Глава 7 · Семья мужа

— Из наших пока только Нарий знает, — тараторил запыхавшийся Мхян.

Лирка шла так стремительно и широко, что парень едва за ней поспевал. Приходилось идти в припрыжку, чтобы сестра не убежала без него.

— Ну, когда я уходил, только Нарий знал. Мы с судейскими столкнулись, а они нам: «Лирка — это не ваша девка?». А Нарий им: «Не девка, но наша…» Да куда ты так бежишь? Заседание только завтра.

Взбешённая женщина почти не слушала его. Она же предупреждала эту суку Ахишу, что ни перед чем не остановится, если она посмеет думать присвоить Ханёна. Её Ханёна! Её горячо любимого сына! Мальчика, которого она с таким трудом выносила и родила! И что теперь? Ей предлагают отдать его женщине, которая не смогла позаботиться о родном сыне и позволила тому умереть, хотя могла спасти? Отдать Ханёна этой бездушной семейке⁈

«Идём ночью, — на полном серьёзе говорил Иррес. — Охрана у них прошлый раз была плёвая. Вдвоём мы пролезем, даже если они дом обсадят хриппутами».

Лирка была согласна с ним во всём, кроме одного. Она хотела идти сейчас.

«Хватит пороть горячку! — попытался осадить их господин Наэш. — Если нас кто-то заметит, то проблемы будут у всей семьи, а Шиндые получат дополнительный козырь для суда, выставив Лирку неблагонадёжной, склонной к нарушению законов. Да и не смогут они забрать Ханёна. Репутация пострадает, но…»

Лирка резко остановилась, и Мхян врезался в её спину.

Плевать она хотела на репутацию!

«Тогда напираем на то, что Ханён не потомок семьи Шиндый».

Предложение господина Наэша более-менее успокоило Лирку, напомнило, что с притязаниями Шиндыев не всё так просто. Но ненависть продолжала клокотать, а перед глазами стояло надменное лицо консери Ахиши.

— Консер Ребуш хочет предъявить, будто ты чуть ли не украла Ханёна, — встревоженно добавил Мхян, подлив масла в уже присмиревший огонь злости.

«Это мы украли⁈ — взвился Иррес. — А где эта погань была, когда его собственный сынок подыхал⁈»

Встретиться с консером Ребушем Лирке не довелось. У того не было времени принять даже главного жреца Ваирака, господина Руахаша. О приходе Лирки ему даже докладывать не стали. У слуг был строгий наказ гнать её в шею.

Иррес задыхался в столь ядовитой злости, что перешёл на неизвестный даже господину Наэшу древний язык, который звучал так, будто дух не ругался, а проклинал. Хотя, может, и проклинал.

— Где Нарий? — резко спросила она.

Мхян как-то опасливо поёжился и отступил.

— Ты только сильно не ругайся, — попросил он. — Но он увидел какую-то карету, велел найти тебя, а сам за экипажем поскакал.

— Какую карету? — закралось нехорошее предчувствие.

Высокородный Нарий прекрасно разбирался в генеалогии.

— Там на дверке герб такой, — Мхян нарисовал пальцами прямоугольник с хвостиком внизу, — птица с мечом в лапах.

Помянув Тёмных, Лирка развернулась было в сторону дворца, но они уже успели уйти достаточно далеко.

«Он один туда потащился? — изумился Иррес. — Не езжай! Вы сейчас вдвоём сварите кашу. Не посмеют ему ничего сделать. Бока только намнут».

Господин Наэш молчал, и его молчание отдавало сомнением.

Увидев «Дремучий Жаанидый», Лирка ринулась к таверне.

— О, госпожа маг! — обрадовался ей Тишкан. — Отобедать пришли?

— Лошадь есть? — опустив приветствия, спросила женщина.

Хозяин таверны слегка смешался, но быстро смекнул по раздражённо-возбуждённому виду Лирки, что та куда-то очень торопится.

— Одна найдётся.

Лирка не торгуясь положила на прилавок кошель с деньгами.

