Глава 47 · Казначей Сумеречного Хайнеса

— Что вы здесь делаете, господа? — вкрадчиво спросил домоправитель.

Мороз продрал по коже. В руках волк держал соусник, и сюда он, видимо, пришёл, заметив, как внутрь проскользнули Лирка и Нарий. Вряд ли он нёс угощение для пленника.

— Господин Мариш, что здесь делает наш виларий? Ещё и в таком виде? — женщина с растерянностью и тревогой посмотрела на домоправителя.

— Да, господин, что случилось? — поддержал её игру Нарий.

Мариш подозрительно прищурился и наконец обратил взор на Хабдира. Тот мрачно посмотрел в ответ, взглянул на товарищей и потупил взор. Домоправитель хмыкнул.

— Виларий? На государственную службу подался? Да ещё и так далеко…

Хабдир молчал. Мариш миновал коридор и зашёл в узилище. Нарий поспешил посторониться, отодвигая Лирку себе за спину, но домоправитель лишь косо на них посмотрел и присел, со стуком поставив на стол соусник. Взгляды мигом скрестились на посудине, будто та была начинена взрывным порошком.

— Молодец. Выслуживаться всегда умел. А вот товарищам своим, видимо, о себе мало рассказывал, — Мариш с мрачной усмешкой рассматривал пробравшихся куда ненужно гостей.

— Мы знаем немало о прошлом вилария, — не согласился Нарий. — Да, оно неидеально, но у нас в отряде почти нет оборотней с «правильным» прошлым.

— Не слушай, — наконец прервал молчание Хабдир. — Ничего они не знают. Выпни наружу, нечего им тут делать.

— Не вам сейчас решать, — зашипела на него Лирка, и виларий стушевался под её злобным взглядом. — Вляпались в неприятности, так сидите и помалкивайте! Господин Мариш, какие у вас претензии к члену нашей семьи? Давайте обговорим. Возможно, мы сможем уладить это.

— Член семьи? — Сумеречный Хайнес с насмешливым удивлением посмотрел на Хабдира. — Хорошо обжился… А ведь…

— Да что уж прошлое поминать, — Хабдир боязливо посмотрел на Нария и Лирку. — Мариш, давай… ну, один на один обсудим. Чего уж всех втравливать…

— Мы никуда не пойдём, — упрямая Лирка не посмотрела, обожгла чёрными глазами, и виларий ещё больше сжался.

Казалось, его больше страшил не предстоящий разговор с пугающим Сумеречным Хайнесом, а присутствие товарищей. Он уже не говорил, но смотрел на Мариша красноречивым взглядом, вызывая у того мрачные ухмылки.

— Что? Стыдно перед… семейством?

Последнее прозвучало с издёвкой, и Лирка бросила на домоправителя злой взгляд.

— Простите-простите, госпожа, — не очень-то искренне повинился волк. — Но родичей вы выбираете без оглядки на прошлое. Или кое-кто, — Хабдир поёжился, — мало о себе говорил?

— Мы все мало о себе говорили и говорим, — не прониклась женщина. — У каждого есть тайны, которые он не хочет или стыдится признать. У вас самого прошлое едва ли не хуже, чем у всех присутствующих вместе взятых, но это не мешает членам вашей семьи ценить вас и даже любить.

Юдриш не удержался от хитренькой улыбки, когда лицо друга едва заметно перекосилось.

— Вижу, семья у вас большая, — протянул господин Мариш. — Ради сохранения большей её части сейчас вам стоит выйти отсюда и забыть о существовании этого господина.

— Лирк, вы идите. Мы тут сами… — Хабдир осёкся, когда его обожгла взглядом не только женщина, но и Нарий. — Право, чего уж тут? Разберёмся. Ничего такого уж плохого я не делал.

— Серьёзно? — развеселился домоправитель, но веселился мрачновато, пугающе. — А знают ли твои друзья, под чьей рукой ты ходил пятьдесят два года назад?

