Глава 44 · Откровение

Ближе к вечеру Лирка хотела по-тихому сбежать, чтобы на следующий день извиниться и сказать, что она забыла о повелении хайнеса и по привычке ушла домой. Не казнит же он её за это? За избиение не казнил, а тут пустяк такой.

«Это уже наглость и прямое неуважение к повелителю страны, — господин Наэш укоряюще вздохнул. — Он, между прочим, заботится о тебе!»

«Чего он делает?» — Иррес притворился, что не расслышал.

Увы, сбежать бы не вышло. Только если через окно. Лирку опять вместе со столом переселили в приёмную, и она коротала день бок о бок с Саврием. Впрочем, в этом соседстве был свой плюс. Помощник хайнеса перед тем, как уйти в кабинет для обсуждения какого-то важного вопроса, выпроводил женщину пообедать. Из дворца выходить запретил, и она спустилась вниз вместе со сменившимися часовыми и поела с ними в столовой для охраны. Лирка впервые там оказалась, но под многочисленными мужскими взглядами не стушевалась — на заставе внимание похуже было — и даже позволила себе засидеться, ожидая, пока Иррес и господин Наэш обсудят вторжение чужака в её голову. Иррес очень расстроился, что именно в этот момент его не было. Дух был убеждён, что ему есть о чём перемолвиться с «гостем», и даже подозревал, что они очень и очень хорошо знакомы.

Лирка тоскливо посмотрела в окно приёмной на темнеющее над кронами небо и мысленно ругала хайнеса и господина Саврия, которые взяли её с собой, но не подумали рассказать о некоторых запретах. Если бы не они, она не мучилась бы смятением и страхом перед наступающей ночью, а уже готовилась пойти домой в компании кого-то из посланников Вотых. В доме господина Ёрдела сегодня на ужин должны приготовить кролика и обещали яблочный пирог с заварным кремом. Она бы ещё раз поговорила с Ханёном, он уже должен был перестать дуться. Проведала бы хриппуту, для которой в спешном порядке сколачивали ангар и отстраивали вольер. Может, рискнула бы спросить, как господину Маришу удалось уговорить хайнеса передать зверя им во владение полностью. Госпожа Лоэзия всё утро не отходила от домоправителя и благодарно ластилась к нему, а тот недовольно морщился и показательно небрежно заявлял, что ему не составило никакого труда договориться с Сильнейшим. А Лирка ведь действительно почти поверила, что хайнес решил просто подарить госпоже Лоэзии ненужного ему зверя. Ха!

«Лучше меня никто не позаботится, — уверенно заявил Иррес. — Чего он сделает, если образина эта ещё раз сунется? Ничего! А у меня как пробка вылетит и даже ругаться не посмеет».

И не поспоришь.

«А из-за него нам с Наэшем придётся сидеть в подсознании, и мало ли кто к тебе решит в этот момент явиться. От защитничка этого проблем больше, чем пользы», — продолжал ворчать дух.

«Давай посчитаем, сколько пользы от тебя и сколько вреда? — предложил бывший хайрен. — И сравним, чего больше».

Иррес обиженно умолк.

«Лиркая, у тебя будет прекрасная возможность спокойно с ним поговорить, — Лирка раздражённо скривилась. — Не морщись. Пора разобраться, хватит увиливать. Уверен, твои страхи напрасны».

«Как ты можешь точно знать, если познакомился с этим проходимцем позже Лирки? — возмутился Иррес. — Про нас тоже предлагаешь рассказать?»

«Про нас-то зачем?» — холодно изумился господин Наэш.

«То есть как⁈» — поразился Иррес.

Лирка, откровенно говоря, тоже удивилась.

«Ты разве не с целью свести их уговариваешь признаться? Предлагаешь нас оставить в качестве сюрприза? Друг мой, даже я на такую подлость не способен».

«Конечно, если у Лирки к нему ляжет сердце, то будет совсем не плохо, заключи они союз. Но я мыслю трезвее, Иррес. Им нужно разобраться с тем, что их уже связывает. А остальное…» — господин Наэш замялся.

«Ты чего? — голос духа опасно задрожал. — Думаешь, наша Лирка недостойна этого липового владычишки?»

«Язык бы тебе в трёх местах сломать! — рассердился бывший хайрен. — Нашёл в чём обвинить! Сам видел, что он любитель женщин. Любит всех одинаково. А Лирка его боится сильнее, чем тебя когда-то».

«Да вот не привирай! От страха ко мне она вся тряслась и чуть с ума не сошла. А его уже который час без всякого уважения кроет срамом».

«Тебя она уже не боится, а его до сих пор боится».

«Ну так она все эти годы со мной жила, а его видеть не видела!»

