Глава 9 · Наследие

Звонкая пустота воцарилась в голове. Сердце ухнуло в желудок, желудок, словно не выдержав тяжести, провалился глубже, и свело живот. Казалось бы, при столь поразительной пустоте в голове слух должен бы обостриться, но Лирка совсем перестала слышать голос судейского мага.

«Что он сделал?» — Иррес звучал пугающе спокойно.

«Подожди… Что? Серьёзно? Да не может быть! — господин Наэш нервно усмехнулся. — Вот так⁈»

В уши влился мерзкий воображаемый звук, будто кто-то пытался играть на ржавых струнах. С противным скрежетом смычок издевательски медленно полз сперва в одну сторону, а затем, сменив тональность, в другую.

— Так что не о чём переживать.

От тихого шёпота хайнеса между рёбрами свернулась острая боль. Стянуло-сомкнуло горло, но Лирка даже не попыталась вдохнуть, позволяя слепому ужасу сплестись с удушьем. Не моргая, она смотрела, как маг добавляет кровь в пустую чашу сперва из одной посудины, потом из второй. Ужас перед коварством случая скрутил её безволием.

— Серьёзно? — донёсся до слуха взволнованный шёпот Викана. — Как успели?

«Останови его!» — Иррес с диким рёвом рванул наружу, и, если бы не господин Наэш, ему бы удалось вырваться.

Лирка только покачнулась, смотря как рисуют в воздухе печать. Действительно, нужно что-то сделать…

«Прекрати! — рычал на Ирреса господин Наэш. — Это стало бы известно рано или поздно. Лучше бы при других обстоятельствах, но раз Лирка не хочет сама говорить, то пусть говорит судьба!»

«Заткнись! Что ты расселась, как размокшая тряпка⁈ Давай, действуй! Да пусти ты меня!»

Но господин Наэш, в обычное время малоспособный противостоять духу, держался и не думал уступать. Уши продолжал наполнять ржавый скрипичный скрежет, тянущий всё более высокую и надрывную ноту, которая, казалось, оборвётся вместе со струнами и жизнью Лирки.

— А я кровь Ханёна на свою поменял, — горячечно прошептал Викан.

Струны разорвались в хлам, Иррес и господин Наэш резко умокли, а Лирка едва не рухнула в обморок, когда провалившееся сердце судорожно забилось-затрепыхалось в животе. Кровь бросилась в голову, и пустота наполнилась пульсирующим током и ватной глухостью, которая, впрочем, слышать не мешала.

— Когда⁈ — изумился Сильнейший.

От чаши вверх потянулся дымок, и Лирка спиной ощутила возникшее позади напряжение.

— Родство не установлено, — с напускным безразличием выдал маг.

Зал вспыхнул шепотками, как сложенные для костра полешки огнём. Ёрих ликующе хохотнул, глухо зарокотал Хабдир, взволнованно зашевелились остальные члены отряда. Ханён вскинул голову, чтобы с самым довольным видом посмотреть на мать, а Нарий безуспешно делал вид, что иного результата и не ожидал. С правой стороны послышались сдержанные смешки, Лирка различила потрясённый вскрик консери, но сил повернуть голову и посмотреть не нашла. Всё тело ощущалось странно деревянным.

— Я на секундочку испугался, — шёпотом признался Викан.

— Ты настолько плохого мнения о своей матери? — возмутился Риш.

— Моя мать сирота, а вы вполне могли бы быть мне дедом!

— Да умолкните вы наконец! — Лирка со страшным рыком резко повернулась к мужчинам, даже не думая слегка понизить голос. — Если вы сейчас не заткнётесь, из зала вас выброшу я!

Внутри клокотала смесь из ярости, облегчения и желания хорошенько намять бока двум болтунам. Викан, уже сталкивавшийся с разъярённой Лиркой, торопливо вжался в спинку скамьи и показательно закусил нижнюю губу. А вот хайнес уставился на неё широко распахнутыми жёлтыми глазами и смотрела так поражённо, что женщина вновь рыкнула и оскалилась, намекая, что ему лучше помолчать. Ещё слово, и она действительно вытащит его из зала как нашкодившего медвежонка.

«Ха-ха-ха! — пришёл в себя Иррес. — Поцелуй потом мальчишку. Прямо с языком! Заслужил. И этого тоже поцелуй, — пребывающий в хорошем настроении дух был милостив и щедр, — чтоб не заподозрил чего».

