Глава 15 · Порванный мешок с тайнами

— Сильнейший! — Викан обернулся с ослепительной улыбкой, словно несказанно рад видеть хайнеса. — Вы тут? А я прослышал, что Лирка поехала в гости…

— Не пудри мне уши! — рявкнул Риш, грозно скрещивая руки на груди. — Это в гостях-то она «дома»⁈

— А что такого? — парень с наигранной наивностью уставился на него. — Ёрдел брат Майяри, а Майяри почти сестра Лирке. А дом брата — твой дом!

Иррес внутри бессовестно ржал. Несмотря на неловкость ситуации, Лирка сама едва сдерживала улыбку.

— Дядя Мариш, смотрите! — не найдя дядю Юдриша, Ханён пошёл хвастаться добычей первому, кто попадётся. И попался ему возвращающийся домоправитель. — В саду поймал. Красивая?

— Отпусти бедное животное, — устало потребовал Мариш. — Отбросит из-за тебя хвост и будет потом мучительно отращивать новый.

— А я умный, я не держу её за хвост. Видите? Под брюшком.

— И где ж ты такого ума набрался? — насмешливо спросил оборотень. — На границе с Хоётором ящерицы точно не водятся.

Похоже, его вопрос смутил мальчика. На несколько секунд голоса смолкли. Затем Ханён неохотно ответил:

— Я только одну схватил за хвост. Но я не знал!

— Перепугался небось, когда хвост в руке остался? — развеселился домоправитель.

— Ещё чего! — возмущённо фыркнул мальчик, невольно реакцией подтверждая предположение.

Оба — и домоправитель, и мальчик — вышли к двери Лиловой гостиной и замерли под возмущённым взглядом хайнеса. Ханён смешался, испуганно посмотрел на маму, на Юдриша, Викана и в конце насупился. Мариш лишь чуть удивлённо приподнял левую бровь.

— Чем обязаны визиту?

— Она всё это время жила здесь? — Риш возмущённо кивнул на Лирку.

— Вы из-за этого приехали? — ещё больше удивился Мариш.

— Нет, — тут Узээриш всё же сдержался и прорычал тоном ниже. — Приехал я… Но это наедине! Хотя… — мучительно застонав, мужчина потёр лоб. — Теперь я понимаю, теперь я всё понимаю…

— Ханён, — домоправитель длинными пальцами коснулся головы мальчика, — иди поймай ещё пару ящериц.

— Ну уж нет, — неуступчиво отозвался тот, неприязненно смотря на хайнеса. — Я за мамой присмотрю.

— И как давно они здесь живут? — наконец спросил Риш, вперяя взор в Викана. — Если ты мне скажешь, что с той самой ночи спора…

Викан с самым невинным видом уставился на него и захлопал глазами.

— Какие же вы… — взгляд Риша вновь уткнулся в Лоэзию, и слово «твари» мужчина проглотил. — Так нагло смели пудрить мне уши. Рада познакомиться с вами, — передразнил он, глядя на Лирку.

Досада, что его в ночь облавы на дом Рышныев так обманули, с лихвой перекрывала радость от выигранного, пусть и случайно, спора.

— Ты ведь туда полезла не потому, что следила за кем-то? — с внезапным подозрением уставился он на Лирку.

Та не сразу сообразила, что он имеет в виду их столкновение в кабинете хозяина дома Рышныев. Но, сообразив, виновато закусила разбитую губу.

— Не кусай её, — сквозь зубы процедил Узээриш. — Сидели с таким невинными лицами. «О, кто эта госпожа?»

Лоэзия со смущённой улыбкой затеребила платок.

— «Мы её не знаем», — убийственный взгляд достался Юдришу.

Тот тут же вскинулся.

— Ну как мы могли пойти против господина Руахаша? Он же бога наперсник, а мы все как один верующие.

— Да вы в храме когда последний раз были⁈ — изумился и возмутился хайнес.

— Мы, может быть, не самые рьяные, но самые преданные, — с достоинством отозвался Юдриш.

— Какие же вы… — хайнес в очередной раз проглотил характеризующее собравшихся слово и обвёл всех немного ошеломлённым и очень злым взглядом. — Хотя чего ещё можно от вас ожидать? Одни… — он запнулся и подозрительно посмотрел на Лоэзию, — врали первостепенные. Вторая, — ох, Лирке реально лучше уйти со службы, — достойна своих друзей. На что я надеялся, когда брал тебя на должность мага? Но вы, госпожа Лоэзия! — Риш уставился на девушку, будто та была последним оплотом нравственности в этом доме. — От вас я такого не ожидал. Вы всегда были для меня примером искренности и невинности.

Девушка лукаво стрельнула на него глазами.

— Это всё ваше воспитание! — бросил Риш обвинение в сторону домоправителя.