В узилище повисло молчание, и Мариш поднял собственную руку, без слов отвечая на свой же вопрос.

— Как тебя сейчас зовут? Хабдир? Виларий Хабдир? Не жалко было от прежнего имени отказываться, чужой кровью заработанного, а? Пламенный Сохва̀.

Пленный сглотнул и не осмелился поднять глаза на смотрящих на него товарищей.

— Вернейший мой сторонник. Яростный, фанатично преданный. В бою всегда первый.

Господин Мариш говорил, а у Лирки мурашками кожу продирало. Она смотрела на ссутуленные плечи вилария и поверить не могла, что хоть что-то из слов домоправителя было правдой. Добродушный и крайне степенный виларий даже в бою проявлял осмотрительность, никогда на её памяти не входил в раж и ничего на веру особо не принимал. А тут что-то о фанатичности!

— Только у преданности его срок оказался коротким.

Тут Хабдир всё же вскинул голову, хотел было что-то сказать, но закусил губу и вновь опустил глаза. Сердце Лирки предательски ёкнуло.

«Хо-хо-хо! Пламенный Сохва! — веселился Иррес. — А как идёт-то! Глядишь, заставники постереглись бы к нему лезть. А ещё над Нарием и Ёрихом нравоучительствовал, когда те того… ну особо упёртого, решившего до тебя через Ханёна добраться… закопали где-то под стенами Арван-Ё».

Нет, домоправитель явно говорил про кого-то другого!

— То, что навыки он получил не на службе у страны, мы и без того знали, — невозмутимо ответил Нарий. — А преданность до конца хранят только тем, кто ту преданность заслуживает. Раз уж о ней речь зашла, то и о размолвке, которая между вами произошла, поведайте. Не просто так он вас оставил.

— Не лезь! — Хабдир не выдержал и рявкнул. — Пшли вон отсюда!

— Командовать будете, когда мундир наденете! — рявкнула в ответ Лирка. Шани внутри ярилась и хотела оттрепать вилария, как глупого медвежонка. — Какого Тёмного за беззубым этим пошли⁈ Геройствовали?

Героев у них в отряде уважали только летописных, из песен.

— Вернулись бы к Вехне и Сендару, втроём бы вы отбились и от компании больше этой. А в городе бы уже все вместе обсудили и пришли с разговором к господину Маришу. А вы⁈

— Ты точно главный? — вскинул бровь Мариш, оценивающе осматривая злую Лирку.

— Ну в отряде-то, верно, главный, — насмешливо отозвался Юдриш, косясь на Хабдира, — а в семье, как у всех, баба верховодит, — и красноречивый взгляд уже в сторону домоправителя.

— Что он сотворил? — женщина решительно посмотрела на волка. — Думаю, мы всё сможем решить.

— Да? — тот взглянул обескураживающе спокойно. — Ты знаешь, кем он был?

Лирка помолчала и всё же ответила:

— Мне мало известно об этой части прошлого вилария.

— Он, — Мариш подался вперёд, облокачиваясь на стол, — занимал в моём войске должность казначея.

Повисла недолгая, но весьма красноречивая тишина. Нарий и Лирка не удержались и обменялись обескураженными взглядами. Считал виларий действительно хорошо, но они никогда не замечали в нём какой-то особой тяги к деньгам. Единственное, снаряжение он им всегда выбивал самое лучшее и в полном объёме, давя на заведующего складом тем, что «деньги выделены, выдавай что должён». Но здесь…

Если он был хранителем воровской казны, а потом предал…

— Он сбежал вместе с казной, — Мариш вскинул подбородок, продолжая пристально смотреть своими холодными глазами. — И теперь, — он вновь перевёл взор на сжавшегося Хабдира, — мне очень интересно, где наши деньги. Ты же не думал, что я простил и забыл?