В обескураженном молчании господина Наэша явственно чувствовалось разочарование.

— Простите, — мрачно извинилась она перед судьёй, развернувшись.

— Как она хороша в ярости, — тихо протянул хайнес за её спиной.

В этот раз обернулся Ханён. Он сердито зашипел и показательно обхватил маму за плечи обеими руками, обозначая свою территорию.

— Так и хочется разозлить сильнее…

— Кхм… Господин, лучше как-нибудь потом, — попросил Хабдир.

— Когда нас рядом не будет, — беззастенчиво внёс дополнение Мхян.

Судья дал минуту присутствующим, чтобы принять такой поворот и выплеснуть эмоции. Возможно, он и сам был несколько обескуражен, но внешне никак этого не показал. Прокурор же едва скрывал насмешку, пялясь в стену.

— Дана Лиркаа, как вы можете объяснить результаты? — сухо спросил судья.

Женщину всё ещё трясло от пережитого напряжения, и вопрос судьи она восприняла с раздражением.

— Я уже объяснила, что вышла замуж за другого Весхалия. Безродного, слабого здоровьем, но самого доброго и понимающего. Весхалий Шиндый не был моим мужем.

Она наконец посмотрела в сторону консера и консери. Последняя глядела на неё с яростью, презрением и почему-то отчаянием. Господин Ребуш же хмурился, поджимал и без того сухие губы и смотрел строго перед собой. А вот его кузен глаз с сутулой спины брата не отводил и улыбался самым дружеским образом.

— В таком случае сын даны Лиркаа не может быть признан потомком семьи Шиндый, — с видимым сожалением протянул судья.

— Йуху-у-у! — ликующе протянул Мхян и тут же получил оплеуху от господина Онта и укоряющие взгляды от остальных.

— Суд берёт перерыв для вынесения окончательного решения.

Судья поднялся и под разгоравшимися всё сильнее пересудами вышел из зала.

— Брат, как же так получается? — издевательски вопросил толстый оборотень, обращаясь к консеру. — Неужели спутали нашего Весхалия с каким-то чужим?

Тот не ответил, продолжая смотреть прямо перед собой.

Воспользовавшись тем, что судьи нет, Лирка развернулась и с яростью посмотрела на хайнеса и Викана.

— Эй-эй, не надо так сердиться, — примиряюще протянул Вотый.

Сильнейший же с явным предвкушением продолжал пялиться жёлтыми глазищами и, словно провоцируя Лирку на что-то, толкал щёку изнутри языком. Саврий, ни на кого не обращая внимания, сосредоточенно что-то записывал, а неграмотный Ёрих пялился на его писанину с таким интересом, будто понимал её.

— А, собственно, в чём мы виноваты? — не отводя взгляда, Риш приподнял левый уголок губ в усмешке и коварно прищурился. Дразнил.

И Лирка прекрасно осознавала, что её поддразнивают, но не вестись не могла. Раздражённо приподняла уголки губ, вновь оскаливаясь. Очень не хватало поддержки Ирреса, но тот не рисковал высовываться, пока она играет с хайнесом в гляделки.

Риш же ликовал. В злости Лирка была восхитительно привлекательной, по-настоящему опасной и не дерзкой, нет. Дерзость — это своего рода заигрывание, порой даже флирт. Сейчас же женщина была самоуверенно властной. Глядя в злющие чёрные глаза, можно было уверенно заявить, что хайнеса перед собой она не видит. Не видит она и разницы в социальном положении между ними.

Она не видит ничего, кроме него самого. И как же это будоражило.

Сов внутри присмирел и взирал на полюбившуюся ему птичку с благоговейной покорностью. Злость самочки его ничуть не расстраивала, ведь внимание женщины было полностью направлено на них. А причина не особо его волновала.

Ощущение довольства растеклось расслабляющей волной по телу, и Риш вытянул длинные ноги, касаясь стопами щиколоток Лирки, чем разозлил ещё больше. Казалось, ещё самую малость, и у неё кудри зашевелятся в негодовании и она всё-таки бросится в его объятия. Точнее, на него бросится.

— Мы помешали консеру сотворить несправедливость, — пропел он. — Между прочим, — подтянув ноги, Риш резко склонился вперёд, сокращая расстояние между своим лицом и лицом Лирки до неприличного, — он вместо своей крови налил чужую. И я счёл своим долгом прийти на помощь, чтобы у тебя не забрали твоего наглого птенца.

