Глава 8 · Суд

Поиски Дориния и хоёторцев потеряли приоритет. С Мхяном Нарий и Лирка столкнулись на пути к дому господина Ёрдела и отправили парня отыскать остальных членов семейства.

— Они подкупили судью, — злился Нарий, — иначе бы не смогли так быстро назначить собрание. И тебя особо-то не искали. Что тебя искать-то? Любое официальное обращение к военным структурам, и те сказали бы, что ты на службе во дворце, там тебя и искать. Если бы не язык Викана, который вытянул информацию из знакомых судейских, мы бы и не знали о заседании, и Ханёна постановлением отсудили бы в пользу семьи Шиндый.

Иррес внутри бесился хуже, чем Нарий снаружи. Сама Лирка молча сжимала и разжимала кулаки, представляя, что Ханёна действительно могли завтра отсудить уже потому, что она не явилась на заседание. С судебными тяжбами раньше дел ей не приходилось иметь, но Нарий весьма подробно пояснил, что ожидало бы их, точнее, что их бы уже не ждало, пропусти они процесс.

— Хотя нет, не подкупили, — вредитель поморщился. — Знаю я этого Бото̀ха!

Мрачная Лирка вопросительно на него посмотрела. Они как раз шли по улице и особо не торопились. Господину Ёрделу и, упаси боги, госпоже Лоэзии о своих проблемах они решили не говорить. Точнее, решила Лирка. Нарий как раз рвался горестно пожаловаться госпоже Лоэзии на несправедливость, может, господин Мариш и господин Ёрдел сделали бы что-то, чтобы охраняемая от любого беспокойства пташка была счастлива. Но Лирка высказалась категорично против. Опасалась быть обязанной господину Маришу, особенно в свете того, что они увели у него казну. Тем более она почти не сомневалась, что сможет повернуть ход процесса в свою сторону.

— Судья Ботох О̀тый — весьма консервативно настроенный оборотень. Из тех, кто считает, что ребёнок должен воспитываться в семье, которая может его обеспечить, а не матерью, которая едва-едва сводит концы с концами.

— Я хорошо зарабатываю, — воспротивилась Лирка.

— В его глазах, сколько бы ты ни зарабатывала, твоё одиночество будет самым вопиющим фактом, говорящим, что ты не можешь дать сыну достойное воспитание и средства к существованию. Только что-то одно.

Лирка поджала губы. В чём-то судья был прав. Всё же служба занимала много времени.

«У консери-то времени побольше твоего, но на воспитание ребёнка она его не тратила, — ядовито заметил Иррес. — Так и скажешь в суде. На нянек переложила. Нянек и у нас много. И каждая — образец мужского поведения! Отца в качестве примера не нужно с такими няньками».

«В суде она этого не скажет, потому что знать не должна, как консери своего сына воспитывала, — напомнил господин Наэш. — Мы вышли замуж за другого Весхалия».

«Не мы, а она!» — возмутился дух.

— В глазах судьи консер Ребуш будет выглядеть более достойным опекуном. У него есть власть, деньги и влияние. Всё то, чего нет у нас, — Нарий раздражённо отёр лоб. — Ты уверена, что Ханёна не получится признать? — не дожидаясь ответа, вредитель продолжил: — Проверка на крови распространена для подобных процессов. Неужели консери не опасается раскрытия? Или надеется, что это ляжет пятном на твою репутацию? А это ляжет, если мы не докажем, что ты вышла замуж за другого Весхалия.

Лирка поджала губы.

— А что, если консер всё знает? — сделал неожиданное предположение Нарий. — Понимает, что сам не может иметь детей, но не хочет отдать кровью заработанный титул брату, который палец о палец не ударил.

Женщина всё же немного напряглась. Надеялась она не на то, что Весхалий окажется не сыном своего отца, но рассуждения Нария вселили в неё тревогу.

— Зная это, он может попытаться подменить свою кровь на кровь жены.

«Да хоть на кровь самого Весхалия», — глумливо заржал Иррес.

— А если он пойдёт дальше и раздобудет твоей крови, чтобы подменить ею свою? — фантазия Нария воистину внушала тревогу. Лирка начинала понимать, почему именно он ждал от очередных похождений Ёриха бо̀льших проблем, чем остальные. Больше мог вообразить.

