Глава 1 · Вина

Время тянулось нестерпимо медленно. Лирка равнодушно пялилась в темноту перед собой, не ощущая ни собственного тела, ни каких-либо чувств. Перегорела. Внутри раздражённой мухой что-то твердил Иррес, иногда раздавался спокойный и ровный голос господина Наэша. Но женщина чутко улавливала только звуки, раздающиеся из спальни: тихие голоса Майяри и господина Шидая, плеск отжимаемой в тазу воды, топот, скрип…

Один раз в гостиную зашёл господин Ранхаш. Сразу после того, как дверь в спальню закрылась. Харен пытался спокойно расспросить Лирку, и Иррес, опасаясь, что та сдуру во всём признается, вышел поговорить с ним сам. Оборотень ничуть не удивился, жена явно держала его в курсе своих дел. Иррес красочно описал бой между хайнесом и «склядой проклятой», выставив Сильнейшего настоящим героем, одолеть которого удалось только грязнейшей подлостью. Но они подоспели в нужный момент, и Иррес растерзал мерзавца.

Лирка молчала. На неё начало накатывать онемение. Спроси её сейчас кто-то об убийце хайнеса, она призналась бы не мешкая. И даже мысли о сыне, который останется сиротой после её казни, не остановили бы женщину. Сильнее всего губы ей смыкало физическое напряжение, от которого, казалось, свело все мышцы. В этом напряжении она ждала только одного: когда откроется дверь спальни и господин Шидай скажет о состоянии уби… раненого.

Отделаться от мысли, что она убила хайнеса, Лирке не удавалось. Почему-то именно сейчас он стоял перед глазами не с кинжалом под рёбрами, хотя эта страшная картина должна была бы её преследовать. Но нет, он в её воображении был полон сил и энергии и куда-то спешил. Таким Лирка видела его каждый день. И хотела бы видеть и дальше сильным, ослепительно улыбающимся, коварно прищурившимся. Пусть бы продолжал поддразнивать её, смущать и угрожать гнездом.

Боги, пусть он только выживет! Лирка была готова принести клятву, что в случае выздоровления расцелует его сова от макушки до самых лап, затискает и занежит.

«Ну и дурнота тебе в башку лезет», — не оценил порыв Иррес.

Когда через пару часов дверь отворилась и в гостиную вышла Майяри, Лирка даже не смогла поднять голову. Подруга что-то с досадой шипела, осматривая свою измазанную ночную рубашку, а затем подошла к Лирке и присела рядом на корточки.

— Сейчас па… господин Шидай ещё раз его осмотрит, и пусть отдыхает, — сказала Майяри, с жалостью и в то же время с подозрением осматривая безучастную Лирку. — Не переживай. Хайнес крепкий, он бывал в переделках и похуже, а тут всего-то один удар. Правда, довольно удачный… — женщина осеклась, когда Лирка дёрнулась и прерывисто выдохнула. — Но с ним постоянно что-то случается. Он же не умеет стоять в стороне, ему обязательно нужно влезть в гущу событий, тут уж никакая охрана не справится, если охраняемый сам лезет в жерло. Кто его так? Ранхаш уже всё выспросил?

Иррес, отвлёкшийся на разглядывание Майяриных коленок, среагировать не успел.

— Я… — глухо выдохнула Лирка.

— Чего «ты»? — непонимающе нахмурилась подруга. — Ну не уберегла! Не надо себя так винить. Ты успела принести его весьма вовремя, ещё и прекрасную помощь оказала на месте. Как хорошо, что боевых магов первым делом учат раны лечить! Чего ты так скисла? Мне тоже его жалко, он всё же неплохой, хоть порой и жутко вредный. Но всё обошлось. Па… Господин Шидай разобрался с внутренними повреждениями, мы его аккуратненько зашили, рану стянули, кроветворным напоили. Поспит сутки и как новенький будет.

Услышав, что всё обошлось, Лирка ощутила, как её отпускает напряжение. Губы затряслись, глаза вновь наполнились слезами. Подруга смотрела на неё со всё бо̀льшим подозрением, а затем её лицо осветило осознание, и она с ужасом протянула:

— Подожди… Ты что, влюб… — Майяри осеклась, не сумев произнести слово вслух. — Он тебе нравится⁈

— Сумасшедшая, что ли⁈ — за Лирку отозвался Иррес, уставившись на хаги влажными от слёз глазами.

— Я не к тебе обращалась! — окрысилась на него Майяри. — Лирка, я как бы… ну… я не осуждаю, но… Боги, — она горячо потёрла лоб ладонью. — Это твоё дело, — Майяри явно хотела проявить понимание и оказать поддержку, но всё же не выдержала: — Тёмные! Лирка, есть же другие вполне хорошие мужчины. Слышала, мастер Илиш на тебя посматривает. Даже тот же Орлид ничего так. А хайнес… — женщина мучительно закусила губу.

