Глава 7. Маскарад

С тех пор, как дневник Нострадамуса впервые показал девушке прошлое её деда, прошло больше десяти дней. Но мысли об этом поистине странном, невероятном событии ни на минуту не покидали юную фрейлину. Каждый раз, когда выдавалось свободное время, девушка вновь брала в руки старую книжицу, но видения больше не посещали её. Одним апрельским утром в покои Мадлен заглянула Розетта. – Доброе утро, мадемуазель, – печальнее, чем обычно, произнесла служанка. – Мне велено передать вам записку. Взяв из рук Розетты клочок свёрнутого пергамента, Мадлен прочла: Я жду тебя в полдень в замке Тюильри. Селеста. Поблагодарив Розетту, фрейлина принялась собираться. Служанка, помогая девушке заплести волосы, пару раз всхлипнула, утерев слезу. – У тебя что-то случилось? – поинтересовалась Мадлен. – Так, пустяки, мадемуазель, не думаю, что вам захочется это знать. – Тем не менее, ты сама не своя. Видимо, причина серьёзная. Вновь шмыгнув носом, Розетта торопливо заговорила: – Моя сестра стала совсем плоха. Лихорадка не оставляет её. И мы с матерью волнуемся за её жизнь. – А что говорят лекари? – Разводят руками. – Неужели никто не берётся помочь? – удивилась фрейлина. – Мы обошли всех лекарей Парижа, на которых хватило средств. Но помощи так и не нашли. Мадлен грустно вздохнула. «В другое время я могла бы осмотреть сестру Розетты и, быть может, сумела бы посоветовать лечение. Но дворянка, которой я притворяюсь, не может предложить подобной помощи», – с тоской думала девушка, чувствуя себя последней обманщицей. – Однажды, когда болела моя сестра, её состояние облегчила настойка мордовника и отвар из сушёного корня бадьяна, – не смогла промолчать фрейлина, надеясь хоть как-нибудь помочь служанке. – Благодарю за совет, мадемуазель, – кивнула Розетта, заканчивая подбирать волосы фрейлины. Убедившись в том, что она выглядит подобающе королевской фрейлине, Мадлен отправилась в замок Тюильри, который не посещала ни разу со дня прибытия ко двору. На улице уже вовсю светило яркое солнце, согревая прохожих утренними тёплыми лучами. Закрывая собой горизонт, в стороне от Лувра возвышался отстроенный по приказу Екатерины дворец. Мадлен не теряя времени спешила на встречу с Селестой. Обогнув Лувр, фрейлина пошла по широкой дорожке, ведущей к замку королевы-матери. Задумавшись, Мадлен случайно задела плечом проходящую навстречу девушку. Высокая молодая незнакомка пошатнулась и рассыпала по дорожке огромный букет ярких гиацинтов, что до этого держала в руках. Без малейшего промедления Мадлен нагнулась, чтобы помочь незнакомке собрать разлетевшийся букет. – Прошу прощения, я задумалась и не заметила вас, – извинилась фрейлина. Девушка подняла чистый, ещё совсем юный взгляд на Мадлен и приветливо улыбнулась. – Не извиняйтесь, это пустяк, с каждым может случиться. Немного посомневавшись, незнакомка решилась задать вопрос: – А вы и есть новая фрейлина её высочества? – Да, кажется, так и есть. Девушка вдруг спохватилась и даже чуть подскочила на месте. – Какая же я неучтивая, совершенно забыла представиться. Я Габриэль. Габриэль д’Эстре. – Мадлен Бланкар. Рада знакомству. В этот момент мимо девушек в компании нескольких фрейлин грациозно проплыла Жизель. – Нашла себе подружку, Мадлен? – усмехнулась старшая фрейлина. – Правильно, вам, изгоям, лучше держаться вместе. Не дожидаясь ответа, Жизель, гордо вскинув голову, вместе с сопровождением направилась вглубь королевского сада. Заметив возмущённый взгляд внучки Нострадамуса, Габриэль аккуратно коснулась её запястья. – Не злитесь на Жизель, мадемуазель. Она дочь маршала Клермона, уважаемого при дворе человека. Жизель старшая из его шести дочерей, поэтому на ней лежит огромная ответственность – найти достойную партию и себе, и сёстрам. Чувствуя постоянное давление со стороны семьи, Жизель часто бывает раздражена и в каждой женщине видит конкурентку. – Могу я спросить? – аккуратно поинтересовалась Мадлен. – Конечно, – кивнула Габриэль. – Почему я никогда не видела тебя в компании других фрейлин? И что значили слова Жизель? Вопрос Мадлен заставил девушку поникнуть, грустно уставившись в землю. – Моему отцу удалось добиться высоких заслуг на военном поприще. Но многие во Франции считают, что он недостоин своих титулов. При дворе я оказалась благодаря ему. Но мой статус здесь весьма… неопределённый. Поэтому фрейлины и сама королева Луиза не считают правильным поддерживать общение со мной. В чём-то Жизель права, я действительно изгой. Внезапно Габриэль отступила от девушки на несколько шагов. Мадлен поняла, что произошло. «Она думает, что сболтнула лишнего, и теперь мне будет неудобно общаться с ней». Закончив собирать рассыпавшиеся цветы, фрейлина протянула их Габриэль. – Я знаю, каково это. Люди часто пытаются очернить тех, кто отличается от них. Мне довелось испытать на себе силу чужих предрассудков, – понимая, о чём говорит, мягко объяснила Мадлен. На лице Габриэль засияла благодарная улыбка. Вернув букету прежний вид, девушки переглянулись. – Гиацинты – очень красивые цветы, – заметила Мадлен. Габриэль как будто чуть смутилась. – Да, мои любимые. – Они растут в королевском саду? Глаза Габриэль забегали из стороны в сторону. Девушка занервничала, но наконец взяла себя в руки и покачала головой. – Кажется, нет. Никогда их здесь не видела. Букет преподнес мне один господин, который настойчиво добивается моего внимания. – Его имя, полагаю, большой секрет? – спросила Мадлен лишь для того, чтобы поддержать разговор. Но вышло наоборот. Габриэль кивнула и сделалась немногословной. – Мне не хотелось бы об этом говорить, – озираясь по сторонам, пояснила девушка. – Прошу простить, но мне нужно вернуться в Лувр, – произнесла Габриэль. – Конечно, не стану задерживать, – улыбнулась Мадлен, провожая взглядом мадемуазель д’Эстре. Глядя ей вслед, фрейлина вспомнила слова Розетты, услышанные в первый день своего пребывания в Лувре. «Помнится, аристократы порой дарят своих дочерей королю, может быть, эта участь постигла и Габриэль, поэтому её недолюбливает королева?» – проскользнула мысль в голове мадемуазель Бланкар. Решив не занимать этим голову, Мадлен зашагала в сторону Тюильри. Оказавшись в замке, девушка растерялась. Не зная, где искать Селесту, Мадлен направилась в коридор, ведущий к покоям Екатерины. Вдруг одна из дверей, мимо которых проходила девушка, скрипнула и распахнулась. В коридор, опустив голову, вышла мадемуазель Моро. Всего на несколько мгновений взгляд фрейлины выхватил женщину, стоявшую в центре комнаты с плотно занавешенными окнами. Её худое, слегка заострённое лицо выглядело напряжённым. Заметив чужое присутствие, облачённая в закрытое тёмное платье молодая женщина с измученным лицом отступила в тень. Из темноты фрейлины коснулся тяжёлый неприветливый взгляд. По спине пробежал холодок. Столкнувшись с Мадлен, Селеста поспешила прикрыть за собой дверь. Фрейлина Екатерины выглядела растерянно. – Ты уже здесь? Так рано… Мадемуазель Моро, стуча каблучками, поспешила отвести Мадлен подальше от комнаты незнакомки. – Кто та женщина, что не любит солнечный свет? – спросила девушка, вспоминая закрытые шторами