Глава 29 · Да придет сила

Раскапризничавшаяся Миана что есть сил хлопнула державшего её Мхяна по щекам.

— Ащ! Ах ты мелкая… — парень не договорил, но очень красноречиво посмотрел на сердитое красное личико малышки. — С каждым днём ты становишься всё более избалованной!

— Вот и неправда, — госпожа Жадала подошла со спины и мягко улыбнулась внучке. Которая в ответ одарила её сердитым взглядом. — Просто она, как и все дети, старается любыми способами добиться желаемого. Да, милая? Ты хочешь, чтобы папа вернулся?

Зеленоватые глаза потешно округлились, когда малышка услышала знакомое ей «папа».

— Что-то я не помню за собой такого, — недовольно проворчал Мхян, чувствуя, как горят щёки.

Госпожа Жадала с грустью посмотрела на лохматый затылок рано осиротевшего парня и сама пригладила нечёсаные волосы сухонькой ладонью. Дверь распахнулась, и внутрь стремительно вошёл господин Руахаш. Он сразу потянул руки к дочери и с видимым облегчением принял радостно загулившую девочку.

— Что там, учитель? — полюбопытствовал Мхян, яростно растирая лицо.

Из-за пасмурной погоды сумерки наступили рано, и за окном по небу уже разливалась чернота. А вот в парке мелькали огни факелов, недовольно подрагивавшие под дождевыми каплями. В логове Вотых опять было неспокойно.

— Неужели вновь наёмники? — удивилась, но ничуть не испугалась госпожа Жадала. — Странно… И где находят столько дураков, готовых пробовать и пробовать проникнуть в наш дом? Даже в самые неспокойные времена нас предпочитали обходить стороной. А тут покоя нет. Голубушка Мариш уверяет, что его подопечные столь глубоким идиотизмом не страдают, но разве можно уследить за всеми, когда их так много?

— Очень большие деньги порой заставляют терять разум, — мрачно сказал Руахаш. — В Салее нет тех, кто готов отсыпать столько монет, зная, что на успех можно не надеяться. Проще смириться с тем, что то, что попало в руки Вотых, принадлежит Вотым.

— Поклонники нашей Мианы какие-то совсем отчаявшиеся, — госпожа Жадала неодобрительно покачала головой и тут же строго велела Мхяну: — Отойди от окна, мой мальчик. Ты даёшь врагам прекрасную мишень, а нашим защитникам — лишние хлопоты.

Миана почувствовала тревогу отца и начала кукситься. Руахаш изо всех старался выглядеть невозмутимым, но ребёнка обмануть очень сложно. Да и как обмануть, если всё тело закаменело от напряжения, от готовности вступить в бой? Он лишь час назад вернулся из храма, хотя должен был вернуть не раньше полуночи. Закрадывались подозрения, что нападавшие хорошо знают распорядок домочадцев. Руахаш всё ещё был в сером жреческом одеянии, с оружием же он не расставался даже ночью.

Сложно быть спокойным, когда ты знаешь, что твою дочь непросто хотят похитить. Её хотят убить. И настанет ли время, когда они отступятся?

«Они безумны, — в голове зазвучал скучающий голос Господина. — И одержимы своими целями».

«Возможно ли обратить их внимание на что-то другое?» — Руахаш был готов искать пути для защиты дочери.

«Кто знает… — задумчиво протянул Ваирак. — Сейчас они боятся утерять Хоётор. Боятся поражения. Желание победить — то, что для них никогда не менялось. А девочка — угроза их господству».

«Вы были богом Хоётора, вы должны знать его лучше других…»

«Руахаш, — бог устало перебил его, — я знал Великий Хоётор. То, что там происходит сейчас, мне неведомо. Он изменился так, что вряд ли я что-то в нём узнаю. Но я знаю безумных. Они одержимы в желании побеждать. Это не изменилось».

«И не изменится?»

Бог замолчал. Миана дёрнула отца за локон, привлекая его внимание.