Лирка всё же посмотрела на окно, но поняла, что головной боли так и так не избежать, а в присутствии хайнеса ей хотя бы нравоучения читать не будут.

«Ты слышал⁈» — возмутился Иррес Лиркиным мыслям.

Дверь кабинета распахнулась, и в приёмную вышел Узээриш, на ходу натягивающий кафтан.

— На сегодня всё, — заявил он Саврию. — Ты тоже не засиживайся, топай к своему семейству.

— А вы не забудьте покормить свою гостью ужином.

На лице мужчины мелькнуло растерянное выражение, он чуть удивлённо взглянул на Лирку и кашлянул. Саврий понимающе хмыкнул. Хайнес и себя порой забывал покормить.

— Ну а чем вам ещё заниматься? — приподнял брови помощник. — Вы же всю ночь вместе собираетесь провести?

Лирка постаралась сохранить невозмутимость, хотя внутри засвербело смущение. По дворцу пойдут слухи, если кто-то прознает, что Сильнейший всю ночь провёл с ней. И чего он сам вызвался её караулить? Господин Аризей мог кого-нибудь выделить. И Лирке было бы спокойнее, и придворным скучнее.

— Ты идёшь со мной, — Риш ткнул пальцем в магичку, и та неохотно поднялась.

— Господин, обязательно именно вам за мной смотреть? — Лирка всё-таки не выдержала. — Господин Аризей наверняка может подобрать кого-то из своих ребят. И даже не одного. Мне всё равно, в чьей компании ночевать…

— Вот и переночуешь со мной, — Узээриш повернулся к ней спиной и решительно зашагал на выход.

Лирка поджала губы и пошла следом под насмешливым взглядом Саврия. И чего только веселится?

— Я распорядился подготовить гостевые апартаменты. Решил, что мои ты посетить не захочешь, хотя это было бы удобнее, — через плечо бросил Риш.

Чем удобнее? Раздражение просто распирало женщину.

— Разомнёмся и погуляем или сразу ужинать и спать?

— Я бы предпочла лечь спать.

— Не выспалась? А нечего было в такую рань подрываться.

Сам-то наверняка не спал! Как он вообще может быть таким бодрым? Ещё и не обедал. Лирка не видела, чтобы ему приносили еду в кабинет. И почему он такой длинный и тяжёлый, если ест как придётся?

Они поднялись на этаж выше, углубились в переплетение коридоров и вышли в каком-то очень тихом закутке. Здесь даже чужие запахи почти не ощущались, только парочка, видимо, слуг, которые готовили покои. У дверей Лирка внезапно оробела, представив, что они с хайнесом на всю ночь останутся не просто наедине, а совсем-совсем одни. Даже в соседних покоях никого нет.

— Господин, — взволнованно позвала Лирка, когда Риш уже положил руку на ручку двери, — вам действительно нужно самому смотреть за мной? У вас же так много дел, вам нужно хорошо отдохнуть…

— Милая, — Узээриш резко обернулся, склонился к её лицу и проникновенно посмотрел прямо в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на одержимость. — Я пытаюсь разобраться с загадками Хоётора уже почти полвека. И если кто-то попытается пробраться к тебе в голову и поговорить, то я хочу поговорить с этим «кем-то».

Он открыл дверь и прошёл внутрь, а Лирка ещё некоторое время стояла и смотрела на его спину. Иррес и господин Наэш сидели где-то в подсознании и не могли ничего посоветовать или подсказать.

Как заглушить в себе неприятное чешущееся чувство вины? Она ведь могла рассказать про Хоётор столько, сколько бы не рассказал коренной хоёторец, проживший в своей стране веков десять. Но не могла объяснить, откуда у неё такие знания. Тихо вздохнув, женщина прошла следом и осмотрелась.

Судя по небольшой гостиной, покои предназначались не для самых именитых гостей. Единственное окно закрывали густые ветки, отчего в комнате уже было темно. Под потолком плавно покачивались осветительные шары, и их скудное сияние выхватывало довольно простое убранство. Два кресла около небольшого круглого стола, шкаф у стены со стеклянными дверцами, диван по центру комнаты, пара пуфиков и картина с пейзажем. Лирка посмотрела на дверь, ведущую, видимо, в спальню, но заходить туда не стала.

Узээриш придирчиво осмотрел всё, что можно было увидеть в окно, и задёрнул шторы. Потом уже оглядел комнату, будто это он, а не Лирка, исполнял обязанности телохранителя. Сходил в спальню, вернулся через пару минут и дёрнул шнурок, висевший рядом с картиной.

— Располагайся, — велел он Лирке и стянул с себя кафтан. — Сейчас велю слугам принести ужин.

