11.2

— В силе, — коротко ответил генерал

Ответил почти сразу, хотя еще минуту назад не настаивал. Я предпочла не задумываться, почему это меня порадовало.

Денщика вернули от извозчика. Тот подогнал генеральские сани ближе и спустился к нам. Вранов посмотрел сначала на меня, потом на Дуню, которая уже почти не опиралась на левую ногу.

— Дуня поедет на передке с Григорием, — коротко произнес он тем тоном, который было бессмысленно оспаривать.

Однако кормилица не собиралась так быстро сдаваться:

— Ваше превосходительство, как же барышня… Одна, — она недовольно поджала губы, глядя то на меня, то на сани, то на Вранова.

— Она будет не одна, — отрезал генерал, словно специально проигнорировав подтекст, что одна я буду не просто так, а рядом с мужчиной. — Сани открытые. А на передке можно ногу вытянуть.

Дуня поджала губы, но после этого спорить не стала. Денщик помог ей подняться на передок, сел рядом. Кормилица устроилась, подобрала юбки и оглянулась на меня, всем своим видом напоминая мне, что я и так уже оказалась участницей сцены, которую будут обсуждать. И не стоит усугублять.

Наверне, если бы не грядущее заседание опеки, я даже не придала бы этому такого внимания. Однако же сейчас меньше слухов — больше шансов.

Генерал откинул меховую полость и протянул мне руку.

— Осторожнее. Здесь скользко, — произнес он.

— Благодарю, я заметила, — ответила я, вкладывая свои пальцы в его ладонь.

Вранов задержал руку чуть дольше, чем я ожидала. Видимо, уже совсем не доверял мне и хотел удостовериться, что я не навернусь с его саней.

На сидении возле самого борта, лежала та самая помятая коробка с конфетами. Генерал забрал ее, освобождая место, расправил на моих коленях полость и сел рядом.

Места хватало, и наши рукава даже не соприкасались. Наверное, со стороны все выглядело совершенно пристойно. Но даже так я чувствовала неловкость, отчего сразу же повернулась к улице, как будто меня очень интересуют дома на противоположной стороне улицы.

Денщик дернул вожжи и осторожно тронулся. Чуть не сбившие меня сани, будочник, спорящий с их хозяином, оправдывающийся кучер и толпа зевак остались позади, а мы не торопясь едем мимо лавок с крупными вывесками и редких прохожих.

Взгляд невольно соскользнулна испачканную коробку с лентой. До неприятности она была красиво оформлена, похожа на небольшой подарок к дневному визиту. Значит, генерал куда-то ехал, а я нарушила его планы.

Перед глазами почему-то сразу возникло кроткое лицо Елизаветы Павловны. Очень подходящая девушка для генерала Вранова. Молодая, воспитанная, спокойная. И матушка явно не стала бы возражать.

Я отвернулась. Мало ли кому он вез сладости.

Коробка качнулась на очередной неровности дороги, и генерал придержал ее ладонью.

— Боюсь, подарок пострадал, — сказала я, когда намокший угол окончательно провалился. — В таком виде его уже не вручить.

— Видимо, так, — недовольно ответил Вранов, но не попытался вежливо переубедить.

Придется ему теперь крюк делать, после того, как меня отвезет, заново ехать в кондитерскую, покупать новую. А, может, и все сладости целиком.

— И за то, что вам пришлось поменять планы, тоже прошу прощения, — продолжила я.

— Я планировал заехать к вам, — сухо констатирует он, сжимая и разжимая правую ладонь.

Я удивленно повернулась к нему: генерала сегодня точно не ждала. Снова бросила взгляд на голубую ленту с испачканным краем.

— Я ознакомился с работой вашего рисовальщика, — объяснил генерал, намеренно не называя имя княгини. — Работа хорошая. Замечания дельные.

С трудом сдержала довольную улыбку — я-то знала, что у Градовой все выйдет. Хотя судя по выражению лица Вранова, он тоже не сильно сомневался.

— Передайте ей, что завтра нужно продолжить работу, — продолжил генерал. — Но мне бы хотелось узнать условия оплаты. В противном случае это может быть проблемой для официального оформления заказа.

— Я поговорю с ней. Думаю, деньги для нее не главное, но это не повод не оплачивать работу, — кивнула, радуясь, что разговор повернул к делу.

— Остальные листы завтра привезет Градский, — Вранов отдает инструкции, разглаживая смятый уголок ленты. — Ему уже известен порядок передачи, поэтому объяснять все заново не придется.

Я кивнула и переплела пальцы. Генерал действительно доверяет поручику, Градский хорошо разбирается в документах и не имеет предубеждения против работы с женщиной. Наверное, в его возрасте хочется больше свободы, особенно когда от службы одно название.

