16.2

Сначала после стука в типографию вошли работники. Они сразу разошлись по своим местам, и когда снова открылась дверь, я почувствовала себя полководцем с армией за спиной.

Дьяконов отодвинул стул, намекая мне, что я могу присесть. Но я кивком поблагодарила стряпчего и не стала садиться. Нет уж, противника я намерена встречать стоя.

Дядюшка придержал створку, впуская внутрь невысокого мужчину с красным от холода носом. Следом вошел молодой человек, прижимавший к боку толстую папку. Только потом Карл перешагнул через порог и своим цепким взглядом тут же окинул помещение типографии.

Дуня зашла последней, всем своим видом давая понять, что она ни за что на свете не оставит меня наедине со всеми этими мужчинами.

Пришедшие сухо поздоровались и представились. Имена были не знакомы ни Варе, ни тем более мне. А тяжелая голова была совершенно не готова запоминать что-то. Мне и так пришлось прилагать чрезвычайные усилия, чтобы вникать в его слова, будто он говорил через закрытую дверь. Чиновник объяснил, что им предстоит осмотреть имущество, составить списки и записать необходимые сведения.

Карл натянуто улыбнулся, особенно долго задержавшись взглядом на Дьяконове.

— Михаил Васильевич? Не ожидал вас здесь встретить, — он прищурился.

— Доброго здравия, Карл Иванович, — сдержанно поклонился Дьяконов. — Варвара Федоровна просила меня присутствовать.

Дядюшка бросил на меня раздраженный взгляд, потеребил цепочку пенсне, дернул своим выдающимся носом, но промолчал.

Я поздоровалась со всеми, стараясь, чтобы голос не подвел:

— Здесь можно расположиться, — я показала на стол и стул перед ним. — Бумаги приготовлены, работники готовы ответить на все ваши вопросы.

На последнем слове голос все же неприятно пискнул. Я прикрыла ладонью рот и тихонько прочистила горло. Дядюшка внимательно присмотрелся к моему внешнему виду. — Благодарю, — сказал тот, что старше.

Дуня помогла всем снять верхнюю одежду. Старший остался в темном форменном сюртуке. Он поправил туго завязанный черный галстук и белый воротничок.

Молодой человек сразу направился к столу. Когда он положил папку, из коротковатых рукавов показались тонкие запястья.

Карл снял пальто и разгладил ладонями коричневый сюртук. Под ним обнаружился шелковый жилет с мелким узором и галстук с металлической булавкой, которую дядюшка не преминул поправить. Я невольно поправила рукав маменькиного пальто. К описи имущества типографии Карл подготовился куда наряднее, чем я.

Он снова смерил меня взглядом и подошел ближе.

— Ты нездорова, душенька?

— Со мной все хорошо, — ответила я. — Благодарю за беспокойство.

— Поберегла бы ты себя, Варварушка, — произнес он тихо. — Мы и сами без тебя тут…

Я сделала шаг в сторону, улыбнулась Карлу, но посмотрела на старшего чиновника.

— С чего начнем? — спросила я его.

Тот посмотрел на разложенные бумаги.

— Предварительный перечень приготовлен? — спросил он.

Дьяконов подал нужные листы. Чиновник просмотрел их, затем повернулся к Матвею.

— Показывайте по порядку.

Начали с наборных касс. Наборщик не торопясь, четко показывал свое хозяйство: шрифты, наборные инструменты, пробельный материал. Чиновник сверял с черновым списком, диктовал писцу, которым и оказался молодой человек, а потом переходил к следующей строчке.

Пока Матвей объяснял разницу между кассами, я украдкой сглотнула. Очень хотелось пить, но просить Дуню при дядюшке не хотелось: он же обязательно за это уцепится, как репейник.

— Много ли негодных литер? — деловито спросил Карл, пробегая взглядом по очередной кассе.

Чиновник заинтересованно посмотрел сначала на меня, потом на Матвея.

— Здесь все годное, — уверенно ответил наборщик. — Стертые и побитые литеры все пересчитаны отдельно.

— Это я понял, — скривил губы Карл. — Я спросил, много ли.

— Недостаточно, чтобы сказать, что в распоряжении типографии только мусор, — произнесла я.

Дьяконов едва заметно коснулся моего рукава, давая понять, что ответ был чересчур резким. Я прикусила язык. К сожалению, и состояние, и, видимо, молодое тело Вареньки, не способствовало тому, чтобы я оставалась хладнокровным Типографским инквизитором.

— Матвей, покажи, где они лежат, пожалуйста, — добавила я уже спокойнее.

Наборщик кивнул и потянулся к полке. Чиновник одобрительно кивнул. Дело пошло дальше.