Дома уже стало не до тревожных домыслов. Не зная, в чём именно обвинят Лирку, они могли только гадать, какие сведения могут потребоваться для суда. Да даже если бы знали, подготовить вряд ли бы успели. Времени-то не осталось. Нарий придирчиво изучил все имеющиеся у Лирки документы. С бумагами на Ханёна у неё был полный порядок. Выписка о рождении, зафиксированная в книге прибывших и умерших хаварием Гедом, и проездные документы, оформленные для ребёнка военнослужащего. У Лирки с бумагами было не так ладно. Она год своего рождения не знала, что уж говорить о выписке. Сбегая из родных краёв, она, конечно же, не додумалась зайти в храм, где отмечали рождение всех местных ребятишек, чтобы испросить для себя бумагу, которую и прочитать бы не смогла. Не то что безродная, даже доказать, что родителей имела, не может.

Но зато у неё есть приказ о зачислении в школу, выписка из храмовой книги главного жаанидыйского храма бога Ваирака о браке с безродным Весхалием, подтверждение о его смерти из того же храма, приказ о зачислении на воинскую службу при Харинской заставе, проездные документы и именной лист, который теперь, после получения родового имени, требовалось сменить.

— О, указ о даровании родового имени нам очень пригодится! — Нарий потёр руки. — Он ещё и лично хайнесом подписан и печатью его отмечен. Эх, как знал, что надо было всё же столковаться с хаварием и списать копию с наших личных дел о заслугах. А вообще, неплохо, что они так быстро заседание назначили. Не успеют докопаться до не самого законного прошлого Ёриха, Лешия и Исешки, — про Хабдира он и упоминать не стал.

Ханёну пришлось рассказать, что завтра им предстоит встретить с родителями отца. Тот выслушал сбивчивые объяснения Нария — Лирка из себя слова могла только цедить и просто гладила сына по голове — с удивлением, но ничуть не испугался. Даже обрадовался. Такое приключение! Пришлось взять с него клятву, что он ничего не скажет госпоже Лоэзии.

Мхян и остальные вернулись час спустя. Злые, встревоженные, они сразу набросились с расспросами на Нария с Лиркой, а затем — в лучших традициях их отряда, теперь уже семьи — предложили устранить проблему на корню. Ну, чтоб точно шанса размножиться не было. Лирке пришлось призвать всех к порядку, и Ирреса в том числе, который очень уж хорошо воспринял предложение дружного в порывах семейства.

— Молчала-то чего⁈ — набросился на магичку Хабдир. — Знал я, что не за простого замуж выскочила, но чтобы так! — он возмущённо захлопал глазами. — Ребуш та ещё свинья! Какого Хрибного ты с его сынком связалась? Тут у этих консеров потомков пруд пруди, а ты выбрала единственного наследника.

«Это ещё не самая большая проблема…» — протянул господин Наэш, и Лирка похолодела.

Потом торопливо совещались, что бы сделать, чтобы Ханён точно с ними остался. Хабдир шёпотом предложил на это дело казну пустить. Подкупить судью или кого там нужно. А хайнес… Ну с хайнесом как-нибудь дело решат!

Злая оттого, что её не слушают, Лирка рыком заставила всех заткнуться и заявила, что на суде будут напирать, будто она вышла замуж за другого Весхалия. Доказать родство Ханёна с семьёй Шиндый они точно не смогут.

— Не знаешь ты этих высокородных, — цыкнул Хабдир, — тебя же ославят. Выставят так, будто ты мужу изменила и на стороне нагуляла.

— Да пусть уж так, — огрызнулся уже Нарий. — Чем нас только не попрекали! Пережить можно.

Все согласились, что верно. Главное, чтобы Ханёна не тронули. Не им о репутации печалиться. Не было и нет.

Когда злость немного схлынула, все спохватились, что в суде-то надо показаться в самом приличном виде, а у Лирки рожа разбита. Пришлось всё же обратиться к хозяйке дома и попросить пригласить лекаря. Мол, у Лирки завтра ответственное мероприятие, а она так выглядит. Лекарь кое-как заклятиями снял отёк и малость подлатал остальных членов отряда, чтобы те меньше походили на разбойников. Сердобольная Лоэзия одолжила Лирке пудру, чтобы хотя бы смягчить цвет синяка.

Ночью спал только ни о чём не переживающий Ханён. Ранним утром его нарядили в самую лучшую одежду, и всё семейство, тщательно умытое, отглаженное и причёсанное, направилось в суд. И уже на площади у статуи Идной столкнулись с Виканом.

Судя по несвежему и крайне растрёпанному виду, поспать оборотню случая ещё не выпало. Увидев их, Викан обрадованно распахнул глаза и заорал:

— Как хорошо, что вы уже пришли! Они заседание на час раньше перенесли.