«Я уже давно знаю, что ничего неизменного нет, — наконец сказал Ваирак. — Когда-то очень давно думал, что кое-какие вещи вечны, неизменны. А потом… Ох, да что говорить! Когда-то Истаридан и Ирресашау были друзьями, а потом сделали так больно, что теперь могут только рвать друг друга на мясо. Так что нет ничего неизменного».

— Давайте переберёмся в другую комнату, — госпожа Жадала подпихнула замешкавшегося Мхяна в спину. — У меня от этого световой пляски ужасно болит голова.

У Рихана нервно мокли руки, когда он смотрел на каменную ограду особняка Вотых. До слуха сквозь дождь доносились яростные крики, треск и звон оружия.

«Возможно, это наш шанс, — предвкушающе протянул Господин. — И нам стоит им воспользоваться».

Рихан невольно мотнул головой. Одно дело требовать от Господина скорейшего разрешения их ситуации, и совершенно другое оказаться лицом к лицу с вероятным решением. Но нет!

«Глупо лезть между дерущимися волками, — не согласился мужчина. — Нас просто порвут. Не забывайте, Господин, я смертен. У вас есть другой союзник?»

«Ты трус!» — разозлился Господин.

«У меня одна жизнь! И для вас она ценности не имеет. Я могу сейчас всё бросить. И плевать, даже если будете преследовать меня до конца жизни».

И Господин отступил. Он чувствовал, что после смерти учителя Рихан всё больше и больше склоняется к тому, чтобы всё бросить. Пусть и придётся отказаться от знатного куша, ради которого учитель жизнь и отдал. Да и как бы Господин не торопился, он признавал за Риханом то же качество, что признавал и Есеный: Рихан хорошо чувствовал опасность и знал, когда стоит убраться.

«Хорошо, придерживаемся прежней договорённости», — пошёл на попятную Господин и через Рихана обратился к замершей рядом женщине:

— За этими стенами скрывают от нас ребёнка нашей семьи. Совсем малышка.

Закутанная в плащ женщина продолжала стоять совершенно неподвижно, Рихан видел только её красивые губы. Как статуя. Мужчина поёжился и перевёл взгляд на стену.

Они пришли просто посмотреть. Просто показать. С надеждой. На что? Рихан привык каждое дело чётко планировать хотя бы на этапе подготовки. Уже по ходу чаще всего приходилось менять половину придуманного, но они с учителем были готовы к разного рода неприятностям. Господин же умел долго ждать, далеко планировать, но перестраивал планы слишком легкомысленно, используя для достижения целей очень шаткие и ненадёжные средства. Для Рихана кукла как раз была таким ненадёжным средством. Впрочем, иные способы, особенно после смерти учителя, им не подходили. Пусть Господин кое-что знал о будущем, детали были от него скрыты. Знай они раньше, что девочка попадёт к Вотым, учитель бы что-то придумал. Устроился бы, например, слугой к ним в дом. Или отправил его, Рихана, в храм как послушника. Хотя нет-нет! Господин приходил в истерику, если они оказывались на территории богов.

Поскорее бы уже разрешить это дельце. Рихан на мгновение представил, что удача всё же улыбнётся ему и он станет обладателем невиданных сокровищ. Сердце затрепетало в груди, стоило лишь вспомнить залежи древних артефактов, переливающиеся горы драгоценных камней, сохранённые божественной силой бесценные фолианты, почти не тронутые плесенью времени… Он даже ощутил прилив смелости.

Он так погрузился в свои мысли и мечты, что не сразу понял, что такое шуршит в тихом шелесте дождя. А потом испуганно вскинулся, когда сообразил, что женщина прошла вперёд и теперь смотрела на увенчанную пиками каменную ограду. Рихан постарался одеть свою спутницу как полагается выглядеть супруге столь молодого оборотня как он. На рост «куклы» готовое платье найти оказалось трудно, ему пришлось обойти не одного портного, прежде чем смог найти добротное платье из серой шести с длинными рукавами и высоким воротничком. Глядя на женщину, Рихан против воли ощущал гордость за то, как хорошо одета его «жена».