— Поручик много времени тратит на работу с типографией, — заметила я. — Надеюсь, служба оставляет ему хоть немного времени на отдых. Он, кажется, любит гулять по набережной.

Вранов слегка повернул голову. Я заметила это краем глаза, поэтому намеренно продолжила смотреть прямо перед собой.

— Вы так считате?

— Наверное, — я пожала плечами, продолжая смотреть на улицу. — Иначе зачем было бы предлагать туда идти.

Несколько секунд Вранов молчал.

— Понятно, — произнес наконец Вранов и разгладил край ленты, который уже невозможно было привести в порядок. — Градский завтра привезет карты. Надеюсь, на этот раз служебное поручение не покажется ему менее занимательным, чем прогулка. А вот вам… Вам нужно быть аккуратнее с пешими прогулками.

Я резко обернулась, удивленно подняв брови.

— На что вы намекаете?

— На то, что вы притягиваете неприятности, — произнес Вранов.

— Значит, мне следовало бы брать пример с более благоразумных барышень? — спросила я и снова покосилась на ленту. — С Елизаветы Павловны, например.

Вранов проследил за моим взглядом до коробки. Несколько секунд он молчал. Его пальцы замерли на крышке коробки.

— Не думаю, что вам следует брать пример с Елизаветы Павловны.

— Почему?

— Потому что вы не она.

Я поджала губы, кивнула и снова посмотрела на улицу. Почему-то именно это спокойное «вы не она» выбило меня сильнее, чем если бы он начал перечислять достоинства Ладыниной.

Не туда меня унесло. Напрасно мне показалось, что после испуга я хорошо держу себя в руках и моя голова хорошо соображает. Мне нужно вернуться к рабочему разговору.

— Рисовальщик еще акцентировал внимание на том, что для перенесения изображения необходимы листы одного размера, — сказала я. — Если у вас получится достать такие из тонкой промасленой бумаги, будет замечательно.

Вранов выслушал внимательно, уточнил, что нужно еще, и пообещал приказать Градскому найти необходимые листы. Несколько минут мы обсуждали только работу, резчика, бумагу и сроки. И напряжение понемногу отпустило.

Почти.

Коробка опять качнулась. Вранов подхватил ее, но сжал так сильно, что теперь даже самая влюбленная Ладынина вряд ли сочла бы подарок удачным.

— Даже не думайте снова извиняться, — предупредительно произнес Вранов.

— Я могу не делать этого, но это не значит, что я не чувствую свою вину за то, что вы не сможете подарить сладости, как планировали, — честно ответила я.

Генерал посмотрел на коробку, затем на меня. На мгновение мне показалось, что Вранов собирается что-то сказать, но передумал.

Сани остановились перед нашим крыльцом. Денщик спрыгнул первым и помог Дуне.

Я повернулась слишком резко, и щиколотка отозвалась неприятной болью. Вранов заметил и нахмурился:

— Вам следует позвать врача, чтобы осмотреть вашу ногу и ногу Дуни.

— Я в порядке, ваше превосходительство, — покачала головой я. — А о Дуне я обязательно позабочусь.

— А о вас? — строго посмотрел на меня Вранов.

— Пока что у заботы обо мне слишком высокая цена, — отозвалась я.

— Вы еще долго мне будете вспоминать тот разговор?

— Возможно, пока не пойму, действительно ли готова платить.

Генерал вздохнул, но развивать спор не стал. Вместо этого Вранов оставил коробку на сиденье, вышел и подал мне руку.

— Вы же собирались к нам, — напомнила я.

— Мы успели обговорить с вами все по дороге, — генерал помог мне выйти из саней и придержал, когда я чуть не поскользнулась у крыльца. — Не буду обременять ваш дом еще одним гостем.

Я испытала укол досады, невольно бросив взгляд туда, где все еще лежала злополучная коробочка. Но с другой стороны, меня сегодня еще ждала встреча с резчиком, стряпчим и Арсеньевой. Поэтому решение Вранова должно было показаться мне милосердием.

— Благодарю, — ответила я уже без колкости.

Я оглянулась на крыльце, пока Дуня заходила. Вранов сел в сани и поднял коробку.

— Все-таки жаль, — сказала я. — Подарок был красивый.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я опять сказала что-то, чего сама не понимаю.

— Был, — согласился он и крикнул Григорию: — Трогай!

Вот так, я испортила генералу все планы.

Я проводила сани взглядом и разозлилась на себя. Еще не хватало портить настроение из-за коробки конфет, которая вообще не имела ко мне отношения.

Даже если Вранов сначала ехал ко мне.