Глава 1 · Ночь, которую не вспомнишь и не забудешь

— Тащите!

Охранники с недоумением посмотрели на обеспокоенного Саврия, который придерживал рвущегося встать хайнеса. Последний выглядел весьма неадекватно, и не было понятно, стоит ли воспринимать его слова всерьёз. Не лучше ли помочь довести повелителя до лекаря?

Принять решение помогла Лирка.

Страх, скрутившийся невообразимо тугой пружиной, наконец развернулся, подбрасывая девушку на ноги так резко, что мужчины вздрогнули и невольно сами потянули к ней руки.

— Не смей! — яростно прорычал Риш, почти вырываясь из рук Саврия.

Но могла ли его услышать Лирка, которая словно вернулась на одиннадцать лет назад и превратилась в ту девчонку, которая мучилась от стыда и страха? Пылающий бешенством взгляд только подстегнул её, и она, оскалившись, отбилась от протянутых рук и сиганула через перила на пролёт ниже.

— Олухи! Взять! — донеслось ей вслед, подгоняя не хуже драконьего рыка.

— Лирка, ты чего⁈ — Нарий, которого девушка едва не сбила, покачнулся, а сама Лирка, словно не узнав его, проскочила мимо и бросилась через холл по коридору направо.

Следовавшим за девушкой охранникам Нарий самоотверженно подставил подножки, но второй из мужчин успел с руганью извернуться, вцепиться в его щиколотку и утянуть вредителя за собой. И вовремя, иначе бы у Нария появились проблемы куда значительнее стёртой до крови скулы. Над их куча-малой ястребом пролетел хайнес, только полы чёрного мундира взметнулись крыльями! А следом, уже протоптавшись по спинам, пронёсся встревоженный Саврий.

— А ну не сметь! — прогремело по холлу, когда Риш увидел, что среди прибежавшей стражи есть идиоты с уже взведёнными арбалетами. — Хоть синяк, хоть царапину… Пошли все вон! — хайнес передумал использовать стражу для поимки одной не в меру шустрой птички. — Перекрыть все выходы! И чтобы сметь не смели приближаться к нам!!!

— Господин, — Саврий попытался перехватить Узээриша за локоть, но тот с негодованием отдёрнул руку и стремительно зашагал по коридору направо.

Его откровенно вело из стороны в сторону, перед глазами плавала муть, но даже дурнотное состояние не могло остановить Риша. Гремучая смесь из ликования, злости и облегчения разрывала его и давала силы для преследования.

— Я же всё равно тебя найду, — зловеще прошелестело по коридору, — птичка моя. Где ты, славная Кая? Хватит меня злить.

Царила гулкая тишина. Набежавшая стража боялась лишний раз пошевелиться. В таком состоянии многим из них видеть хайнеса Узээриша не доводилось ни разу. Но вот отца его старожилы знали в таком бешенстве и соваться откровенно опасались.

Самым смелым оказался взволнованный Саврий.

— Господин, что случилось? Мне отдать распоряжение, чтобы всех связанных с Лиркой задержали?

— Прочь! — совсем недружелюбно оскалился Риш. — Это моё личное дело! Не лезь!

Грубость не оказала на помощника видимого эффекта, но он отошёл и шёпотом приказал немедленно найти и привести господина Винеша. И хайрена Иерхарида тоже.

— Врать мне посмела… — едва слышно шептал под нос Риш, с шумом втягивая воздух. — Не видела вас той ночью, — передразнил и зарычал.

Саврия откровенно пугала смесь злости и радостного торжества на лице хайнеса. Тот, видимо, больно уж крепко приложился головой. Помощник бы даже подумал, что господин привязался к Лирке на пустом месте, если бы та не перепугалась и не слиняла, показывая тем самым, что чем-то провинилась.

Покачивающийся Риш замер около двери, ведущей в одно из подсобных кухонных помещений, и тщательно принюхался. Самодовольно улыбнулся, даже облизнулся в предвкушении и прижался к створке всем телом.

— Не откроешь сама — вынесу, — тихо-тихо и жутко-жутко пообещал он.

Замершая по другую сторону двери Лирка позволила себе задышать и в отчаянии осмотреть небольшое помещение с двумя крохотными, забранными решётками оконцами, которые располагались под самым потолком. Всё было заставлено шкафами с посудой, по стенам висели длинные ряды чугунных сковородок, а на полу высились столбы из стоящих друг в друге кастрюль.