окна. Селеста промолчала, словно не расслышав вопрос Мадлен. – Я думала, ты придешь немного позже, – будто невзначай произнесла она. Но, заметив вопросительный взгляд Мадлен, тяжело вздохнула. Селеста поняла, что от ответа ей не уйти. – В той комнате живёт гостья Екатерины. Но её визит должен остаться для всех тайной. Обещай, что никому не расскажешь о ней, – попросила Селеста. – Кому я могу о ней рассказать, если общаюсь только с тобой? – насмешливо поинтересовалась Мадлен. – Так зачем ты просила меня прийти? – Ах да! – Селеста встрепенулась, возвращая себе привычную лёгкость. – Я кое-что приготовила для тебя. Ненадолго скрывшись в одной из комнат, фрейлина Екатерины вернулась к девушке с небольшой коробочкой. – Держи, – улыбаясь произнесла она. – Что это? – Маска. – Маска? – Для маскарада. Ты что, забыла? – удивилась Селеста. – Точно! – вспомнила Мадлен. – Ведь он уже завтра. В Лувр съехалось столько народу. – Да, королевская чета любит устраивать большие праздники. – И всё это в то время, пока простой народ борется с голодом и неурожаем, – недовольно заключила Мадлен. Селеста виновато покачала головой. – Король не любит, когда ему об этом напоминают. – Неудивительно, – фыркнула Мадлен. – Я видела, как в селениях из-за голода умирали дети, и слышала, какими проклятиями их родители осыпали короля и власть. – Мне понятно твоё недовольство, но, прошу, давай оставим вопросы политики его величеству. Нам незачем вмешиваться, – примирительно попросила Селеста. Но этим лишь сильнее разозлила Мадлен. – Так я должна спасать короля, который плюёт на свой народ? А быть может, лучше дать ему уйти и освободить трон для того, кто сможет обеспечить крестьян хлебом? – Что ты такое говоришь?! – испугалась Селеста. – Тише, прошу тебя, нас услышат! Если Екатерина узнает, что ты желаешь смерти её сыну… – Что тогда? Я ведь, по её словам, единственная, кто может его спасти. Думаешь, она рискнёт отрубить мне голову? – Ты не знаешь род Медичи. Екатерина способна превратить твою жизнь в кошмар наяву, не прибегая к казни. Мадлен, прошу, будь осторожнее. Я вижу в тебе добрую душу и горячее сердце. И совсем не желаю, чтобы с тобой случилось что-то дурное, – с особой, свойственной лишь ей одной мягкостью в голосе произнесла Селеста. – Признаться честно, до твоего появления при дворе я чувствовала себя одиноко. У меня никогда не было здесь подруг. В Лувре я бывала нечасто, а дамы Тюильри, как правило, гораздо старше меня. Ты единственная, с кем я теперь могу поговорить по душам. И мне очень хочется верить, что это начало доброй дружбы. Искренние и тёплые слова Селесты растрогали Мадлен. Злость на короля не прошла, но отступила в сторону. – Ты будешь участвовать в маскараде? – спросила фрейлина Луизы. – Конечно, как такое можно пропустить! – улыбнулась Селеста и вдруг перешла на шёпот. – Ты что-нибудь узнала про отравление, что готовится в Лувре? Мадлен обречённо вздохнула, грустно отведя глаза в сторону. – Нет, совсем ничего. – Тогда нам придется быть настороже и не выпускать Луизу из поля зрения, – сказала Селеста. * * *На следующий день, когда на Париж опустились сумерки, Мадлен, надев платье, подаренное Луизой, собиралась спуститься вниз. – На улицах города сегодня небывалая суматоха, – крутясь возле фрейлины, докладывала Розетта. – Париж будто сошёл с ума! – Почему? – удивилась Мадлен. – Причин много, мадемуазель. Кто-то из горожан рад хоть на один вечер вырваться из обычной серой жизни и насладиться праздником. Кто-то поминает короля недобрым словом за растрачивание французской казны. На многих улицах дежурят гвардейцы, чтобы не подпустить хмельную толпу к Лувру. Поэтому не советую вам даже в пылу праздника покидать территорию замка. В Париже в этот вечер может быть опасно. – А почему ты ещё без костюма? – Я, мадемуазель? Служанкам не положено принимать участие в празднике. – Но вы ведь служите во дворце, – не понимала Мадлен. – Видимо, там, откуда вы родом, мадемуазель, к служанкам относятся как-то по-другому, – с тоской произнесла Розетта, – в королевском дворце нас ценят не больше, чем метлу или половник. «И после этого король ещё чувствует себя в безопасности? Да при таком отношении к подданным каждый в этой стране имеет причину для ненависти к роду Валуа», – справедливо заметила Мадлен. Фрейлина надела маску и повернулась к служанке. – Вы очаровательны, мадемуазель. Желаю вам хорошего вечера. Быть может, именно сегодня вы встретите свою судьбу, – улыбнулась Розетта. – Говорят, на маскарад съехались не только местные аристократы, но и гости из соседних стран. Так что под маской незнакомца может скрываться настоящий король, ну или хотя бы принц. Улыбнувшись наивности Розетты, Мадлен вышла из своих покоев. В замке было шумно. Но центр празднества располагался за его стенами. Именины королевы были праздником особого толка. К этому дню все обитатели Лувра готовились не один месяц. И вот наконец можно было оценить, на что были брошены все силы королевского двора. Большой праздник захватил собой и бальные залы дворца, и огромную лужайку перед замком, и, благодаря велению королевы, перетёк на улицы Парижа. В тёплый вечер большинство гостей предпочитало находиться на открытом воздухе. Площадку перед замком освещали десятки факелов и фонариков. Приглашённые артисты развлекали публику, жонглируя и показывая фокусы. Выйдя из стен замка, Мадлен мгновенно окунулась в атмосферу живого карнавала. «Столько людей: гости, артисты, прислуга… Как же узнать, кто из них затевает недоброе?» – размышляла Мадлен, ища глазами знакомые лица, однако маскарадные маски превращали окружающих в незнакомцев. Между гостей сновала прислуга, разносившая вино и яства. Мимо фрейлины прошмыгнула девушка с тарелкой ароматного сыра. За ней, ловко удерживая тяжёлый кувшин, прошел молодой паж. В какой-то момент музыканты, до этого игравшие что-то лёгкое и напевное, вдруг сменили музыку на торжественную и величественную. Гости, оставив разговоры, обернулись к крыльцу замка. Их примеру последовала и Мадлен. Из Лувра, навстречу гостям, в сопровождении супруга шла королева Луиза. За ними, не отставая и не прикрывая лица масками, следовали гвардейцы. А впереди, расчищая путь, бодро шагал Шико. Убедившись, что все взгляды устремлены на неё, Луиза обратилась к гостям: – Мне отрадно видеть, как много людей пришли поздравить свою королеву. Надеюсь, сегодняшний вечер запомнится вам надолго. Этой ночью позвольте своим страстям и желаниям взять верх над вами. Помните, ваше истинное лицо сегодня скрыто маской. А краснеть и смущаться маска не может, – Луиза нарочито соблазнительно повела плечами и улыбнулась. «Мне доводилось слышать, что королевские праздники лишены скромности и полны разврата. Но чтобы сама королева давала на это разрешение… просто удивительно», – подумала фрейлина. Как только королева закончила речь, к гостям обратился Шико. Странно приплясывая, он не смущался ни короля, ни его свиты: – Вот так ночка ожидает нас! Веселитесь, пейте, грешите! Будьте теми, кем не решались быть! Но помните, как только наступит рассвет, все маски будут сброшены. Успейте сбежать из чужих постелей