Никто так не подумал. Простить кражу всего награбленного, того, что при разделе должно было достаться всем членам «войска», никто бы не посмел. Подобный глава навсегда утерял бы авторитет, а у господина Мариша, судя по слухам, репутация среди теневого мира до сих пор оставалась нерушимой.

Он не прощал и не простит.

Пока Лирка мучительно пыталась уложить в голове услышанное, Нарий тряхнул головой и решительно заявил:

— Не может быть такого! Виларий не тот, кто способен ради денег на подлость. Да его собственное жалование никогда не интересовало! Он всё скопленное Ханёну завещал.

Лирка посмотрела на вилария изумлённо, а тот на Нария возмущённо.

— И тем не менее пропал он и пропала казна, — Мариш насмешливо приподнял брови. — Что скажешь, Сохва? Я готов выслушать тебя.

— А смысл? — неожиданно огрызнулся Хабдир, и Лирка вдруг поняла, что не очень-то он боится Сумеречного Хайнеса.

Скорее, он боялся за них с Нарием. И за других членов отряда.

— Не брал я эти проклятые деньги! Ну? Веришь⁈ — с нажимом спросил Хабдир.

Резко подавшись вперёд, Мариш сдвинул стол, но тот, уперевшись краем в верхнюю часть живота Хабдира, замер, не сдвигаясь более ни на волос. Пленник с мрачным упрямством уставился в горящие глаза волка.

— Так чего же ты сбежал? — сквозь зубы прошипел домоправитель.

— А кому бы ты поверил? — зашипел в ответ Хабдир. — Мне, приползшему почти через месяц, после того как от ран отлежался, или суке этому, Я̀рому, которому ты и оборотней дал, и благословил на отделение, и всячески обласкал, да вот, оказывается, с лаской промахнулся? Это же он тебе больше всех в уши пел, что я с казной улепетнул, да?

— Голодный Ярый? — нахмурился Юдриш.

— Да и никто бы мне не поверил! И ходил бы я овцой среди твоих ребят, если бы жив вообще остался.

— Испугался? — прищурился Мариш. — Трусом, державшимся за шкуру, ты никогда не был. Скорее бы Ярому глотку перерезал и с казной вернулся, больше в твоём духе.

— Ага, — развеселился Хабдир, — а деньги стащить — это ещё больше в моём духе, да, Мариш?

— Тебя Пламенным прозвали, потому что ты ни одну обиду стерпеть не мог, — припомнил Мариш. — А Ярому простил? Не вернулся, не попытался сказать мне правду, а простил стервецу и пожелал ему и дальше мне гадить?

— А я не хотел возвращаться, — Хабдир с вызовом на него посмотрел. — Не хотел. Нет, — он нервно усмехнулся, — пока отлёживался, мечтал достать Ярого и притащить тебе по частям, а потом… Кто такой Ярый, а, Мариш? И кем были мы с тобой?

Тонкие ноздри домоправителя шевельнулись, словно он учуял неприятный разговор.

— Я лежал и думал, а кто такой Ярый? Да вор обычный! — Хабдир смачно сплюнул на пол. — А я за тобой пошёл, потому что ты порядок в Салее изменить хотел. И я этого хотел. Другой жизни хотел для себя и брата. Выбиться с низа, обрести наконец имя и перестать терпеть шпынянья всякой швали с именем! Потому и предан тебе был. Глотки рвал ради тебя! Никого не жалел. А там, пока лежал в бреду у той старухи, словно наконец прозрел и осознал, что большая часть тех, кто с тобой идёт, срать хотели на Салею и её порядки. Им бы, как тому же Ярому, грабить да наживаться. И тебе и всё равно, какие они. Местью ты горел больше, чем желанием к лучшему всё сделать!

В светлых глазах домоправителя занялось пламя, и Лирка вдруг с ужасом осознала, что этот невероятного могущества оборотень до сих пор носит в себе сжирающий его яд мести. Он никуда не делся, просто был заперт и продолжал течь по венам.