Сказать, что с хайнесом подруге ничего не светит, Майяри не могла. Хотя бы потому, что ей было обидно произносить такое вслух. Обидно за Лирку.

— Он тебя просто недостоин! — фыркнув, хаги высокомерно вскинула подбородок.

— Это я его убила, — безэмоционально произнесла Лирка.

Повисло молчание.

— Эй, паразит, — наконец опомнилась вмиг помрачневшая Майяри, — а ну-ка вылези. Поговорить нужно.

Иррес только башку высунул из коленок Лирки и даже не стал обижаться на «паразита».

— Что произошло? — требовательно спросила хаги.

— Побег из тюрьмы при дворце, — с досадой проворчал дух. — Нас — Лирку, хайнеса и скляду одну из сбежавших — забросило сюда. Не спрашивай как. Даже Наэш не ответит. Эта хвыба обдурила нас. Каким-то образом подменила Лирке и хайнесу облик на свой, и они подрались, думая, что дерутся с этой хвыбой. Вот Лирка и всадила ножичек Сильнейшему под рёбра.

Майяри обхватила виски ладонями и страшным шёпотом зашипела ругательства, попутно поминая какой-то радужный щит. После посмотрела на молча плачущую подругу с бо̀льшим сочувствием, понимая, как та сейчас переживает и корит себя.

— А хвыба? — спросила Майяри Ирреса.

— Разорвал. Твой муженёк, наверное, уже там.

— Ранхаш знает?

— Нет, с ним говорил я.

— Ну и хорошо, — одобрила женщина. — С ним я сама поговорю. А хайнес успел как-то отреагировать?

Иррес по достоинству оценил хищный взгляд, который Майяри бросила на дверь спальни.

— Велел Лирке молчать, пока он в себя не придёт.

— Правда? — обрадовалась женщина.

У Ирреса появилось стойкое ощущение, будто бы он только что спас хайнесу жизнь.

— Я порой забываю, как справедлив и великодушен наш Сильнейший, — наигранно виновато протянула Майяри. Подавшись к Лирке и вынудив подселенца спрятаться, она обхватила лицо подруги ладонями и строго, веско произнесла: — Если хайнес велел тебе молчать — молчи. Ясно? Как бы тебе ни хотелось получить наказание, не смей нарушать его приказ.

Лицо Лирки искривило страдание.

— Мучаешься от содеянного? Мучайся молча, — продолжила подруга. — Мы всё решим, не лезь с признаниями. Поняла?

Кивка она так и не дождалась.

— Хочешь как-то исправить случившееся? Иди и смотри за ним. Гоняй от него мух, заворачивай в одеяло, корми, води до отхожего места, обтирай, портки меняй… Но говорить о произошедшем не смей. Ты, морда, — Майяри обратилась к Ирресу, — следи за ней. Если понадобится, вылези и отвлеки внимание на себя. Я тебя прикрою. Но не позволяй ей болтать. Особенно сейчас, когда она не в себе.

Услышав решительное шлёпанье босых пяток, Майяри поспешила отпустить Лирку и обернуться к двери, из-за которой вышел господин Шидай. Тот выглядел живописнее Майяри, и тёмные пятна расползались по его голому торсу.

— Пусть спит, — тихо сказал он. — К полудню должен очухаться. Вы мне теперь скажите, что это за голубое сияние такое полезное?

Майяри вновь посмотрела на подругу и удивлённо вскинула брови, явно только что обратив внимание на свечение, полыхающее вокруг Лирки подобно языкам пламени, и растерянно взглянула на лекаря.

— Чего глазами хлопаешь? — тот сложил мускулистые руки на широкой груди. — Вытаскивайте свои секретики. То, что вы о них не говорите, не означает, что я не знаю об их существовании. Это что-то с того времени, как вы обе сидели в Зверинце?

Майяри досадливо скривилась. Проницательность господина Шидая выводила её из себя. От него что-то скрыть можно, только если он позволяет скрывать. Рядом с ним она всегда себя ребёнком чувствует.

— Химера, — неохотно призналась женщина. — Та, что сбежала. Самая большая и необыкновенная. Её часть — настоящий дух. И, я так понимаю, сияние — его заслуга. Господин… м-м-м…

— Надо же, какие мы бываем вежливые, — насмешливо протянул подселенец, выбираясь наружу и потягиваясь всем своим мощным телом под оторопелым взглядом лекаря. — Для тебя, злобная козюля, я Ирресашау! Великий и непревзойдённый!

— Знал, что надо было спросить раньше, — ошарашенно протянул господин Шидай, осматривая химеру. — Видел же, что вы с Ранхашем ищете сбежавших вполовину обычного энтузиазма.

Майяри скривилась и досадливо, как кошка, облизнулась.