до первых лучей солнца, иначе в Лувре не избежать смертей, – шут громко захохотал, подмигнув кому-то из толпы. – Да будет праздник! – громко воскликнул Шико, и музыканты заиграли веселую трель. Гости звонко засмеялись, кто-то закружился в танце, кто-то набросился на напитки. Мужчины в роскошных мундирах не спускали хищных глаз с нарядных дам. А Мадлен в замешательстве медленно прохаживалась среди гостей, стараясь понять, как ей действовать. Как назло, среди пустых сплетен, долетавших до слуха девушки, не было ничего полезного. Отыскать Селесту пока тоже не удавалось, поэтому фрейлина начала погружаться в отчаяние. Вдруг девушка заметила, что на лужайке у дворца стало происходить что-то необычное. Артисты расступились, гости, освобождая место в центре, выстроились вдоль зелёной площадки. Мужчины, вооружившись небольшими аккуратными факелами, подходили к понравившимся дамам и приглашали их в центр лужайки. Скоро на площади перед дворцом выстроилась змейка из пар, державших двумя руками один факел на двоих. К Мадлен приблизился высокий стройный мужчина в светлом, богато украшенном мундире. Его лицо было скрыто маской, но даже под ней можно было заметить острые и чёткие скулы незнакомца и его зелёные, чуть прищуренные глаза. Поклонившись фрейлине, мужчина заговорил приятным низким голосом: – Составит ли прекрасная мадемуазель мне пару в факельном шествии? – Прошу прощения, месье, но я даже не знаю, что это такое, – призналась Мадлен. Незнакомец лукаво улыбнулся и рукой показал на собравшиеся в центре пары. – Это дань старой традиции. Короли прошлого верили, что если два влюблённых сердца пронесут вокруг замка очищающий огонь, то дворец и его обитателей никогда не постигнут трагедии. – Ритуал помогал? – улыбнувшись, поинтересовалась Мадлен. – Увы, к каким бы ритуалам ни прибегали короли, смерти и несчастья всегда шли за ними по пятам. – Жаль, – произнесла фрейлина, – получается, даже любовь не в состоянии победить тьму, опутывающую правителей. – Быть может, те, кто ранее участвовал в факельном шествии, просто не были способны на любовь? – игриво предположил незнакомец. – В любом случае, сейчас это просто красивая традиция, позволяющая мужчине показать свою заинтересованность в прекрасной даме. Томный голос человека под маской обволакивал, словно укладывая девушку на мягкую перину. Мадлен почувствовала, как на её щеках вспыхнул румянец. Недолго посомневавшись, девушка решилась принять предложение незнакомца. – Я с удовольствием составлю вам компанию в факельном шествии, если вы расскажете мне, что нужно делать, – улыбнулась Мадлен. Незнакомец, галантно поклонившись девушке, одарил её притягательной улыбкой. – С радостью поведаю вам всё, что знаю сам. Ваше согласие – честь для меня, мадемуазель. – Мужчина, аккуратно придерживая Мадлен за локоть, вывел её в центр лужайки. Слуга поднес факел, на верхушке которого в диком танце плясали языки пламени. Взявшись за древко, незнакомец перехватил факел левой рукой и протянул фрейлине. – Вы должны взяться за него правой рукой, – пояснил он. Девушка послушно сжала ладонью деревянное древко факела, робея от того, что её пальцы касались руки незнакомца. Заметив смущение фрейлины, мужчина улыбнулся и встал по правую сторону от Мадлен. Рука Мадлен подрагивала на весу. И тогда незнакомец, перехватив факел, накрыл ладонь фрейлины длинными сильными пальцами. – Вот так. Теперь мы обязаны хранить этот огонь, пока не обойдём Лувр вокруг, – объяснил мужчина. – В эту минуту мы с вами символизируем двух влюблённых, перед чьими пылающими сердцами растопится любое зло. – Звучит красиво, – заметила Мадлен, чувствуя, как её прожигает пара зелёных глаз. Губы мужчины дрогнули в улыбке. – Говорят, что одинокие души в ночь шествия обязательно встретят свою любовь. Скажите, мадемуазель, ваше сердце еще свободно? Вопрос незнакомца заставил девушку зардеться ещё сильнее. – Некоторые ответы я предпочитаю хранить в тайне, – уклончиво ответила Мадлен. Незнакомец лишь усмехнулся. – Тем интереснее эту тайну раскрыть. – Огонь осветил лицо незнакомца, и девушка заметила, как блестят под маской его глаза. Отвечать девушка не стала, заиграла приятная музыка, и мужчина крепче обхватил руку девушки, помогая ей поддерживать факел. К шествию присоединились новые пары. Мадлен обвела их любопытным взглядом. Девушки, мило улыбаясь, флиртовали со своими кавалерами, а мужчины старались как можно ближе подобраться к своим пассиям. – Обычно после таких праздников знать обзаводится новыми фаворитками и фаворитами. А кое-кто даже умудряется зачать бастардов, – насмешливо заметил спутник Мадлен. Фрейлина удивлённо вскинула брови, а незнакомец, заметив немой вопрос, застывший в её глазах, негромко рассмеялся. – Не обращайте внимания на мои слова. Это лишь наблюдения. Я всю жизнь провёл в этом обществе и знаю многие его тайны. К парам, уже стоявшим на лужайке, вышла королева. Она держала в руках горящий факел, но короля подле неё не было. – В эту памятную ночь мы отдаём дань давней традиции и восхваляем истинные чувства, царящие в наших душах. Пусть ваши сердца горят ярче, чем пламя этих факелов, пусть ваша смелость сжигает все преграды. Пусть эта ночь наполнится любовью, – торжественно произнесла Луиза. – А ещё пороком и соблазном! – выскочив из-за спины королевы, прокричал Шико. Размахивая горящим факелом, шут первым побежал вокруг Лувра, не давая Луизе и шанса высказать ему своё неодобрение. Шествие началось. Переплетая пальцы, волнительно касаясь рук друг друга, пары двинулись вперёд. Сначала длинная огненная змейка обогнула площадку перед замком, а затем двинулась вокруг Лувра. Плавно обходя дворец, Мадлен впервые поняла, насколько огромна королевская резиденция. Подул прохладный ветерок, и пламя на факелах затрепетало. Несколько пар покинули шествие, лишившись заветного огня. Мадлен с трепетом поглядывала на языки пламени, игравшие на факеле в её руках. Почему-то девушке совершенно не хотелось, чтобы его огонь угасал. – Не волнуйтесь, наше пламя ветру не задуть, – заметив взволнованный взгляд Мадлен, произнёс незнакомец. Так и вышло, в числе немногих пар Мадлен и её спутник, обогнув дворец, вернулись на лужайку. – Это еще не всё, – пояснил мужчина растерявшейся на несколько мгновений фрейлине. – Теперь наступает самый ответственный момент. Те пары, что сумели сохранить пламя своих факелов, начали вырисовывать на лужайке сложные узоры. Если бы кто-то наблюдал за шествием сверху, он бы видел, как на земле распускается огромный огненный цветок. Вдруг мужчины повернулись к своим дамам. Протянув Мадлен вторую руку, незнакомец произнёс: – Время для танца. Девушка вложила свою руку в ладонь незнакомца, второй продолжая сжимать факел. Мужчина стоял совсем близко. – Мы должны двигаться так, чтобы пламя факела не погасло, – почти пропел на ухо фрейлине незнакомец. Мадлен согласилась и позволила мужчине взять на себя ведущую роль в этом танце. Медленно и грациозно двигаясь в такт музыке, фрейлина пристально смотрела на огонь. А затем перевела взгляд на лицо незнакомца. Изредка моргая, он любовался грацией девушки. Не скрывая своего интереса, он