Глава 15

На следующий день целительница выписала меня, наказав каждый вечер перед сном выпивать по глотку настоя для успокоения нервов. Я пообещала, что обязательно буду принимать лекарство, хотя на самом деле не собиралась этого делать. Зачем? Ведь уже сегодня вечером я навсегда покину Академию. Прямо из больничного крыла я направилась к общежитию и постучала в дверь спальни Патрика. Он открыл не сразу. Видимо, ещё не проснулся. Я терпеливо ждала. Идти в архив до завтрака не имело смысла. Заметят. Лучше было сделать это перед самым началом занятий, когда студенты и преподаватели спешат в аудитории и в коридорах яблоку негде упасть. Дверь в комнату, наконец, открылась и на пороге показался заспанный Патрик. Его волосы торчали в разные стороны, а на лице остались следы от подушки. — Доброе утро! — бодро воскликнула я. — Тебя уже отпустили? — растерянно спросил Патрик. — А какой смысл держать меня в лазарете? Я ведь не больна, — сказала я и прибавила, запустив ладонь в волосы Патрика, чтобы их пригладить, — собирайся, соня, а то завтрак пропустишь! Напоминание о еде подействовало на него волшебным образом. — Я мигом! — пообещал Патрик и скрылся за дверью. Я услышала недовольное ворчание его соседа, но уже через пару минут мой лучший друг снова появился на пороге, на этот раз в униформе. — Идём! — сказал он, и мы зашагали к столовой, — кстати. — Патрик огляделся, а затем сунул мне в руку какой-то предмет. — Артефакт, который ты просила. Не хотел передавать его при Джастине. Он, конечно, хороший парень, но мало ли. Я быстро спрятала артефакт в карман пиджака, даже не рассмотрев. Вокруг было слишком много народу. — Спасибо, — поблагодарила я. — Ты это, осторожнее, — попросил Патрик, но отговаривать меня не стал. За это я была ему очень благодарна. Когда мы оказались у обеденного зала, я замерла. Уильям наверняка уже там. При мысли о встрече с ректором моё сердце сжалось, словно от холода. — Ты чего? — спросил Патрик. Мне захотелось убежать, но всё же, я пересилила себя и вошла внутрь. Нужно позавтракать. Не известно, когда я в следующий раз смогу поесть, а для побега из Академии необходимы силы. Я плелась к столу факультета боевиков, низко опустив голову. Боялась даже взглянуть туда, где сидели преподаватели. — Ректора здесь нет, можешь расслабиться, — сказал Патрик, словно прочитав мои мысли. Я нерешительно подняла голову. Действительно, место Уильяма пустовало. Задерживается из-за срочных дел? Неважно. Главное, у меня появился шанс поесть и уйти из обеденного зала до его появления. Поэтому я быстро села за стол, наполнила тарелку едой и принялась активно жевать. — Куда ты так торопишься? — удивлённо спросил Патрик. Это он обычно уминал завтрак за пару мгновений, а я всегда наслаждалась трапезой. — У меня есть кое-какие планы на сегодня, — уклончиво ответила я, с трудом проглотив большой кусок хлеба. — Ясно. — Кивнул Патрик Я нервничала, ожидая, что Уильям появится в зале с минуты на минуту, но этого не происходило. В какой-то момент в голове мелькнула догадка: может быть, он не пришёл на завтрак потому, что тоже не хотел меня видеть? Я бросила взгляд в сторону преподавательского стола. Похоже, так оно и было. В душе тут же возникло беспокойство. Уильям голодал из-за меня! Но я быстро себя одёрнула. Моей вины здесь не было. Ректор сам меня бросил. Я же по-прежнему его любила. Похлопав себя по щекам, я оглядела столовую. Большинство студентов уже закончили завтракать и потянулись к выходу. Значит, и мне пора идти. — До скорого! — бросила я Патрику. — Подожди! — Он схватил меня за запястье и понизил голос. — Ты не пойдёшь на занятия? Я покачала головой. — У меня есть дела поважнее, — сказала я и зашагала в сторону восточного крыла, в подвале которого