И насмешливо посмотрел на насупленного Ханёна.

Откровение про подлог консера слегка сбило злость, и Лирка раздражённо и уже растерянно заморгала.

— А я увидел, как маг из кабинета выходит с вороном в руках, — присоединился к их тихой беседе Викан. — И птичка прям знакомая… На Тирѐхской площади есть лавочка гадалки…

— Ты про Силѐнию? — сморщил лоб хайнес.

Всё-то он знает!

— Ага. Так она, когда беды пророчит, для запугивания кашляет, и на её кашель ворон является. Мол, предвестник беды. Ну чтобы на заговоры для приманивания удачи не скупились. И я, глядя на птичку, заподозрил неладное. Решил воспользоваться тем, что кабинет пустой.

— Так это ты был? Я думал маг вернулся, — Риш раздражённо потёр колено, ушибленное, когда он рыбкой в окно выпрыгнул.

Взгляд Лирки зацепился за обмотанное носовым платком запястье, и живот вновь нехорошо скрутило. Она порывисто отвернулась и, сложив руки на коленях, приготовилась ждать окончательного вердикта суда. Нарий рядом смотрел на неё как-то странно, словно в чём-то подозревал. А затюканный адвокат вообще не шевелился, даже текущий по лбу пот не вытирал и стеклянно глядел прямо перед собой.

Хайнес и Викан продолжали между собой переговариваться, но Лирка не вслушивалась. Только улавливала снисходительно-раздражённую интонацию Сильнейшего и задорную, насмешливую Викана.

В голове набат стучал, ревели трубы и драконы с рычанием исторгали пламя.

«Всё? — Иррес осторожно высунулся. — Чего ты с ним связываешься? Лишнее внимание только привлекаешь».

Как она сожалеет о возвращении в Жаанидый. Лирка чувствовала себя истощённой, выжатой, как после самой тяжёлой и долгой вылазки. Побывав на краю пропасти, она всё ещё ощущала, что стоит рядом с ней и всматривается в её глубину.

Которая в ответ глядела жёлтыми, зло прищуренными глазами хайнеса.

Нелепая случайность, и всё могло стать настоящей катастрофой. Притязания Шиндыев уже казались не страшными и даже смехотворными. Собственно, что они могли сделать? Несмотря на их высокое положение, влияние и богатство, Лирка не считала их всемогущими. Успев в прошлом пообщаться с консери Ахишей, зная их мерзкое отношение к единственному сыну, она не могла, даже пожелав, относиться к ним как к оборотням другого круга. Из-за их низости Лирка не воспринимала консера и консери выходцами из высшего общества, которое для неё проживало будто бы в другом мире. На этот мир она могла только смотреть и иногда прикасаться к стеклу, разделявшему их.

Но к Шиндыям она могла прикоснуться. А если можно потрогать, то можно взять и выбросить.

Хайнес же относился к совершенно иному миру. Миру высокородных. Он возглавлял этот мир. И хотя она видела его сейчас почти каждый день, а в прошлом между ними произошла стыдная близость, для Лирки он всё равно был фигурой недосягаемой, могущественной, на которую она никак не могла повлиять. Нет, он не обитал в каком-то лучшем мире в сравнении с её собственным. Он парил где-то высоко в небе, а она бродила в дремучих лесах. Если хайнес мог спуститься и поохотиться в лесу, то Лирка на небо могла лишь смотреть. И, собственно, любование её полностью устраивало, в мир хайнеса ей никогда не попасть, но она и не стремилась.

Судья вернулся. В этот раз тишина установилась сразу. Шхаелые с нетерпением ожидали окончательного вердикта, который должен был подтвердить, что они освобождены от одной из проблем.

— Согласно заключению ритуала о родстве, Ханён Шхаелый не имеет кровной связи с семьёй Шиндый и быть признанным через суд их наследником не может.

Дальше пошло сухое упоминание претензий и причин, по которым они не могут быть удовлетворены, перечисление участников процесса, а в заключение упоминание даты завершения процесса. Лирка уже не вслушивалась. Радость тёплой водой омыла измученные и истрёпанные нервы.

— Суд завершён, — холодно известил судья и поднялся первым.

Вместе с ним поднялся и хайнес. Сбросив капюшон, Сильнейший широко улыбнулся господину Ботоху, прокурору и консеру Ребушу. Все трое повелителя знали в лицо и оторопело на него уставились.