Он подошёл ближе, нервно посматривая на стену и ожидая, что вот сейчас их окликнет обозлённая суетой стража. Женщина повернула к нему голову и спокойно посмотрела на Рихана не светящимися — жуть всё же какая! — глазами.

— Я пойду.

Мужчина не сразу её понял. Господин же перевёл слова лишь секунду спустя, когда женщина слегка согнула колени и, оттолкнувшись от земли, легко взмыла на самый верх ограды.

— Стой, дура! — торопливо зашипел по-северосалейски Рихан, бросаясь к стене. — Назад, глупая! Назад! — требовал он, даже не вдумываясь особо в то, что говорит.

«Кукла» с тихим шелестом, едва не зацепившись краем плаща за пику, свалилась в Вотовский парк. Рихан на долю мгновения замер, окаменев от ужаса.

«Ха! — возликовал Господин. — Она сама всё сделает. Просто жди её, трус. Жди, пока женщина всё за тебя сделает. Жди… Стой! Ты куда⁈ Ты с ума сошёл⁈»

Рихан уцепился кончиками пальцев за щель в кладке и с лёгкостью заядлого вора, привыкшего лазить по стенам, забрался наверх и уже оттуда бегло осмотрелся перед тем, как последовать за «куклой».

Ощущение опасности просто вопило и требовало, чтобы он как можно скорее ушёл из-под стены.

Как только мужчина исчез за стеной, пелена дождя дрогнула и посреди улицы, напротив места, где совсем недавно стоял Рихан, появилось две фигуры в плащах. Одна высокая, вторая чуть пониже.

— Утекли, господин, — с досадой протянул тот, что пониже, отодвигая на лоб мокрый капюшон. — Надо было сразу их щучить… Эй, вы куда?

Высокий молча повернул налево и, пройдя саженей двадцать, остановился рядом с неприметной дверцей. На стук отозвались недовольным:

— Кого там Тёмные носят⁈ Не принимаем мы гостей!

Но дверь тем не менее распахнулась, и злая бородатая рожа охранника вмиг смягчилась, когда он увидел, кто скрывается под капюшоном.

— Господин Ёрдел? — удивился оборотень. — Ох, в неудачное время вы пришли. Опять на нас покушаются.

— Тогда мы… — начал было спутник Ёрдела, но хаги молча пропихнулся мимо охранника, и промокшему оборотню ничего не оставалось, как с досадой закончить: —.. всё равно пройдём! Приносим извинения за беспокойство.

Фоший, тяжело и глухо топая деревянной ногой, подошёл к Шереху, который ожидал его прямо у парадного входа под ярко сияющим фонарем. Неодобрительно покачал головой и встал рядом, ненавязчиво прикрывая друга с правого бока.

— Кажись, всех переловили, — сообщил домоправитель. — Заодно и этого долбанного ящерёнка, а то он опять утёк ещё прошлым днём.

Упомянутый дракончик истошно вопил на плече грузного конюха, который тащил его в сторону ангара.

— Мож, отдадим его на потребу сыскного дела? — предложил сбросить эту обозу Фоший. — Они его как надо отучат…

— Подарок Майяри и Ранхаша? — Шерех изумлённо на него посмотрел. — Мне внуки не так часто что-то дарят.

— Ой, прибедняешься! — не подумал верить домоправитель. — Хотя ладно, боги с ним. Детишкам нравится. Пока мелкий, пусть носится.

— Вверху!!! Смотрите наверх!!

Фоший и Шерех одновременно развернулись в сторону парка, откуда доносились крики, и настороженно замерли, выжидая, когда из-за деревьев кто-то покажется. Но смотреть действительно следовало наверх. Кроны деревьев задрожали, а одну так тряхнуло, что на землю просыпался двойной дождь. Толчок, дерево малость согнулось, и в тёмное небо что-то взмыло в сторону дома. Шерех и Фоший рассмотрели смазанный росчерк, словно кто-то мазнул кистью. «Росчерк» со звоном влетел в окно дома, и оборотни, опомнившись, бросились внутрь.