— Да многовато… — на глаз прикинул Тишкан.

— Залог. До вечера верну, — отрывисто ответила женщина. — И ещё бумага и графит… чернила… что-нибудь для письма.

Через четверть часа с заднего двора таверны, дробно стуча копытами, вылетела пегая коняшка, в седле которой, прижавшись к шее, сидела Лирка. Следом за ними выскочил Мхян, размахивая зажатой в ладони бумагой.

— Сестра, стой! Ну почему мне нельзя с тобой⁈

Добежав до середины улицы, парень сердито сплюнул и, развернувшись, потопал во дворец.

Первым делом Лирка решила проверить городской дом, предполагая, что в преддверии судебного процесса Шиндые перебрались из пригорода, где они проводили большую часть времени. По крайней мере одиннадцать лет назад они предпочитали жить там, вдали от чужих глаз. Одолженная лошадка больше привыкла ходить в упряжке, чем под седлом, и на понукания женщины реагировала без охотки.

За квартал до дома Шиндыев она увидела привязанную к ограде лошадь с вензелями сыска на седле.

«Он уже там. Порой хуже Ёриха…»

Иррес переживал не безосновательно. Хоть он и плевался в сторону охраны Шиндыев, те своё дело знали. Лирка после неудачного разговора с консери Ахишей пыталась пробраться внутрь, и, если бы не господин Руахаш, который был там с той же целью, ей пришлось бы очень туго. К слову, господин Руахаш смог добраться до консери, но та даже под страхом смерти не согласилась отдать лекарство. Жаль, жрец её тогда всё же не убил.

Но опытный вредитель — это не ученица школы магии.

Увидев ворота, Лирка сразу поняла, что в доме что-то происходит. Часовых не было. Сами ворота крепко заперты, но это женщину не остановило. Скатившись с седла, она одним рывком отворила дверцу сбоку, поломав запор. Женский крик подстегнул её, и Лирка опрометью бросилась к парадному входу изысканного белокаменного дома. Влетела в распахнутые настежь двери и едва не вбежала в спины охраны. Те сгрудись вдоль стен холла, напряжённо наблюдая за раскинувшейся картиной. А она была приятна глазу.

У подножия лестницы прямо на полу сидела испуганная и заплаканная госпожа Ахиша, а в центре холла лежал консер Ребуш, на животе которого сидел взбешённый Нарий. Морду консеру вредитель набить успел и теперь держал у его горла длинный, смертоносно изящный клинок. Он-то и сдерживал охрану от опрометчивых движений.

— Ты ни разу его жизнью не поинтересовался, а теперь заявляешь, что у тебя украли внука⁈ Да тебе плевать было, как живёт жена твоего сына… на сына плевать было!

— Тебе-то какое, к Тёмным, дело⁈ — бесстрашно шипел консер, смыкая широкие ладони на запястьях вредителя. Но несмотря на видимое физическое превосходство консера, сбросить Нария не удавалось. Злость придавала тому сил, и он рычал, напирая и налегая, явно стремясь действительно всадить кинжал в горло Ребушу. — Семейства Шолый дела семьи Шиндый никак не касаются!

— А я не Шолый!

— Хватит, — почти беззвучно от ужаса просила консери, — прекратите… Да сделайте что-нибудь!

Охрана опять двинулась, но консер взревел:

— Стоять!

Зарычав, мужчины крепче вцепились друг в друга.

«Разними! — потребовал господин Наэш. — Обвинения в убийстве нам только не хватало. Пусти меня».

Не дожидаясь ответа, бывший хайрен подвинул Лирку, занимая её место, и легко взмахнул рукой. Охрана перед ними с криками разлетелась в разные стороны, а Нария и консера Ребуша взметнувшийся порыв ветра едва расшвырял, с трудом и треском оторвав их друг от друга.

— Хватит! — рявкнул бывший хайрен, привлекая внимание.

Нарий, вскинув горящий взгляд на Лирку, досадливо поджал губы и со свистящим «вших» не глядя вложил клинок в ножны.