Тёмные! Лирка досадливо цыкнула. И зачем она только побежала⁈ Дура! Лучше бы просто призналась и… ну, соврала что-нибудь про стыд. Первый ужас, что хайнес всё же вспомнил ту злополучную ночь, малость утих. Хотя там, на лестнице, глядя в полыхающие яростью жёлтые глаза, Лирка едва не умерла. Ей-боги, казалось, что сердце разорвётся от осознания, что он вспомнил!

— Птичка моя Кая, — полз из-за двери пугающий проникновенный шёпот.

Лирка стиснула зубы и зажмурилась. Жгучий стыд вновь затопил сознание. Он вспомнил, как они… Распахнув глаза, женщина с силой проморгалась. Ничего страшного. Подумаешь… Со сколькими он спал? Вон розовым конвертам числа нет! А у них было один-единственный раз и больше десяти лет назад. Совсем давно!

— А я ведь тебя подозревал…

Коварный шёпот сбил всё самовнушение, низвергнув Лирку в пучину стыдливых переживаний.

— Обманула меня…

Вот ещё и чувство вины подключилось!

Дверь дёрнулась, и Лирка едва не сползла на пол. Ноги неожиданно и подло ослабели.

— Сдайся по-хорошему, иначе… — хайнес ненадолго умолк, а затем со слегка безумной радостью продолжил: — Даже не знаю, что сделаю с тобой. Вообразить не могу!

Девушка постаралась задавить животный страх — хотя Шани больше недоумевала, чем боялась — и здраво подумать о… Боги! Она заперлась на складе с кастрюлями, а по другую сторону стоит сам хайнес и грозится ей чем-то неведомым ему самому! Больший абсурд вообразить сложно. Здравые мысли в таком состоянии отказывались приходить. Лирка по второму разу осмотрела оконца, но решётки даже на вид казались надёжными. Да и вряд ли кто-то оставил бы такую лазейку для незваных гостей.

«Эй, что творится?»

Вот только Ирреса и не хватало! Объятой переживаниями Лирке уже чудилось, как разъярённый подселенец выходит разобраться с осаждающим её убежище Сильнейшим и раскрывает тем ещё и себя. Из горла вырвался всхлип, и женщина почти со стыдом утёрла заслезившиеся глаза.

«Ты чего?» — испугался Иррес.

Именно этот момент выбрал хайнес, чтобы прошептать:

— Ну же, птичка моя, не заставляй меня выносить дверь. Я и так побит.

«Ты его избила, что ли⁈ — поразился дух. — За что?»

— Это не я… — чуть слышно выдавила Лирка и умолкла, потому что злой хайнес больно уж хорошо слышал.

— Не ты⁈ — Риш был поражён её наглостью. — Я говорю, что вспомнил, а ты ещё смеешь отрицать⁈

«Чего он вспомнил?» — судя по напрягшемуся голосу Ирреса, тот и сам всё понял.

«Спокойно, — поспешил встрять господин Наэш. — Не делаем хуже. Лиркая, пришло время всё обсудить с хайнесом. Давай, это лучшее, что ты можешь сделать».

«Да я сейчас разнесу стену, и мы уйдём!» — распалился за секунду дух.

«Это худшее! Не ставь нас в ещё более сложное положение. Если ты разнесёшь дворец, не уверен, что Иерхарид за нас заступится. Этим двоим давно пора поговорить. Давай, Лиркая, это не так страшно, как ты думаешь».

«Да она стоять от ужаса не может!»

«Естественно, не может! — возмущённо отозвался бывший хайрен. — Она сейчас вспоминает, что с ней тогда было, какой стыд её мучил. И ты приложил к этому лапу!»

Запал у Ирреса мгновенно пропал, и он смущённо заворчал.

«Как он вспомнил-то? Этот перьевой мешок всё же подсказал?»

Разбитая переживаниями Лирка кое-как воскресила в памяти недавнюю сцену с её спасением от столкновения со стеной.

«Какого Тёмного ты вообще полезла к этой дуре⁈ — распалился Иррес. — Без тебя охотников не было? Так иди теперь, объясняйся с его Сильнейшеством!»

«Хватит на неё орать! Она и так не соображает. Лиркая, ты сейчас открываешь дверь, пока он её действительно не вынес. И говоришь с ним. Честно говоришь! Страшно и стыдно будет только во время разговора, потом пройдёт. Это как рану зашить. Немного потерпеть, а потом будет лишь слегка ныть, пока не заживёт и не забудется».