изучал её тонкие запястья, плавные изгибы изящной шейки. Танец начал ускоряться, кавалеры всё быстрее и быстрее кружили своих дам. В какой-то момент пары начали меняться. Повернувшись, Мадлен на несколько секунд оказалась подле невысокого полноватого мужчины. Закончив танцевальный элемент, пары вновь сменились, и Мадлен закружил, кажется, ещё совсем юный паренёк. Снова смена партнёра. Руку фрейлины поймал высокий стройный мужчина в чёрной одежде. Подняв на него глаза, девушка обомлела. Его лицо закрывала маска врачевателя чумы. Не произнося ни слова, мужчина кружил её в танце, склонив голову набок. Сердце Мадлен забилось быстрее. Эта маска, поворот головы, интерес в глазах, которых она не видела, уже были ей знакомы. Они встречались ранее. Там, внизу, подле мертвецкой. Снова смена партнёра. Поворот. И вот перед девушкой вновь возникла пара зелёных глаз. Оглядываясь, Мадлен пыталась отыскать взглядом человека в маске врачевателя чумы, но его нигде не было видно. Он, словно призрак, возник из ниоткуда и мгновенно исчез в никуда. Музыка стихла. Подбежавшие к парам слуги собрали факелы. Незнакомец поклонился девушке и нежно коснулся губами тыльной стороны её ладони. – Благодарю вас за танец, Мадлен, – мягко и напевно произнёс мужчина. Девушка встрепенулась. – Откуда вы знаете моё имя? Мужчина не ответил. Загадочно улыбнувшись на прощание, он быстро скрылся в толпе. Мадлен, оглядываясь, ещё несколько минут искала среди гостей фигуру незнакомца. Но всё было тщетно. «Кто же он такой? И откуда знает меня?» Теперь эти вопросы не давали фрейлине покоя. – Мадлен! – отвлекая девушку от навязчивых мыслей, к фрейлине сквозь толпу протиснулась Селеста. – Едва отыскала тебя среди гостей, – Селеста понизила голос и тихо, чтобы никто не сумел подслушать их разговор, обратилась к Мадлен: – Ты заметила что-нибудь подозрительное? – Нет, ничего, – ответила фрейлина, умолчав о своём участии в шествии, – и совершенно не знаю, что делать. Селеста задумалась. – Ты помнишь про разговор Жизель и Пьетро? – Да, как только время приблизится к полуночи, мы должны оказаться в западном крыле на втором этаже, чтобы понять, что они задумали, – заговорщицки прошептала Мадлен. * * *До полуночи оставалось полчаса. И фрейлины, помня о своём плане, незаметно покинув лужайку перед дворцом, направились в Лувр. – Идём, я знаю, где находится западное крыло, – тихо произнесла Селеста, ведя Мадлен по длинным коридорам замка. Стараясь не шуметь, девушки приблизились к нужному месту. Выглянув из-за угла, фрейлины поняли, что Жизель и Пьетро были уже здесь. Мадлен прислушалась, стараясь уловить каждое их слово. – Ты всё подготовил? – встревоженно спросила Жизель. – Да, если будем действовать осторожно, никто ничего не заподозрит, – решительно ответил Пьетро. – Я всё же боюсь, это так рискованно, – переживала Жизель. – Ты доверяешь мне? – заглянув в глаза девушке, спросил фаворит короля. Мадемуазель Клермон безмолвно кивнула. – Тогда отбрось все страхи и сомнения. Времени у нас немного. Нужно действовать, как договаривались, – сказал Пьетро и добавил: – Я покину замок первым. Затем, спустя несколько минут, за ворота выйдешь ты. Нас не должны видеть вместе. – Я поняла, – ответила Жизель. – Хорошо. Я буду ждать тебя… – Пьетро нагнулся и прошептал что-то на ухо Жизель. Как бы Мадлен ни старалась, ей не удалось ничего расслышать. Видя, что заговорщики собираются расходиться, Мадлен и Селеста затаились за скульптурой, украшавшей коридор. Когда Пьетро и Жизель начали удаляться, Мадлен прошептала, обернувшись к Селесте: – Нужно следовать за ними. – Но ты же слышала, они хотят покинуть территорию замка. На улицах Парижа сегодня беснуется народ, туда опасно соваться в одиночку, – испугалась фрейлина Екатерины. – Выхода нет, мы должны узнать, что затеяли эти двое, – стояла на своём Мадлен. – А как же королева? Оставим её без присмотра? Мадлен задумалась. – Я знаю, как мы поступим. Я отправлюсь за Жизель, а ты останешься здесь и глаз не спустишь с Луизы, – решительно заявила Мадлен. – Ты хочешь пойти одна? Это безумие! – Знаешь другое решение? – Нет, – грустно покачала головой Селеста. – Тогда решено. Пожелай мне удачи, – попросила Мадлен, направляясь следом за Жизель. Мадемуазель Клермон, как и было обговорено, вышла за ворота замка через несколько минут после Пьетро. Мадлен, держась немного подальше, старалась не отставать от Жизель. Гвардейцы не обратили внимания на девушек, в разгар праздника покинувших Лувр. Сегодня многие гости пренебрегали безопасностью и, изрядно захмелев, отправлялись блуждать по улицам Парижа. Чем больше Мадлен удалялась от дворца, тем беззащитнее чувствовала себя среди толпы горожан. На крупных улицах города, как и говорила Розетта, стояли отряды королевских гвардейцев, но даже они не могли унять буйной толпы. В эту ночь на улицах звучали непристойные песни и был слышен громкий смех. Праздник, разлившийся по парижским улицам был совсем не похож на тот, что царил за стенами Лувра. Горожане, закрыв лица обрезками ткани, имитирующими маски, распивали крепкие напитки и пускались в пляс. Порой эти танцы перерастали в драки, а иногда в бесстыдство, заполонявшее тёмные переулки Парижа. Мадлен, сжавшись, быстро шагала вслед за Жизель. Старшая фрейлина Луизы постоянно оборачивалась, тоже чувствуя себя неуютно на улицах Парижа. Наконец мадемуазель Клермон свернула в переулок и остановилась на крыльце неприметного дома. Дважды постучав, девушка дождалась, пока ей откроют, и быстро прошмыгнула внутрь. Спустя минуту из дверей вышла пожилая горожанка, пряча в складках платья увесистый мешочек с монетами. Мадлен остановилась в замешательстве. «В дом мне не попасть, дверь наверняка заперта. Как мне узнать, что творится внутри?» Прикусив губу, фрейлина сосредоточенно изучала стены дома и вдруг радостно встрепенулась. «Окно на первом этаже приоткрыто. В дом мне не влезть, но подслушать, возможно, удастся». Приподняв пышные юбки, фрейлина приблизилась к окну. «Слишком высоко», – заметила фрейлина. С трудом подтолкнув под окно большой камень, девушка, стараясь не потерять равновесие, забралась на него и, уцепившись руками за приоткрытые ставни, заглянула в дом. Тусклый свет свечи освещал два обнажённых тела. Забыв о приличиях, Жизель и Пьетро скользили руками по изгибам друг друга, постигая искусство любви. – Если моя семья узнает, меня лишат всего, – сквозь поцелуи шептала Жизель. – Если дойдёт до короля, Генрих от ревности сгнобит меня в Бастилии, – не отрываясь от девушки, произнёс Пьетро. Мягко подтолкнув фрейлину к кровати, юноша уложил Жизель на серые простыни. Несмотря на все страхи и сомнения, обуревавшие их, фрейлина и паж сливались воедино, позволяя порочным желаниям взять верх над здравым смыслом. Растерянная Мадлен, покачиваясь на неровном камне, не верила своим глазам. «Жизель и Пьетро не заговорщики, они любовники, почему я не подумала об этом?» – ругала себя девушка. Боясь наделать шума, фрейлина Луизы опустилась на землю и разочарованно побрела прочь. Выбравшись на одну из улиц Парижа, Мадлен покрутила головой. Вспомнив, откуда пришла, девушка поспешила