Вроде бы всё шло как обычно. Наёмники смогли проникнуть на территорию особняка, но не сумели зайти слишком далеко. Суеты на самом деле больше, чем опасности. Теперь всю ночь охрана будет проверять каждую пядь поместья, чтобы убедиться, что никого лишнего нет.

Но Руахаша не отпускала тревога.

Он настоял, чтобы они выбрали гостиную без окон на третьем этаже. Передал недовольную Миану Мхяну, чтобы освободить собственные руки. И почему-то был уверен, что схватки не избежать.

«Ты себя накрутил, — Господин в голове тяжело вздыхал. — А я предлагал тебе развеяться. Сходили бы, сбросили напряжение… Поверь, дочь не была бы против. Уверен, она будет только рада, если ты перестанешь трепать нервы всем своей исключительной тревожностью. Разве волки должны быть такими? Вроде бы Волпадес при вашем создании ничего подобного не вкладывал…»

Руахаш оскалился и недовольно зарычал.

«Ладно-ладно, — Ваирак сообразил, что упоминать бывшего Господина своего главного жреца всё же не стоило: расстались они не совсем миром. — Уверен, это тебе от кого-то из предков досталось. У вас же не все волки. Мама у тебя кто? Прости, милый, я уже стар, ничего не помню, — голос старчески задребезжал. Бог развлекал и расслаблял Руахаша как мог. — Она же птичка? Вот бывшая твоя точно птичка. Не помню какая, но уверен, что не ошибусь, назвав её кукушкой».

Руахаш почти не прислушивался к болтовне бога. За столько лет научился виртуозно игнорировать его. Но очень внимательно ловил все звуки снаружи. Поэтому, когда раздался звон разбиваемого окна, он мигом напрягся. Чуткий слух уловил треск, с которым стекло сталкивалось с полом. Значит, разбилось вовнутрь. Скрип, какой обычно издаёт кожаная обувь.

— Сидите здесь, — велел Руахаш и, вытащив меч, пошёл к двери.

Мхян нетерпеливо вскинулся, но покорно остался на месте. Даже Миана притихла, словно осознал, что им грозит опасность.

Руахаш толчком распахнул дверь. Хорошо смазанные петли бесшумно провернулись, и жрец увидел длинный коридор, тускло освещённый стенными светильниками. По полу потянуло сквозняком, шум дождя усилился. За стёклами пугливо дрогнули огоньки, и в конце коридора вдруг появилась фигура. Она выплыла бесшумно. Высокая, одетая в потяжелевший от влаги плащ. Словно почуяв напряжённый взгляд Руахаша, фигура медленно развернулась, и жрец на миг оторопел, увидев в скудном свете бледное женское лицо, обрамлённое белыми прядями волос.

— Кто там, дорогой? — совершенно спокойно спросила госпожа Жадала.

Этой женщины Руахаш в доме деда раньше не видел.

«Её бы мы определённо запомнили», — согласился с ним Господин.

— Как вы здесь оказались? — спросил жрец.

Незнакомка промолчала и шагнула ему навстречу. В ней было определённо что-то жуткое.

Госпожа Жадала привлекла внимание Мхяна и знаком указала на другую дверь. Парень понятливо кивнул и, прижав малышку крепче, тихонечко выскользнул из гостиной. А почтенная волчица сдёрнула со стола кружевную скатерть и сноровисто запеленала в неё диванную подушку.

— Госпожа, я буду вынужден поднять на вас оружие, если вы пойдёте ближе, — предупредил Руахаш, выставляя меч вперёд.

Женщина будто не услышала его и продолжила своё молчаливое шествие.

