Глава 19 · Запах

Злой Риш направился прямо на кухню. Почему-то он был уверен, что найдёт там домоправителя. Предъявить тому, правда, нечего, но он хотя бы посмотрит в его наглые глаза.

Господин Мариш действительно оказался там. Поджаривал на чугунной сковороде яичницу в полном одиночестве. Если не считать тройки весьма суетливых розоватых светляков. Риш бы умилился их цвету, но он напоминал что-то ядовитое.

— Как сходили? — не оборачиваясь спросил Сумеречный Хайнес.

— Вам ещё нужно подтверждение? — Риш раздражённо фыркнул и плюхнулся на стул.

— Будет приятно услышать.

— Хотя бы попытались притвориться, — злиться сразу расхотелось. Накатила усталость. — Отвратительно, — всё же признался хайнес. — Меня приняли за Лиркиного любовника.

— А разве вы не привыкли быть в таком положении? — Мариш малость удивлённо посмотрел на него через плечо.

— Привык быть в этом положении заслужено! А оказался в нём с вашей подачи!

— При чём тут я?

— Издеваетесь?

— Разве я советовал вам лезть ночью в спальню к молодой незамужней особе?

— Вдове, — невольно поправил Риш.

— При таком сроке замужества о браке можно не вспоминать, — хмыкнул Мариш, разворачиваясь вместе со сковородой, которую и водрузил почти напротив хайнеса на разделочную доску.

Тот притянул к себе ложку и, не мучаясь сложными вопросами, потянулся к яичнице. Если поставили напротив него, значит, для него. Мариш только прищурился и покладисто сходил за второй ложкой. Некоторое время тишина на кухне прерывалась только шкрябающими по дну сковороды столовыми приборами, собирающими самые вкусные прижарки. Отхватив последний желток — точнее, Риш его уступил, старость надо уважать, — Мариш отложил ложку и задумчиво уставился на один из носящихся туда-сюда светляков. Их мельтешение создавало раздражающую какофонию света, но Риш только следил за ними и ничего не говорил. Он наконец сообразил, почему их цвет кажется ему ядовитым. Точно такой же оттенок имели цветы олеандра, который хорошо и густо рос в южных провинциях Салеи.

— Она действительно говорит сама с собой, — наконец сказал Мариш. — Это замечал и я, и мои подчинённые. Но говорит не вслух. Просто… — он сделал паузу. — Ведёт себя так, словно рядом есть невидимый собеседник. Обернётся посмотреть, будто кто-то сказал обернуться. Ни с того, ни с сего. Просто взяла и обернулась. Ищет глазами что-то. А иногда замирает, а взгляд будто вовнутрь обращён. И да, мужские голоса в спальне молодой незамужней особы слышны довольно часто.

— Это поведение ничего не доказывает, — поморщился Риш. — Я слышал, как она с кем-то говорила, но ввалились… её братья и один заявил, что это он приходил. Или правда, или покрывают.

— Или ничего не знают. Знаешь, — Мариш спокойно посмотрел на хайнеса, ничуть волнуясь, используя столь вольное обращение к Сильнейшему, — я порой вижу в её глазах что-то непонятное. Это не зверь. Его… её я тоже вижу. Нет, у неё внутри есть что-то, что сильно от неё отличается. Сложно описать… Словно видишь то, чего у неё быть не может, что не является её частью. И в то же время то, с чем она прекрасно сжилась. Это не одержимость.

Риш приподнял бровь. Он не говорил, что подозревает Лирку в одержимости, но осведомлённость домоправителя не удивила его. Только вызвала новый прилив раздражения.

— Меня теперь больше интересует ваша осведомлённость, чем внутреннее содержимое Лирки.

— Твоя поездка в лечебницу не могла не привлечь внимания, — поморщился Мариш, — не составило труда понять, что же ты там искал. Но то, что я видел в её глазах, не имеет отношения к той хоёторской истории.

— Откуда такая уверенность? Не припомню, чтобы тебя когда-то интересовал Хоётор и связанные с ним истории…

— Я интересуюсь всем, что связано с Жаанидыем, — Мариш упёр тяжёлый взгляд в Узээриша, — одна история перекинулась и на него. Но её участники — безумные. А Лирка нет. И с ума сходить она не собирается. Впрочем, — в тоне домоправителя зазвучали скука и разочарование, — вред нести она тоже не собирается. И очень явно хочет отстраниться от центров кипения жизни.