А забудется ли?

«Если не придавать такого значения, которое придаёшь ты, то забудется», — уверенно заявился господин Наэш, но Лирке отчего-то чудилось, что он с ней нечестен.

Дверь дрожала уже сильнее. Пока на предложения о помощи хайнес огрызался и запрещал подходить ближе, но Лирка подозревала, что скоро Сильнейший сдастся и прикажет страже выломать дверь.

«Мы сейчас с Ирресом уйдём…»

«Никуда я не пойду!»

«Хочешь, чтобы ещё больше проблем было? Пойдёшь! Так, мы сейчас уйдём, а ты открываешь дверь и говоришь с ним. Не казнит он тебя. Порычит, повозмущается, может, от двора отлучит и подальше от себя отошлёт, но этим и ограничится. Ничего страшного».

Слова господина Наэша придали Лирке немного уверенности. Когда внутри стало тихо, только Шани ворочалась, не понимая, с чего такая суматоха, девушка прижалась лбом к двери и глубоко вдохнула. Лёгкие наполнили запах слежавшейся пыли, лёгкая вонь прогоревшего жира и морозная свежесть аромата хайнеса. Лучше бы там жрало стояло, честное слово!

Дрожащими пальцами Лирка отодвинула натужно скрипнувший засов и едва успела отойти. Под сильным толчком дверь распахнулась, являя взору взлохмаченного, тяжело дышащего мужчину. Жёлтые глаза с прожигающим ликованием уставились на неё, поймав взгляд, и Риш стремительно, почти не качаясь, шагнул внутрь и захлопнул дверь перед носом Саврия. Побелевшая от страха Лирка спиной вперёд отступала от него, цепляясь за углы шкафов, пока не упёрлась спиной в стену, и там сжалась и зажмурилась. Риш навис над ней, предплечьями навалившись на стену над её головой, закрыл возможность для побега, но не прикасался. Только жадно осматривал и жарко дышал ароматом леса, который почему-то опять казался ему каким-то не таким. Глядел на бледные щёки, которые в недавнем воспоминании сова горели розовым румянцем, на белый рубец шрама, на искусанные, но всё равно сероватые губы и мокрые ресницы. Вид последних всколыхнул было жалость, но она тут же оказалась погребена под торжеством.

Одиннадцать лет он пытался узнать, что произошло в ту ночь. Одиннадцать лет ему не давалась эта загадка! Он, помнящий всё и всегда, в любом состоянии, не мог выцепить из памяти целую ночь! И вот наконец-то тайна, скрытая покровом забвения, перестала быть тайной. Словами не описать дикого торжества, распиравшего душу.

Как и досады, съедавшей всего его! Всё это время он был так близко к разгадке. Он ведь заподозрил Лирку ещё тогда, одиннадцать лет назад. Не стоило отступать, получив лапой по морде, надо было дожимать! Чувство разочарования было столь велико, что Риш не задумывался, что бы он в итоге «выжал». Он обманулся её силой, робостью и испуганными чёрными глазами. Но как раз испуганные чёрные глаза и должны были навести его на правильные мысли. Теперь-то ему понятно, чего она так его боится! Теперь ему многое ясно!

И всё же он догадался, что это она, догадался! Он прямо её в этом обвинил и не поверил, когда она не подтвердила его подозрений. Он знал, знал, и ликование разрывало его!

Последней в смеси одолевавших эмоций была злость. Риш смотрел на сжатые, подрагивающие плечи, мокрые ресницы и злился. Злился на девчонку, посмевшую в лицо ему соврать, сказать, что та ночь не имеет к ней отношения, хотя она знала, знала, как он терзается самыми страшными подозрениями! Но она всё равно соврала.

А ещё… Риш тихо зашипел и зажмурился, пытаясь изгнать из головы образ обнажённой Лирки, которой явно было хорошо оттого, что он находился в ней. Не сейчас, не нужно, нельзя об этом думать, он хочет узнать другое…

Что он хочет узнать?

Голова шла кругом от пульсирующей боли, сильно тошнило, и Риша не вырвало только потому, что его ободрял коктейль эмоций.

— Скажи… — хрипящий голос прервался. — Скажи, я… не заставил?