«Какая-то она странная… — заметил Господин. — Не могу похвастаться тем, что хорошо разбираюсь во всех расах, но я не могу понять, кто она такая. Определённо не оборотень».

Она остановилась на середине коридора и вытянула вперёд правую руку, словно бы сжимала в ладони невидимую рукоятку. Воздух перед ней дрогнул, потёк, и Руахаш ощутил сухость. Будто он стоял на прожаренной дневным зноем храмовой стене. Влага, собираясь мельчайшими каплями, стеклась к руке женщины и вытянулась в длинное хищное лезвие.

«О! — чуть удивлённо протянул Господин. — Так немногие могут».

И женщина вдруг сорвалась с места, преодолела разделявшее их расстояние за пять семенящих шагов и ударила. Оружие схлестнулось. Водяное лезвие податливо дрогнуло, но не прогнулось и не рассыпалось, а вот меч Руахаша тихо-тихо загудел, как если бы им ударили по поверхности озера. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, оказалось холодное, ничего не выражающее лицо противницы.

— Бабушка, уходи! — крикнул, не оборачиваясь, жрец.

Кончик водяного лезвия неожиданно изогнулся и едва не ткнул Руахаша в грудь. Он едва успел выставить невидимый щит. Под уколом лезвия щит полыхнул негодующе-красным, запульсировал и, отделившись от тела жреца, рванул на женщину, снося её на пол. Водяное лезвие разлилось лужей, а Руахаш поспешил закрепить успех. Бросился на противницу, хотел подмять под себя и обездвижить, но та пнула его. Он успел прикрыться локтем, но…

Сила удара оказалась такова, что Руахаша вышвырнуло из коридора в гостиную, он пролетел через всю комнату и с хрустом врезался в стену. Меч выскользнул из отдавшей болью руки и загремел по полу. Мужчина рухнул вниз на столик и загремел с него вместе с хрустальной посудой. Почти сразу вскинувшись, Руахаш успел откатиться в сторону: женщина с хрустом отпнула в него диванчик. И не успел он подняться в очередной раз, как на него сверху хлынула вода. Щит куполом навис над жрецом, закрывая от удара и вжимая в пол. Руахаш видел, как водяные иглы беспомощно карябают красноватую поверхность щита, пытаясь добраться до него, а сам изо всех сил старался сбросить неимоверно тяжёлую воду, выбраться и остановить незнакомку.

Та спокойно осмотрелась. Невозмутимая, без единого проблеска хоть каких-то эмоций на лице, она прошла в комнату дальше, увидела другую дверь и направилась уже к ней. За дверью оказалась узкая шахта винтовой лестницы, едва-едва освещённой идущим откуда-то снизу светом. Женщина спустилась на один этаж и замерла перед полуприкрытой дверью. Другой бы на её месте заподозрил неладное.

Но она не заподозрила и спокойно отворила её.

— Стрелять, — холодно скомандовал женский голос, и в водяную плёнку, стеной выросшей перед «куклой», вонзились десятки арбалетных болтов.

Засевшие в коридоре слуги отбросили разряженные арбалеты и выхватили ножи, прикрывая спинами госпожу Жадалу, которая прижимала к груди свёрток.

Но «кукле» не нужно было подходить слишком близко.

Вода собралась в хлыст за плечом волчицы и с оттяжкой хлестнула благородную госпожу по лицу, опрокидывая её на бок.

— Госпожа! — один из слуг испуганно метнулся к ней, увидев, как на щеке госпожи Жадала вспухла кровь.

Водяной хлыст ринулся к выроненному свёртку, распотрошил его и взвился, будто его хозяйка всё же изволила гневаться. Но что-то сотворить он не успел.

Потолок с треском проломился, и вниз в туче пыли рухнул Руахаш, полностью объятый красноватыми всполохами.

Мхян выскочил на улицу, посчитав, что там всё же безопаснее в окружении охраны.

— Помогите! — тут же завопил он. — На нас напали! Защитите госпожу Миану!