Собственно, до заседания оставалось ещё полчаса. Шхаелые пришли сильно заранее, надеясь выяснить подробности обвинений и построить хоть какую-то защиту. Викан протащил их внутрь, попутно рассказывая, что консер Ребуш затребовал более раннего времени, так как вынужден куда-то уехать. Уважаемому господину пошли навстречу.

— Теперь я вообще ничего хорошего не жду, — мрачно заявил Ёрих. — Всегда говорил, что законники считают себя выше других и выше закона. Судят за нарушение порядка, а сами правил и порядков не чтут.

Парочка служащих недовольно на него покосилась, но связываться с компанией раздражённых военных не стала.

Викан проводил их в зал заседания, просторное, залитое рассветным солнцем помещение. С одной стороны располагался длинный судейский стол, а с другой — ряды скамеек, разделённых проходом. Перед первым рядом тянулись столы, сбоку, ближе к дверям, стояла клетка, видимо, для опасных преступников. Заседание должно было быть закрытым, без допуска праздной публики. Так как в разбирательстве участвовало высокопоставленное лицо, то присяжных созывать тоже не стали. Тех обычно выбирали из уважаемых нетитулованных горожан, а они с предубеждением относились ко власть имущим. Созвать же в качестве присяжных высокородных жителей — дело почти невозможное.

И тем не менее, несмотря на закрытый статус процесса, на скамейках с правой стороны уже сидели оборотни. Довольно тучный низкорослый мужчина в компании высокомерной женщины и парочки тощих парней. Когда Шхаелые зашли в зал, вялость на миг покинула тучного оборотня, и он, осмотрев вошедших, задержал цепкий взгляд на заинтересованно осматривающемся Ханёне.

«Неужто пресловутый кузен?» — предположил Иррес.

На лице оборотня мелькнула досада, и Лирка согласилась с предположением духа.

На левой стороне, к удивлению Шхаелых, тоже кто-то сидел. Пара оборотней, завёрнутых в плащи, тихо переговаривались на задних рядах. Лирка было присмотрелась к ним, но её отвлёк Викан. Он покинул их у самых дверей, а теперь вернулся, волоча за собой тщедушного оборотня испуганного и затравленного вида.

— Это адвокат, положенный вам от суда, раз без своего пришли.

Тот вмиг съёжился под суровыми и неодобрительными взглядами. Судя по его ошеломлению, он вообще не ожидал встретиться со своими подзащитными. Хабдир и Нарий переглянулись, молча подхватили адвоката под локти и аккуратно вывели в коридор. Для приватной вдохновляющей беседы.

— Ты и Ханён садитесь здесь, — Викан подтолкнул Лирку к первому ряду. — Рядом с тобой сядет адвокатишка, а с Ханёном…

— Нарий, — перебила его женщина.

У того язык подвешен куда лучше, и он определённо разбирается во всех этих судейских вопросах. Она тоже молчать не собиралась, господин Наэш был готов помогать, но его познания в законах устарели на несколько веков.

Когда Нарий и Хабдир вернулись с посеревшим адвокатом, все расселись. Для вилария оставили место позади Лирки, а позади Ханёна сел Вехна, чтобы произвести на судью впечатление своей внушительностью и основательностью на фоне мальчика.

— Это господин Ноа̀д, — Нарий представил адвоката Лирке, — он будет представлять наши интересы в суде. Но так как нам не удалось встретиться раньше, то он постарается как можно чаще предоставлять слово нам. Я прав, господин Ноад?

— Д-да, — с запинкой отозвался тот и вымученно улыбнулся магичке. Той даже на мгновение стало жаль этого затюканного невзрачного оборотня. — Я правильно понимаю, что мирно решить этот вопрос с уважаемым консером вы не хотите?

Жалость улетучилась.

— Претензии консера не имеют оснований, — холодно отозвалась женщина.

Господин Ноад стал ещё несчастнее.

Викан и Нарий отошли и активно зашушукались. Присоединяться к ним Лирка не стала. Ожидание измучило её, и она просто хотела, чтобы процесс поскорее начался. Ханён, чувствуя, что мама расстроена, прижался к её боку и жалостливо гладил её по колену. Вот её только и утешало, что сын ничуть не испуган. Приобняв его, она ласково поцеловала светлую макушку и вздохнула лёгкий запах. Шани тоже переживала, но переживала яростно и была готова убивать за своего медвежонка.