Сейчас самым важным казалось выяснить именно это. Да, он спрашивал отца. Но дар мог ошибаться, его ответ можно неправильно прочесть, отец мог просто пощадить его чувства, а тут…

Не разжимая глаз, Лирка мотнула головой из стороны в сторону. Риш облегчённо выдохнул и приблизился ещё немного, всё ещё не касаясь, хотя очень хотелось. Правда, он не понимал, чего хотелось больше: встряхнуть, прижать к себе, уткнуться носом в пышные кудри или потрогать манящий шрам. О более сладких желаниях Риш запрещал себе думать. Они вызваны волнующей картинкой из воспоминаний сова, поддаваться им нельзя, это он понимал даже в своём эмоционально разболтанном и ушибленном состоянии.

— А чего же ты молчала? — он не хотел, но рык всё равно прорвался.

Лирка рискнула разлепить мокрые ресницы и бросить на него быстрый-быстрый взгляд, чтобы тут же уставиться на его сапоги.

— Стыдно.

Риш с трудом расслышал. Но это короткое слово почему-то пробудило в нём такое возмущение, что он зашипел и вознамерился уже всё сказать за свои страдания, но именно в этот момент дверь вновь распахнулась, шарахнувшись о кастрюльный столб, и внутрь ворвался кряжистый Винеш, а за ним протиснулся обеспокоенный отец.

— Сильнейший, — прогудел лекарь.

— Риш! — воскликнул папа.

— Вы-то здесь чего забыли⁈ — разъярился Узээриш.

Успокоить хайнеса удалось не сразу, но авторитет отца и внушительное телосложение лекаря всё же оказали достаточное давление, чтобы Риш малость пришёл в себя и согласился добровольно пойти в лекарское крыло. Лирку он, конечно, потащил с собой. Нагло навалился на плечи и потребовал, чтобы та помогла своему повелителю добраться до места, и никому не позволил заменить её в этом почётном и тяжёлом деле, хотя папа пытался его стыдить.

В лекарском кабинете Винеш первым делом дал Ришу успокоительного, а затем по требованию больного плеснул лекарства и Лирке. На обоих выпитое подействовало благотворно. Узээриш через несколько минут успокоился, перестал злиться и огрызаться и наконец позволил нормально осмотреть голову и спину. Лирка, с которой хайнес глаз не спускал из опасений, что она попытается слинять, тоже расслабилась. Сперва она нервно заламывала пальцы, а после перестала терзаться и замерла в углу, лицом к стене, как наказанный ребёнок.

— Риш, какая муха тебя укусила? — допытывался Иерхарид.

— Это началось сразу после того, как он о стену ударился, — заметил Саврий.

— Да тут ничего страшного, — проворчал Винеш. — Ушиб на полспины да ссадина на башке. Сотрясение небольшое. Пару-тройку дней полежит…

— Что? — всполошился Саврий.

— … и в норму придёт. А что такое? — лекарь развернулся и, воинственно уперев руки в бока, шагнул к помощнику. — За три дня страна без хайнеса развалится? Вот замена, — Винеш кивнул на Иера, — посидит заместо сына. Ты Риша и без того заездил, пусть хоть отоспится.

— Риш! — продолжал допытываться Иерхарид.

— Это моё дело, — сквозь зубы отозвался сын, продолжая пристально смотреть на спину женщины.

Хайрен растерянно заморгал. Всё, что он знал, — что сын обвинил магичку в каком-то обмане. Но Риш наотрез отказывался пояснять свои слова, значит, это не имеет отношения к государственным делам. Иер судорожно попытался сообразить, с чем может быть связано поведение сына, перебрал в голове последние события… Долго перебирать не пришлось. Он сразу остановился на одном определённом, и лицо его осветилось беспокойством. Если честно, задавать вопрос дару было страшно, но мысль мелькнула быстрее желания и дар отозвался.

Отозвался подтверждением, и Иер ошеломлённо посмотрел на сына. Тот ответил тяжёлым взглядом, молча призывая… нет, приказывая ничего не говорить.

— Это моё дело, — повторил Риш.

Лирка чутко прислушивалась к голосам за спиной, боясь, что хайнес начнёт при всех выспрашивать её о той ночи, но тот не обращался к ней и сам не отвечал на вопросы. За это она была ему в какой-то мере благодарна. Из-за успокоительного она могла уже более взвешенно осмыслить произошедшее и чувствовала лишь лёгкую досаду и отголосок былого стыда.

«Мы что, в темнице?» — озадаченно спросил Иррес.