находился архив. Как я и предполагала, в коридорах яблоку негде было упасть: позавтракав, студенты спешили на пары. Я легко смешалась с толпой и направилась к восточному крылу, в котором располагались спальни преподавателей, администрация и кабинет ректора. Вокруг стоял гул от множества голосов, напоминавший мне шум ветра в кронах деревьев. Я шла, низко опустив голову, и надеялась, что не попадусь на глаза кому-то из знакомых. Не хотелось отвечать на неудобные вопросы и тратить время впустую. К счастью, путь до восточного крыла удалось преодолеть без происшествий, и я замедлила шаг. Здесь было меньше народу, ведь учебные аудитории находились в другой части замка. Но всё равно мимо то и дело пробегали студенты. Я огляделась. Судя по карте, которую я не так давно изучала в библиотеке, вход в подвал должен быть где-то здесь. Пока я не видела ни намёка на дверь, поэтому остановилась. Где же вход? Впереди была широкая лестница, которая вела на второй этаж. В обе стороны от неё шли два коридора. Может, спуск в подвал находился в одном из них? Я задумчиво подошла к лестнице. Но в котором? Они были довольно длинными, уйдёт немало времени, чтобы осмотреть каждый. Я колебалась, когда чутьё подсказало обойти лестницу. Раз архив расположен в подвале, возможно, вход скрыт от чужих глаз? Убедившись, что никто не обращал на меня внимание, я заглянула под лестницу. Там было темно и пыльно, но даже в полумраке я различила в стене очертания массивной двери. Нашла! Теперь нужно молиться, чтобы артефакт Патрика помог её открыть. Я залезла в карман и извлекла оттуда продолговатый предмет, напоминавший старинный ключ. Отличная маскировка для магической отмычки. Если кто-то его увидит, вряд ли догадается, что это артефакт, позволяющий взламывать любые замки. Ну или почти любые. Осталось только понять, как им пользоваться. Патрик мне ничего не объяснил. Наверное, ничего сложного в этом не было. Я подошла к двери и коснулась её ладонью. Кожу закололо, значит, вход в архив защищён охранными чарами. Надеюсь, они не слишком мощные. Я взяла в руки артефакт-отмычку и поднесла его к замку. Ключ мгновенно нагрелся, так что чуть не обжог мои пальцы, а затем на глазах начал менять форму. Одни его части удлинялись, другие утолщались, третьи, наоборот, сглаживались. Не прошло и пары мгновений, как артефакт принял форму личинки замка. Отлично! Без тени сомнения я вставила ключ в замок. Он подошёл. Так, теперь, видимо, нужно его повернуть. Я осторожно надавила на ключ, он поддался, хотя и с трудом, но совершить полный оборот не получилось. Артефакт натужно заскрипел и застыл. Он словно упёрся в какое-то препятствие. Я надавила чуть сильнее. Снова послышался скрип, но замок не поддался. Как я и боялась, защитные чары оказались сильнее магической отмычки. Что же теперь делать? Отступать я не собиралась. Нужно было придумать способ, как открыть дверь. Должно же быть в её защите какое-то слабое место! Я принялась водить ладонью по неровной поверхности, рассчитывая обнаружить брешь в чарах, хотя бы маленькую. Дверь была очень старой, местами древесина рассохлась. Я почувствовала под пальцами какую-то выемку, а затем вскрикнула. Больно! Торчавшая из двери щепка пропорола кожу на мизинце. Из раны тут же выступила кровь. Я убрала руку, но поздно. Алая капля отпечаталась на поверхности. А в следующий миг исчезла, словно впиталась в дерево. Я не успела даже удивиться потому, что замок неожиданно щёлкнул и дверь сама собой открылась. Из щели потянуло холодом. Неужели, чтобы попасть в архив, нужно пролить свою кровь? Это показалось мне странным, но времени на раздумья не было. Я вытащила из замка артефакт-отмычку, открыла дверь и начала спуск в подвал. Сначала внизу было темно, но стоило мне