Незадолго до начала процесса в зал прошёл высокий черноволосый мужчина строгой наружности. Увидев Шхаелых, он замер в недоумении, но потом опомнился и прошёл к прокурорскому месту.

— Господин Азѝш, — прошептал Лирке на ухо Нарий, опустившийся на скамью рядом с Ханёном, — прокурор. Ещё один консерватор.

«Он до сих пор прокурор⁈ — изумился господин Наэш. — Он был прокурором ещё при моей жизни и метил в судьи».

Видимо, мечты господина Азиша не находили воплощения, разочарование в жизни очень явно проступало в брезгливом выражении лица.

Главные зачинщики явились минута в минуту. В коридоре сперва послышался шум, почтительное «Проходите сюда», затем распахнулись двери, и внутрь, прихрамывая, вошёл консер Ребуш, следом за ним высокий и лощёный светловолосый оборотень, и последней в сопровождении молоденькой девицы вошла консери Ахиша. Их торжественное шествие смялось сразу после порога, когда они увидели на скамейках Лирку в сопровождении девяти оборотней, одетых в чёрные мундиры. Господин Ребуш и, видимо, его адвокат владели собой хорошо, они лишь одинаково приподняли брови и скользнули взглядами к Ханёну, который ответил любопытным взором. Лирка едва удержалась, чтоб не прикрыть сына от жадных глаз консера, который особенно долго осматривал волосы мальчика. Их цвет — единственное, что роднило того с Весхалием. Консери Ахиша владела собой хуже. Она оторопело уставилась на Лирку и с непониманием осмотрела остальных присутствующих. Удивительно, но её гнев вызвал только кузен мужа.

Обмениваться приветствиями никто не стал. Только адвокат вежливо, но холодно поклонился, а затем ещё раз замер, увидев наконец Викана Вотого, которого за широкими спинами Шхаелых не сразу можно было заметить. Тот радостно улыбнулся и кивнул головой с куда большей теплотой.

Стоило вошедшим расположиться, как двери опять распахнулись и вошёл судья. Невысокого роста полноватый оборотень с залысиной. Он тоже задержал взгляд на Шхаелых дольше необходимого.

«Не ждали, твари?» — злорадно пел Иррес.

Пройдя за трибуну, судья окинул всех присутствующих тяжёлым взглядом и глухо, буднично возвестил:

— Встать, суд идёт.

«Спектакль начинается», — с предвкушением протянул Иррес.

Все встали, дождались, когда судья устроится, и вновь опустились на свои места. Господин Ботох вперил суровый взгляд в бумаги и начал процесс.

— Сегодня мы собрались по прошению консера Ребуша Шиндыя. Он подал иск против девицы Лирки — родового имени не имеет, — которая скрыла его внука, рождённого от Весхалия Шиндыя. Предоставляется слово просителю.

Поднялся щеголеватый господин.

— Я Донѐс Осц, представитель консера Ребуша на данном заседании, — адвокат светски улыбнулся и продолжил: — Около одиннадцати лет назад до своей трагичной гибели Весхалий Шиндый имел связь с девицей Лиркой. Вскоре после этого семью Шиндый постигла ужасная трагедия. Единственный наследник героически погиб, не оставив после себя потомства. Узнав о своей беременности, девица Лирка поспешила покинуть Жаанидый, ничего не сообщив о своём положении уважаемому консеру. Спустя одиннадцать лет она возвращается и консер узнаёт, что всё это время у него был внук, который рос в ужасающих условиях.

Лирка стиснула зубы.

«Зато в каких условиях рос Весхалий…» — ядовито тянул Иррес.

— Девица Лирка отказалась прийти с консером к мирному соглашению…

Нарий дёрнулся, но всё же усидел на месте, решив дождаться завершения речи.

— … но разве возможно такое, чтобы потомок благородной семьи рос как сорняк в поле? — адвокат допустил в голос толику возмущения. — У девицы Лирки нет ни семьи, ни супруга, которые могли бы поддержать её. Сама она служит в армии и ведёт рискованный образ жизни. У неё нет ни положения, ни дохода, ни возможности достойно воспитать сына. Консер обращается к суду, чтобы тот признал в нём законного опекуна ребёнка. В отличие от матери, он может дать ему всё. И то положение, которое он заслуживает по праву рождения. Девица Лирка поступает, можно сказать, аморально, лишая своего сына положенных ему по праву благ.

— Да она похитила ребёнка! — не выдержала степенности господина Донеса консери. — Зная о её положении, мой сын наверняка бы признал ребёнка и ввёл его в семью.