— Поздравляю всех с завершением процесса. Но я хотел бы попросить кое-кого остаться для обсуждения хода предсудебного расследования и соблюдения всех протокольных необходимостей. Консер, попрошу вас составить нам компанию.

Нарий, не сдерживаясь, широко улыбнулся и знаком поторопил родственников, чтобы не засиживались и не мешали предстоящей, наверняка увлекательной беседе.

Проходя мимо затюканного адвокатишки, Ёрих хлопнул того по плечу и добродушно ухмыльнулся.

— Поздравляю с выигранным делом!

Высыпавшись из здания суда на площадь, Шхаелые сбились в кучу, возбуждённо обсуждая сам процесс и дёргая Викана по поводу сбежавших Дориния и хоёторцев. Одна проблема решена, самое время позаботиться о другой. Лирка стояла немного в стороне, присматривая лишь за Ханёном, чтобы он был в окружении мужчин. Тревога пока не хотела затихать, и она видела опасность для сына повсюду.

Движение сбоку она заметила краем глаза. Разозлённая консери Ахиша, оставив компаньонку у экипажа, направлялась к ней. Лирка неспешно повернулась и пошла навстречу, не желая, чтобы их разговор слышали другие.

— Шлюха! — как пощёчину бросила Ахиша. — Прикрылась Весхалием, чтобы нагулянный плод в законном браке родить?

Лирка и бровью не повела на наглые обвинения. Собственно, их нельзя было назвать ложными. Но говорить об этом Ахише, тешить её, Лирка не собиралась. Между ней и Весхалием не было обмана, и она всегда будет благодарна ему за ту помощь, которую он ей дал. Не имея ничего, он всё же помог ей. Более великодушного оборотня Лирке встречать не доводилось, и она не собиралась позволять трепать его имя его никчёмной матери.

— А может, это потому, что консер не отец Весхалия? — спокойно спросила Лирка.

На мгновение Ахиша замерла, потом криво усмехнулась и рассмеялась.

— Не думай, что слова Весхалия дают тебе какую-то власть надо мной.

«Серьёзно? — изумился Иррес. — И Весхалий знал?»

Лирка продолжала спокойно смотреть на нервное и злое лицо консери, хотя её слова вызвали внутри бурю.

— Это был не мой выбор. И проверка по крови в любом случае должна была показать родство между моим мужем и твоим сыном, — Ахиша прищурилась, и Лирка смешалась, не понимая, что та могла иметь в виду.

Господин Наэш сообразил быстрее всех.

«Консер мог не быть отцом Весхалия, но они могли быть родственниками. В этом случае ритуал должен был выявить родство между консером и Ханёном. Ну… если бы оно было».

«А от кого? — недоумевал Иррес. — От того жирного? Да эта цаца его к себе и на пару шагов не подпустит».

— Тогда зачем он подменил свою кровь чужой? — ровно поинтересовалась Лирка.

Ей удалось вызвать испуг на лице консери.

— Конечно же, её заменили.

— Вы пошли на подлог⁈ — разъярилась Ахиша и сделала шаг к Лирке, но та шагнула навстречу и прошипела ей в лицо:

— Консер сделал подлог, и тому нашёлся высокопоставленный свидетель, с которым у него сейчас наверняка проходит очень неприятный разговор.

Ахиша сглотнула, побелела и отшатнулась.

«Зря ты так сказала, — не одобрил Иррес. — У неё теперь останется надежда, что Ханён сын Весхалия».

И пусть. Он и есть сын Весхалия, хоть и не по крови. Развернувшись, Лирка сделала шаг прочь, но остановилась, когда в спину долетел страстный, полный мольбы шёпот:

— Ты должна меня понять! В конце концов ты тоже женщина, ты должна понимать, как это мерзко — ради рождения наследника крови идти… идти к пьяной свинье, чтобы получить желаемое.

Лирка повернулась так резко, что Ахиша испуганно отшатнулась. Её откровение шокировало магичку.

— Не думай, что я делюсь сокровенным, — консери криво улыбнулась. — Весхалий же сказал тебе, кто его… — она не договорила, но с ненавистью посмотрела в сторону.

Проследив за её взглядом, Лирка увидела кузена консера, который кое-как заваливался в экипаж.