Лирка покорно опустилась в кресло, но расслабляться не спешила. Зато хайнес ничуть не стеснялся её присутствия, сбросил камзол, почти с ненавистью сорвал шейный платок и со стоном облегчения вытянул ноги в кресле напротив Лирки. Впился в женщину взглядом, но спросить ничего не успел. В дверь постучали.

— Войдите.

Внутрь с поклоном вошёл лакей.

— Принесите сюда ужин на две персоны, — распорядился Узээриш, — и бутылочку закарийского. Не смотри на меня так испуганно, — мужчина поморщился, увидев, как встрепенулась Лирка, — от двух бокалов ничего мне не будет. Тебе пить не предлагаю.

Лирка пугливо взглянула на лакея, но тот на неё глаз не поднимал. Так и вышел со склонённой головой.

— Не переживай, — успокоил её хайнес, — болтать не будет. Твоя честь честной вдовы останется в неприкосновенности. Да расстегнись уже! Может, ещё и спать в мундире будешь?

Вообще-то именно так она и хотела поступить. Но в комнате всё же было душновато, открыть окно хайнес вряд ли позволит из соображений безопасности, так что Лирка расстегнулась, но на этом и остановилась.

— Тебя сегодня никто не беспокоил? — Узээриш смотрел пристально, пытаясь по мимике понять, когда женщина соврёт. Порой он завидовал отцу, дар которого позволял прямо спросить, соврали ему или нет.

— Нет, — покачала головой Лирка. — После госпиталя никто не приходил.

— Уверена? — приподнял брови Риш. — Ты могла не почувствовать.

— Я бы почувствовала. Я… — магичка бросила на него короткий неуверенный взгляд, словно сомневалась, что стоит говорить. — После душевных проблем, которые одолевали меня одиннадцать лет назад, я очень чувствительна к любым внутренним изменениям.

— Вот как? Не поделишься, что с тобой тогда произошло?

— Рассказывать особо не о чем, — нахмурилась Лирка. — После Подземного города меня стала одолевать тревога. Через некоторое время появились слуховые галлюцинации, мне чудилось, будто со мной кто-то говорит.

— Серьёзно? — Риш насторожился. — Это могла быть одержимость?

— Нет, — уверенно заявила женщина. Всё-таки её проблема действительно одержимостью не была. — Мне тогда помог господин Руахаш. Точную причину выяснить не удалось, но он предполагает, что галлюцинации могли возникнуть из-за пережитого страха и из-за применённой тогда ко мне ментальной магии.

Узээриш досадливо скривился. От ментальной магии действительно могло возникнуть что-то подобное, не зря на неё наложено столько запретов и ограничений.

— И с тех пор я стараюсь отслеживать внутренние изменения, чтобы предугадать развитие душевной болезни.

— Господин Отрот сказал, что у тебя очень крепкое душевное здоровье.

— Правда? — Лирка взглянула на него с радостным удивлением, но тут же поспешила опустить глаза.

— Да, прямо-таки закалённое. Хватит отводить глаза, иначе я ещё сильнее подозреваю, что той ночью со мной была ты.

Женщина тут же вскинулась, даже привстала и обожгла хайнеса злым взглядом. О, как Ришу понравилось! Сдерживать довольную улыбку он не стал, и Лирка, поняв, что над ней просто смеются, села и недовольно поджала губы.

В дверь опять постучали.

Вошедшие слуги быстро расставили кушанья на столе и сразу вышли, предоставив господам возможность самим себя обслужить. Лирка без лишних разговоров принялась за жаркое, а Риш сперва налил себе вина, посмаковал его, рассматривая женщину, и тоже приступил к еде. Хотелось пошутить про романтичный ужин, но магичка и так была на нервах и так терзала мясо, что у Риша возникло опасение, как бы на тарелке не оказался он сам. А доводить женщину до отчаяния опасно.

Трапезу Лирка закончила раньше хайнеса и начала обеспокоенно осматриваться, соображая, как они лягут спать. Она может расположиться и на диване, но вряд ли Сильнейшего это устроит. Не зря же он решил ночевать с ней. Значит, хочет держать её под постоянным присмотром. Но делить одну постель с ним она не будет. Одного раза вполне… Боги, зачем она вспомнила⁈

Риш видел её смятение, но успокаивать не спешил. Его начинало интриговать, как смущение женщины сменяется уверенностью и даже дерзостью и наоборот. Не играла, реакция вполне искренняя, и каждый раз она старалась побыстрее натянуть маску невозмутимости. Мышцы лица сковать получалось, но вот чёрные глаза продолжали встревоженно сверкать. Тёмные! И почему у медведицы такие птичьи бусины-глаза? Сплошное беспокойство! В них без чувства вины смотреть невозможно!