Желваки того закаменели, а Юдриш ехидненько заулыбался и подмигнул Лоэзии. Сразу заворочались подозрения, что виновато тут воспитание вовсе не господина Мариша.

«И чего бесится? — впрочем, недоумения в голосе Ирреса не было. — Выиграл же! Чего ещё надо?»

«Так мог раньше, — господин Наэш чему-то радовался. Или его сама ситуация повеселила. — Наверняка корит себя, говорит, что вот если бы присмотрелся, то давно бы понял… Обидно».

— Передашь дядюшке, что спор он проиграл! — рявкнул Риш Викану. — И подробно опиши, как именно проиграл!

«Господину Руахашу тоже будет досадно и обидно», — с непонятным Лирке удовольствием протянул бывший хайрен.

— А сейчас живо за мной. К тебе у меня тоже есть вопросы. Господин Мариш, где у вас кабинет?

— Сильнейший, — Юдриш аж всем телом за ним льстиво подался, — а спорили-то на что?

Тот обернулся и, нахмуренный и растерянный, задумался. Видимо, событий было столько и все срочные, важные и берущие за душу и сердце, что приходилось пробиваться к памяти через заслон эмоций. Или просто требовалось время, чтобы осознать смысл вопроса.

— На Стя̀бинки.

Юдриш хохотнул, Лоэзия растерянно приоткрыла рот, даже господин Мариш слегка поживел лицом, хотя вроде как-то особенно мышцы его не двинулись.

Подхватив Викана за локоть, хайнес поволок его за собой, ведомый, в свою очередь, степенно вышагивающим впереди домоправителем.

— Что такое Стябинки? — Лирка с недоумением осмотрела лица.

«Это земли», — ответил господин Наэш.

Ошеломление появилось на лице магички раньше, чем объяснение прозвучало вслух. Но к ней на колени забрался Ханён, который в обычное время считал такое поведение недопустимым, но сейчас, видимо, занимал территорию, чтобы кое-кто вить гнёзда поблизости не смел, и тем отвлёк её.

— Стябинки? — Юдриш приподнял брови. — Да это землишка верстах в ста пятидесяти к востоку от Жаанидыя. Так уж вышло, что половиной владеет правящая семья, а половиной Вотые. И местные жители постоянно промеж собой выясняют, чей господин лучше. А тут их всех под длань хайнеса, — оборотень хехекнул, представив, как будут разочарованы жители. — Не, у них без крови, но всё равно, какое развлечение из жизни уйдёт по вине господ.

— Да как они могли поспорить на земли? — Лирку разрывало возмущение. — По такому пустяковому поводу!

— Да там и земли-то не особо богатые, — Юдриш будто защищал азартных мужчин. — И необширные. У Вотых и Ийехаидыев больше горделивый интерес, кто Стябинками будет владеть, чем наживной. Продавать никто не хочет свою часть, войной не пойдёшь, а тут такой повод миром землями завладеть.

Лирка чувствовала себя ужасно. Из-за неё, из-за спора на неё Вотые лишились земель! Немыслимо! И что, что не особо богатые? Это земля! Земля!

— Да как можно… — беспомощно бормотала она.

— Да в таком случае даже нужно! — убеждал её Юдриш. — Это нынешние главы семей с иронией, а следующие могут всерьёз сцепиться из спорного клочка. Попомните историю!

— Но не спором же… — Лирка с отчаяннием на него посмотрела.

— Так награда должна быть достойной, чтобы спор интерес имел! — Юдриш взглянул на неё как на дурочку.

— По пустяковому спору и награда должна быть пустяковой! — магичка уже злилась.

— И какой интерес тогда спорить? — рассердился уже оборотень.

— Урон благополучию семьи наносить легкомыслием⁈

— Так выигравший, наоборот, пополнил бы благополучие семьи! Или в других делах не так? Кто-то уступает, кто-то получает.

«Ладно тебе, нашла, из-за чего злиться, — попытался успокоить её Иррес. — Серьёзно, какой смысл спорить, если наградой дрянь какая будет? Никакого интереса! Нет у тебя азарта в крови».

Госпожа Лоэзия молчала, но на её личике тоже было написано сомнение.

— Мариш говорил, что азарт — это мужская черта, — осторожно заметила она и, подумав, добавила: — У Ёрдела её нет.

— Господин Ёрдел благоразумный! — вскинулась Лирка. — А эти…

Поспорить на землю!

«Ты всё несколько усложняешь», — в этот раз её поразил рассудительный господин Наэш.

Вот от него Лирка точно не ожидала! Нет, никогда! Никогда!!! Делами семьи Шхаелых не будут управлять мужчины! К хозяйству она их не допустит. И Ханёна не допустит, если у него ветер в голове гулять будет. Кошмар какой!