Господин Наэш вновь уступил место Лирке, и та взбешённо раздула ноздри.

— Нарий, ты соображаешь, что творишь⁈

Консер Ребуш сел, тяжело дыша, и непонимающе на неё уставился, а магичка ответила злющим взглядом. Консер был мужчиной ростом чуть выше среднего, но весьма мощным, сложения довольно грубоватого. Всем внешним видом он больше напоминал земледельца, чем выходца из военного рода. Широкий, слегка сутуловатый, будто нарочно по-звериному к земле пригибался. Лицо грубое, с ассиметричными чертами. Разгульный образ жизни отложился на облике мешками под глазами, провисшими носогубными складками, одутловатостью и помутневшими то ли серыми, то ли голубыми глазами. Господин Ребуш успел перейти середину жизни, но и для своего возраста он выглядел чересчур старо. Загоревшую до коричневого оттенка кожу складками сминали морщины, а сухие, странно-блеклые волосы торчали паклей. Сейчас тонкие, брезгливо провисшие губы покрывала кровь, а морщинистая скула краснела ссадиной.

В полном молчании мужчины встали. Господин Ребуш поправил одежду, которая не самым выгодным образом сидела на его кряжистой фигуре. Помочь жене он не поспешил. Встал напротив Лирки и вперился в неё тяжёлым взглядом. Охрана, взяв на изготовку оружие, ожидала приказаний.

— Так это безродная Лирка? — наконец выдохнул консер.

На фоне юной и прекрасной супруги господин Ребуш смотрелся как корявый пень рядом с нежной лилией.

— Теперь ясно, — он насмешливо взглянул на Нария. — Полюбовничек?

— Следите за словами, — Нарий брезгливо скривился.

Усмешка консера стала только шире. Не видя других причин для заступничества отпрыска семейства Шолый, Нарию он не поверил.

— Так ты вдова Весхалия…

— Тебя это стало интересовать?

Насмешка слетела с лица мужчины, и он уставился на Лирку с тяжёлой мрачностью. Настрой девушки он прочувствовал правильно. Проведя большую часть жизни среди грубоватых вояк, консер спокойнее относился к проявлению неуважения. Тем более от женщины.

— А сынок-то в женщинах толк знал, — он одобрительно осмотрел Лирку, задержавшись взглядом на бёдрах. Ни шрам, ни синяки на лице его не смутили. Скорее придали некую пикантность. Утончённая и нежная красота жены казалась ему слишком скучной, а вот злая и яркая Лирка привлекала взор сластолюбца. — Поговорим, невестушка?

Ненависть приобрела отчётливый привкус горечи. Как Весхалий мог жить рядом с такими родителями? Как он смог сохранить, как вообще смог приобрести ту доброту и нежность, которой владел сам? Откуда в нём это, если ни в матери, ни в отце нет и следа этих благодетелей?

— Нарий, мы уходим, — Лирка перевела взгляд на разъярённого вредителя, и тот дёрнул плечами. Он явно хотел завершить начатое.

— Я к тебе обратился, девочка, — консер сморщился в усмешке и всё же подал жене руку, помогая подняться на ноги.

— Обратишься завтра, в суде, — сухо бросила Лирка.

«Позволь, я выйду! — бесился Иррес. — Убьём здесь всех. Нарий будет молчать…»

«А соседи и все, кто видел, что сюда прискакала Лирка, нет», — осадил его господи Наэш.

— Мы можем решить всё сейчас более приятным для тебя образом. К чему давать другим повод чесать языки?

Лирка вперила в консера чёрный взгляд. Иррес и не подумал прятаться и смотрел вместе с ней в глаза оборотня. И тот увидел в её взоре что-то непонятное, но жуткое и безгранично злое. Насмешка сменилась настороженностью.

— К чему мне заботиться о слухах? — медленно протянула Лирка, склоняя голову. — Я же предупреждала, — она перевела взгляд на консери Ахишу, — что не остановлюсь ни перед чем, если семья Шиндый посмеет тронуть моего сына. Ты забыла?