Лирка сперва не поняла, о чём он, а потом сообразила, что стоит лицом к каменным стенам.

«Нет, в лекарском крыле. Мы ещё не поговорили».

«Но ты спокойнее, — оценил Иррес. — Ничего не бойся. Я буду заглядывать каждые пять минут, так что ты с ним особо в гляделки не играй, а то пошатнём монаршее здоровье ещё одной истиной. И не переживай, подумаешь… — дух осёкся. — Не вспоминай, что я тебе тогда наговорил. Сами же с Наэшем ворчите, что от меня ничего, кроме глупостей, не услышишь».

Уголки губ дрогнули в улыбке, и на душе полегчало.

— А теперь идите все отсюда!

Лирка вздрогнула, но даже подумать не успела, что приказ мог касаться и её.

— Ты остаёшься!

— Риш… — Иер с опасением посмотрел на сына, но тот возмутился.

— Что? Я её не сожру! Даже не укушу, хотя очень хочется. Идите отсюда. Если поймаю кого-то на подслушивании, вырву язык и переломаю руки.

Угрожал он, конечно, не отцу. Саврий недовольно нахмурился.

Все, кроме Риша и Лирки, вышли, и в замочной скважине заскрежетал ключ: Винеш не хотел потом искать больного по всему Жаанидыю.

— Так и будешь стоять в углу? — в голосе Риша даже язвительности не было, только усталость. — Присаживайся. И желательно поближе.

Лирка неохотно развернулась, осмотрелась и направилась к креслу, стоящему недалеко от кушетки, на которой расслабленно возлежал хайнес. Тот каждое её движение провожал пристальным взглядом, а когда она уселась, смерил глазами расстояние до ближайшего окна.

— Теперь я хочу услышать эту занимательную историю подробнее. Давай, птичка моя, поведай мне, почему же ты столько времени молчала?

— Я не ваша, — поморщилась Лирка и заслужила наигранно удивлённый взгляд Риша.

— О, мы всё-таки решили огрызаться? Не дразни во мне сова! Я теперь хотя бы понимаю, чего он так гнездиться с тобой хочет.

Сов внутри всполошился, горделиво взъерошил перья, напоминая, что это он, он нашёл их самочку. Риш похвалил его: «Молодец! Умница ты моя! Вот бы ты ещё мне эти воспоминания раньше показал и желательно полностью». Увы, но звери крайне не любили допускать кого-то в своё сознание. Слишком непривычно и пугающе. Зато они имели доступ в сознание разумной половины. Узээриш впервые подумал, что это не очень-то честно.

Наедине с хайнесом Лиркой невольно вновь овладело смущение. Всё же было проще, когда о близости между ними знала только она. Порой ей даже казалось, что и близости-то не было, так, воспаление воображения. Теперь списать на воображение никак не получалось. Сильнейший смотрел на неё уже иначе, и Лирка не могла сказать, что он бесконечно далеко от неё. Скорее наоборот, пугающе близко. Вроде лежал на кушетке на расстоянии в полторы сажени, но девушка чувствовала себя так, словно они до сих пор стояли на тесном кухонном складе и хайнес нависал над ней, почти вдавливая в стену.

Неужели это чувство теперь никогда не пройдёт?

— Я не хотела утаивать специально, — тихо призналась Лирка. — То, что произошло… — она сглотнула и отвела взгляд. — Это случайность. Вы были не в себе, я тоже. После случившегося я очень испугалась. Мне… Я была очень юна, мне было ужасно стыдно, что я поддалась. Как можно признаться? Может, при дворе девичья честь и неважна, но меня воспитывали с мыслью, что это всё, что я могу дать мужу. А я… — она опять запнулась.

— Отдала её мне, — без смущения продолжил Узээриш.

К его удивлению, девушка тоже не сильно-то смутилась. Просто досадливо поморщилась.

— Кроме того, вы были очень пьяны, я боялась, что вы можете решить, что я воспользовалась вашим слабым положением, чтобы… заиметь какие-то блага. Вы тогда были… очень расстроены.

— Не способен мыслить здраво, — правильно угадал Риш то, что она хотела сказать на самом деле.

Лирка осторожно кивнула.

— Я просто боялась. И, когда поняла, что вы ничего не помните, порадовалась и решила не напоминать. Думала, что вам выпивка память отшибла. Да и зачем напоминать? Это не такое выдающееся событие, чтобы о нём говорить. Забыли — и к счастью.