Неясное подозрение закрутилось в голове. Риш напрягся, прикусил губу и решительно встал.

— Благодарю за перекус, но мне пора.

— Эй, я ведь мог отравить! — уже в спину бросил ему Мариш.

— Да-да, — донеслось в ответ издевательское.

Ришу пришлось подождать, пока отец отзовётся на стук и выйдет из спальни, на ходу завязывая халат. Встрепанный, малость помятый со сна Иерхарид встревоженно на него посмотрел. Откуда-то из спальни донеслось капризное хныканье беременной Лийриши, которая пыталась без мужа найти удобное положение для себя и своего живота.

— Что-то случилось? — сразу заподозрил неладное Иер.

— Пока нет, — Узээриш подозрительно прищурился и, сложив руки на груди, привалился плечом к стене. — Скажи, ты уверен, что той проклятой ночью… в мятеж, в Подземном городе… бежавшая химера духа не проникла, скажем, в Лирку?

Отец замер, уставившись в стену, будто обращаясь к себе с вопросом.

— Дар отрицает, — покачал он головой. — Почему тебя опять это интересует?

— Просто подумал… — Риш закусил нижнюю губу, помолчал пару секунд и продолжил: — Подумал, не мог ли ты мне соврать.

— Я? — отец не выглядел удивлённым, скорее озадаченным, что у сына возникли такие подозрения. Основания, конечно, были: он не всегда был искренен с Ришем.

Но ведь должно было что-то произойти, раз он решил поднять этот вопрос.

— Тебе лучше признаться, если это так, — с угрозой протянул Узээриш, но возымел противоположный эффект.

— Что это за тон? — возмутился Иер. — Ты забыл, что я твой отец? Напомнить?

Риш негодующе фыркнул, но опустил глаза.

— Что случилось? — требовательно спросил отец. — Почему ты опять вспомнил про ту химеру? Мы вроде с тобой обсуждали этот вопрос и пришли к мнению, что вряд ли стоит ждать угрозы от неё.

— Но сбрасывать со счетов не стоит.

Иерхарид тяжело вздохнул и махнул железной рукой на кресло. Риш неохотно присел и в очередной раз почувствовал, как же сильно устал.

Узээриш никогда не был доверчивым. Когда ты сын правителя Салеи, то с детства начинаешь сталкиваться с попытками воспользоваться всеми преимуществами, какие даёт дружба с наследником престола. Нередки были и случаи, когда через Риша хотели повлиять на самого Иера. События одиннадцатилетней давности только утвердили его во мнении, что полностью никому верить нельзя. И отцу в том числе. Отцу в особенности! Он мог промолчать во благо, только Риш подобную заботу благом не считал.

— Всё же не думаю, что хайрен Игренаэш тогда врал мне, — Иер опустился в кресло напротив. — Многое указывает, что он сказал правду. Да и в том виде…

— Вот именно его вид мне и не внушает доверия, — перебил отца Риш. — Он оказался в уязвимом положении и мог врать, чтобы выгадать себе время. Хотя бы ради того, допустим, чтобы попытаться вернуть прежнее тело.

— Но мой дар…

— Ты сам не доверяешь своему дару, — напомнил Узээриш.

— За эти годы хайрен ни разу не проявил себя.

— Его сын не проявлял себя в течение нескольких веков. Ийехаидые могут ждать очень долго, семейная черта, — напомнил Риш.

— Которую ты не унаследовал, — вздохнул Иер.

— Эй, я проявляю её только тогда, когда ожидание действительно нужно! — возмутился сын.

— Так что всё же случилось? Почему ты вдруг вспомнил про химеру? — вернулся к уже заданному вопросу отец.

Риш открыл было рот, раздражённо взлохматил волосы и опять сжал губы.

— А, ладно! Ничего не произошло. Спокойной ночи, — сказал он, поднимаясь.

— Риш, — Иерхарид обеспокоенно приподнялся, но сын уже вышел.

— Иер, что там? — донёсся из спальни голосок Лийриши.

Тот молча прищурился.