— Я поделился с хайнесом частью своих сил, чтобы хвыба эта прям там не скопытилась, — гордо заявил Иррес.

Лекарь смерил взглядом его, потом взглянул на поникшую Лирку, и в его глазах появилось сочувствие.

— Милая, иди пока присмотри за Сильнейшим, а мы поговорим об особенностях щедрого пожертвования твоего… спутника.

Магичка резко вскинула голову, когда смысл слов до неё дошёл, и поторопилась подняться. Занемевшие ноги плохо слушались, и она пошла к спальне, спотыкаясь и придерживаясь за стену. Лекарь галантно открыл для неё дверь и закрыл за её спиной.

Лирка окунулась в густой аромат спирта и лекарственных настоев и замерла.

Хайнес лежал на постели, по грудь укрытый одеялом. Обнажённые белые плечи оплетали широкие полосы бинтов, тусклый свет магического шара, отогнанного в дальний угол комнаты, играл мягкими жёлтыми бликами на растрёпанных волосах. Лирка лихорадочно осмотрела и мужчину, и постель, но не нашла и пятнышка крови. Всё чисто и аккуратно, словно и не было страшной раны, нанесённой её рукой. Подойдя немного ближе, женщина вновь нерешительно замерла. Огляделась. Вздрогнула, обнаружив брошенную в углу мужскую одежду и использованную простынь. Потом взгляд упал на таз, заполненный мутной водой. Темнота не позволяла рассмотреть цвет, но воображение всё раскрасило, и Лирка судорожно сглотнула. А потом всё же тихонько подошла к кровати и осторожно приподняла край одеяла.

Повязка на животе была девственно чиста. Грудь мужчины мерно поднималась и опускалась. Лирка скользнула взглядом ниже, подозревая, что портки-то точно будут в крови, но… их не оказалось вовсе. Впрочем, сейчас её это не смутило. Опустив одеяло, женщина тщательно его оправила и всмотрелась в лицо Сильнейшего, опасаясь увидеть гримасу боли и страдания. Но оно было безмятежно расслаблено. Привычная сосредоточенность покинула его, мужчина выглядел… уязвимым. Хотя Лирка подозревала, что уязвимым видит его только она — нанёсшая столь страшную рану. Как ей сейчас хотелось нежно погладить его, извиниться, попробовать заменить нанесённую боль лаской.

Дверь вновь отворилась, и внутрь скользнул Иррес.

— Ну как он?

Подселенец метаниями не терзался, потому спокойно ткнулся носом в щёку спящего.

— Тёплый, — удовлетворённо протянул он. — А ты рыдала! Смотри, какой живучий!

Лирка закусила губы, склонила голову, и слёзы вновь потекли по щекам.

— Ну чего ты опять? — расстроился Иррес и закрутился рядом с ней. — Чего ты его оплакиваешь?

Хайнес вдруг особенно глубоко вздохнул, повернул голову и приоткрыл глаза. Взор его был мутным, но на Лирку он уставился вполне осознанно.

— Рыдаешь? — хрипло спросил он.

Та не выдержала и горько всхлипнула.

— Жалко меня, да?

Лирка торопливо закивала и обиженно искривила губы, увидев, что мужчина слабо улыбается. Дразнит, что ли?

— Молчала?

— Подружке сболтнула, — недовольно буркнул Иррес.

— Майяри можно… — хайнес прикрыл глаза, опять уплывая в забытьё. — Не рыдай, мы не виноваты… это всё… он. И вообще, я теперь спокойнее буду… за тебя. Вижу, защититься можешь. Хе, — губы опять расползлись в слабой улыбке, — на себе испытал.

Лирке захотелось рыдать уже в голос. И от чувства вины, и от облегчения, что Сильнейший уже находит силы, чтобы шутить над ней и поддразнивать.

— И вообще, я тебя так люблю, — мужчина уже едва шевелил губами, а глаза не открывал вовсе. — Когда пришёл в себя… ещё на улице… а ты меня на спине несёшь. Трогаешь губами щёку и шепчешь, какой я сильный, хороший, добрый… Сердце едва не разорвалось.

— Эк он бредит! — проникся Иррес.

Лирка даже не подумала воспринять произнесённое всерьёз.

— Что тут у вас? — в спальню заглянул господин Шидай. — Спит? Отлично. Так, а ты, — он строго посмотрел на Лирку, — если хочешь его караулить, сперва помойся и переоденься. А то выглядишь так, словно сама его била.

И вышел, даже не подозревая, как больно кольнул бедную девушку.

— Вот сволочуга! — злобно прошипел ему вслед Иррес. — Хватит сопливиться! Живее мыться, а дальше можешь у кровати хоть на коленях стоять и пристыженно ему в ладошку дышать. Давай, двигай ногами! Я его даже обзывать не буду. Сегодня уж точно!