— Мхян! — из дома прямо через окно, словно он всё ещё был молод, выскочил господин Шерех.

— О, господин! — парень с видимым облегчением побежал к нему. — Там какая-то страшная баба напала на учителя и госпожу Жадалу. Возьмите Миану, я…

— Смотри за ней! — старый консер не стал дальше слушать и пихнул парня себе за спину.

Из окна пыхтя и с явным трудом выбрался Фоший.

Не успел он ровно встать, как сверху раздался оглушающий треск и хруст. Стену на втором этаже просто пробило изнутри-наружу, и вместе со штукатуркой и кусками кладки на мокрую траву рухнула куча тряпья.

— А-а-а-а, наш дом! — схватился за голову домоправитель.

Вслед за тряпьём вниз вспрыгнул объятый красными всполохами жрец. Миана радостно заагукала, узнав отца, но Мхян её энтузиазма не одобрил.

— Ты как хочешь, а я к учителю в таком состоянии не подойду, — оторопевший парень уже сам спрятался за спину консера.

«Тряпьё» резко выпрямилось, и Фоший изумлённо присвистнул. Одежда женщины малость помялась, но сама она даже в лице не изменилась. Только по левой руке тянулась длинная кровавая полоса. Под дождём ей стало даже проще. Капли как маленькие лезвия врезались во вспыхивающий щит жреца. Стена, состоящая из мельчайших водяных пылинок, столкнулась с Руахашем. Тонкие жгутики воды, отвратительно червеобразно извиваясь, пытались найти хотя бы маленькую брешь.

— Кто это? — Шерех требовательно посмотрел на Мхяна, но тот лишь растерянно пожал плечами.

И испуганно замер, осознав, что женщина смотрит прямо на него.

Точнее, на сидящую на его руках Миану.

На жреца ей сразу стало наплевать. Она просто развернулась в сторону девочки.

— Защитить маленькую госпожу! — раздалось громогласное.

В следующий миг началось такое, что Мхян сразу понял, почему нападение на логово Вотых считают смертоубийством.

На женщину обрушился шквал арбалетных болтов. Они жалили её как стая мелких ос. Будь она простым наёмником, на этом бы её жизнь и закончилась. Но болты сталкивались в водяной преградой, вязли в ней, а затем, словно исторгнутые мощным плевком, разлетались в разные стороны. Бегущая к нападавшей охрана была вынуждена отступить и залечь. Но оборотни почти мгновенно вскочили и остервенением бросились на врага.

Только вот приблизиться к женщине не удавалось. Она упрямо шагала в сторону Мхяна. Взбешённый Руахаш бился в водяной клетке. Охрана хваталась за шеи, стянутые водяными удавками.

— Руахаш! — заорал смутно знакомый Мхяну высокий мужчина с длинной золотистой косой. — Я понял кто это! Она неубиваемая! Я попробую её схватить и утащить с собой. Ну, Жаадат… жди подарочек, обиженка! И…

Сделать мужчина ничего не успел. Из земли вырвался земляной столб, который ударил женщину в грудь, прорвал её щит и отшвырнул её саженей на десять. А как только она упала на траву, земля торопливо начала её обволакивать, засасывать.

— Господин Ёрдел! — обрадовался кто-то.

— Ох, в кои-то веки я ему рад! — нервно улыбнулся Шерех, пытаясь высмотреть в тёмной фигуре брата Майяри.

Рихан отсиживался в кустах и напряжённо следил за ходом боя. Сила «куклы» ужасала. Она казалась непобедимой и неуязвимой.

«Я знаю, на что ставить, — Господин был доволен. — Вот увидишь, она справится. Ты приготовил артефакт?»

Рихан сжал пальцы на камне.

«Помни, второго такого нет, — наставлял Господин. — У тебя одна попытка. Если сделаешь что-то не так, то девчонку придётся везти через всю Салею».

Мужчина недовольно фыркнул. Господин заставлял только сильнее нервничать!