— Посиди со мной, — попросил Узээриш. — Мы надолго теперь связаны, думаю, мне стоит узнать о тебе больше.

— Обо мне?

Опять этот испуганный взгляд!

— Но у вас же есть моё дело, — растерянно протянула Лирка. — Там всё. Всё про мою жизнь и службу.

— Тебе-то откуда знать, что там написано? — Риш насмешливо вскинул брови. — Служивым запрещено… Так.

Уже на слове «запрещено» Лирка бросила на него вороватый взгляд.

— Боги, откуда ты такая взялась? — Узээриш рассмеялся и поднял бокал. — Кайся, грешница. Упросила хавария показать?

— Нет, — женщина виновато склонила голову. — Мы… я сама пробралась, чтобы прочитать.

— Я бы хотел услышать версию с «мы», — обмануть хайнеса не удалось.

— Это глупое и дурное дело, — Лирка скривилась. — Мы, право, ничего плохого не хотели. Просто… нам просто нужно было посмотреть, что хаварий написал в деле Ёриха после… после одного случая.

— Говори-говори, — подбодрил её Риш. — Я теперь всё равно узнаю. И лучше, если узнаю от тебя.

Какая же она балда! Тяжело вздохнув, Лирка поведала про позорный случай:

— Ёрих наж… напился и улетел на служебном драконе на Хоёторскую сторону.

Узээриш присвистнул.

— Набедокурил там, нацарапал своё имя на Доме Духов…

— Где⁈ — Риш едва вином не поперхнулся, а Лирка досадливо прицокнула.

— … и дракона упустил. Обратно пешком вернулся, когда протрезвел. Хаварий был в бешенстве. Ёриху грозил суд, разжалование и… наказание. Виларий Хабдир… и мы едва упросили его смилостивиться. Всё-таки Ёрих хороший соглядатай, просто оборотень дурной. Его вину на весь отряд разделили. У нас из жалования за этого дракона три года деньги вычитали и… ещё не всё вычли. А хоёторские соглядатаи ещё год в отместку за надпись себя Ёрихом называли.

— Правда? — хайнес явно был заинтригован рассказом. — Раз ему смелости хватило на чужих святынях малевать, написал бы что-нибудь осмысленное.

— А он ничего, кроме своего имени, писать не умеет, — фыркнула магичка. — Вот мы после того случая пробрались к хаварию, чтобы глянуть, чего он Ёриху написал. А то, может, накроется его продвижение по службе. Ну и… из любопытства и свои дела посмотрели.

— Бандиты, — почти ласково протянул Риш. — Вот дам имя в честь какого-нибудь известного разбойника.

Лирка вскинула на него радостно блеснувший взгляд, тут же потупилась и тихо произнесла:

— Вы только дайте.

Улыбаться Риш перестал.

— Когда остальные приедут?

— Не знаю. Мы ждём, но путь длинный…

— Вас теперь меньше одиннадцати. Как решать будете?

Лирка не ответила сразу.

— Мы пока не знаем. Решим, когда все соберутся.

Повисло неловкое молчание. Напряжённо хмурящийся Риш отставил бокал и сложил руки на груди.

— Первый встречный безымянный вам не подойдёт, так?

— Семья несёт ответ за своих членов, — пожала плечами Лирка. — Как мы можем отвечать за того, кого совсем не знаем?

— Мудро, — одобрил Риш. — По крайней мере видно, что к созданию семьи относитесь серьёзно. Ладно, хватит, пора спать. Предлагаю разместиться на кровати. Она широкая, если хочешь, для гарантии безопасности твоей чести положим между нами кинжал.

— А если ночью моим разумом завладеет кто-то другой и попытается убить вас этим кинжалом? Нет, ложиться рядом небезопасно, — Лирка была категорично против. — Могу и подушкой придушить.

— Ты плохого мнения о моих навыках.

— Я просто не знаю, какими навыками обладает тот, кто может прийти в мою голову.

Что ж, зерно истины в её словах есть.

— Ложитесь на кровать, а я лягу на полу, — предложила магичка.

— Я не могу спать в удобстве, когда женщина рядом ютится на жёстком. Пожалей мою мужскую гордость.

— Ну… — Лирка растерянно осмотрелась. — Диван не такой удобный, давайте… Хотя нет, — она с досадой посмотрела на длинные красивые ноги хайнеса, — вы там не поместитесь. Можем лечь на полу по разные стороны дивана. Там мне будет сложнее напасть на вас, а вы сможете присматривать за мной. Только хватит ли одеял…

— Вот тоже морока на мою голову, — с досадой прошипел Риш.