— Но Весхалий не знает, как это было, через что я прошла ради него. Мой муж не способен… — она опять не договорила. — И он всегда это знал. Он потребовал… ему нужен кровный наследник. А тот, — консери брезгливо сморщилась, — всегда пьян. Он и не понял, что произошло. Только мне пришлось терпеть.

Лирку будто в дерьмо окунули. Весхалий ей никогда не рассказывал об этом, и она не могла его судить.

— Если… если наследника не будет, мне опять придётся на это пойти, — женщина вцепилась тонкими пальчиками в дорогую ткань платья, глаза наполнились злыми и горькими слезами.

И, возможно, Лирке стало бы её жаль, если бы консери не поступила так жестоко со своим сыном, который оказался единственной настоящей жертвой в этой мерзкой трагедии.

— У тебя есть выбор, — сухо бросила она. — Ты можешь оставить мужа и вынырнуть из этого болота.

— Нет, ты всё-таки не совсем женщина и меня не понимаешь, — горько усмехнулась Ахиша.

— Как раз женщина во мне не может понять тебя. Ради чего ты это делаешь?

— О, как я могла забыть? — сквозь горечь прорезалась насмешка. — Ты же другого круга, ты не понимаешь, что такое ответственность перед величием семьи, перед преемственностью…

— А ради чего это величие и преемственность, если семьи как таковой нет? — перебила её Лирка. — У вас не семья, консери, — уважительное обращение прозвучало издевательски, — а только имя от семьи. Хотите стараться ради имени, набора букв? Старайтесь. Но моего сына не втравливайте.

И пошла прочь.

— Ты глупая девчонка! — закричала ей вслед Ахиша. — Ты даже не хочешь понять, чего лишаешь…

— Я тебя предупредила, — тяжело бросила Лирка. — Тронешь моего сына, и у тебя не останется даже имени от семьи.

— Эй, дана Лиркаа, чего вы там застряли? — весело позвал её Викан.

Какой-то смутно знакомый мужичок, с угрюмым видом проходящий мимо, вздрогнул и с изумлением уставился на Лирку. Та посмотрела в ответ, но так и не вспомнила, где видела его.

— В сторону!

К ней вдруг бросился совершенно незнакомый оборотень. Лирка отшатнулась от него, а затем рявкнул чуткий на слух Иррес:

«Левее!»

Лирка бросилась влево, оборотень в этот же момент скакнул к ней, выбрасывая вперёд руки, словно толкнуть её хотел, и его тело дёрнулось, словив блестящую вспышку арбалетного болта.

Жизнь тут же закрутилась и забурлила.

— Это охрана! — завопил Викан бросившимся к упавшему оборотню Исешке и Сендару. Те как раз вытаскивали ножи и явно хотели прикончить принятого за врага мужчину.

«Крыша!» — подсказал Иррес осматривающейся Лирке.

Та уловила блеск арбалетной дуги и скакнула в сторону сразу, как щелкнула спущенная тетива, но столкнулась с застывшей в оцепенении консери. Плечо пронзила острая боль, и Лирка вместе с женщиной рухнула на мостовую.

— Мама! — отчаянно завопил Ханён, которого прятали за своими спинами Вехна, Онт и Мхян.

Подскочившие Нарий и Ёрих подхватили застонавшую Лирку под локти и под прикрытием спины Хабдира оттащили к статуе Идной.

Вновь раздался щелчок тетивы, но стрела полетела не с крыши здания суда в сторону площади, а от сыска к суду. Раздался короткий вскрик, и по крыше покатилось тело.

«Сухляда выеконистая! — бесился от боли Иррес. — Бахмут днищенский! Оу-у-у-у… Эй, да пусть не жмёт так своими клещами!»

Зашипевшая от боли Лирка положила руку на запястье Ёриха, молча прося быть аккуратнее.

— Нарий, Ёрих, идите проверьте, — распорядился виларий, закрывая Лирку своим телом.

«Я их тут всех выжру!»

«Нам нужно уходить», — напряжённо заявил господин Наэш.

«Ну уж нет! — распалился дух. — Никуда не уйду, пока ноги им в задницы не вставлю».

«Ты идиот! — рявкнул на него бывший хайрен. — Если Лирку со стрелой в плече увидит… А-а-а, уже поздно!»

На ступени здания суда вышел широко улыбающийся хайнес.

«Выдирай стрелу, я тебя щас жахну своими силами и всё срастётся», — нервно предложил Иррес.