— Мы просим консери воздержаться от голословных обвинений, — холодно отозвался Нарий.

Адвокат Ноад тут же подскочил и, запинаясь, представился:

— Ноад Мыйм, представитель девицы Лирки. Она… они сами готовы представлять себя.

Судья сурово посмотрел сперва на Нария, потом на «девицу Лирку» и всё же выдал:

— Протест принят. Консери, прошу воздержаться от эмоций.

Та фыркнула и с ненавистью посмотрела на Лирку. А Лирка в ответ взглянула так проникновенно, что оборотница сглотнула и поспешила перевести взор на прокурора, который со скучающим видом ожидал своей очереди.

— Собственно, у меня всё, — тонко улыбнулся господин Донес.

— Стороне ответчика есть что сказать? — судья тяжело посмотрел на Лирку.

Та молча поднялась, расправила обтянутые мундиром плечи и веско бросила:

— Все обвинения ложны.

Консери, вновь не сдержав эмоции, возмущённо выдохнула. А вот её муж отреагировал куда спокойнее, почти дружелюбно улыбнулся Лирке. Как же он был уверен в исходе суда…

— Говоря, что все обвинения ложны, что вы имеете в виду? — сухо спросил её прокурор.

С места поднялся Нарий.

— Прошу у суда позволения говорить здесь наравне с ответчицей.

— Господин Нарий, — ответил ему адвокат Шиндыев, — уже ваше присутствие на закрытом заседании — нарушение. Я прошу удалить Нария Шолыя из зала.

— Протестую. Я не Нарий Шолый и как брат обвиняемой имею право находиться здесь. Так же, как и все присутствующие здесь мужчины, — он обвёл рукой мрачных Шхаелых.

— Объяснитесь, — коротко велел судья.

— Три дня назад нашему отряду указом хайнеса Узээриша Ийехаидыя было даровано родовое имя. Теперь все мы связаны семейными узами. Позвольте показать вам указ.

Нарий прошёл к судье, вынимая из-за отворота камзола свёрнутую бумагу. Лирка не без удовольствия наблюдала, как смешался щеголеватый адвокат Шиндыев, малость удивился консер Ребуш, но больше всего её порадовал испуганный взгляд консери, который та вскинула на неё.

Лирка обещала, что даст сыну положение в обществе, и она начинает выполнять свои обещания.

А ещё она обещала, что утопит семью Шиндый в крови, если у неё заберут Ханёна. Не в интересах ли самой консери проиграть суд?

Ахиша вновь торопливо отвела взгляд на прокурора, к которому подошёл Нарий. Тот придирчиво изучил документ, и на его скучающем лице появилось какое-то подобие живости. Нечасто приходилось встречаться с семьями, которым имя даровал сам хайнес.

К адвокату Шиндыев Нарий тоже подошёл. Нужно же убедить противника, что документы настоящие. А то, не дай боги, они вступили в сговор с судьёй и прокурором! Растерянность господина Донеса усилилась, но он взял себя в руки, даже поблагодарил Нария за учтивость.

— Дана? — чуть насмешливо уточнил прокурор.

— Воля Сильнейшего, — спокойно отозвалась Лирка, и прокурор сразу стал серьёзнее.

— Так значит, дана Лиркаа Шхаелый… Так что вы имели в виду, говоря, что все обвинения ложны?

— Консер Ребуш нанёс мне оскорбление, заявив, что я девицей родила сына, — Лирка говорила холодно, размеренно, по-военному чётко. — Мой сын рождён в законном браке, я же вдова.

— Вот у нас выписка из храма, где проводился брачный обряд, — Нарий опять пошёл демонстрировать документы.

— Моего мужа действительно звали Весхалий. Но он не имеет к роду Шиндый отношения. Семья лишила его имени, когда он решил стать жрецом Ваирака. К сожалению, он был очень слаб здоровьем и умер через три недели после свадьбы.

— Вот подтверждение о смерти из того же храма, — улыбка Нария становилась всё более благодушной, — и выписку о рождении Ханёна посмотрите сразу.

— Не имея средств к существованию, я поехала сперва на север в родную деревню, но по дороге изменила решение и подалась к границе.

— Харинская застава? — судья поднял глаза от документа. — Не слишком ли опрометчивое решение для молодой беременной особы?