Слуги забрали посуду и принесли охапку одеял, которые Лирка честно поделила между собой и хайнесом: три ему, два ей. Сама всё постелила, разложила подушки, пока хайнес в коридоре говорил с господином Аризеем. Разулась, сбросила мундир, быстренько забралась под одеяло и повернулась спиной к дивану и лицом к стене. Старательно зажмурилась, надеясь, что усталость возьмёт вверх и сон накроет её ещё до возвращения хайнеса, но…

«Это по поводу Рышныев».

Слова господина Аризея не шли из головы, и Лирка кусала губы, пытаясь унять чувство вины в груди.

Хлопнула дверь, послышались шаги. Тихое шипение, звук падающих сапог и через некоторое время шлёпанье босых ног. Ещё через минуту на вздрогнувшую Лирку комом упало третье одеяло, и ей пришлось сесть, чтобы расправить его и укрыться нормально. Спорить и возвращать она бы уже не рискнула. По другую сторону дивана со стоном облегчения устраивался на разложенных одеялах хайнес, и Лирка, вновь опустившись на подушку, бросила на него взгляд из-под дивана. Она видела только профиль мужчины, скудно освещённый одним осветительным шаром, отогнанным в самый дальний угол комнаты. Сильнейший явно был чем-то раздосадован и, сложив руки за голову, просто пялился в потолок, даже не пытаясь, как обычно, ввести её в смущение.

«Эй, Лирка! Ты как? — зазвучал настороженный голос Ирреса. — Что за… Ты под кроватью спишь? А, нет… Это диван, что ли? — дух глумливо заржал. — Вместо кинжала? Первый, кто нарушит черту, получит им по хребтине? Оригинально!»

«У меня всё нормально. Тебе лучше не высовываться».

«Мне лучше знать, когда высовываться! Ты ни о чём не переживай. Если эта сухляда посмеет что-то сделать, не побрезгую, откушу всё, что ему покоя не даёт».

Дух вновь спрятался, но Лирке полегчало.

Полегчало ровно до того момента, пока она не увидела, как гуляют желваки по лицу хайнеса.

— Что-то произошло? — тихо спросила она, не особо надеясь на ответ. Скорее пыталась заботой заглушить совесть.

Тот скосил на неё жёлтый глаз.

— Слышала что-то про безумных в Хоёторе?

Лирка промолчала, и Риш со вздохом перевёл взгляд в потолок.

— Постоянно что-то крутится вокруг сумасшедших и безумных, но мы никак не можем понять… — он опять вздохнул.

Я пытаюсь разобраться с загадками Хоётора уже почти полвека.

Лирка сглотнула. А затем не выдержала и резко села.

— Ты чего? — насторожился Узээриш.

Женщина упёрлась рукой в бок дивана и подвинула его в сторону, чтобы видеть мужчину.

— Я могу кое-что рассказать, — тихо призналась она и испуганно ссутулила плечи. — Только, пожалуйста, не злитесь.

— Что? — Риш приподнялся и нехорошо прищурился. — Ты, глупая девчонка, посмела что-то скрыть?

— Я… Ох, боги, — Лирка нервно взъерошила волосы и торопливо прошептала: — Я бывала в Арванском городище, — и набравшись духа, добавила: — Три раза. Семь лет назад, два года назад и перед отъездом с заставы.

Риш медленно поднялся, не отрывая от Лирки широко раскрытых глаз, сел и приподнял брови. На большее его просто не хватило.

— Тебе не говорили, что соваться туда опасно? — вкрадчиво спросил он.

— Говорили, — магичка прекрасно понимала, что выглядит сейчас в глазах хайнеса глупой любопытной девчонкой. И, если честно, надеялась, что выглядит именно так.

— И с тобой ничего не случилось? — голос Сильнейшего звучал настораживающе спокойно. Лирка сразу сообразила, что он заподозрил её во всяких страшных вещах: от одержимости до предательства родины и соглядатайства в пользу врага.

— В первый раз почти случилось. Господин, я правда не одержима, со мной не говорят хоёторские посланники, и я не углядай Хоётора. Понимаю, что выгляжу очень подозрительно…

— Весьма, — не стал спорить Риш.

— … но, может, у богов на меня есть планы и оттого я так увязла? — Лирка отчаянно заломила пальцы. Право, стоило подождать хотя бы до утра и придумать какую-то правдоподобную легенду, которая объясняла бы её появление в Арванском городище и дальнейшее молчание.

— У богов? Такого высокого мнения о себе? — Узээриш раздражённо отбросил одеяло и свернул ноги кренделем, усаживаясь удобнее.

— У меня нет другого объяснения.

Риш фыркнул.