ступить на лестницу, как вдоль неё загорелись магические светильники. Я медленно спустилась, рассчитывая, что уже попала в архив, но вместо этого лестница повернула, и я увидела ещё несколько десятков ступеней. А потом ещё и ещё. Да это не подвал, а подземелье какое-то! Словно бы под Академией находилось зеркальное отражение замка. Когда у меня начали ныть мышцы ног, лестница, наконец, закончилась. Я оказалась на площадке, слабо освещённой магическими огнями, а вокруг была тьма. И что дальше? Я растерянно шагнула вперёд и тут же вздрогнула от хлопка. Неужели сработал второй уровень защитных чар? Я приготовилась обороняться от заклятий, но это не понадобилось. Просто рядом воспламенились магические угли в огромных мраморных чашах. Огонь разгорался всё сильнее и тьма отступала. Я не смогла сдержать эмоции и ахнула. Взгляду предстала бескрайняя пещера, заполненная шкафами с книгами и документами. Звук моего голоса эхом отразился от каменных сводов и вернулся ко мне. Сколько здесь документов! Даже за целую жизнь не удастся просмотреть их все! С чего мне начать? Я растерянно подошла к первому шкафу. На полках стояли толстые, покрытые пылью книги, но на корешках не было никаких обозначений. Я с трудом вытащила увесистый том, открыла его на первой странице и чихнула. Смахнув выступившие слёзы основанием запястья, я вгляделась в текст. Цифры и какие-то расчёты. Похоже, на учётную книгу. Мне это не нужно. Я вернула фолиант на место и подошла к следующему шкафу. Там была такая же картина: множество книг и никаких указаний, что в них написано. Я начала нервничать. У меня в запасе было не так много времени, чтобы найти личное дело матери. Я не могла провести остаток жизни в архиве. Как же деканы или секретари искали здесь нужные документы? Вряд ли кто-то наизусть помнил их расположение. Стоило подумать об этом, как за моей спиной раздалось шипение. Я вздрогнула и обернулась. Передо мной возникло облако тумана, которое через пару мгновений превратилось в высокого пожилого мужчину в старомодной одежде. — Что вам угодно? — спросил он. Его голос был тихим и мягким, словно шелест страниц. — Я… а вы кто? — Я хранитель архива, — спокойно ответил старик. — Что-то вроде библиотекаря? — догадалась я. — Можно сказать и так, — согласился он. Только сейчас я заметила, что мой собеседник парил в воздухе. Значит, передо мной был не живой человек, а призрак. — Так что вам угодно, мисс? — Я ищу одно личное дело, — осторожно начала я. Вроде бы призрак не стал допытываться, кто я такая и как попала в архив, но всё равно я не была уверена, что он согласится мне помочь. — Личное дело? — переспросил старик, — чьё? — Я не знаю имени этой женщины. Могу только назвать год выпуска, — сказала я. — А факультет? Специальность? — спросил старик. Я покачала головой. Призрак задумался. — Сведений маловато, но давайте попробуем, — сказал он. Я радостно хлопнула в ладоши и улыбнулась, а призрак снова превратился в облако и двинулся прочь. Я поспешила за ним. Он летел вдоль книжных шкафов, потом повернул налево, затем прямо, снова налево, прямо и направо. Я пыталась запомнить дорогу к выходу, но всё равно сбилась. Надеюсь, призрак проводит меня обратно. Мы остановились около высокого шкафа со множеством папок на полках. Призрак снова принял обличие старика. — Здесь. — Он указал на ряд шкафов. — Все выпускники того года. Я окинула взглядом объём работы и почувствовала, как закружилась голова. Поиск матери займёт больше времени, чем я рассчитывала. Я тяжело вздохнула и вытащила первую попавшуюся папку. Она была красного цвета. Открыв её, я увидела изображение молодого мужчины. Не то. Пришлось вернуть папку на место и взяться за следующую. Хранитель архива с любопытством наблюдал за моими