Глава 31 · Клетка для духа

— Пусть Зиш растёт быстрее, я ему трон отдам, — ворчал Узээриш, минуя полутёмный коридор подземелья. — Быть хайнесом ужасно! Ни минуты покоя. Надо издать указ, запрещающий беспокоить хайнеса ночью под страхом смерти. Потомки скажут мне спасибо.

— Спал бы, никто тебя не тревожил, — спокойно отозвался дядя Аризей, следуя за ним. — И без тебя бы разобрались.

Риш возмущённо на него уставился. Как он мог спать, когда внутреннее чутьё — даже не дар сов — мгновенно нашептало ему, что в суматохе участвует и его птичка. Точнее, птичка не его… Сов возмущённо встрепенулся. Ладно, его птичка! И ей наверняка успели намять и без того помятые пёрышки. И разве он ошибся? Нисколько! Прилетает на шум, врывается в библиотеку — у этих тараканов во главе с Майяри какая-то особая тяга к этому месту, — а там Лирка наживую пожирает кошачьего дракона! И боги с ней, пусть бы ела! Но кусала прямо рядом с ядовитыми железами! У Риша от одного вида сердце с такой болью сжалось, будто его укусили. Маленькая злая кровожадная птаха! Кормят её, что ли, плохо? В памяти всплыли слова сослуживцев женщины, когда они с негодованием рассказывали, что она тянет в рот всякую дрянь. Эх, надо было сразу подумать! Риш досадливо скривился. Она же не только себя кормит, ей есть надо в тройном размере. Может, тогда будет нож использовать вместо зубов.

Остатки злости и растерянности ещё обрывками витали в голове, хотя Узээриш уже немного успокоился, привёл себя в порядок и ополоснулся в холодной воде. Но всё равно раз за разом возвращался к моменту, когда наконец смог прочитать название тайком вытащенной книги.

Кража из закрытого фонда его ничуть не удивила. Риш уже успел понять, что законопослушность в Лирке соседствует с пренебрежительным отношением к самым строгим запретам. Не зря она с Майяри сдружилась… А сейчас ещё осозна̀ет, насколько он слаб перед ней, и, не дай боги, обнаглеет. Стоило бы наказать, но… Узээриш почувствовал себя откровенно несчастным. Он и без того несёт на своих плечах тяжкую ношу хайнеса. Неужели он не может позволить себе маленькую радость и закрыть глаза на проделки одной птахи? Разумом понимал, что нельзя, нужно, чтобы понимала — наказание будет за любой проступок. Но почему он должен чувствовать себя несчастным, наказывая её? Как же бесит!

Ещё и до конца не отпускало охватившее его ранее в библиотеке подозрение. Нет, реакция Ирреса была столь красноречива, что Риш ничуть не усомнился в искренности духа. Но само подозрение… нет, уже не подозрение, а просто представление, что такое могло быть, отравляло ему настроение, вызывало тревогу и бередило сомнения.

До сегодняшней ночи Узээриш пребывал в полной уверенности, что был у Лирки первым. Украл девичью честь. И вот только сегодня осознал, что у него ни единого подтверждения, кроме собственной уверенности, на этот счёт. Воспоминания заёмные, сама Лирка говорила о ночи неохотно, и совершенно непонятно, где она говорит правду, где умалчивает и, может, даже привирает. Не каждая женщина захочет признаться, что кто-то надругался над её телом. Лишний раз вспоминать не захочет, да и общество прежде всего судит женщину — или не судит, но так сочувствует, будто болеет она проказой и вот-вот должна умереть. Даже не должна, обязана. Ложь бы была понятна и объяснима. Ещё и Ханён — переменчивая химера, как эта дрянь Деший. Сперва-то Риш списал зверя мальчика на наследство самой Лирки: кто знает, что там у этих северных в крови намешано? Те же Шиндые в родстве с химерами замечены не были. А тут такое простое, ясное, но жуткое предположение, и Риш осознал, что он вполне мог ошибаться в некоторых своих предположениях.

Хорошо, что подозрения не оправдались.

Но отпускать Узээриша они не спешили. Точнее, не спешила отпускать тревога, вызванная подозрениями. Что бы там ни говорил Иррес, но Лиркина несокрушимость исключительно внешняя. Риш видел её воспоминания, чувствовал её эмоции и знал: внутри она совсем хрустальная. Отбиться от насильника Лирка могла, но неприятные воспоминания не забылись бы и продолжили мучить её.

А ведь на приграничных заставах так много всякого дерьма служит…

Ришу остро захотелось допытаться у Лирки, как она жила эти годы. Но вряд ли упёртая магичка расскажет что-то связное. Можно ли как-то выманить подселенца и устроить небольшой приватный разговор? Всё же беседа должна заинтересовать Лиркиных «соседей», вряд ли они были в восторге, если к ней кто-то приставал. А вообще служба в окружении мужчин… Действительно, что ли, перевести её в военный архив? Так в отставку подаст. А может, и пусть подаёт?

Стража распахнула перед хайнесом и его дядей дверь камеры, и те, склонив головы, прошли внутрь.