— Рассказывай! И только попробуй хоть что-то утаить! Что там случилось первый раз, когда ты явилась в Арванское городище? Нет, это надо же придумать⁈ — хайнес всё-таки взорвался. — У тебя маленький ребёнок, а ты тащишься в опасное место искать приключений!

— Я не хотела туда идти, — женщина яростно сверкнула на него глазами, уязвлённая замечанием. — У бабушки, с которой я на тот момент жила в одном доме, овца сбежала, и я пошла её искать в окрестности Арван-Ё. Это бестолковое животное нашлось под самыми стенами городища. И меня будто что-то толкнуло зайти дальше. Я уже потом поняла, что меня манит чужая воля, испугалась и убежала.

— Но начальнику не доложила? — догадался Узээриш.

— Я не идиотка, — раздражённо прищурилась на него магичка. — Ко всем, кто бывал в Арван-Ё, относились и относятся настороженно. Парня, который сунулся туда годом раньше, прирезали его же сослуживцы. Тем более я не узнала ничего нового, чтобы рассказывать.

Хайнес нахмурился. Собственно, причина для молчания весьма веская. Интересно, сколько ещё помимо Лирки оборотней, которые побывали в Арван-Ё, но молчали об этом?

— А вот второй раз я пошла туда осознанно. Наш отряд во время одной из вылазок стал свидетелем ритуального праздника. Участвовавшие в нём жрецы на себя не были похожи… а мы-то их за столько-то лет узнали неплохо… говорили разными голосами и вели себя пугающе.

— Так это вы были теми, кто так далеко забрался? — удивился Риш.

— М-м-м… Не знаю, — растерянно протянула Лирка. — Мы тогда тремя отрядами пробрались вглубь и все видели подобные ритуальные пляски, только в разных местах. Не знаю, с чьих слов вам отчёт писали. Но вот после этого я и решила наведаться в Арван-Ё. Ритуалы очень напоминали древние магические техники, которыми сейчас вообще никто не пользуется. Они забирают очень много сил, а нынешние маги не такие сильные, как маги древности. Я думала, что в Арван-Ё могли сохраниться какие-то письменные источники, фрески, орнаменты, изображения на стенах, по которым можно хоть о чём-то догадаться.

— Маги, соглядатаи и женщины — самые любопытные существа на свете, — с досадой протянул Риш, — а тут оба ремесла в одной женщине! Это было настолько важно?

— Не только вам не дают покоя загадки Хоётора, — Лирка пронзительно на него посмотрела. — Вы пробыли на границе от силы три года, а я прожила десять лет и всё равно почти ничего не знала о Хоёторе и совершенно его не понимала. Если у вас всё зудит от его загадок, то я места себе не находила от злости и бессилия. Столько времени провести на территории врага и всё равно почти ничего о нём не знать. Меня не раз посещало ощущение, что Хоётор цепко держит собственные тайны в своих границах. Чтобы что-то узнать о нём, бесполезно брать пленных и допрашивать их в тюремных застенках. Нужно ходить в земли самого Хоётора и терпеливо выискивать эти тайны. Просто так они в руки не дадутся. К моменту, когда я дозрела второй раз наведаться в Арван-Ё, я чувствовала себя уже увереннее и мне было не так страшно. И дошла я до самого… наверное, храма.

Сложив руки на груди, Риш приготовился внимательно слушать.

— Я позволила чужой воле заманить меня наверх, но вот прикасаться к плите, которая была там же, уже не стала, хотя тянуло очень сильно.

— И ты могла сопротивляться?

— Я понимала, что это не моё желание, — пожала плечами женщина. — Когда ты понимаешь, что тобой пытаются манипулировать, сопротивляться проще. Увы, в самом… храме не было ничего, кроме песка и плиты. Я хорошо всё осмотрела. Уже хотела уходить, когда тот, кто меня манил, пришёл в бешенство и заговорил. Голос шёл из плиты, и, казалось, что с другой её стороны кто-то пытается пробиться. Он говорил о святости места, в которое я пришла, и требовал… много чего требовал.

— Он не говорил, кто он? — заинтригованно спросил Узээриш.

— Он называл себя Господином. Я часто слышала, как в Хоёторе обращаются так к высшим силам. Если честно, я думаю, что там, за плитой, дух.

— С чего такая уверенность?

— Когда у меня были душевные проблемы, я была убеждена, что во мне сидит кто-то помимо меня, и господин Руахаш давал мне много книг про духов, чтобы я, прочитав, убедилась, что со мной всё в порядке.