действиями. — Если вы ищете женщину, то в этих папках её не найдёте, — сказал он, — красный цвет символизирует факультет боевой магии. Я замерла. — То есть, в архиве все личные дела разделены по цветам факультетов, на которых учились студенты? — уточнила я. Хранитель кивнул. — Так и есть, — подтвердил он, — а вы знаете, где училась та женщина? — К сожалению, нет, у меня очень мало данных, — сказала я и задумалась. Можно ли доверять призраку? Я не хотела раскрывать причину, по которой пришла в архив, но без помощи хранителя на поиски матери уйдёт целая вечность. В итоге я решилась. — Но кое-что я всё же знаю. — Я слушаю, — сказал он. Я вспомнила вышивку на одеяльце. — С этой женщиной как-то связан подснежник, а ещё инициалы И. В., — сообщила я. Хранитель задумался на мгновение. — Я не могу утверждать наверняка, но изображения цветов обычно используют студенты, изучающие магические растения, — сказал он и полетел вдоль шкафов. Я поспешила за ним. Призрак остановился у полок с зелёными папками. — Нужно посмотреть здесь. Держи! — Он взмахнул рукой, и из шкафа вылетела папка. Я еле успела её поймать. За ней мне в руки упали ещё три. — В них личные дела девушек с инициалами И. В., — пояснил хранитель. Моё сердце забилось чаще. Я почти у цели! — Спасибо, — с трудом проговорила я. От волнения во рту пересохло. Я сделала глубокий вдох и открыла первую папку. Оттуда на меня смотрело изображение симпатичной рыжей девушки с густыми кудрявыми волосами и множеством золотых веснушек на лице. На меня она была совсем не похожа. Конечно, оставалась вероятность, что внешностью я пошла в своего отца, но я в это не верила, поэтому отложила папку и взялась за следующую. Там оказалось изображение жгучей брюнетки со смуглой кожей и большими карими глазами. Тоже мимо. И эту папку пришлось отложить. Оставалось всего две. Возможно, в них не было дела моей матери, тогда придётся пролистать все папки из шкафа. Такая перспектива меня не радовала, поэтому я с надеждой открыла следующую. На изображении была холодная блондинка в очках. Я всмотрелась в её лицо. Могла ли это быть моя мать? Вроде бы какие-то общие черты угадывались. Я взглянула на текст. «Ирма Вульф, старшая дочь барона Вульфа, староста факультета изучения магических растений» Стала бы такая девушка бросать своего ребёнка? Трудно сказать. Я пробежала взглядом документы. Там говорилось, что после окончания Академии Ирма сделала головокружительную карьеру, открыла несколько новых видов магических растений и написала почти два десятка книг. А ещё она так и не вышла замуж. Возможно, Ирма отказалась от меня потому, что ребёнок помешал бы её карьере? Звучало правдоподобно. Но как мне быть в такой ситуации? Стоило ли искать встречи с ней? Я задумалась, но потом отбросила эти мысли. Сперва нужно было заглянуть в четвёртую папку. Положив личное дело Ирмы на полку, я открыла последнее, и моё сердце сжалось. Я словно бы увидела своё отражение. У девушки на изображении были такие же волосы, глаза и черты лица, как у меня. Будто бы она была моим двойником. Я перевела взгляд на текст. «Изабель Винтер, единственная дочь графа Винтера» Так вот как зовут мою мать. Изабель. Красивое имя. И сама она красивая. Я коснулась изображения кончиками пальцев, словно надеялась ощутить связь с матерью, а затем вернулась к тексту, чтобы узнать, где мне её искать. Но вместо этого я прочла: «Изабель Винтер умерла через десять месяцев после выпуска из Академии. Похоронена на семейном кладбище семьи Винтер» Не может быть! Сердце бешено колотилось. Выходит, моя мать умерла вскоре после моего рождения. Но почему? Что с ней произошло? Ответов на эти вопросы в личном деле не было. Я хотела спросить у хранителя архива, но он внезапно исчез. Зато я услышала