Молчание внутри отдавало осуждением.

— Ничего вы не понимаете, — махнул на них Юдриш.

— Боги, — Лирка застонала, сообразив, благодаря кому тайна её пребывания была раскрыта. — Викану голову оторвут.

— Самое большее, что с ним сделают, — лезвием топора налысо побреют. И то, через пару часов опять обрастёт, — с искренней досадой протянул Юдриш.

Видать, достал стервец.

— Так, а теперь объясните мне, почему хоёторцев по всему Жаанидыю вместе с сыскарями искали и ваши оборотни, господин Мариш, — Узээриш проигнорировал кресло для гостей и встал у стены, почти полностью закрытой картой Салеи.

Кабинет очень подходил своему хозяину. Тяжеловесная мебель тёмных оттенков и полумрак создавали тут же мрачность, что носил на своём лице домоправитель. Он и сейчас взглянул на хайнеса с раздражением, как на мальчишку, который и требовать не мог у него каких-то там объяснений. Но вместе с раздражением на его лице проступило недоумение.

Единственный, кто чувствовал себя вполне свободно, — Викан. Он присел, закинул ногу на ногу и с любопытством посмотрел сперва на хайнеса, потом на Мариша, а когда домоправитель уставился на него — как на сыскаря, который бы мог пояснить ему, Теневому Хайнесу, что его оборотни делали на поисках хоёторцев, — перевёл взор на собственные ногти. Узээриш, знавший Викана довольно неплохо — всё же имел несчастье терпеть того в подчинении несколько лет, — прищурился и проникновенно посмотрел на Вотого.

— А что вы на меня так смотрите? — удивился парень. — Это не я их звал. Дядька Юдриш решил, что раз они зуб имеют на Лирку — а она гостья в этом доме, — то господин Мариш будет крайне недоволен, если оставить их покусательства безнаказанными.

— Покусательствовала там только Лирка, — зло выдохнул Риш. — Ты башкой своей думаешь, обормот? По столице опять будут гулять слухи, что защитники порядка в одной связке с преступниками действуют. Мне кого потом отряжать разбираться с этим? Тебя? У нас давриданское посольство на пороге, не сегодня завтра в город въедут.

— Значит, Юдриш… — медленно протянул домоправитель.

Тяжесть его голоса заставила Риша напрячься.

— Надеюсь, дядька Юдриш после вашего разговора на своём месте останется? — нахально уточнил он. — Мне с другими вашими подручными общаться не хочется. А к нему я привык.

Мариш недовольно раздул ноздри и нехорошо посмотрел на хайнеса, одним взглядом говоря, чтобы щенок в его дела мокрый нос не совал. Узээриш ничуть не смешался. Может, Мариш и считался Теневым Хайнесом, он, Риш, был хайнесом самым настоящим, чьё положение от шаткого настроения теневых кругов не зависело. Хотя и Маришево положение было столь устойчиво, что и его так просто не сбросишь.

Нельзя сказать, что власть, сосредоточенная в руках Мариша, не волновала Узээриша. Тот мог контролировать мир, который контроля не признавал. В особенности контроля законного, который представлял из себя настоящий хайнес. Мариш в погоне за своими собственными идеями смог подчинить то, что по своей сути подчинения не признавало. По крайней мере подчинения такого — единого для всех на их сумрачной стороне мира. Иметь под боком столь могущественного оборотня, который ещё и не признаёт твоего авторитета, очень опасно. Малейшая искра разобщённости между ними, и страну — какую-то её часть — начнёт рвать гражданская война.

Но и отрицать пользу Мариша не стоило. Всё же он контролировал то, что сам хайнес контролировать мог лишь отчасти.

— Я распоряжусь, чтобы мои оборотни не попадались на глаза, — это самая большая уступка, на которую мог пойти Мариш.

Всё же война с хайнесом и ему была не нужна. Ну сейчас точно!

Юдриш прав. Он не мог просто так снести покушение на гостью своего дома. Ни по своему характеру, ни по разумению: главари влиятельных банд могли посчитать это слабостью или даже трусостью. Маришу было в общем-то плевать на их мнение, но он не собирался позволять им даже думать, что они могут попробовать выбить его с места Теневого Хайнеса и ударить, например, по самому нежному и уязвимому месту.

По Лоэзии.

Нет, Мариш, как самый настоящий вожак волчьей стаи, ревниво оберегал территории, чтобы остальные боялись соваться в его логово.

— Этого достаточно, — оценил Риш. — Буду весьма благодарен, если вы сообщите мне о чём-нибудь интересном.