Что же произошло?

Солнце слепило глаза, и Иррес внутри недовольно ворчал и жаловался, что ему слишком светло, тепло и мокро. В общем, был в плохом настроении и нудел как муха, с тем только отличием, что от мухи отмахнуться можно, а его изнутри не выковырять. Лирка терпела. За столько лет она научилась виртуозно игнорировать духа, но вот именно сейчас не получалось.

Потому что она тоже была в плохом настроении.

Разговор-признание дался весьма трудно. Нарий напирал, Ёрих и Исешка, пережив первый приступ изумления, тоже наседали и не давали расслабиться. Лирка прокручивала ночную беседу в голове уже раз десятый, старательно вспоминая, как и в какие моменты врала. Всё же не могла она сказать правду полностью. Раскрыть её — значит раскрыть и некоторые государственные тайны, которыми когда-то поделился по необходимости господин Иерхарид. Упоминать же об истинном происхождении Ирреса и господина Наэша и вовсе не стоило. Один — дух из Хоётора, бывший Господин Арван-Ё, второй — член правящей семьи. Если это раскроется, для друзей оправданием хотя бы послужит, что они не знали правду.

Она сказала лишь часть истины. Призналась, что одиннадцать лет назад в неё попал зверь, созданный заговорщиками. Этакая химера, состоящая из духа низшего порядка — причина плохого настроения Ирреса — и убитого мага, жившего когда-то в южных провинциях Салеи. Они сами жертвы заговорщиков, но вряд ли бы кто-то благосклонно посмотрел на их существование, и Лирка предпочла скрыться, чтобы не стать объектом наблюдений.

Нарий ругался так зло и страшно, что Ёрих и Исешка не смели перебивать, опасаясь, что перепадёт и им. Всё же перепало, когда вредитель наконец высказал своё удивление и перешёл к описанию изумления и разочарования, что они — товарищи Лирки — за столько лет ничего странного не заметили. Впрочем, Нарий и себя не пощадил.

Как ты умудрялась… Нет, я не понимаю, как тебе удавалось делать вид, что всё нормально⁈ — недоумевал вредитель.

— На заставе было несложно, — пожала плечами Лирка. — Я приехала туда уже… с ним. А так как меня никто не знал, то никто не мог и сказать, как я должна на самом деле себя вести.

— Эдар знал! — с внезапным озарением уставился на неё Нарий.

Лирка лишь закусила губу.

В итоге всю наливку выпил Нарий, да и половину пирожных съел он же. К концу он выглядел таким расстроенным и разбитым, что даже насмешник Ёрих пожалел его. Собственно, что они могли сделать? Да и надо ли было? Только постараться, чтобы ситуаций, подобных этой, когда к ней ночью залез хайнес, больше не было. А так… Она столько лет уже живёт с «соседом» и помощь ей не требовалась.

— Лучше бы мы в экипаже поехали, — проворчал Леший, которого отрядили сегодня присматривать за ней.

Да, Нарий и виларий решили, что за даной рода надо лучше смотреть. А то желающих повидаться с ней больно много. За ней продолжала следовать невидимая охрана Вотых, но случай на площади Суда показал, что и они не всесильны. От охраны освободили только Онта и Мхяна — слишком стар и слишком молод — и Исешку, за которым тоже присматривать нужно.

— Больно приметно, — поморщилась Лирка и сильнее надвинула капюшон на глаза.

Ночной визит хайнеса крепко встревожил её, и женщина решила прогуляться до храма Ваирака, пока сын выслеживает ящериц в саду. Близился полдень и, следовательно, полуденная служба, так что господин Руахаш должен был быть в храме.

«Зато быстро и не так жарко! — поддержал Лешия Иррес. — Да и что тебе святоша скажет? Опять какую-то закорючку нарисует, но теперь на лбу?»

Хотя бы успокоит. Может быть.

Лирка бы была более спокойна, знай, что хайнес полез к ней из-за каких-то личных подозрений. Он-то знает, что к ней в голову может кто-то явиться. Но что-то заметил господин Мариш. Похоже, она слишком привыкла к свободе на Харинской заставе, где на странности её поведения никто особого внимания не обращал.