— Не этого я хотел, Мариш, — уже тише добавил Хабдир. — Ярый, может, и пользу мне сделал, позволив нашим с тобой путям круто разойтись. Казну же я не трогал. Можешь меня растерзать за то, что я её не сохранил, но воровством не попрекай.

— Ха, — Мариш усмехнулся, — хорошо говорить, когда Ярый уже мёртв и на него любую обиду можно скинуть.

— Говорил же, — Хабдир тоже усмехнулся, — не поверишь. Хочешь, чини расправу. Но над отрядниками моими суд не верши. Я с ними прошлое не делил, они за него ответ нести и не могут.

— Сколько пропало?

Изумлённые взгляды мужчин скрестились на Лирке.

— Ты чего? — выпучил на неё глаза Хабдир. — Да до конца жизни не расплатимся! Там такая прорва деньжищ была!

— У него спрашивай, — Мариш с насмешкой кивнул на раскрасневшегося вилария, — он учёт вёл.

— Да ни в жисть не скажу! — возмутился бывший казначей. — Дурость какую удумала!

— Мы готовы выкупить его жизнь, — упрямо продолжала Лирка. — Денег у нас нет. Но, возможно, мы можем что-то предложить?

— Я не прощаю тех, кто меня предал, — скривил губы Мариш. — Забудьте о нём. Я не буду мстить… его семье. Но он сам от меня не уйдёт. Так что…

— Закрыто? — дверь на другом конце коридора дрогнула, и Мариш с Юдришем разом вскинулись и обменялись напряжёнными взглядами. — А, нет! Открыто.

Прежде, чем створка распахнулась, Мариш взглянул на Юдриша с таким непередаваемо взбешённым выражением, что тот мигом вскочил, одним ловким движением разрезал верёвки за спиной Хабдира и яростно прошипел ему на ухо:

— Сидишь и улыбаешься, будто всё хорошо, ясно? Иначе я тебя потом на части разделаю и начну с яиц!

Подействовала то ли угроза, то ли тон, но Хабдир расплылся в растерянной улыбке.

— Улыбаемся! — зыркнул на Лирку и Нария Мариш.

Те мигом подались в разные стороны друг от друга, опираясь на стены в расслабленных позах. Нарий умудрился натянуть лёгкую светскую улыбку. Лирка так легко менять выражение лица не умела, поэтому просто склонила голову, пряча злой взгляд.

— Мариш, а что вы здесь делаете? — на пороге появилась фигурка госпожи Лоэзии, облачённая в пышное платье.

Что могли делать четверо мужчин и одна женщина в комнатушке, похожей на тюремную камеру, причём один из мужчин был изрядно помят? Лирке даже стало интересно, как господин Мариш выкрутится.

Сами собравшиеся не посмели спросить у хозяйки дома, что она здесь забыла. Хотя вопросом задались все, кроме Хабдира. Впрочем, из-за тонкого плеча девушки выглянула хитрая мордашка Ханёна, и Лирка едва сдержала досадливое шипение. Видимо, господин Мариш тоже едва сдержался, потому что на его лице ярко проявилось безысходное отчаяние.

— О, госпожа, — Нарий солнечно улыбнулся и играючи опередил домоправителя с объяснениями. — Наш виларий в пути нарвался на приключения, и мы решили попросить господина Мариша о маленьком содействии.

Лицо домоправителя закаменело, но не дрогнуло. Юдриш с весёлым изумлением взглянул на Нария, которого ранее считал больше светским хлыщом. Хабдир продолжал улыбаться, но вот в глазах заплескался ужас. Видимо, он с трудом — помня об угрозе расчленения — сдерживался от того, чтобы не нарычать на вредителя, который сейчас явно вредил себе.

— Здесь? — удивилась госпожа Лоэзия, осматривая не самую уютную обстановку.

— Мы боялись, что злоумышленники проберутся на территорию дома, и посчитали нужным поговорить в месте без окон, — спокойно объяснила Лирка.