— И почему здесь потолки такие низкие? — Риш раздражённо осмотрелся, отметив, что стула для его сиятельной особы нет. У дальней стены валялись только охапка соломы да подстилка…

Оценив чистоту каменного пола, хайнес со вздохом присел на корточки и устало воззрился на преступника, пойманного в закрытом фонде и теперь сидящего на подстилке.

— Неслабо тебя отделали, — без сочувствия оценил Сильнейший.

Вор мрачно на него посмотрел. Роста он оказался невысокого, но тело имел крепкое, хорошо сбитое. Длинные рыжие волосы были убраны в растрепавшийся куколь. Глубоко посаженные глаза светились в полумраке зелёным сильнее, чем обычно у оборотней, да и на оборотня он что-то не очень походил. Лицо скуластое, черты резковаты, а горбатый нос сидел слегка криво. Но тут неясно, от природы он такой или подселенец постарался. Под правым глазом наливался синяк, кожа покраснела крапинами, будто на неё искры от костра попали, а левая рука была бережно прижата к груди. Больше всего Риша заинтересовали малость заострённые уши и смутно блестевшая в отвороте рубашки чешуя. Среди оборотней он подобного не встречал.

— Хайнес Узээриш, — просто представился Риш, разве только ладонь для рукопожатия не протянул.

Вор подозрительно на него посмотрел, но сам не представился.

— По-южносалейски понимаешь?

Преступник неловко завозился и всё же неохотно кивнул.

— Отлично! У меня несколько очень простых вопросов. Кто ты такой? Откуда? И что тебе было нужно в моей библиотеке?

Рыжий продолжал молчать.

— Риш, иди спать, — господин Аризей тяжело вздохнул. — Я сам его допрошу.

— Я ласковее, — Узээриш многозначительно приподнял брови. — Стоит ли из-за какой-то книги подвергать себя неприятному допросу? Тебе и так… лицо поправили.

Глаза вора забегали. Но испуганным он не выглядел. Скорее уж продумывал, что бы сказать и как вывернуться.

— Тебя поймали на месте преступления. Да ещё и в разделе ментальной магии, за использование которой полагается очень суровое наказание.

Нет, Лирку надо всё-таки наказать. Она-то, может, и не обнаглеет без наказания, а её внутренний мир может.

— Неп'авда, — наконец разомкнул губы рыжий.

Говорил он с ощутимым акцентом.

— Серьёзно? А что же ты там искал?

Вор молчал.

— Мой маг утверждает, что поймала тебя именно там.

— Она въёт, — спокойно и уверенно заявил рыжий.

Не салеец.

— Пусть сама скашет, щто искал, — проходимец осклабился. — Она… ей есть щто склывать.

Даже обидно признавать его правоту.

— Но не от своего господина, — всё же нагло соврал Риш. — Испугался милой четырёхлапой дряни, которая повозила тебя мордой по полу?

Вор растерянно заморгал, он явно понял не всё.

— Она мать духа, — наконец заявил он.

Риш не удержался и весело фыркнул. Подобрал же слово!

— Да, этого она уже одиннадцать лет вынашивает.

— Не смейся, — строго велел ему вор. — Я не желание говолить с тебе. Пусть она идёт. Ей скашет.

Лицо Риша мгновенно ожесточилось.

— Я с равный… она одинаковый мне.

— Дядя, похоже тебе придётся самому с ним говорить, — всё же признал Узээриш. Лирку пускать сюда он не хотел.

Кривая улыбка исказила лицо рыжего.

— Жён? — предположил он, и Узээриш замер от неожиданности предположения.

Лицо его не дрогнуло и не изменилось, поэтому рыжий решил, что угадал.

— На неё не злой. Терпеть — любить, — совсем уж загадочно продолжил преступник. — Появится как я.

— О чём ты? — нахмурился Риш.

— Держи с собой. Она клетка. Сломать, и фр-р-р, — пленник взмахнул целой рукой как крылом. — А она не чинить. Мать умирать, дух летать.

Неясная тревога окрепла, Риш почувствовал, что начинает злиться.

— Откуда ты? Страна!

— Нет страна, — ответил пленник. — Мы не страна.

Узээриш лихорадочно задумался. Из ближайших соседей народы, не объединённые в страну, жили на территории Многоимённых земель.

— Леахаша Вотого сюда, — распорядился он, поднимаясь. — Пока никого к нему не пускать и тщательно следить.

Уже на выходе его настиг вопрос.

— Моя зверь. Куда?

Риш через плечо взглянул на пленника и отметил беспокойство в его глазах.

— Сожрали твоего зверя, — мстительно заявил он. И, когда рыжий испуганно уставился на него, добавил: — А нечего было натравливать его на мою… жён. Она когда злая, такая голодная. В один миг голову откусила!

И вышел в коридор.

— А что там с его драконом? — всё же спросил Риш у дяди, когда дверь камеры закрыли.

— Уже очухался и загадил-заплевал всю клетку. Зачем тебе Леахаш?

— Он ездил в Многоимённые земли и кое-что понимает в местных языках. И поищи ещё кого-нибудь толкового со знанием языков. Может, дознаемся до чего-то стоящего. У меня даже дар яснее выражается, — раздражённо процедил Узээриш. — Клетка не чинить… Что он вообще имел в виду⁈

Тревога ширилась и крепла.