«Что это? — внутренний голос испуганно дрогнул, когда „куклу“ отбросил земляной столб. — Хаги?»

«А разве хаги не слабее?» — удивился Рихан, глядя на выходящего из парка мужчину.

— Господин, подождите меня! — следом бежал молодой оборотень, постоянно оскальзывающийся и путающийся в полах мокрого плаща. — Господин Мариш меня убьёт, если вы потеряетесь! О, Тёмные… Что тут происходит?

«Смотря какой хаги», — наконец ответил Господин.

Рихан ощутил, что стало в разы опаснее. Настолько, что он едва сдерживался от порыва вскочить и убежать подальше. «Кукла» никак не могла выбраться из земляного плена. Она подтягивала к себе воду, земля превращалась в грязь, но оттого только обволакивала плотнее.

«Он тёмный! — голос Господина заклокотал от ярости. — Она не справится с тёмным хаги! Рихан, мы так близки к цели. Давай, рискни!»

В этот раз уговаривать Рихана нужды не было, он уже выискивал в кошеле подходящий артефакт. Чуйка подсказывала ему, что после заваренной каши в безопасности он будет только далеко от Салеи. Выхватив на ощупь один из хоёторских артефактов, против которых гарантированно ни у кого в Жаанидые защиты нет, Рихан щелчком запустил его и метнул прямо перед старым консером.

Воздух плеснул в разные стороны как волна, раскидывая всех. Разбросанная охрана облегчённо застонала, ощутив, что удавки исчезли с шей. Старого консера и домоправителя кучей снесло прямо на Мхяна, и парень едва смог извернуться, чтобы прикрыть крошечную Миану. Хаги исчез. Точнее, Рихан его просто не мог найти.

— А-а-а-а, — мужчина с золотой косой сидел на корточках и мученически стонал, сжимая голову в ладонях. — Истаридан… мелкий ты сучонок…

Жрец рядом кое-как воздвигался на корточки, и Рихан понял, что медлить больше нельзя, и бросился к дому.

— О, господин, с вами всё хорошо? — заботливо затараторил он, усыпляя бдительность оглушённого консера и помогая тому откатиться в сторону, чтобы добраться до малышки.

— А ты… — домоправитель приложился куда сильнее, но слуг и охранников мог узнать даже спросонок.

Рихан торопливо выхватил ребёнка из рук слабо шевелящегося Мхяна и сунул ладонь в карман, куда убрал подготовленный артефакт.

«Держи крепче, держи крепче!» — нервничал Господин.

— Держите его! — заорал жрец и бросился к ним.

Мхян встрепенулся, с трудом открывая глаза, и, мигом придя в себя окончательно, схватил Рихана за ноги. Тот успел увидеть в паре саженей от себя покрытую грязью женщину, бегущего к нему же жреца и вскидывающего руку с арбалетом охранника. Время словно замедлило свой бег, когда он стиснул артефакт, разламывая его на куски. Тренькнула тетива, из кармана вырвалось и окутало его лиловое облако. Рихан успел увидеть совсем близко от себя женщину, внизу зарычал вскинувший руки мальчишка, и мир помер. В животе противно ёкнуло, как если бы он рухнул с обрыва.

«Очнись-очнись-очнись-очнись же!»

Рихан пришёл в себя под яростный, полный нетерпения голос Господина. Всё тело ужасно ломило. Сразу всколыхнулись старые страхи. Когда Господин впервые объяснил им с учителем принцип действия артефакта, Рихан откровенно опасался, что перенесётся не весь. Что какая-то важная часть его тела потеряется или он где-то расщепится.

«Приходи в себя живее и осмотрись! Мы кого-то прихватили!»

Это взбодрило Рихана куда быстрее. Он резко сел и, распахнув глаза, осмотрелся.

Над головой протирался светящийся шатёр хоёторского Леса.

Подействовало. Божественный артефакт действительно сработал! Рихан торопливо ощупал себя, убедился, что цел, и осмотрелся уже куда осознаннее.