— Жителям этих земель полагаются многие льготы. Они могут получить в надел кусок земли и не платить налоги ещё в течение пятидесяти лет. Быть землевладельцем или нахлебницей в доме родни — выбор вполне очевидный. Но я была самонадеянна и не сразу поняла, что не справлюсь одна с участком. Потому пошла на военную службу через полгода после рождения сына. В течение последующих лет собрался нынешний состав нашей семьи. У моего сына есть всё необходимое. Военная служба хорошо оплачивается, на заставе я могла позволить себе купить дом. В Жаанидые мы пока не успели заиметь своё жильё и делим кров с друзьями. Ханён не может пожаловаться на отсутствие мужского примера, у нашей семьи девять… восемь взрослых мужчин.

Мхян сперва не понял, а потом сообразил и оскорблённо выпучил глаза. Благо ещё промолчал.

— Мы вполне добропорядочная и обеспеченная всем необходимым семья, — закончила Лирка.

— Всё это звучит очень хорошо, — вкрадчиво начал господин Донес, — но законы таковы, что им недостаточно звучания слов.

В этот момент из-за спин отряда вынырнул странно возбуждённый Викан. Он передал какие-то бумаги непонимающе щурящемуся Нарию и поторопился скрыться от злого взгляда судьи, который, видимо, хорошо его знал. Нарий просветлел и расплылся в самой приятной улыбке.

— Вы совершенно правы. Вот тут у нас копии выписок из личных дел членов отря… семьи с указанием окладов и заслуг. Хм-м-м… даже в трёх экземплярах.

Лирка удивлённо посмотрела на Викана. Но тот щерился в насмешливой улыбке и пребывал в откровенно приподнятом настроении по непонятной причине.

— Если же говорить о муже даны Лиркаа, — продолжал Нарий, — то есть свидетели, которые присутствовали на их свадьбе, были знакомы с самим господином Весхалием… всё же, будучи жрецом, он проживал при храме и имел знакомства с другим жрецами. И да, есть свидетели, видевшие его перед самой смертью и присутствовавшие на похоронном обряде. Увы, господин Руахаш Вотый не успел к началу заседания. К сожалению, никто не предупредил об изменении времени. Но он уже оповещён и должен скоро прибыть, чтобы засвидетельствовать слова даны Лиркаа.

— Как представитель дяди, могу подтвердить правдивость сказанного, — широко улыбнулся Викан.

— Вы не можете здесь находиться, — сухо заметил судья.

— О, господин, прошу вас, сделайте мне поблажку, как возможному будущему родственнику госпожи Лиркаа.

Раздался глухой звук и стон откуда-то с задних рядов, будто кто-то коленом по спинке впередистоящей скамьи двинул. Лирка же возмущённо вскинулась и раздражённо посмотрела на мужчину, сеющего безосновательные сплетни. На стороне консера послышались шепотки, кузен же тихо, но издевательски рассмеялся.

— Мы правильно понимаем, что обвиняемая настаивает, что способна сама дать ребёнку всё, что необходимо? — уточнил прокурор.

Нарий удивлённо на него посмотрел.

— Нет, — голос Лирки прозвучал жёстко. — Я настаиваю на том, что была замужем за другим Весхалием.

— Это смешно! — консери вскочила на ноги.

— Вы готовы признать, что безродный больной Весхалий, за которого я вышла замуж и который вошёл в мою семью, ваш сын? — Лирка резко повернула голову и посмотрела прямо в расширенные глаза Ахиши. — Или вы настаиваете на том, что ваш сын отважно воевал, погиб, был гордостью семьи и никогда не был женат? Если второе, то вашего сына я не знаю.

— Она бессовестно лжёт! — заявила консери, глядя на судью. — Пользуется благосклонностью Руахаша Вотого, зная, что он подтвердит любую чушь, которую она скажет.

— Госпожа, прошу вас, меньше эмоций, — укоряюще протянул Нарий. — Напомню слова господина Донеса. Все обвинения должны иметь подтверждения.

— Такую наглость даже вообразить сложно, — Ахиша упала на скамью и, раскрыв веер, шумно обмахнулась. — Вы только посмотрите на них. Как они выглядят? Словно бандиты!

— Госпожа, мы военные. И наша задача с врагами управляться, а не веером обмахиваться, — заметил вредитель.

Консери с щелчком захлопнула веер, но ничего не сказала. Судья опередил.

— Если вы продолжите не относящиеся к делу обсуждения, я буду вынужден попросить вас покинуть заседание.

— Но это относится… — возмутилась Ахиша.

— Помолчи, — консер тяжело на неё посмотрел, и женщина тут же захлопнула рот. — Прошу прощения, моя жена очень переживает. Для неё стало большим шоком известие, что её внук всё это время мог в чём-то нуждаться.