— Хорошо, терзания юной девы я понимаю, — Узээриш прищурился. — Но отчего ты смолчала, когда поняла, что я забыл не сам, а из-за зелья? И терзаюсь из-за домыслов! Мучаюсь из-за этого!

— А вы себя видели, когда говорили об этом? — огрызнулась Лирка. — Вы будто хотели прибить ту несчастную, которая имела наглость утаить от вас произошедшее! Вы меня просто напугали.

— Так это ещё и я виноват? Ты меня соблазнила…

— Я не соблазняла вас! — вскинулась Лирка. — Вы первый… — и осеклась, увидев улыбку Сильнейшего и сообразив, что попалась на уловку. — Соблазнителем выступали вы. Я же оказалась слишком слаба и поддалась вам. Видят боги, — с досадой прошипела женщина, — я не хотела, чтобы вы вспомнили об этой слабости, и мы бы просто продолжили быть друг для друга хайнесом и подданым.

— Больше всего я не могу терпеть, когда мне голову дурят!

— Я тоже много чего терпеть не могу, — успокоительное подействовало на Лирку странным образом, утихомирив и её страх перед хайнесом, — и тем не менее я нахожу в себе силы терпеть. Я не сотворила ничего плохого! Мне просто хотелось, чтобы об этом стыдном моменте прошлого никто не помнил. Я ничего от вас не требовала, не искала вашего внимания, не просила о благах, ни в чём вас не винила, только себя. Всё, что хотела, честно заслужила сама. Если бы не хоёторская печать, мы бы с вами никогда больше не встретились. Клянусь, я бы об этом позаботилась. Почему вы сейчас смотрите на меня так, словно именно я доставила вам проблемы? Я вообще не хотела, чтобы вы вспомнили ту ночь!

На некоторое время повисло тяжёлое молчание. Риш чувствовал себя несколько уязвлённым.

— Как ты сейчас нападаешь! А убегала так, будто чувствовала за собой вину.

— Видели бы своё лицо в тот момент, — с вызовом ответила Лирка. — Это был инстинктивный порыв. Я думала, вы мне прям там голову оторвёте.

Вновь повисло молчание, в этот раз раздражённое. И Лирка, и Риш не смотрели друг на друга. Уставились в стену и пытались утихомирить бушевавшие внутри чувства. Раздражение сменилось неловкостью, и Лирка уже начала корить себя за импульсивность, а Узээриш — немного сожалеть, что так надавил на девушку. Раскрывшаяся истина из ошеломляющего торжества и ужаса смялась до неуютной уязвлённости и сожаления за горячность.

— Тебе хоть понравилось? — наконец спросил хайнес.

— Что? — Лирка удивлённо на него посмотрела, не сообразив, что он мог поинтересоваться таким.

— Я позаботился о тебе? — Риш прямо посмотрел на неё, но вспыхнувшая девушка взгляда не выдержала и резко отвернулась.

— Вы… всё хорошо сделали, — едва смогла выдавить Лирка. Обивка под пальцами едва не разошлась. — Но давайте мы просто забудем о той ночи. Словно её не было. Что в ней такого? Мало ли у вас было других ночей.

Узээриш тяжело вздохнул и опёрся щекой на кулак.

— Кое-что особенное в ней есть, — жёлтые глаза тоскливо посмотрели на женщину, которая тут же заволновалась. — Видишь ли, если не считать нескольких довольно пикантных картинок, я ничего о ней не помню. И это дико раздражает.

— Но вы же вспомнили… — Лирка озадаченно на него посмотрела.

— После удара я попал в сознание своего зверя, и он поделился со мной некоторыми моментами, когда ты над нами склонилась. Такими очень интригующими моментами… в процессе, — Риш не удержался и облизнулся, чем вынудил женщину отвернуться. — И всё. И теперь я буду видеть тебя каждый день и знать, что между нами была одна-единственная ночь, из которой я не помню ни одного чувства. Ничего, кроме картинки. Даже эмоций, которые владели мной именно в тот момент, нет. Только знание, что между мной и тобой была ночь и, вероятно, она была неплоха, раз ты так краснеешь.

— Это нормально после Незабудки, — нашлась Лирка. Она и раньше отмечала прямоту хайнеса, но вот сейчас она была очень некстати.