вернуться в замок. Из тёмных переулков всё громче раздавались грозные голоса опьяневших горожан. Пробегая один из поворотов, Мадлен вздрогнула и замедлила шаг, когда дорогу ей перегородила плотная высокая женщина в старом, перепачканном мукой и грязью переднике. Зло сверля фрейлину взглядом, женщина, громко икнув, спросила: – Где ж ты раздобыла такое платье, дрянь? Никак в королевских покоях? Мадлен, предчувствуя неладное, осторожно попятилась, желая оказаться как можно дальше от неприятной дамы. Но женщина не отступала. Выйдя вперёд, она широкими шагами направилась точно к фрейлине. – Что, жируете, пока народ голодает, ироды? – кричала она на всю улицу. Услышав громкий голос, из переулков потянулись и другие обитатели мрачных улочек Парижа. – И как тя сюда… занесло, – едва держась на ногах, спросил пожилой мужчина в потёртых штанах. – Знаем мы вас, пируете, пока народ дохнет! – продолжала напирать на фрейлину разъярённая женщина. – Эта потаскуха, что сидит на троне подле короля, послала нам вина в честь своих поганых именин. Думала задобрить. Не выйдет! А ты, дрянь, что, служишь ей? Знаю, служишь! Вон платье какое нацепила! Мадлен осматривалась по сторонам, ища путь к спасению и бегству. «Спорить с ними себе дороже. Во хмелю ничего не поймут. В другой день поосторожничали бы вслух говорить такое о королеве. А сейчас, чего доброго, пустят в ход кулаки», – рассуждала девушка. Путь фрейлине уже преграждало около пяти человек. Все смотрели на неё с осуждением и нескрываемой ненавистью. «Готовы броситься на меня и разорвать, словно голодные псы», – чувствуя, как липкий страх начинает сжимать горло, понимала Мадлен. Девушка, что всю жизнь провела среди крестьян, не осуждала этих несчастных людей. Она, как никто другой, понимала, с какими трудностями они сталкиваются каждый день. Но страх от этого становился лишь сильнее. Фрейлина понимала: отчаяние и гнев могут толкнуть горожан на самые безрассудные поступки. Тем временем зачинщица скандала, подходя всё ближе, уже закатывала рукава старого платья. – Ну, чего смотришь? Поди сюда! – брызжа слюной, кричала женщина. – Сейчас узнаешь, чего мы стоим! Вот я тебя! – Пошли вон отсюда, – знакомый низкий голос, раздавшийся за спиной Мадлен, заставил девушку обернуться. Позади в нескольких шагах от неё стоял незнакомец с зелёными глазами. Маска всё еще скрывала его лицо. Голос звучал грубее и громче. – А ты кто ещё такой? – вскрикнула горожанка. – Поди сюда, мы и тебя уважим. Будь здесь хоть сам король, и ему достанется! – За ваши слова вам уже завтра могут накинуть петлю на шею, – спокойно, но убедительно произнёс незнакомец. – Но, так и быть, я не доложу гвардейцам о вашей выходке. Достав из кармана большую горсть золотых монет, незнакомец швырнул их на землю. Горожане тотчас бросились собирать рассыпанные деньги, толкаясь и копошась в темноте, словно тараканы. Мадлен смотрела на них с жалостью, её сердце разрывалось от боли, при виде этих унижений. «Эти люди не заслужили такой жизни, никто не заслужил». – Идёмте, мадемуазель, вам здесь не место, – обратился к девушке незнакомец. Последовав за ним, Мадлен вскоре оказалась на широкой улице, охраняемой гвардейцами короля. – Кажется, я появился вовремя, – усмехнулся мужчина, – ещё немного – и это отребье набросилось бы на вас. – Не называйте их так, – попросила Мадлен, – эти люди полны ненависти лишь потому, что для них каждый новый день – это борьба за выживание. – Вы слишком добры к ним. Большинство обитателей этих закоулков – воры и проститутки, которые отказываются зарабатывать на жизнь честным трудом, – пояснил мужчина. – Как вы оказались в этом переулке? Вы что, следили за мной? – с подозрением спросила Мадлен. Незнакомец негромко рассмеялся. – Если я скажу, что оказался там случайно, вы ведь не поверите мне, правда? Мадлен кивнула. – В таком случае, нет причин лгать. Да, я следил за вами. – И как давно? – с возмущением спросила фрейлина. – Достаточно для того, чтобы увидеть, как вы балансировали на камне, заглядывая в чужие окна. Мадлен покраснела от смущения, не зная, как объяснить свой поступок. К счастью, незнакомец не стал выспрашивать у неё подробностей. – Надеюсь, зрелище, что завело вас так далеко от дворца, хотя бы стоило того, – усмехнулся незнакомец. Доведя фрейлину до ворот Лувра, мужчина остановился. – Вы не вернётесь на маскарад? – удивилась Мадлен. Незнакомец покачал головой. – Я уже увидел всё, что хотел, и сполна насладился праздником. Вспомнив о чём-то, Мадлен подняла на мужчину глаза и поинтересовалась: – Вы скажете, откуда вам известно моё имя? – Обязательно, мадемуазель, но не сегодня. – В таком случае, я вернусь в замок. Уже поздно, – произнесла фрейлина, оборачиваясь к воротам Лувра. В этот момент незнакомец мягко поймал девушку за запястье. – Это не последняя наша встреча, Мадлен, – испытующе глядя в её глаза, сказал мужчина. Девушка, заливаясь румянцем, плавно высвободила свою руку и поспешила войти в ворота замка. Как только Мадлен ступила на лужайку перед дворцом, к ней тотчас подлетела встревоженная Селеста. – Я так волновалась, – протараторила она. – Ты что-нибудь узнала? Вспомнив картину, что предстала перед её взором в тёмном окне старого дома, Мадлен сглотнула. – Нет, мы ошиблись, Жизель и Пьетро не имеют отношения к отравлению, – заверила Селесту девушка. – Ты уверена? – уточнила фрейлина Екатерины. – Хм, что же теперь? – Остаётся лишь наблюдать за Луизой и не терять бдительности, – обречённо заявила Мадлен. Девушки разошлись в разные стороны, издалека посматривая на королеву и её свиту. В это время Луиза вновь обратилась к гостям праздника: – Уже далеко за полночь, а это значит, что настало время объявить о Ночи цветов, – хитро улыбаясь, заговорила королева. – Сегодня каждый из вас получит возможность объявить о своих чувствах с помощью языка цветов. Белая роза скажет о вашей чистой любви. Алая станет символом пылающей страсти. Среди гостей замелькали слуги, предлагая каждому выбрать свой цветок. Вскоре очередь дошла до Мадлен, и девушка наугад вытащила белую розу. Пока все вокруг были заняты выбором цветов, взгляд Мадлен упал на королеву. Рука Луизы подхватила бокал с вином, и в памяти фрейлины вновь всплыло страшное видение. Забыв об осторожности, Мадлен бросилась к Луизе. Королева поднесла к губам бокал и уже собиралась сделать глоток. – Нет! – Фрейлина подлетела к Луизе и перехватила бокал. – Не пейте это! – В чём дело, Мадлен? Тебе не понравилось это вино? – улыбнулась Луиза. – Я не могу объяснить, ваше величество, но мне кажется, вам угрожает опасность. – В ответ на это королева лишь усмехнулась и ловко забрала у Мадлен свой бокал. – Когда ты становишься королевой, ты всегда находишься в опасности. Но это не повод отказывать себе в небольших радостях. – Луиза поднесла к губам бокал и осушила его. Мадлен замерла. Время шло, но ничего не происходило. – Вот видите, Мадлен, ваша королева в полном порядке. Не забивайте свою голову тяжёлыми мыслями. Веселитесь. Отыщите того, кто достоин вашей розы, – королева указала на цветок в руках Мадлен и, подмигнув, направилась к гостям. Ничего не понимающая