Ближе к храму стали чаще попадаться жрецы в сером. Кто-то из них здоровался с Лиркой, узнавая её, кто-то проходил мимо, ограничиваясь лёгкими приветственными кивками, какими обменивались с прихожанами на пороге храма. Сама женщина кого-то узнавала, кого-то нет. Когда навстречу вышел высокий жрец с малозапоминающимся лицом, она привычно склонила голову и, не дождавшись ответа, слегка удивилась. Мужчина смотрел перед собой отсутствующим взглядом и шёл-брёл, едва переставляя ноги. Леший замедлился и подозрительно принюхался. Лирка последовала его примеру и остановилась.

Пахло кровью.

Взгляд метнулся к мостовой, и магичка увидела срывающуюся из-под плаща тёмную каплю.

— Брат мой… — она торопливо шагнула вперёд, но Леший перехватил её за локоть здоровой руки.

«Стоять!» — рыкнул Иррес.

Жрец пошатнулся, ноги его подломились, и он начал заваливаться на колени. Леший потеснил Лирку и сам поймал мужчину и осторожно опустился вместе с ним по мостовую. Глухо застонав, жрец попытался то ли выпрямиться, то ли принять менее болезненное положение и что-то прохрипел.

— Что с вами? — Лирка присела рядом на корточки.

— У него вся спина мокрая, — Леший показал собственную ладонь, покрытую кровью.

— Эй! — Лирка увидела в конце улицы фигуру в серой одежде. — Помогите! Здесь раненый жрец.

Фигура заторопилась и перешла на бег.

— Сейчас, сейчас… — магичка привычно зашарила рукой по поясу и досадливо скривилась, сообразив, что ничего, кроме кинжала и кошеля с собой не взяла. Помнила ещё, что мелькнула мысль взять мешочек с мелкими артефактами, но среди них не все разрешены законом и, останови её стража, пришлось бы доказывать, что ей по службе положено. А перебирать их… Поторопилась. — Ты взял что-то из зелий? — спросила она Лешия. — Кровоостанавливающее?

— Да. Придержишь его одной рукой, сможешь? Я пока достану.

Лирка с готовностью приняла на грудь раненого… и почти тут инстинктивно отбросила его, ощутив, с какой стремительностью тот двинул руками. Выхваченный кинжал всё же полоснул отшатнувшуюся женщину по груди, распоров плащ, рубаху и слегка прихватив кожу. Леший набросился на раненого со спины, но тот ловко провернул оружие в ладони лезвием назад и всадил в бедро воина. Тот взвыл, но рук не разжал, за что тут же получил локтем в печень и всё же ослабил хватку. Противник ужом вывернулся из его рук. Неловко упавшая на задницу Лирка выхватила оружие, но на помощь прийти не успела, подоспел настоящий жрец. Выхватив меч из-под пол одеяния, он набросился на «раненого», давая Лешию возможность отползти.

— Беги к храму! — сквозь зубы процедил он, зажимая рану на бедре. — Живее! Он за тобой пришёл, за тобой и пойдёт.

«Давай! — подогнал Иррес. — О Лешии есть кому позаботиться. Живее-живее! Ты подвергаешь всех опасности. Жрец явно не выдюжит».

«Раненый», недавно едва стоящий, ловко наседал на жреца. Лирка только сейчас увидела, что последний был очень молод и, похоже, не имел большого опыта.

«Быстрее! Иначе вылезу я, низший злой дух!»

Зарычав от досады, Лирка всё же поднялась и пнула камешек в сторону сражающихся. Тот ударился о щёку «раненого», и на Лирку бросили быстрый холодный оценивающий взгляд. Жрец решил воспользоваться моментом и пошёл в атаку решительнее, но противник мгновенно повернул голову и слитно с этим движением выхватил второй кинжал и всадил его в плечо служителя. Меч зазвенел по мостовой.

«Наэш, где ты⁈»

Лирка зарычала и всё же отступила. Отступила спиной, продолжая смотреть на схватку и мучаясь от бессилия. Вблизи храма магия плохо поддавалась, она силилась ухватиться за мотающиеся концы сил, но никак не выходило.

«Иррес, мне нужна твоя сила!»

«Старший потом припомнит…» — проворчал Иррес, но Лирка ощутила более стабильный поток и щёлкнула пальцами.