— Только забыть это невозможно, — Риш скользнул взглядом по её телу. — Можно забыть самую сладкую ночь. Чувства со временем притупляются, эмоции забываются. Не начисто, конечно… Но невозможно забыть, что ты не помнишь, каково целовать вот это тело, доводить до стонов эту женщину и видеть, как она извивается в твоих руках.

— Хватит! — Лирка не выдержала и вскочила.

— Я просто пытаюсь донести мысль, — в глазах хайнеса действительно не было ничего, похожего на сладострастие. Скорее его взор был несколько холодноват и обращён внутрь, словно мужчина всматривался в себя. — Невозможно забыть разочарование от того, что ты не помнишь. Знаешь, что было, но не помнишь.

Что он хочет? Лирка заволновалась ещё сильнее.

— Вряд ли я смогу как-то это исправить…

— Не сможешь, — легко согласился с ней Риш.

Его согласие ободрило её, и магичка произнесла уже с вызовом:

— И рассказать не смогу! Я… не осилю.

— Ты не поняла. Я не помню своих эмоций и ощущений, и это не будет давать мне покоя. Я, — Риш проникновенно на неё посмотрел, — никогда не смогу забыть ночь, которую не помню. Не жди от меня этого. Пока ты будешь старательно забывать, я буду старательно вспоминать.

— Тогда зачем нам мучиться? Отошлите меня из дворца, — предложила Лирка.

— Птичка Кая, — по губам Узээриша расползлась чуть насмешливая улыбка, — ты кое-что забыла. Точнее, ты кое-что до сих пор не принимаешь всерьёз. Пока внутри меня есть кое-кто, кто считает, что ты моя птичка Кая, улететь я тебе не дам. Точнее, могу позволить улететь, но, вероятно, полечу следом.

Щёки опалило жаром от бесстыжего откровения. Лирка поторопилась напомнить, что Сильнейший говорит о птице, о взбалмошном, но милом сове, а не о себе, но… Но что-то в тяжёлом взгляде вызвало неясные сомнения, и усыплённый зельем испуг вновь зашевелился.

— Тем более с хоёторской печатью.

Упоминание о печати позволило Лирке свободно вздохнуть и скрыть нервную дрожь.

— Не напрягайся, я не из тех высокородных мужчин, которые пользуются своим положением, чтобы склонить женщин к взаимности, — не успела Лирка расслабиться, как хайнес ехидно добавил: — Предпочитаю соблазнять.

Негодующе зашипевшая магичка обожгла его таким взглядом, что Риш тихо рассмеялся и добавил:

— Не собираюсь я тревожить твоё честное вдовство. Но прошу отнестись ко мне с пониманием. Мой сов тянется к тебе, а сам я крайне заинтригован ночью, которую не помню.

— Я буду терпелива, — пообещала Лирка. Неужели раскрытие тайны обойдётся ей малой кровью? Боги услышали её молитвы?

— Моя сестра там⁈

И Лирка, и Риш вздрогнули, когда из-за двери донёсся возмущённый голос Нария. Причём он звучал холодно и возмущённо одновременно, что невольно заставляло отнестись к его присутствию серьёзно.

— Наедине с мужчиной? — Нарий одной лишь интонацией обвинил и укорил собеседников, что они допустили столь вопиющее непотребство.

— Терпеть не могу старших братьев, — скривился Узээриш. — Иди. Прощаю тебя в очередной раз. Но посмеешь мне ещё раз соврать, и я тебя сожру.

— Как прикажете, — невпопад ответила Лирка, вскакивая и не веря своему счастью.

— Но чую, что мне ещё удастся тебя отведать, — Риш прищурился, но девушка не дрогнула и не поспешила каяться.

Ну ей же хуже.

— Дядя Винеш, выпусти птичку из клетки, — попросил мужчина, и в скважине заскрежетал ключ. — И только попробуй сбежать из города!

Лирка выпорхнула с такой поспешностью, что Узээришу пришлось задавливать чисто инстинктивное желание броситься следом и притащить её назад. Ничего-ничего, пусть бежит. Он её не насовсем отпускает…

Лекарь вошёл, оборачиваясь на выбежавшую девушку, и прикрыл за собой дверь.

— Чего ты тут устроил?

Риш отмахнулся от вопроса и заинтересованно вытянулся на кушетке в сторону Винеша.

— Дядя, а помнишь, когда ты лечением Риши занимался? Вопрос у меня по голове, точнее, по памяти. Помоги, — и расплылся в хитрой улыбке.