Мариш поморщился и ничего не ответил. Молодой хайнес его порой раздражал. Если хайнес Иерхарид предпочитал делать вид, что страшного разбойника Мариша больше нет, и следил тайком, то его сынок — напористый и нахальный щенок — глаза не закрывал и не стеснялся иметь дела с Теневым Хайнесом, хотя тот не желал вообще общаться с правящей семьёй. Наверное, хайнес Узээриш больше всех обрадовался, когда его главный маг скоропалительно женился на Лоэзии и тем дал ему повод почаще видеть Мариша.

И почему жизнь так часто сталкивает его с юными самоуверенными глупцами?

— Послов трогать не будут, — тяжело обронил домоправитель. — Идиотов, которые посмеют сунуться, выдавать тоже не буду. Сам разберусь.

Последние два слова прозвучали с такой красноречивой интонацией, что закон сразу представился как наиболее милосердный вариант наказания для злоумышленников.

— О, я и не смел просить, — польщённо улыбнулся Риш, с готовностью разыгрывая роль смиренного просителя. Чем раздразнил домоправителя ещё сильнее.

— А по поводу слухов можете не переживать, — расплылся в ухмылке Викан и тоном ниже, весьма загадочно протянул: — Газеты больше заинтересованы загадочной даной Лиркаа.

Губы Мариша искривила насмешливая полуулыбка. Почтенный домоправитель любил почитывать газетки. А ещё у него имелся помощник и друг — большой любитель слухов и сплетен Юдриш.

— Опять что-то накатали? — Риш напрягся. Ознакомиться со свежей прессой он не успел.

— Резай пронюхал, что она невестка рода Шиндый, и присочинил, что между семьёй даны и Шиндыями кровная вражда. Пока ничего такого, но я бы на месте консера Ребуша бросил Резаю наживку с намёком, что Весхалий умер не просто так, а, возможно, от руки своей восхитительно кровожадной жены. О любви даны Лиркаа к сырому мясу по столице уже такие слухи ходят… Ещё немного, и начнут детей ею пугать.

— Вот же буквожор, — рассердился Риш. — Совсем распоясался.

Господин Мариш вперил задумчивый взгляд в карту, остановившись на точке с надписью «Дрея». Риш невольно проследил за его взором, скривился, припомнив позорный момент истории, когда банда Мариша захватила город и довольно долго его удерживала, и категорично заявил:

— Нет, красного петуха мы ему пускать не будем и вообще ничего плохого делать не станем. Общество домыслит, кому он дорогу перешёл, и всех собак на Лирку повесит.

— Так, может, и пусть? — вкрадчиво протянул Мариш. — Имя у неё есть, а защиты никакой, только поддержка покровителей, которые сегодня есть, а завтра их нет. А тут молва сама даст ей силу, могущество и защиту. Сплетни порой оберегают не хуже стен.

— Ну нет! — и всё же в голосе Риша слышалась неуверенность.

Мариш в общем-то прав. Молва может защитить не хуже самых крепких стен.

Но он всё ещё не мог представить Лирку в роли грозной и жестокой даны Лиркаа, какой её изобразил Резай Лиший. Стоило немного напрячься, и старательно вырисовываемый образ сменялся испуганными чёрными глазищами и искусанными губами.

— На неё один раз посмотришь и сразу поймёшь, что врут.

— Ну это в какой момент смотреть, — хохотнул Викан. — Как будто и не наша Лирка вовсе, — парень продолжил разглагольствовать, не заметив, как напрягся хайнес. — Обычно такая тихая, рассудительная, осторожная и даже нерешительная. А как прижмёт, так непонятно откуда берётся. И угрожать может, и требовать, и делать без оглядки на последствия.

— И шантажировать, — дополнил скривившийся Мариш, вызвав удивлённые взгляды с обеих сторон.

— А никто за ней никаких странностей не замечал? — осторожно спросил Узээриш. — Может, говорит сама с собой, во сне ходит или… — он помедлил, — ведёт себя как совершенно другой оборотень.

— Вроде нет, — беспечно пожал плечами Викан. — Ну кроме всплесков гнева. Но её родичи говорят, что за ней это всегда было. Как вспыхнет, так контроль тю-тю…

Он замолк, глядя на домоправителя. Губы того кривились в мрачной усмешке, в холодных светлых глазах плясало тёмное пламя.

— Говорит, — хрипловато подтвердил он и немного тише выдохнул: — А у себя в спальне… ночами… особенно часто говорит. И, — он многозначительно приподнял брови, — разными голосами.

Повисла тишина.

— Я останусь на ночь, — решительно заявил хайнес. — Инкогнито.

— И я! — вскинулся Викан.

— А у тебя выбор, — Риш резко к нему повернулся и улыбнулся пугающе широко. — Или ты идёшь на все четыре стороны, или направление выберу я. И только попробуй тайком что-то ей напеть про моё присутствие! Обещаю, после этого ни один волос на твоей голове не вырастет.