— Специалистов по духам довольно мало…

— Ну я не специалист, — смутилась женщина. — На заставе у меня уже не было возможности продолжить изучение. Голос жаловался, что он заперт в своём мире, и страстно желал вернуться в мир смертных. Так и говорил, мир смертных. Из чего я заключила, что он сам может быть бессмертным. Речь его была бессвязна, он скакал с темы на тему, то угрожал, то упрашивал, то рассказывал о каких-то давних событиях… Откровенно говоря, очень походил на сумасшедшего. Безумного. Он часто упоминал Древние войны и ненавидел богов. Поэтому и решила, что сам он не бог. Я поняла, что он не может выбраться в мир смертных, потому что его личная дверь в Арван-Ё больше не открывается из-за того, что Хоётор утерял город.

— Разве духам нужны двери? — удивился Риш.

— Я читала, что не нужны, — повела плечами Лирка, — но, может, он наказан или ещё какие-то причины. Мы, собственно, мало знаем о духах и их возможностях.

— Что ещё он говорил?

— Говорил, что Хоётор отдан им, они его Господа, и каждая его часть неотделима. Уверен, что Салея украла Арван-Ё и земли, что лежат к югу от него, — Лирка лихорадочно соображала, что ещё полезного можно рассказать и не вызвать подозрений больше тех, что уже вызвала. — Мне он показался безумным. И жрецы во время ритуала тоже вели себя как безумные. Третий раз пошла в Арван-Ё из-за девочки, которую принесла из Хоётора. Хотела понять, может ли она быть проклятым ребёнком, но хозяин храма не отвечает на вопросы, они его безумно злят и… с ним очень сложно находиться рядом. Поэтому я быстро ушла.

— С духами я ещё не боролся… — озадаченно протянул хайнес.

— Но вы же участвовали в битве за Арван-Ё. Значит, боролись.

— Больше ничего не хочешь сказать? — Узээриш пристально посмотрел на магичку. Чувствовал, что та не всё рассказала, но женщина с самым несчастным и виноватым видом смотрела на него и внешне уличить её во лжи не получалось.

— Да вроде нечего больше… — неуверенно протянула Лирка. — То, что видели в самом Хоёторе, должно быть отражено в отчётах. А за его пределами я только по Арван-Ё и могу рассказать.

— Понимаешь, что скорее всего именно этот дух пытался сегодня проникнуть в твою голову?

Женщин кивнула.

— И что мне с тобой делать? — Риш глухо застонал и мрачно уставился на стену. — Наверняка же что-то ещё утаила!

— Н-нет. Но если что-то вспомню, обязательно расскажу.

Иррес сожрёт её уже за ту малость, что она поведала. Хайнес наверняка теперь будет следить за ней бдительнее прежнего.

— Отчаянная ты девушка, — протянул Узээриш. — Во время мятежа влезла в самый эпицентр вслед за Майяри, хотя могла остаться среди других пленных учеников. Потом связалась с опальным наследником семьи Шиндый. Беременная укатила в приграничные с Хоётором земли, поступила на военную службу. Шлялась по самым опасным местам, совала нос куда не надо. Устраиваешь слежку за теми, кто следит за тобой, а потом влезаешь в чужие дома… И да, дружишь с Майяри!

— А с Майяри-то что не так?

— А что с ней так? — изумлённо округлил глаза Сильнейший. — Твою двинутую подругу уже пол-Салеи знает. И слышала бы ты, что о ней говорят. Хотя остальные твои друзья не лучше. Прав Саврий, все вы одного поля ягоды.

— Ну вы точно всех нас переплюнули, — сказала и пожалела, что язык не прикусила.

Но хайнес только насмешливо вскинул брови.

— Тебе идёт быть смелой.

Язвительный комплимент заставил Лирку смутиться до горящих щёк, и она, плюхнувшись на подушку, натянула одеяло до подбородка, закрываясь от светящегося взгляда мужчины.

— Думаю, нам стоит поспать, — прошептала женщина. — Если что-то вспомню, обязательно расскажу.

— Эх, — Риш тоже улёгся. — Лучше бы рассказала то, что утаила.

— Вы опять меня в чём-то подозреваете, — Лирка устало вздохнула.

— Я неправильно делаю? Припомни-ка, сколько раз ты уже говорила, что рассказать больше нечего? Кто утаил, что вместе с печатью вынес ребёнка из Хоётора? Нет тебе веры!

Послышалось раздосадованное сопение, но защищаться и оправдываться женщина не стала. Заворочалась с боку на бок, легла на спину, тихо выдохнула и сверкнула глазами на лежащего рядом хайнеса.

— Я… это… кхм-м-м… иногда во сне разговариваю, — призналась Лирка. — Заранее извините, если побеспокою.

— Тайны разбалтываешь? — осклабился Риш.

— Не знаю. Знаю только, что иногда говорю.

А иногда говорит невовремя вылезший Иррес. Ёрих до сих пор припоминал случай, когда он на привале пришёл будить Лирку, а та его отправила в дальний путь за извращёнными удовольствиями.