Госпожа Ахиша гордо вскинула подбородок и отчаянно сжала пальцы на перилах.

— Это не больше, чем слова, — выплюнула она.

— Тогда, — Лирка улыбнулась ей, — я больше не буду говорить.

Побледнев, консери затравленно посмотрела на спину супруга.

— Милая бойкая птичка, — с противной сладостью протянул тот, — сейчас мы можем хоть о чём-то договориться, раз ты пришла. Но завтра ты уже ничего требовать не сможешь. Что можешь предложить ты и что может предложить семья Шиндый? Осознаёшь?

— Конечно, — уверенно отозвалась Лирка. — Что могут предложить родители, которые спокойно ждали, когда их сын умрёт?

Госпожа Ахиша дёрнулась, но на консера злые слова никак не повлияли.

— И кто тебе, безродной, поверит?

Уголки губ Лирки поползли вверх, медленно раздвигаясь в усмешке.

— У консера Ребуша Шиндый столько врагов и тех, кто презирает его, что мои слова никогда не забудут и будут искать подтверждение им. Я предупреждала, — она вновь посмотрела на консери, — что ни перед чем не остановлюсь. Если будет нужно, разрушу семью Шиндый.

Консер взглянул на охрану и дёрнул бровью. Не успели те сделать и шага, как Лирка выдохнула заклинание и топнула. В последний миг Иррес подбросил каплю своих сил, и нога опустилась на пол с трескучим грохотом. Узорчатая плитка взбугрилась, а затем разошлась, раскрывая щели. Охране пришлось отскочить, сам консер посторонился, чтобы не угодить в трещину, а охнувший Нарий провалился в неё пяткой.

— Нарий, — опять позвала Лирка, и в этот раз вредитель мешкать не стал. Пересёк холл и встал рядом с ней. Она молча кивнула за спину, и они отступили к порогу.

— Ты всё равно проиграешь! Отступись! — консери отцепилась от перил и сделала шаг вперёд. — Если ты действительно желаешь ему добра…

— Да! — Лирка резко развернулась, и её голос эхом отлетел от стен. — Я желаю своему сыну добра. Поэтому никогда не отдам его тем, кто убил собственного сына. Или в твоём понимании желать ребёнку добра — это отдать его в руки убийцам? Я предупреждала тебя, Ахиша, что если кто-то из вас посмеет надеяться, что мой ребёнок займёт место Весхалия, то я добьюсь любой высоты и залью всё кровью.

— И сколько у тебя на это уйдёт времени? — скривилась в злой усмешке Ахиша.

Лирка рассмеялась.

— А я уже начала. И знаешь, даже рада, что завтра мы встретимся в суде. Катитесь в бездну, господа. Кошмарного дня и ночи!

С этим словами Лирка вышла и громыхнула дверью.

— Зачем ты за ним поехал⁈ — злилась Лирка.

— А надо просто ждать, пока он у нас Ханёна отберёт⁈ — огрызнулся Нарий.

Они шли по улице, ведя под уздцы лошадей, и старательно не смотрели друг на друга. Злые, они считали, что другой поступил неправильно.

— Убил бы я его, и тогда бы Шиндыям стало не до нашего Ханёна. Вот твари! И ты хороша! — вредитель зыркнул на Лирку. — Почему ты не сказала, кем был твой муж? Как теперь нам разгребаться? Он консер! У него влияние и деньги! А у нас имя только вчера появилось!

— А у тебя мозги исчезли! — рявкнула в ответ магичка. — Да, после смерти консера всем бы верховодить начал его кузен, а тому невыгоден невесть откуда объявившийся внук. Конечно, он не станет требовать, чтобы его сделали наследником рода Шиндый. У него свои сыновья есть. Но убрать его вполне может попытаться.

«А может, мы сами уберём? На всякий случай».