девушка отошла в сторону. «Видение обмануло меня? Или я неверно истолковала его?» – размышляла мадемуазель Бланкар. В какой-то момент Мадлен сделалось не по себе. Фрейлина поёжилась, спиной ощутив чей-то пристальный холодный взгляд. Обернувшись всего на пару секунду, девушка увидела скрывающийся среди кустарников женский силуэт с пышными кудрявыми рыжими волосами. – Фредерика Ранье, – поняла Мадлен, – но что она здесь делает? По словам Розетты, бедняжка до сих пор лежит в своих покоях, лишённая дара речи. Дурное предчувствие не оставляло фрейлину. И, на время забыв об осторожности, Мадлен двинулась в ту сторону, где мгновение назад скрылась Фредерика. Поиск мадемуазель Ранье привёл фрейлину в старую оранжерею. В центре королевского сада лучшими садовниками была возведена новая, наполненная редкими тропическими растениями, прекрасная оранжерея. Место же, куда ступила Мадлен, больше напоминало дикие заросли, захватившие полуразрушенное стеклянное сооружение, некогда бывшее жемчужиной Лувра. Здесь было на удивление тихо. Музыка и шум королевского маскарада не долетали до этого места. Подул неприятный холодный ветер, и ветви разросшихся растений заскребли по стеклянному куполу. Мадлен обхватила руками плечи и, покрутив головой, осмотрелась. «Неуютно и безлюдно», – подумала девушка и приняла решение вернуться на праздник, но, чтобы не считать свой приход сюда напрасным, уговорила себя обойти территорию оранжереи. Под ногами негромко хрустели осколки стекла, ветер шелестел листвой. Двигаясь плавно и осторожно, Мадлен вдруг остановилась, вглядываясь вглубь оранжереи. Её взгляд упал на кусок ткани, торчащий из-за колючего кустарника. То, что девушка вначале приняла за льняное полотно, которым на зиму укрывают молодые ростки, вдруг шевельнулось и скрылось в листве. Фрейлина остановилась. По её телу побежали мурашки. Сердце тревожно забилось в груди. Сквозь ночную тишину до слуха Мадлен долетел хруст трескающегося под чьими-то ногами стекла. «Я здесь не одна. Видимо, Фредерика, заплутав, тоже забрела сюда», – успокаивала себя фрейлина. Но ледяной страх длинными пальцами уже сдавил лёгкие, не позволяя вздохнуть полной грудью. Колени затряслись, не давая сдвинуться с места. Шаги приближались, становясь всё громче и громче. И вдруг внезапно резко стихли. Мадлен повернула голову в сторону, вглядываясь в ту сторону, откуда мгновение назад исходили посторонние звуки. Шелохнулись ветки неизвестного растения, и послышалось чьё-то низкое потустороннее дыхание. Мадлен оцепенела, боясь увидеть то, что скрывалось за деревьями, и одновременно боясь отвести взгляд в сторону. Сглотнув, фрейлина с ужасом видела, как, отодвигая ветки, из темноты проступила бледная рука. На высохших костлявых пальцах свободно болтались дорогие перстни. Ещё через мгновение из-за кустарника показался силуэт в некогда пышном изящном платье, которое сейчас больше напоминало лохмотья, покрытые грязью и засохшей кровью. Лицо фрейлины запылало от прилившей к нему крови. Голову, словно тисками, сдавил дикий, животный страх. Желудок сжался так сильно, что девушку едва не накрыл болезненный спазм. Ещё мгновение – и Мадлен увидела ту, что стала причиной её внезапного оцепенения. Всматриваясь в девушку водянистыми, блёклыми зрачками, с лицом, обтянутым сухой и жёлтой, словно древний папирус, кожей, перед фрейлиной стояла мёртвая девушка. Мадлен с ужасом узнала в ней Жозефину Ранье. В том, что девушка была мертва, сомневаться не приходилось. Сильные провалы под глазами, тёмные трупные пятна, расползшиеся по всему телу, обнажившиеся зубы говорили о том, что жизнь давно покинула несчастную. Но, тем не менее, она была здесь. Двигалась, смотрела, существовала. Не спуская глаз с мёртвой девушки, Мадлен попятилась к выходу. От покойницы не укрылась попытка девушки совершить побег. Оскалившись, насколько позволяли затвердевшие мышцы, покойница вытянула руки вперёд и потянулась к шее фрейлины. Не медля ни секунды, Мадлен развернулась на пятках и бросилась к непроходимым зарослям диких лиан, обвивших половину оранжереи. Не без труда протискиваясь между сросшимися, переплетёнными растениями, Мадлен радовалась, что не выбрала для сегодняшнего вечера ещё более пышное платье. В отличие от девушки, ловко нырявшей в просветы между лиан, покойница пыталась пробить себе путь силой. Разрывая толстые гибкие стебли, она продвигалась вперёд все медленнее и медленнее. Лианы становились толще, и на то, чтобы сломать их, уходило немало времени. Наконец Мадлен сумела выбраться на одну из дорожек. Не дожидаясь, пока труп настигнет её, Мадлен что было сил помчалась к выходу из оранжереи. Боясь упасть, фрейлина летела к спасению. И вот впереди замаячила арка, служившая входом в оранжерею. «Ещё немного, главное не запутаться в этом платье», – думала девушка, прорываясь вперёд. Спасение было всё ближе. И в момент, когда Мадлен уже готова была вырваться на свободу, в арке возник тёмный силуэт. Резко остановившись, девушка обмерла. Выход из оранжереи преграждал высокий человек в маске врачевателя чумы. Одного мимолетного взгляда хватило, чтобы понять: это был он, тот, с кем судьба уже не раз сталкивала фрейлину лицом к лицу. Сердце забилось сильнее, когда Мадлен вспомнила, что уже видела этот силуэт на кладбище близ Жарден Флюрьи, в тёмном проходе возле мертвецкой, и сегодня, кружась в танце на королевском маскараде. Пока растерявшаяся фрейлина пыталась понять, что ей делать дальше, позади неё раздались шаги рассвирепевшей покойницы. Заметив Жозефину, человек под маской словно ухмыльнулся, и Мадлен впервые услышала его голос. – Ну-ка, посторонись, – с этими словами незнакомец, не церемонясь, рукой сдвинул девушку в сторону. Будто оглушённая, Мадлен прижалась спиной к ближайшему дереву и не спускала глаз с незнакомца. Тем временем врачеватель чумы встряхнул плечами и медленно направился к мёртвой девушке. – И где, позвольте узнать, ваши манеры, мадемуазель, – беззаботно обратился он к Жозефине. – Я с ног сбился, разыскивая вас по всему Лувру. А вы, оказывается, здесь, пугаете юную девушку. Как не стыдно, а ещё аристократка. Ладно, пора завершить ваше путешествие. Выхватив из-за пояса изогнутый кинжал, незнакомец прибавил шаг. Выставив вперёд руки, покойница бросилась на него, но мужчина ловко уклонился от нападения. Однако от фрейлины не укрылось, как во время кувырка незнакомец схватился за сердце, будто борясь с внезапно пронзившей его болью. Что-то едва уловимое выдавало его утомленность. Но заметная слабость не мешала мужчине предугадывать каждое движение нападавшей и вовремя уходить от ударов. Спустя некоторое время незнакомец наконец подгадал момент и повалил покойницу на землю. Захрипев, она коршуном вцепилась в маску, закрывавшую лицо мужчины. И, с силой дёрнув, сорвала её. Воспользовавшись тем, что руки мёртвой заняты маской, незнакомец лезвием подцепил висящий на шее девушки амулет и одним резким движением срезал его. В ту же секунду покойница замерла, обмякнуть её затвердевшее тело уже не могло. Девушка застыла в неестественной позе. Если бы цвет её кожи был светлее, она бы с лёгкостью сошла за