шаги за спиной. Прятаться было бесполезно, я обречённо обернулась и увидела Уильяма. — Флоранс, ты почему пропустила занятия? — взволнованно спросил он, — и зачем пришла в архив? На меня нахлынули эмоции, дыхание перехватило, и я не смогла ответить. Я столько лет мечтала найти свою родную мать, а теперь узнала, что она давно умерла. Глаза защипало от слёз. — Флоранс, что случилось? — ласково спросил Уильям, подойдя ближе. Я всхлипнула. Он протянул руку и забрал у меня папку, но перед этим мельком взглянул на документы. — Изабель Винтер? Почему ты взяла её личное дело? Врать больше не имело смысла. Я взглянула на Уильма и призналась: — Она моя мать. Я ожидала, что Уильям удивится, начнёт расспрашивать меня или утешать, но он словно окаменел, а его лицо стало мертвенно-бледным. Что с ним? Почему он так отреагировал на эту новость? Я ждала, что ректор объяснится, но он молчал. Казалось, словно его парализовало. Я испугалась. — Уильям? — осторожно позвала я и коснулась его ладони. В следующий миг папка с личным делом моей матери упала на пол. Уильям схватил меня за руку и потащил прочь из архива. — Постой! Куда мы идём? — крикнула я, но ректор не ответил. Вместо этого он перешёл на бег. Я еле поспевала за ним. Что происходит? — Уильям! Подожди! — Я попыталась вырвать свою руку, но ректор только крепче сжал мою ладонь и потащил меня вверх по лестнице. Сопротивляться было бесполезно, и я поспешила за ним. Мы молча преодолели несколько десятков ступеней и оказались на первом этаже. Я думала, что теперь-то Уильям остановится, но он снова потащил меня вперёд. — Куда ты меня ведёшь? — спросила я, но ответа не получила. Уильям направился на второй этаж, где находились жилые комнаты преподавателей и сотрудников Академии. Неужели ректор вёл меня к себе в спальню? Эта мысль заставила мои щёки покраснеть, хотя я и понимала, что в планах Уильяма не было никакой романтики. Он был напуган. Вот только причину я пока не знала. Мы пересекли коридор и оказались у красивой резной двери. Уильям произнёс заклинание, и она открылась. Ректор практически втолкнул меня в комнату. Раздался щелчок замка. Мы остались наедине. — Теперь ты расскажешь мне, что происходит? — спросила я. В другой ситуации я бы с любопытством осмотрела спальню ректора, но сейчас были дела поважнее. — Ты сказала, что Изабель Винтер твоя мать? Ты уверена? — Во взгляде Уильяма читалось отчаяние. Он словно молил меня сказать, что я ошиблась. — Да, — ответила я, — мы ведь с ней похожи. — Но ты рассказывала, что живёшь с бабушкой и дедушкой, — напомнил Уильям. Я опустила взгляд. Не прошло и получаса с того момента, как я узнала правду о своей матери, и сейчас я была не готова говорить об этом. Даже с Уильямом. — Почему тебя вообще интересует моя семья? — спросила я защищаясь. Ректор шагнул ко мне и взял меня за плечи. — Ответь! — И снова в голосе не приказ, а мольба. Я сдалась. — Хорошо. Только отпусти меня, — попросила я и отошла на пару шагов. У стены стоял письменный стол, а рядом с ним стул. Не спрашивая разрешения у ректора, я села и уставилась на носки своих туфель. — Бабушка и дедушка мне не родные. На самом деле, меня подбросили. Точнее, отдали. Поздно вечером на улице к тёте подошла женщина с младенцем на руках и попросила забрать ребёнка, да ещё и щедро заплатила за это. Тётя, конечно, согласилась. Потом она отдала меня своим родителям и уехала в столицу. — Не знаю, почему, но я боялась смотреть в глаза Уильяму. — В итоге бабушка и дедушка вырастили меня, как родную внучку. Но я всегда мечтала найти свою настоящую мать и узнать, почему она меня бросила. Честно говоря, и в Академию я поступила ради этого. — Я сделала паузу. — На одеяльце, в который я была завёрнута в тот день, была эмблема Академии, а