— И она так хочет взять его под своё крыло, что ещё ни разу к нему не обратилась? — усомнился Нарий.

— Протестую! — вскинулся господин Досен.

— Протест принят, — судья сурово посмотрел на Нария.

— Но я тоже считаю, что… дана Лиркаа лукавит, — консер добродушно посмотрел на магичку, но столкнулся с голодной чернотой глаз.

В них не было ярости. Только холодная определённость, обещание чего-то конкретного, что консер Ребуш пока не мог расшифровать.

— Я предлагаю провести ритуал проверки родства по крови, — сухо обронила дана Лиркаа.

В зале повисла тишина. Лирка уловила в глазах Ахиши отблеск страха.

— Моего супруга уже нет в живых, но если консер Ребуш его отец, то вполне подойдёт его кровь для установления родства с моим сыном, — продолжила магичка. — Думаю, это положит конец нашим спорам.

Она опять поймал взгляд консера. В отличие от других, он не выглядел озадаченным. Более того, он глядел с лёгкой насмешкой, будто понимая, о чём думает Лирка и что она замыслила.

«Что-то он меня настораживает, — признался Иррес. — А если мы сейчас пошли по его плану?»

«Проверка крови покажет, что отец Ханёна — другой Весхалий. В любом случае. Только если они действительно кровь Лирки не подсунут, — господин Наэш только сильнее напряг. — Знаете, мне кажется, что в словах Нария о том, что консер Ребуш может не быть отцом своего ребёнка, что-то есть. Представьте, что он знает об этом. И сейчас думает, что Лирка тоже знает и хочет этим воспользоваться, а он провернёт ситуацию в свою пользу. Можно же подменить на кровь жены…»

«Но это бесполезно!»

«Но он этого не знает».

— Мы согласны, — великодушно принял предложение консер. — При суде же есть маг, способный провести проверку?

— Конечно, — холодно отозвался прокурор.

— Куда мы теперь-то идём? — недовольно ворчал Саврий, едва поспевая за длинноногим хайнесом, который торопливо шёл вдоль стены. Длинный плащ только мешал и путался в ногах, добавляя раздражения.

— Боги, Саврий, милый мой, — противно-нежно пропел Риш, заворачивая за угол, — ты же прекрасно знаешь, какой свиньёй может быть Ребуш. Воевал он хорошо, долго и отважно, но вот в мирной жизни заслуг у него нет. Я по одной его морде вижу, что задумал что-то, и вот мне интересно что. Ага…

Он выставил руку назад, вынуждая Саврия остановиться, и в одиночку подобрался к распахнутому окну. В кабинет судейского мага как раз зашёл консер Ребуш. Маг, молодой черноволосый оборотень, монотонно известил, что вот этим ножичком нужно надрезать запястье и накапать вот в эту чашку вот до этого уровня. Сказал что-то ещё, но на дереве громогласно каркнула ворона, и Риш прослушал. Консер заверил, что всё понял, и душераздирающе закашлял.

— Ох, чем у вас тут воняет!

— Да… — маг досадливо цокнул. — Госпожа Лиркаа изволила уничтожить остатки своей крови огнём.

— Ну и запах!

Ворона затрещала листьями, потом вдруг шлёпнулась вниз, испугав даже Риша, и, ошеломлённая, метнулась с места в воздух и стрелой влетела в кабинет.

— Ах ты!.. Кыш-кыш отсюда! — замахал руками маг. — Чего тебе, дуре, здесь нужно⁈

В руках консера что-то стеклянно блеснуло. Узээриш прищурился. Стеклянный бутылёк, наполненный тёмной жидкостью, не сразу можно было рассмотреть на фоне чёрной ткани рукава. Господин Ребуш проворно опрокинул содержимое сосуда в чашу, спрятал бутылёк в карман и, когда маг повернулся с пойманной вороной, уже заматывал порезанное запястье. Риш предвкушающе улыбнулся.

Проводив консера вымученной улыбкой, маг с руганью выбросил птицу в окно, но та, грозно каркая, вернулась и опять начала носиться по кабинету. Её вновь поймали, поднесли к окну и хотели уже выбросить и тут же захлопнуть створку, но маг почему-то остановился, хохотнул и тихо сказал вороне:

— А пошли-ка мы сходим кое к кому в гости.

Услышав хлопок двери, Риш украдкой заглянул в окно и убедился, что мага нет. Вот это разгильдяйство! Сегодня к суду у него набралось много претензий.