По лицу Нария скользнуло задумчивое выражение. Лирка заподозрила, мысль Ирреса настигла и его. Впрочем, ей она на какой-то миг тоже показалась соблазнительной.

— А тебя за убийство консера сошлют лет на сто, если вообще не казнят. Или в бега бросишься?

— Ты предлагаешь просто отдать им Ханёна⁈

— Я предлагаю сперва со мной это обсудить! С чего ты взял, что они так просто смогут забрать Ханёна? При всём их влиянии, есть кое-что, что сильно препятствует.

Повисло молчание. Нарий напряжённо смотрел на Лирку, выжидая, когда она продолжит, но та мстительно молчала. С одной стороны, она была ужасно зла на Нария. Если бы она не успела, то их бы сейчас ждали большие проблемы. С другой стороны… Он едва не исполнил её мечту.

— Они лишили Весхалия имени, когда тот решил стать жрецом. А когда мы поженились, Весхалий официально вошёл в мою семью. То есть наш сын является потомком моей семьи, не его.

— Не думаю, что прописанное в документах для них важно, — разочарованно протянул Нарий.

— Только они никогда не признают, что изгнали сына из семьи, поэтому я могу напирать на то, что вышла замуж за другого Весхалия.

Нарий заинтересованно на неё посмотрел.

— В этом случае судья должен будет потребовать подтверждения родства на крови. А здесь, — Лирка смялась и закусила губу. — Здесь карты лягут не так, как того желают Шиндые.

— Вот как? — Нарий неожиданно хитро прищурился и заинтригованно приподнял брови. Будто кое о чём догадался. — Так ты точно это знаешь?

Меньше всего хотелось признаваться, но Лирка всё же кивнула.

— Ха! А я подозревал, что Ребуш вообще не может иметь детей и Весхалий либо выдуман, либо не его сын.

Лирка ошеломлённо моргнула, не ожидая, что её слова поймут так.

— О его похождениях знает вся столица. И о его визитах к лекарям тоже. По городу давно ходят слухи, что у консера Ребуша проблемы с мужской силой, — вредитель хмыкнул. — Он отслеживает всех женщин, с которыми делил постель, в надежде, что кто-то понёс. А тут ещё сын, которого никто никогда не видел, но о котором слишком уж хорошо говорят. Про живых так обычно не сплетничают.

Поправлять друга Лирка не стала.

— А ещё он, похоже, не знает последние новости про тебя, — раздражение сменилось уверенным ликованием.

— Ты про газетные статьи? — скривилась женщина.

— Нет, — Нарий удивлённо на неё посмотрел. — Я про имя. А что там с газетами?

— Зловещая дана Лиркаа выходит на охоту на улицы города! — громогласно возвестил мальчишка, разносчик газет, выскочивший из проулка и побежавший вдоль оград предлагать свеженькую газету часовым на воротах богатых домов.

— Лирка? — вредитель напрягся, и магичка тяжело вздохнула.

Как же ей хочется назад, на Харинскую заставу.

— Господин Аризей, — мужчину нагнал один из подчинённых. — Вас искал какой-то парнишка, представился Мхяном Шхаелым. Сказал, что вот Лирка просила передать.

Аризей принял сложенный вчетверо лист бумаги и с тайным предчувствием неприятностей развернул его.

'Господин Аризей, прошу освободить меня завтра от службы. Мне надлежит быть в суде по случаю тяжбы с семьёй моего мужа.

Лиркаа Шхаелый'

— А больше он ничего не говорил? — Аризей вскинул глаза на подчинённого.

Тот с готовностью кивнул и добавил:

— Сказал, что Шиндые ребёнка хотят у неё забрать. И переживает, что Лирка сейчас вместе со старшим братом ругаться с ними поехала.

— Ругаться? — удивился Аризей.

— Ну сперва он сказал «убив», а потом поправился, — осклабился подчинённый.

— Отправь ребят, пусть узнают, что там произошло, — распорядился глава охраны.

А сам развернулся и пошёл к Ришу, из лап которого недавно едва смог вырваться.