статую. Убедившись в том, что его противница повержена, незнакомец поднялся на ноги. Теперь, когда он был без маски, Мадлен могла рассмотреть его лицо. Взглянув на незнакомца, фрейлина опешила. Она была готова увидеть под маской врачевателя чумы кого угодно. Но юное, подвижное лицо молодого парня совершенно обескуражило её. Быстрым движением пригладив белые растрепавшиеся волосы, юноша, широко улыбаясь, произнёс: – Давно мне не приходилось гоняться за столь прыткими дамами. Я уж думал, всё, так и уйдет, негодница, – заметив широко распахнутые от удивления глаза Мадлен, паренёк весело уточнил: – А ты что так смотришь? Ожившую покойницу в первый раз видишь? Ну, это ничего. Первый раз оно всегда так. От меня вот до этого мертвяки никогда не удирали. А тут, посмотри-ка, припустила так, что еле сыскал. Немного придя в себя, Мадлен решилась задать вопрос: – Кто ты? – А тебя имя интересует или род занятий? А впрочем, неважно. Знающие люди именуют меня Повелителем смерти, – с серьёзным лицом ответил юноша. – Повелитель смерти? – удивилась девушка. – Правда? Юноша задорно рассмеялся, моментально избавившись от маски серьёзности. – Ты что, поверила? Конечно нет. Некромант я, вот и всё. Зовут Калеб. – Некромант? Умеешь оживлять мертвецов? Так, получается, трактаты о мистике не врут, вы действительно существуете? – с детским восторгом произнесла фрейлина. – Существуем, а как иначе-то? Вот, полюбуйся. – Юноша, раскинув руки в стороны, покрутился на месте. Взгляд фрейлины, наконец оторвавшись от некроманта, вновь коснулся лежащего на земле тела. Мадлен поёжилась. – Так это ты выкрал её из мертвецкой? – Я, – подтвердил Калеб. – Объяснишь, для чего тебе понадобилось оживлять эту девушку? Юноша задумался. Нагнувшись, он поднял с земли свою маску и поинтересовался: – А тебе точно хотелось бы это знать? – Определённо. – Хотел побеседовать с ней, выспросить кое-что важное. – Что же? – Подробности её смерти. – Зачем они тебе? – насторожилась Мадлен. – А вот этого я тебе не скажу. Пока не скажу. «Странный паренёк», – подумала фрейлина. – Ладно, тебе удалось что-нибудь узнать? – Ага, смотрю, и тебя одолело любопытство! – весело отозвался Калеб. – На самом деле она оказалась неразговорчивой. Даже имени своего не назвала, а такое бывает редко. – Жозефина, – произнесла Мадлен, – её звали Жозефина. – Поздновато для знакомств, – бросив на мёртвую девушку беглый взгляд, отозвался некромант. – Убийца так перепугал её, что страх преследовал бедняжку даже после воскрешения. Она всё твердила, что у него сморщенное уродливое лицо. «Уродливое лицо? Это хорошо… Вернее, конечно, плохо, но это доказывает, что Фабьен не причастен к её смерти. Его уж точно уродливым не назовёшь», – с некоторым облегчением подумала фрейлина. Некромант же продолжал: – А после, представляешь, только я отвернулся, огрела меня по голове кочергой. Кто бы мог предположить, что она окажется такой буйной? До сих пор шишка на голове, – коснувшись ладонью больного места, пожаловался некромант. – Пока у меня из глаз искры сыпались, она сбежала. И куда бы ты думала? В Лувр! А ловить покойницу в королевском дворце очень непросто. На каждом углу гвардейцы, никакой свободы. Думал, помру раньше, чем отыщу её. Мне повезло, что у вас здесь маскарад нарисовался. Я смог спокойно обойти территорию замка, и никто не обратил на меня внимания. Видимо, я выгляжу как заправский аристократ, – с гордостью объявил Калеб. – Не хочу тебя расстраивать, но нет, в этой ужасной маске ты больше походишь на бродячего артиста, – честно заметила Мадлен. Калеб попытался обидеться, но не смог. – Ну и пускай, всё равно жизнь дворянина не по мне, – ответил некромант. – Почему ты беспокоился о своей жизни? Калеб протянул раскрытую ладонь и показал амулет, срезанный с шеи покойной. – Чтобы оживить мертвеца, используется собственная жизненная сила. Этот амулет – её проводник. Обычно я оживляю кого-то всего на несколько минут. А эта мадемуазель пробегала здесь несколько недель, всё это время высасывая из меня жизнь. Так что поверь, у меня была причина для беспокойства. – А что ты делал на кладбище у Жарден Флюрьи? Не отрицай, ты был там, – выпалила Мадлен. – А что мне скрывать? Был. А ты со своим шалфеем мне всех покойников взбаламутила. Еле успокоил. – Что ты там делал? – повторила свой вопрос девушка. – Не уверен, что тебе понравится ответ. – Говори. – Выкапывал убитую девушку. – Зачем?! – Был интерес. Но ты не подумай ничего предосудительного. Её я тоже расспрашивал о смерти, не более. – Она же уже лежала в земле, – со смесью ужаса и отвращения прошептала Мадлен. – Ну и что, меня такие вещи не смущают. Моё дело нехитрое. Раскопал, оживил, поболтал, закопал обратно. Никто ничего и не заметил. – Какой кошмар… – А что такого? У всех разная работенка. У меня вот такая. Мадлен притихла, оглушённая свалившимися на неё открытиями. Меж тем Калеб, сложив на груди руки, с некоторым подозрением вглядывался в девушку. Заметив его пристальный взгляд, Мадлен поинтересовалась: – Почему ты так смотришь на меня? – Да всё пытаюсь понять, как сельская колдунья оказалась в королевском дворце. Да ещё и в платье таком нарядном – загляденье. – С чего ты взял, что я колдунья? – возмутилась девушка. – Ну, – некромант смущённо замялся, – люди поговаривали, да и я сам проверил. – Проверил? Это как? – Чтобы приготовить настой, смягчающий покойникам связки, скажу по секрету, без него с ними не поговорить, мне нужны были цветы окопника. Мои запасы исчерпались, а искать его по лесам было некогда. Вот я подслушал, как тебя местные колдуньей кличут, и залез к тебе в окно, пока ты дремала. А у тебя там трав видимо-невидимо, кому они ещё нужны, как не колдунье? – Так это ты перепугал меня тогда! Вот наглец! – негодовала Мадлен. – И никакая я тебе не колдунья. Я людей лечу, медицину изучаю, травы собираю, чтобы микстуры и мази от хвори варить. – А-а-а-а, ну это другое дело. Только непонятно, как сельская травница в Лувре-то оказалась? – А это не твоего ума дело, – обидевшись, пробормотала Мадлен, – у всех свои тайны. – А вот это уже интересно! – встрепенулся некромант. – И как же проникнуть в твои? – Никак. Тайны – они на то и тайны, чтобы всякие проходимцы не совали в них свои носы, – заявила фрейлина. – Это ты хорошо сказала! Надо бы запомнить, – довольно усмехнулся Калеб. В это время недалеко от оранжереи послышались чьи-то голоса. – Здесь есть кто-нибудь? – спросил строгий голос Фабьена. – Сюда идут гвардейцы, – пояснила Мадлен Калебу. – Значит, мне пора уходить. Не хотелось бы встречаться с этими ребятами. Калеб, отряхнув маску, надел её и поправил одеяние. – А с тобой нескучно, – обратился он к девушке. – Интересная ты, пугаешься и обижаешься забавно. Если захочешь ещё поболтать, ищи меня на постоялом дворе «Бедный путник». Но имей в виду, туда лучше в таком наряде не соваться, контингент, сама понимаешь, не из приличных. Некромант приблизился к мёртвому телу, собираясь взвалить девушку себе на плечо. Мадлен, недовольная действиями юноши, преградила ему путь. – Что ты делаешь? – Забираю беглянку. Постараюсь сшить её прогнившее горло и ещё раз поболтать с