Но рядом увидел только женщину.

Холодок ужас скользнул в груди.

Мужчина вскочил и начал судорожно оглядываться, пытаясь найти маленькое тельце ребёнка.

«Нет-нет-нет! — заорал в ужасе Господин. — Мы потеряли её!»

Оторопевший Рихан даже не обратил внимание, что Господин против обыкновения винит не только его. Последнее, что он помнил, как мальчишка вцепился в его руки. Или может не руки. Но он ощутил, как его потянуло вниз. Неужели мальчишка успел вырвать девочку?

«Они повисли на нас, — Господин откровенно плакал, что говорило об очередном приступе безумия. — Я пытался их сбросить. Один отцепился сам, ещё двух я сбросил. Почему, почему она здесь⁈»

Рихан ошеломлённо посмотрел на безучастную женщину. Горечь поражения — а удача была так близко — отравила его, и он зарычал в отчаянии. Господину справиться с разочарование было куда сложнее, и он, потеряв всякую рассудительность, напустился на женщину:

— Почему ты не держала её⁈ Почему⁈ Ты должна была её удержать!

Лицо женщины не дрогнуло. Но она ответила:

— Ты важнее.

Но Господин её уже не слушал, ответ достался Рихану. И он, удивлённый словами, осмотрел её, будто выискивая подсказку.

И нашёл.

В плече «куклы» торчало оперение арбалетного болта.

Руахаша не просто вышвырнуло в реальный мир. Его впечатало в невидимую стену, и, не будь у него божественный защиты, наверняка по ней бы и размазало. Некоторое время он лежал на земле, оглушённый и потерянный в пространстве. А затем, думая только о дочери, кое-как поднялся на колени и осмотрелся.

Вокруг в ночной темноте очерчивались чёрные купы деревьев. Слева впереди можно было различить на фоне чернильного неба зубчатый край крепостной стены. Позади и справа под сиянием луны и волчьего месяца высилось что-то гораподобное.

«Прости меня, — виновато протянул Ваирак. — Это из-за того, что я в момент перемещения был внутри тебя. Мне нельзя в Хоётор. Граница нас не пропустила».

— А Миана… — голос Руахаша задрожал от ужаса.

«Прости меня, — повторил бог. — Но я не могу добраться до Мхяна. Значит, он тоже там».

— Моя дочь…

«Руахаш, послушай. Я узнал артефакты! Это происки Истаридана. А если это он, то убивать девочку он не будет. Он не может убивать детей. Ему вообще сложно убивать, поэтому он и проклинал. Миана жива. Если с ней Мхян, то мальчишка о ней позаботится. А он уже бывал в Хоёторе!»

Руахаш глубоко вздохнул. Разум немного прояснился, и он поднялся на ноги.

Если Миана в Хоёторе, значит, он пойдёт за ней.

Мхян оторопело осматривал раскинувшийся над головой полог хоёторского Леса. Перепутать он точно не мог, вон, в стороне костровик цветёт! Это ж как их сюда забросило? И куда именно? Лес-то большой.

— Ну мы с тобой и влипли, — тихо сказал он Миане.

Малышка, словно осознав, в какую неприятность они попали, смотрела на него печальными, совершенно сухими глазами.

Огромный, рокочущий океан лениво плескался в ночной тишине, разбивая волны о каменистый берег. Пахло странно, очень непривычно, смесью соли, лекарства, терпкой свежести и чего-то затхлого. На фоне звёздного неба высоко над поверхностью моря качался корабль, свитый из полос зелёного света. Корабль вздымался всё выше и выше на невидимых волнах, а потом падал вниз и разбивался зелёными брызгами о поверхность настоящего моря.

Лоэзии бы понравилось.

Ёрдел отвернулся от дивного зрелища, окинул взором светящийся во тьме массив Леса и достал из кармана пластину, чтобы сориентироваться, в какую сторону ему возвращаться.

Мариш наверняка опять психовать будет.