ещё инициалы и вышитый цветок. Поэтому я надеялась, что смогу найти личное дело матери в архиве. В итоге у меня получилось. Закончив говорить, я, наконец, посмотрела на Уильяма. Он выглядел так, словно кто-то умер. — Боги! — выдохнул ректор и сел на диван у противоположной стены. — Что не так? — спросила я. Затем встала и пересела к нему. — Ты меня пугаешь! Скажи, наконец, в чём дело? Уильям на мгновение прикрыл глаза, будто готовился к непростому разговору. Я впервые видела его таким. Обычно ректор был сдержан и хладнокровен. Эта резкая перемена заставляла моё сердце сжаться от страха. — В молодости мой отец, то есть герцог Дорсет, был влюблён в девушку по имени Изабель Винтер. Он рассказывал, что у них должен был родиться ребёнок, — проговорил Уильям. Его слова меня шокировали. То есть, герцог Дорсет — мой родной отец⁈ Мне потребовалось время, чтобы переварить эту информацию, а потом я улыбнулась. — Так это же замечательно! — воскликнула я. Уильям покачал головой. — Подожди, это ещё не всё, — сказал он, — Изабель умерла, потому что на семье Дорсет лежит проклятие, которое убивает всех женщин, вошедших в семью. А если ты дочь герцога Дорсета, значит… — Я тоже умру, — закончила за него я. Новость обрушилась на меня, словно гранитная плита. Семейное проклятие, которое убило мою мать? Неужели это правда? — Подожди, ты уверен? — Теперь уже я с мольбой смотрела на Уильяма и надеялась, что он ошибся. Ректор молча кивнул. — Давно… когда ты узнал о проклятии? — спросила я. Страх холодом растекался по груди. — Три дня назад, — ответил Уильям. Это меня удивило. — То есть, твой отец молчал столько лет! — воскликнула я. — Он думал, что раз я не его родной сын, то проклятие меня не коснётся, — объяснил Уильям, — до знакомства с тобой я в основном занимался карьерой. Конечно, я периодически встречался с девушками, но ни одна из них не тронула моё сердце по-настоящему, поэтому отец не переживал. Но когда я написал ему о тебе, он попросил меня приехать. — Значит, Уильям не соврал. Он действительно ездил к отцу. — Разумеется, я сразу же примчался к нему. Тогда-то отец и рассказал о семейном проклятии. Он не был уверен, что оно коснётся меня, но счел своим долгом предупредить. А я не стал рисковать. Цена ошибки была слишком высока. Так вот почему Уильям так внезапно принял решение о расставании! Он просто не хотел подвергать меня опасности! — Это дело рук врагов герцога Дорсета? — догадалась я, — кто-то из них захотел уничтожить вашу семью? Уильям покачал головой. — Нет. — Он горько усмехнулся. — Вина лежит на Сэмюэле Дорсете, покойном герцоге. — Уильям имел ввиду своего приёмного дедушку. — Он был женат, но постоянно увлекался другими женщинами. И однажды, уже под старость, Сэмюэлю вскружила голову молодая служанка. Она требовала, чтобы он бросил жену. Но без разрешения короля Сэмюэль не мог этого сделать. И тогда он решил её убить. — Какой ужас! — ахнула я. — Да, чудовищный поступок, за который последовала расплата, — продолжил Уильям, — Сэмюэль подсыпал своей жене яд. Но она умерла не сразу. Узнав о том, что муж решил избавиться от неё ради любовницы, она в порыве гнева прокляла весь род Дорсетов. Все женщины, которые так или иначе войдут в семью, должны умереть. — Уильям говорил бесстрастно, глядя на свои ладони. — Сначала Сэмюэль, конечно, в это не поверил. И готовился жениться на любовнице. Но незадолго до свадьбы она умерла. Потом проклятие настигло и сестру Сэмюэля и даже племянницу. — И ничего нельзя было сделать? — спросила я. — Проклятия, рождённые гневом умирающего человека, самые сильные, — сказал Уильям, — мой отец думал, что после смерти Сэмюэля проклятие исчезнет, поэтому начал встречаться с Изабель Винтер. И тем самым допустил роковую