Он уже хотел уйти, когда озорная мысль посетила голову. С сомнением посмотрел в сторону кабинета. Всё же он увидел то, что хотел, и сейчас мог свидетельствовать о подлоге, но…

Озорное «но» перевесило, и он ловко взобрался на подоконник.

На время сбора крови объявили перерыв. Пока собравшиеся разминали ноги и с негодованием обсуждали процесс, Лирка вместе с Ханёном побывала у мага в отдельном кабинете. Скучающий молодой оборотень сперва проверил родство между ней и Ханёном, чтобы убедиться, что ребёнка не подменили, а потом набрал крови мальчика для ритуала, который показательно проведут в зале суда.

Когда в кабинет прошёл консер Ребуш, Лирка не стала требовать, чтобы кровь набрали в её присутствии. Только самолично под негодующим взглядом мага, который потерпеть такое самоуправство на своей территории не мог, уничтожила остатки собственной крови. Консер вернулся в зал минут через семь, показательно бинтуя запястье. Шепотки в зале усиливались, противоборствующие стороны всё более явно обменивались негодующими взглядами и, казалось, готовились сцепиться языками, если судья и прокурор не явятся в зал в ближайшие минуты. Ёрих уже откровенно нехорошо косился на консери, которая сквозь зубы обсуждала со своей компаньонкой общество, в котором вынуждена находиться.

«Мы страдаем не меньше. Наэш, может, ну их, эти пляски с законом? Давай я выйду и поговорю».

Иррес подшучивал, больше успокаивая Лирку. Мол, ничего страшного, при самом неблагоприятном развитии событий у нас ещё есть я и я со всеми «договорюсь».

Когда двери в очередной раз открылись, вошли закутанные в плащи мужчины, просидевшие всё заседание на задних рядах. И вот тут Лирка их узнала.

— Что вы тут делаете⁈ — возмущённо зашипела она на самого высокого, заступая ему путь и едва ли не вжимаясь ему в грудь.

Ханён тоже узнал хайнеса, и мордашка его самым милейшим образом ревниво исказилась.

— Я документы принёс! — с наигранным возмущением отозвался Риш. — Прилетел на помощь при первом зове…

— Я не звала!

— Даже звать не пришлось! А я прилетел и помог. Где благодарность? — хайнес обиженно на неё уставился.

Но Лирка перевела взгляд на Саврия и поблагодарила:

— Спасибо.

— Мне приказали, — скривился тот.

— А приказал я, — продолжал нарываться на благодарность Сильнейший.

— О! — охнул Ёрих, узнав повелителя, и хотел было поклониться, но получил тычок от вилария.

— Ты что⁈ — сквозь зубы процедил тот. — Господин здесь утайкой. Открыть его хочешь?

— Она вас всё-таки увидела? — из-за спины хайнеса показался запыхавшийся Викан. — Ну этот процесс…

— Судья!

Все пришли в движение и в суматохе затесали хайнеса, Саврия и Викана на скамейку прямо за спиной Лирки.

— Встать, суд идёт.

«А я даже рад, что он здесь. Хочу посмотреть, как вытянется мордашка нашей горячо любимой консери, когда она поймёт, кто прилетел на помощь её нелюбимой невестке», — Иррес веселился.

А вот Лирка была зла. Её прямо-таки колотило. Ревнивый Ханён жался к её боку и негодующе шипел на хайнеса, который, нарочно его дразня, дышал женщине в затылок, не рискуя распрямиться в полный рост.

Наконец все расселись и в зал вместе с прокурором вошёл маг, несущий поднос с тремя чашками. Появление хайнеса так сильно выбило Лирку из колеи, что она не могла заставить себя сосредоточиться на происходящем.

Раз больше не болеет, сидел бы и делал дела! Какого Тёмного он теперь своим дыханием ей волосы шевелит⁈

— Волнуешься? — тихо спросил Викан, пользуясь тем, что маг рассказывал, как будет проводиться ритуал. — Ой, да ты вся трясёшься!

Сидящий рядом Нарий обеспокоенно взглянул на неё. Он-то видел, в какой она ярости.

— Не переживай, всё будет хорошо, — тихо-тихо пообещал Сильнейший.

Всё и так было неплохо! Лирка с трудом удерживалась, чтобы не повернуться и не зарычать на мужчину. А он ещё склонился к самому её плечу, почти губами касаясь шеи.

— Не трясись, ничего у них не выйдет, — Риш склонился к уху Лирки и жарко прошептал: — Я подменил кровь консера на свою.