Лирку разбудили голоса. Она дёрнулась, едва не простонала от пронзившей затёкшее тело боли и кое-как разогнула спину. Иррес, конечно, шутил про стояние на коленях, но, вернувшись после помывки, Лирка присела на пол у кровати, чтобы сторожить сон больного, и уснула сама, уткнувшись лбом в край постели.

— Мой сын…

Сердце скакнуло в горло, и Лирка под хруст костей и ругань Ирреса стремительно распрямилась и встала. Дверь распахнулась, и внутрь ворвался обеспокоенный господин Иерхарид.

— Риш! — с задушенным шёпотом мужчина подлетел к постели сына и торопливо его осмотрел, опасаясь прикоснуться руками. — Боги, мой мальчик!

Лирка представила, что кто-то ранил Ханёна, и прокусила губу до крови.

— Уже всё хорошо, — следом вошёл господин Шидай, одетый куда приличнее прежнего. — Ему теперь спать, есть кашки и много-много отдыхать.

— Как много? — лекарь обернулся и уставился на обеспокоенного Саврия.

— Вы совсем, что ли, уже⁈ — возмутился господин Шидай. — Пусть отлежится мужик, страна не рухнет!

— Он на нервах, — заступился за помощника господин Иер.

Успокоившись, он всё же погладил сына по встрёпанным волосам живой рукой и неуверенно улыбнулся. А затем повернулся к помятой, одетой в чужие штаны и рубаху Лирке и искренне поблагодарил:

— Спасибо.

Лирка думала, что хуже уже не будет, но короткая, сердечная благодарность отца, сына которого она едва не убила, вошла в душу раскалённым железом. Женщина склонила голову, чтобы скрыть выступившие на глазах слёзы. Ей нестерпимо остро хотелось признаться, сказать, что она недостойна благодарности. Более того…

«Раскроешь рот, и я вылезу», — мрачно пообещал Иррес.

— Его можно… — начал было господин Иер.

— Лучше не трогать, пусть лежит, — сразу понял его лекарь. — Дом хорошо охраняется, да и личная охрана Сильнейшего уже подтянулась. Здесь его ожидает только нападение детей, но постараемся уберечь. А во дворце ему спокойно отдохнуть не дадут, — господин Шидай мрачно посмотрел на виноватого Саврия. — Лирка за ним присмотрит. Она как раз переживает, что не уберегла своего шилозадого господина… уж простите!

— Да что ж тут, — слабо улыбнулся хайрен.

— Так что она будет его холить, лелеять и с ложки кормить. Да, Лирка?

Та, не поднимая головы, коротко кивнула.

— Боги, Риш, ну как ты мог так опять? Хорошо, что не один был. Я же говорил Аризею, чтобы насильно тащили его в укрытие, если сам не хочет! — хайрен страдальчески вздохнул. — Что произошло? Я не успел узнать. Как услышал, сразу сюда бросился.

— Думаю, нам стоит выйти, чтобы не беспокоить сон больного, — откуда-то из гостиной донёсся ровный голос господина Ранхаша.

— Да-да, — господин Иерхарид растерянно посмотрел на дверь, на сына, явно разрываясь от желания остаться в комнате и узнать о произошедшем.

— За ним присмотрят, — господин Шидай принял решение за него и под локоть вежливо вывел в гостиную.

Дверь закрылась, но Лирка продолжала слышать их голоса. Господин Ранхаш монотонно рассказал о произошедшем, кое-что уточнил у Саврия, бывшего свидетелем событий во дворце, и сообщил о развязке. По его словам выходило, что Сильнейший пытался поймать преступника, вступил с ним в схватку, но тот оказался опытнее и опаснее и сумел ранить его. Лирка подоспела к этому моменту, и Иррес разорвал преступника.

— Я так понимаю, Сильнейший не очень хочет раскрывать особенность своего придворного мага? — уточнил господин Ранхаш.

— Да, это было бы нежелательно, — подтвердил хайрен.

— Тогда нам нужно исключить эту «особенность» из событий. Переложим ответственность за устранение преступника на госпожу Лиркаа? — предложил сыскарь.

«Ну вот как всегда, вся слава не мне!» — впрочем, особо возмущённым Иррес не был.

— Господин Иррес сильно его… порвал? — уточнил хайрен.

— Весьма.

— Думаете, кто-то поверит, что это госпожа Лиркаа его так? — засомневался господин Иер.

— О ней уже такие слухи ходят, — мрачно сказал Саврий, — что мало кто поверит, что это не она его так. В зверином облике она могла подрать ещё сильнее.

Лирка равнодушно пожала плечами. Её мало волновало, какие слухи будут о ней ходить.

Тем более она действительно чувствовала решимость и желание разорвать ту тварь на куски, если бы она ещё раз попалась ей на пути.

«Нам может представиться такой шанс», — хмыкнул Иррес.