Риш ждал, что встревоженная его присутствием женщина будет ворочаться до самого утра, но уже через пару минут она затихла, а дыхание её выровнялось. Риш даже приподнялся, чтобы посмотреть, и с удивлением убедился, что та безмятежно спит, раскинув руки и выпростав из-под одеяла правую ногу. Чёрные кудри падали на закрытые веки, губы были приоткрыты, а ветвистый шрам в темноте казался страшнее чем на самом деле. Захотелось подгрести её под бок как тряпичного медвежонка, но Узээриш опять устроился на подушке и закрыл глаза. Он продолжал прислушиваться к тихому дыханию, вяло надеясь, что дух или кто он там всё же явится и устроит весёлую ночь, но уже чувствовал, что ничего, кроме сна, ему не светит. Широко зевнув, Риш ещё раз посмотрел на Лирку и задержал на ней взгляд.

Сперва он даже не понял, что привлекло его внимание. Над лицом Лирки проходила полоса света от сияющего шара, упирающаяся в стену. Бледный свет походил на сияние ночных светил, и в его дорожке купались мелкие песчинки пыли. Риш нахмурился, сел и подался вперёд, всматриваясь. Казалось, что от волос женщины поднимается легчайшая, едва заметная голубая пыльца. На четвереньках подобравшись ближе, мужчина провёл рукой, пытаясь пальцами поймать сверкающие искорки. Те проворно разлетались, вновь сбивались в стайку и, поднимаясь выше, растворялись в воздухе.

Ноздри женщины шевельнулись, и она, поморщившись, глубоко вздохнула и повернула голову набок, будто пытаясь отстраниться от чужого запаха. Риш сам невольно, повторяя за ней, принюхался и ощутил необъяснимую досаду. Лесной запах магички ему нравился, но чего-то не хватало, а понять, чего именно, он не мог.

Вдруг с губ Лирки сорвался тихий стон. Не болезненный, не испуганный, а… он вполне мог быть полузадушенным стоном удовольствия. Что ей снится? Пирожные, которые она уминала в госпитале для душевнобольных? Или сочные, налитые медовой сладостью жрала? Риш усмехнулся своим же мыслям и, видимо, потревожил сон женщины. Она повернула голову и, с трудом разлепив ресницы, уставилась на него малоосмысленными светящимися глазами. Губы её тронула лёгкая улыбка, неожиданно светлая и оттого настораживающая и пугающая. Когда женщина подняла руку, Риш напрягся ещё больше, но отстраниться и не подумал. Ждал, что же она или кто там к ней пришёл сделает. Чуть прохладные кончики пальцев коснулись щеки, скользнули к уху и малость напряглись, цепляясь за выступающие очертания челюсти и притягивая его голову ближе. Прикрыв глаза, Лирка подалась навстречу, и её сухие, слегка потрескавшиеся губы коснулись плотно сжатых губ Риша.

У того дыхание спёрло от неожиданности. Он ждал чего угодно, но не сонных нежностей от женщины, которая, видимо, спутала реальность и видение. Тёплое, чуть влажноватое дыхание коснулось кожи, женщина слегка приоткрыла губы, и кончик языка мягко и сонно-вяло лизнул его сомкнутый рот. Удовлетворённо выдохнув, магичка вновь откинулась на подушку и закрыла глаза, полностью погружаясь в сон.

Сердечный стук запоздало ударил в уши, и Риш едва успел себя остановить. Замер в каком-то волосе от маняще приоткрытых губ и, судорожно сглотнув, резко отстранился. Зло зашипел, досадуя на распалившую его Лирку, вскочил на ноги и поспешил убраться по другую сторону дивана. Женщина же заворочалась в одеялах, перевернулась набок и сладко вздохнула. Сов внутри вскинулся, уверенный, что этим вздохом птичка зовёт его.

— Дурная птица! — с досадой прошипел Риш, отворачиваясь.

Снились девчонке явно не пирожные! Узээриш глубоко задышал, стараясь унять волнение. С его опытом возбуждаться от столь невинных ласк уже стыдно. Но лёгкое прикосновение, влажным клеймом горящее на губах, расползалось по телу как яд, отравляя кровь беспокойством. Сов рвался наружу, он хотел закрепить успех — а неосознанный поцелуй глупая птица воспринимала как успех — и показать, что он самый лучший, самый подходящий и самый-самый горячий. Тёмные, лучше бы она ему в шею вцепилась!

Плюнув на первоначальные планы, раздосадованный Риш направился в спальню, подальше от соблазна. Воистину невероятная женщина! Даже во сне умудряется выводить его из себя!