Карл дождался, когда писец перевернет лист.

— Варварушка, ты хотя бы отца извещаешь о своих распоряжениях?

— Он очень интересуется делами типографии, — ответила я. — И я с удовольствием ему обо всем рассказываю.

— И он со всем согласен? — надавил Карл.

Чиновник продолжил свое дело, но чуть обернулся. Я не могла ответить ни «да», ни «нет». Первое дало бы Карлу повод заявиться к Фридриху, чтобы спросить, а второе… Второе доказывало бы, что Карл прав, что мне нельзя доверять типографию.

— Отец доверяет мне. Иначе бы он не оформил на меня доверенность.

Карл хотел еще о чем-то спросить, но чиновник уже потерял интерес к нашему разговору и пошел к следующей кассе. Дядюшка словно невзначай взял в руки список работников.

— Неужели этого количества рабочих рук хватает для того, чтобы управляться со всеми заказами? — спросил дядюшка.

Дьяконов не стал вмешиваться, поэтому я ответила.

— Все предыдущие заказы были сданы в полном объеме и в срок.

— А прежде в типографии было больше работников, — заметил он.

Очень хотелось спросить его, чьими же стараниями, в один прекрасный день я обнаружила только троих. Но так было нельзя.

Чиновник отвлекся от Матвея, обернулся и теперь внимательно смотрел на меня.

— Я берусь только за заказы, которые нам по силам. Обещать заказчику работу, которую некому исполнить, я не собираюсь.

— И поэтому вам потребовалась помощь военных? — продолжил давить любящий дядюшка.

— Военные не участвовали в выполнении заказа, — твердо произнесла я.

— Очень удобно, однако, — хмыкнул Карл. — Заказы дает генерал. Он же выделяет людей в помощь.

— Вы на что-то намекаете, Карл Иванович? — спросила я.

— Лишь на то, что все удачно складывается только благодаря одному человеку, — он поправил пенсне.

— У меня есть и иные заказы, — ответила я. — И их я стараюсь исполнить так, чтобы ко мне обратились снова.

— Дай-то Бог. Только расположение мужчины переменчиво, душенька.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть. Теперь уже не от болезни. Невольно хотелось найти что-то потяжелее, чтобы приложить дядюшку.

Это какой же надо быть сволочью, чтобы публично намекать на грязные сплетни вокруг племянницы. Дьяконов поднял голову от своей записной книги.

— Карл Иванович, какое это имеет отношение к описи? — спросил он.

— Самое прямое, если от этого зависит доход. Я ведь слышу разговоры и не могу делать вид, будто их нет, — подкинул топлива моему раздражению Карл.

За спиной шевельнулась Дуня. Я чуть повернула к ней голову, и она осталась на месте.

— У вас есть претензии к условиям заказа или его выполнению? — спросила я. — Или, быть может, какие-то факты помимо разговоров?

— Речь о твоем добром имени, Варенька, — сокрушенно произнес Карл.

— Тогда зачем вы пересказываете эти разговоры моим работникам?

Даже писец поднял голову. Карл одернул жилетку.

— Защищать тебя становится непросто, когда ты никого не слушаешь, — произнес он.

— Для начала достаточно не повторять того, в чем вы сами не уверены, дядюшка.

Я посмотрела на чиновника.

— Какие сведения вам еще нужны?

Он покачал головой и вернулся к работе. Наступила тишина, в которой было слышно реплики Матвея и чиновника и скрип пера писца. То, как идет время, было понятно только по медленно ползущей по полу полосе света. Ноги ныли, и отодвинутый Дьяконовым стул теперь хотелось подтащить к себе.

— Здесь мы закончили, — чиновник подошел к столу и положил на него черновые списки Матвея. — Давайте дальше. Начнем со станков.

Карл заметно оживился. Он достал из кармана часы, щелкнул крышкой.

— Карл Иванович, — обратился к нему чиновник. — Нам ждать вашего сведущего человека?

— Да-да, — довольно закивал дядюшка. — Он должен быть как раз с минуты на минуту.

Я почувствовала, как по шее пробежал холодок неприятного предчувствия. Дьяконов тоже поднял голову: тоже не знал об этом человеке. А чиновник знал и ждал его. По рекомендации Карла.

— Тогда начнем пока без него, — в руках чиновника оказался лист Степана. — Давайте с ручного.

Степан отвечал коротко, со знанием дела. Я едва заметно кивала сама себе, отмечая, что дело налажено.

Тут дверь приоткрылась. Карл тут же широко улыбнулся и еще до того, как я поняла, кто это, произнес:

— Иван Петрович, прошу вас.

Так вот, кто сведущий человек Карла. Ширяев.