— Да?

— Конечно, — уверенно подтвердил ложь домоправитель. И даже тонко улыбнулся.

Правда, улыбка пугала больше оскала. Вряд ли Сумеречный Хайнес любил, когда его вынуждали играть по чужим правилам.

— Ёрдел никого не пустит, — уверенно заявила Лоэзия. — Боги! — воскликнула она, наконец рассмотрев, в каком состоянии Хабдир. — Нужно обработать ваши раны! Ох, какой кошмар!

— Я о нём позабочусь, — пообещал домоправитель.

— Нет, нет и нет! — решительно заявила Лоэзия. — У тебя и так много обязанностей. О госте позабочусь я. Мне и в радость, — девушка расплылась в улыбке. — Я распоряжусь, чтобы подготовили комнату. После перенесённых испытаний вам нужно много отдыхать.

Хабдир, не знакомый с изменениями в жизни Мариша, не понимал, что происходит, но чувствовал, что неотвратимая расправа перестаёт нависать над головой.

— Может, распорядиться, чтобы вам принесли ужин сюда? — продолжала беспокоиться о комфорте «беседующих» хозяйка дома.

— Н-не нужно, госпожа, — виларий боялся спугнуть удачу и решил не наглеть. — Я вот этим заморю червячка, — он подтянул к себе соусник, едва не перевернув его из-за не слушающихся пальцев, и смело хлебнул.

Мариш взглянул на него с досадой, как на глубочайшего идиота. Соус оказался острым, но Хабдир мужественно его проглотил и сморгнул слёзы, выступившие, когда перец въелся в разбитые губы.

— Тогда буду ждать вас всех наверху. Поторопитесь. Особенно вы, господин, — Лоэзия ласково посмотрела на смущённого таким вниманием Хабдира. — Ваши раны нужно обработать.

— Мы не задержимся, — уверил её Мариш.

Лучащаяся светом — вот истинно Пресветлый Дух! — девушка развернулась и тут же налетела на мужа, который стоял прямо за её спиной. Не растерявшись, она хихикнула и обвила его руками вокруг пояса.

— Ёрдел, у нас ещё один гость!

Хаги взглянул на напрягшегося Хабдира. Тот успел повидать за свою жизнь многое и, к своему несчастью, встречал тёмных хаги. Рассмотрев голубоватые пятна на коже, виларий вопросительно взглянул сперва на Лирку, затем на Нария, но вслух спросить не посмел.

— Мы больше вам не мешаем, но не засиживайтесь, — Лоэзия сама подтолкнула мужа к выходу, но тот развернулся, пропуская её и Ханёна вперёд, и, смерив вилария непонятным взглядом, тоже вышел.

— Это кто? — напряжённо спросил Хабдир.

— Преемник Мариша, — насмешливо прищурился Юдриш, на что домоправитель поморщился, но заявление не опроверг.

— Да он же каменный!

Сумеречный Хайнес медленно повернул в сторону Хабдира голову и надменно приподнял брови.

— Мозг, в сравнении с другими, живой. Считай, тебе повезло. Временно. Не думай, что можешь теперь жить спокойно.

— А я могу? — всё ещё не верил Хабдир.

— Пока о твоей жизни беспокоится госпожа Лоэзия, жизнь у тебя будет, — просветил его Юдриш. — И пока ты сам будешь держать рот на замке и не рассказывать в её присутствии лишнее.

А Лирка подумала, есть ли смысл в молчании? Почему-то ей казалось, госпожа Лоэзия прекрасно понимала, что хотел сделать господин Мариш с Хабдиром. Да и вряд ли Ханён стал бы подбирать слова.

«Что здесь происходит?» — зазвучал в голове обеспокоенный голос господина Наэша.

«О, что здесь произошло! — восторженно протянул Иррес. — Наш правильный виларий стащил прорву деньжищ у Мариша!»