ней. – Ну уж нет! С неё хватит. Оставь бедняжку в покое. Её тело вернут семье. Так будет правильно. – Лучше бы вы о живых так пеклись, а не о покойниках, – недовольно фыркнул юноша. Голоса гвардейцев становились всё громче. Некромант понял, что времени на перепалку с фрейлиной у него нет. Разочарованно выдохнув, Калеб махнул рукой и, нырнув за разрушенную стену, покинул Мадлен. Как только силуэт некроманта скрылся из виду, в оранжерею ворвались несколько гвардейцев. – Мадлен? Что вы здесь делаете? – с подозрением спросил Фабьен. – Один из гостей заверил нас, что слышал чьи-то крики у старой оранжереи. Подойдя ближе, Фабьен увидел лежащее на земле тело. Мадлен заметила, как настороженность в лице гвардейца тотчас сменилась горьким сожалением. «Он знал Жозефину при жизни. Может быть, он и не питал к ней нежных чувств, но ему нелегко видеть её… такой», – поняла Мадлен. Фабьен оторвал взгляд от покойной и перевёл его на фрейлину, ожидая услышать оправдания. – Я забрела сюда совершенно случайно, – заговорила Мадлен. – На лужайке перед дворцом было очень шумно, и я решила прогуляться. Оказалась здесь и наткнулась на тело. От ужаса не смогла сдержать крика. Видимо, его и услышал один из гостей, – объяснила девушка, утаивая от Фабьена встречу с некромантом. Двое гвардейцев, переговорив с месье Триалем, накрыли покойную плотным плащом и унесли из оранжереи. Дождавшись, пока остальная стража покинет оранжерею, Фабьен коснулся плеча фрейлины и развернул её к себе. – Мадлен, наш последний разговор выдался весьма напряжённым. Вероятно, я должен принести вам свои извинения. – Вы действительно напугали меня, – призналась фрейлина, – но и я должна попросить у вас прощения. Моё ночное вторжение в ваши покои и все эти сомнения были просто нелепы. Видя в глазах фрейлины искреннее сожаление, Фабьен не смог сдержать улыбку. – Я не держу на вас обиду. Некоторое время гвардеец молчал, но, не удержавшись, всё-таки задал интересующий его вопрос: – Так вы больше не считаете меня причастным к смерти мадемуазель Ранье? Мадлен отрицательно покачала головой. – Нет. – Но что же изменилось? – Не пытайте меня, просто я поняла, что ошибалась, – уклончиво ответила Мадлен. – Но мне всё ещё хотелось бы знать, что произошло. Почему вы блуждали по королевскому саду с мёртвой девушкой на руках? – Я не должен рассказывать вам об этом, но вы и так знаете слишком много, поэтому лучше поведать вам правду, чем позволить продолжить её самостоятельные поиски, – произнес Фабьен, – но вы ведь понимаете, что этот разговор не должен дойти до чужих ушей? – Конечно, – согласилась девушка. – Вы, вероятно, слышали, что по всей Франции находят убитыми молодых девушек. Простые люди считают, что до крестьянских дочерей королю и короне нет дела, поэтому убийцу и не ищут. Но всё совсем не так. Король неоднократно посылал лучшие отряды на поиски душегуба, но всё было тщетно. Он не оставляет следов. Признаться в том, что король не в силах защитить собственную страну от какого-то убийцы, Генрих не мог, поэтому решил сделать вид, что никакого душегуба не существует. Когда же недалеко от Лувра убитой была найдена Жозефина Ранье, Генрих пришёл в ужас. Французская аристократия не потерпит, чтобы кто-то убивал их дочерей. Они будут требовать от короля решительных действий, и, если не получат их, поднимут восстание. У знати есть для этого все средства: деньги, влияние, связи, войска. Поэтому, когда было найдено тело мадемуазель Ранье, Генрих дал мне особое поручение. Я должен был в тайне ото всех отнести Жозефину в мертвецкую и попросить анатома скрыть следы ритуального убийства. Мы планировали снять с несчастной украшения и подержать тело в воде. Позже было бы объявлено, что тело Жозефины найдено в ближайшей реке. Семье и двору сказали бы, что на её карету напали разбойники. Бедняжку ограбили, а тело сбросили в реку. На площади публично казнили бы нескольких головорезов, и вопрос о смерти Жозефины был бы закрыт. Уставившись в одну точку, Мадлен старалась уложить в голове рассказ Фабьена. На удивление, противоречивый поступок короля не вызвал у девушки бурных протестов. «То, что сотворили Генрих и Фабьен, несправедливо по отношению к Жозефине и её семье. Но, стоит признать, этот поступок идёт на пользу правящей династии. Поэтому я не стану никого осуждать, хотя и считаю, что можно было бы найти другой способ решения проблемы». – Я вижу, мой рассказ не сильно взволновал вас, – заметил Фабьен. – Нет, – ответила Мадлен, – Я догадывалась, что у короны есть свои тёмные тайны. Гвардеец сопроводил фрейлину к выходу из оранжереи. Когда Фабьен уже собрался вернуться к месту службы, фрейлина окликнула его. – Подождите, – крутя в руках розу, чудом пережившую побег сквозь лианы, фрейлина протянула цветок Фабьену, – я понимаю, что гвардейцы полностью посвящены своему долгу, но, быть может, вы ненадолго оставите пост и выкроите время, чтобы преподнести эту розу Селесте. Я знаю, она вам небезразлична, так же, как и вы ей, – искренне проговорила Мадлен. Месье Триаль принял цветок и с удивительной нежностью взглянул на белые лепестки. Не дожидаясь ответа Фабьена, уставшая фрейлина направилась в Лувр, желая наконец вернуться в свои покои. Девушка вошла в замок и поднялась по мраморной лестнице. Повернув в крыло, где обитали фрейлины Луизы, Мадлен бросила мимолетный взгляд на двери в покои королевы. «Странно, – заметила она, – куда делись гвардейцы, они всегда охраняют комнаты королевы?» В это время к покоям Луизы подошёл испанский посол. Услышав его шаги, королева распахнула двери и, взяв Алехандро за руку, провела в свои комнаты. «Так вот чьи покои посещает месье Ортега, – поняла Мадлен. – Луиза состоит в близкой связи с послом недружественной Франции страны. Наверняка Генриху ничего об этом не известно. Не зря же королева отослала прочь его гвардейцев». Фрейлина собиралась продолжить путь к своим покоям, когда заметила, что стала не единственной свидетельницей тайного свидания. В дальнем конце коридора, за одной из тяжёлых штор, прислонившись к стене, стоял Шико. «Он всё видел», – догадалась Мадлен и, чтобы не попасться на глаза шуту, поспешила в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, Мадлен медленно опустилась на постель. «Как же я устала», – мысленно прошептала фрейлина, выпила стакан воды, стоявший на столике подле кровати, и прикрыла глаза. В этот момент её рука нащупала лежавший рядом клочок бумаги. Фрейлина резко распахнула глаза и уставилась на записку. Род Валуа не достоин спасения. Умрёшь ты, умрёт и он. Прочитав короткое послание, Мадлен похолодела от страха. Голова закружилась, а в горле запершило. «Что происходит?» Девушка бросила взгляд на пустой стакан и только сейчас заметила лежавший подле него крохотный фиолетовый цветок. «Ядовитый аконит…» – поняла фрейлина. В ужасе хватаясь за горло, девушка поняла, что её отравили. Мадлен попыталась закричать, но не сумела издать ни звука. С трудом добравшись до двери, она выбежала в коридор. «На помощь… кто-нибудь… пожалуйста», – беззвучно шептала девушка, пока её глаза не закрылись. Вскоре мир вокруг померк, и сознание погрузилось во тьму…