ошибку. — Значит, если бы родился сын, а не дочь, моя мать не стала бы отдавать ребёнка первой попавшейся женщине? — Я уже знала ответ на этот вопрос, мне лишь нужно было его озвучить. — Твоя мать хотела спрятать тебя от проклятия, — сказал Уильям. — И у неё получилось. — Оказывается, то, что на первый взгляд кажется худшим событием в жизни, может обернутся большим благом. Если бы моя мать меня не отдала, я бы давно умерла. — Послушай! — воскликнул Уильям, повернувшись ко мне. — Я обязательно найду способ тебя спасти! Для начала я спрячу тебя в надёжном месте, может быть, так нам удастся отсрочить действие проклятия и… — Поздно, — сказала я, увидев, как чернеют кончики моих пальцев. — Это уже началось. — Нет, — сдавленным голосом проговорил Уильям. Странно, но в этот момент я не ощутила страх. Мои чувства словно отключились. Казалось, я лежала на дне реки и наблюдала за происходящим наверху сквозь толщу воды. Уильям, Академия, проклятие — всё было таким далёким и будто бы происходило не со мной. — Надо срочно показать тебя целителю! — С этими словами Уильям поднялся, взял меня на руки и бегом бросился из комнаты. — Подожди! Я и сама могу идти! — попыталась протестовать я, но ректор не послушал. Мне оставалось лишь обхватить руками его шею и крепко прижаться. Как только мы оказались в больничном крыле, Уильям крикнул первой попавшейся целительнице: — Позовите декана Свенсона! Срочно! — Но у него лекция, — промямлила седая целительница. — Плевать! Пусть немедленно спустится в больничное крыло! — приказал ректор. Целительница поклонилась и поспешила в учебную часть, быстро семеня ногами. — Какой смысл торопиться? Проклятие уже начало действовать, — сказала я. Уильям отнёс меня в отдельную палату и осторожно положил на кушетку. — Нельзя терять ни минуты. Я уверен, есть способ снять проклятие, и чем скорее мы его найдём, тем лучше, — уверенно заявил он. Мне хотелось верить Уильяму. Ректор был могущественным магом. Если уж кто и сможет меня спасти, то только он. Мистер Свенсон — похожий на мумию декан факультета целителей — пришёл очень быстро, что было несколько неожиданно, учитывая его преклонный возраст. — Что у вас стряслось, господин ректор? — с недовольным видом спросил он. Ещё бы! Из-за приказа Уильяма декану целителей пришлось уйти посреди лекции. — Мисс Уайт попала под действие семейного проклятия, — быстро ответил ректор, — нужно срочно найти способ снять чары. Мистер Свенсон нахмурился. — Семейное проклятие? Расскажите поподробнее, — попросил он. Я покосилась на Уильяма. На свидании ректор упомянул, что держал факт своего усыновления в секрете. Если рассказать про проклятие, то и правда о его происхождении выплывет наружу. — Ну же, мисс, здесь нечего стесняться, — подбодрил меня мистер Свенсон. Я колебалась. — Проклятие лежит на семье Дорсет, — ответил Уильям вместо меня и кратко пересказал историю своего деда. — Серьёзное дело, — протянул мистер Свенсон и взял мои ладони, внимательно изучая почерневшие кончики пальцев. — Вы ведь сможете снять проклятие? — с нажимом спросил Уильям. — Не уверен. — Мистер Свенсон отпустил мои руки и взглянул на ректора. — Родовые проклятия вообще снимаются крайне трудно. Это очень мощная магия, и каждая отнятая жизнь придаёт ей ещё большую силу, а уж если чары наложил умирающий человек в порыве гнева, боюсь, тут я бессилен. — То есть, я умру, как и моя мать? — спросила я. — Я попробую поискать способ снять проклятие, — сказал мистер Свенсон, — но ничего не могу обещать. Если бы у нас было время, шансов было бы больше. Но проклятие уже начало действовать… — Я обязательно спасу Флоранс! Любой ценой! — заявил Уильям, сжав кулаки. Мистер Свенсон ничего не ответил, но по его взгляду я поняла, что у меня почти нет шансов.