Мостовая под ногами «раненого» взорвалась, и он отлетел от жреца сажени на две. Лирка же припустила прочь, стараясь убежать как можно дальше к моменту, когда нападавший поднимется на ноги. Чтобы у него не было сомнений куда идти: за ускользающей жертвой или добивать жреца. Времени ей много не дали. Упав, «раненый» взвился на ноги почти тут же. Отшатнулся прочь, когда Леший, подобрав меч, метнул в него оружие, потом коротко осмотрелся и не побежал, а полетел за Лиркой.

«Что тут?» — встревоженно спросил господин Наэш.

«Явился! — набросился на него Иррес. — Нас опять убивают! А ты дрыхнешь! Проснулся бы уже на перерождении!»

«Эй, вы куда бежите⁈»

«К храму! Куда ещё, идиотище⁈»

«Да мы не успеем! А рядом с храмом мы даже магичить нормально не можем! Сворачивай здесь! — Лирка послушно повернула в проулок. — Немного отбежим от храма, а дальше я пущу ему маленький камешек в гла…»

Бывший хайрен осёкся, а сама Лирка запнулась и едва не полетела наземь. В тени стены были усажены плечом к плечу двое мужчин. Запах крови сразу ударил в ноздри, и женщина с накатившей паникой поняла, что убитые ей слегка знакомы.

«Это что, охраннички?» — оторопел Иррес.

«Быстрее! — подогнал уже господин Наэш. — Если с ним не справилась пара опытных охранителей, то тебе и пытаться не стоит. Выбирай не думая!»

Лирка опомнилась и нырнула в первое ответвление, на которое упал глаз. Послышался топот.

«Мы ранены, он чует нашу кровь!» — Иррес был готов вылезти.

Лирка невольно накрыла ладонью зудящий порез чуть ниже ключиц и неловко — в ладони всё ещё был зажат кинжал — рванула завязки. Галочка печати между грудями была цела. Женщина решительно полоснула по ней лезвием, а затем начала избавляться от перевязи.

— Иррес, дай мне больше сил. Залечи так сильно, как только сможешь.

«Наэш с ним справится…»

— Он тут не один! Никто не позволит ему взять печать!

Мужчина в измазанном кровью жреческом одеянии выскочил в освещённый солнцем дворик, закрытый домами со всех сторон. Выскочил и замер, жадно осматриваясь и принюхиваясь. Девчонка определённо бежала в эту сторону. Запах крови шлейфом тянулся по воздуху, отпечатываясь сильнее, чем если бы она не была ранена.

Но стоило ему завернуть, и запах как отрезало. Такое бывает. Налетает ветер, разрывает нить запаха… Нужно только найти оторванный конец и продолжить преследование. Обычно это несложно, если след свежий.

Только чем дольше он внюхивался, тем больше беспокоился. Запах будто не оборвался, а исчез. Пахло другими оборотнями, древесной корой и листвой, прилетал аромат цветов и даже немного тянуло можжевеловыми ветками. Но девчонка исчезла.

Мужчина сплюнул. Видимо, имела при себе нужный артефакт. Что ж, во двор она точно завернула, а минутка, чтобы присмотреться к следам, у него есть.

На счастье Лешия и молодого жреца, почти сразу на улице показалась группа мужчин в серых одеждах. У ворот храма услышали шум и звон оружия и решили проверить, что творится на их спокойной улице. Трое, только услышав, что произошло, сразу бросились по следу нападавшего, самый молодой бегом припустил к храму, а ещё один остался помочь раненым.

— Да вы посыльного отправьте в дом господина Ёрдела! — уговаривал Леший.

— Братья со всем разберутся, — строго отвечал жрец.

— Господин Руахаш! — Леший встрепенулся и попробовал подняться с мостовой, когда увидел бегущего оборотня. — Велите, чтобы за нашими послали!

— Уже, — отрывисто бросил он. — Она не побежала к храму?

— Побежала! Но отчего-то свернула.

Господин Руахаш яростно принюхался, став в этот момент похожим на настоящего волка.

— Я не чую её запах.

Леший тоже принюхался и побелел.

— Поймали, — упавшим голосом известил он. — Она артефакты с собой не брала. Значит, кто-то свои навесил.