — залог хорошего здоровья.

Судя по помрачневшему челу, магичка стремительно теряла аппетит и вместе с ним душевное спокойствие.

— Ешь-ешь, — довольный помощник придвинул ближе тарелку с пирожными. — Ты им сейчас всё равно не нужна.

Лирка посмотрела на пирожные, на хайнеса и, запихнув в рот надкусанное, поднялась.

— Да ты стремительно обрастаешь поклонниками, — насмешливо протянул хайнес, вот только в глазах его не было и намёка на веселье.

И это почувствовали все, но на помощника господина Отрота недовольство Сильнейшего никак не подействовало.

— О нет, — отмахнулся мужчина, забавно сморщив нос, — мне просто нечасто выпадает шанс провести время в компании такой приятной молчаливой особы. Чаще всего я вынужден слушать маменек, которые привели своих истеричных великовозрастных отпрысков.

— Неужели это такое неприятное занятие? — не поверил Риш.

— Ну так истеричность у их деток не на пустом месте возникает, — красноречиво приподнял брови Сейшен.

Под коллекцию разномастных предметов, изъятых при обыске у Рышныев, выделили комнату, в которой обычно проводили религиозные чтения для больных. Принесли несколько длинных столов, на них разложили мелкие вещи, а на полу то, что покрупнее.

— Вот, обратите внимание на этот кулон, — господин Отрот указал на простенькое украшение, агатовую подвеску на кожаном шнурке.

Риш удовлетворённо кивнул. Про кулон он уже знал. Специально распорядился включить его в список вещей, которые требовалось привезти в лечебницу, чтобы проверить, как работает чутьё господина Отрота.

— Ещё взгляните вон на тот кинжал, — внимание было обращено на оружие с длинным узким лезвием и костяной рукояткой, — и вот эту вышивку.

— Вышивку? — Узээриш удивлённо уставился на чёрный шёлковый платок с замысловатым цветочным узором.

— Да. Подозреваю, что он мог принадлежать одному из молодых оборотней, которые погибли после обыска храма в Арван-Ё. В то время была мода на такой узор. Вероятно, платок пробыл в Хоёторе достаточно долго, чтобы считаться «хоёторской вещицей».

Тёмные! Это здорово осложняет дело.

— А вот это?

Мужчины обернулись к Лирке, которая указывала на предмет непонятного предназначения. Срез красноватого дерева своеобразной формы с жёлтыми и оранжевыми прожилками, покрытый лаком. В одном месте ближе к краю было вырезано круглое отверстие, через которое пропустили верёвочку с нанизанными на неё деревянными бусинами.

— Я не уверен, — честно признался господин Отрот.

— Это краснолипник, — Лирка не сомневалась в своих словах. — Дерево, растущее в лесах Хоётора. Хорошее, благое дерево. Местные часто используют его для оберегов. Видите? — протянув руку, она указала на широкую жёлтую полосу, переходящую в оранжевую. — Такое сочетание считается самым благоприятным. Наверняка на оборотной стороне ещё есть синее пятно или хотя бы крапина.

Магичка перевернула деревяшку и хотела уже ликующе ткнуть в пятно пальцем, как Узээриш взревел:

— Не трогай, дура!

Лирка вздрогнула и посмотрела на него испуганными чёрными глазами.

— Здесь ничего нельзя трогать голыми руками!

— Простите, я не знала, — растерянно пробормотала женщина.

Риш застонал. Конечно же, она не знала, потому что никто не посчитал нужным поделиться с ней некоторыми деталями расследования.

— Может, ей лучше остаться здесь на некоторое время? — взволнованно предложил глава лечебницы.

Лирка посмотрела с испугом уже на него. И Ришу это не понравилось. Пусть уж лучше она своими глазищами мучает только его!

— Что-то чувствуешь? — требовательно спросил он. — Чужое присутствие?

Женщина почему-то потупила взгляд, потом послушно напряглась и отрицательно мотнула головой.

Лирка на самом деле не ощущала чужого присутствия. Иррес и господин Наэш уже вернулись из сознания Шани, которая не привыкла, что там помимо неё есть ещё кто-то, но они успели перепрятаться в подсознание Лирки. Господин Наэш изредка выглядывал, чтобы убедиться, что над ней не проводят очередной странный ритуал, и опять прятался. Подлый удар хайнеса — характеристика от Ирреса — здорово их напряг.

— Здесь вряд ли что-то случится, — помотал головой господин Отрот.

Что это?

Лирка мгновенно напряглась, ощутив в голове что-то чужое. Её напряжение заметил бдительно за ней следящий Узээриш.

— Что такое? Лирка!

Женщина не отозвалась, продолжая прислушиваться к себе.

Женщина? Впервые женщина…

«Пшёл прочь!» — негостеприимно рявкнула магичка.

Шани заинтересованно заворочалась, но гость ей тоже не очень нравился.

— Он боится божественных храмов и вряд ли придёт сейчас, — напомнил лекарь.

И внутри сразу стало тихо. Лирка ещё некоторое время прислушивалась, но гость, видимо, испугался, поняв, на чьей он территории, и сбежал.

Зато напротив теперь стоял обеспокоенный хайнес, который не сводил с неё пристального взгляда.

— Простите, — виновато протянула Лирка и положила ладонь на живот, — кажется, мне не стоило есть пирожное.

Узээриш сплюнул от досады и облегчения, выругался и, взлохматив волосы, взбешённо прошипел:

— С ума меня сведёшь!

— Простите, — женщина покаянно опустила глаза.

— Просить прощения будешь у сына! — рявкнул Риш. — Потому что ночевать сегодня будешь со мной!