Глава 33

Признание Элдрида не принесло мне облегчения.

Следующие несколько дней я жила как в тумане. Я механически выполняла свою работу: месила тесто, следила за печью, улыбалась покупателям. Но мои мысли были далеко. Они метались, как птицы в клетке, снова и снова возвращаясь к той грозовой ночи, к его словам, к взгляду.

«Я прошу тебя стать моей женой».

Эти слова звучали в моей голове постоянно. Иногда — как самая сладкая музыка. Иногда — как похоронный звон по моей свободе.

Я пыталась быть честной с собой. Я села однажды вечером, когда все уже спали, и заставила себя думать. Раскладывать все по полочкам, как я делала всегда до этого.

Пункт первый: чувства. Люблю ли я его? Я закрыла глаза и представила его лицо. Суровое, со шрамами. Его редкую, преображающую улыбку. Его тихий голос, обсуждающий со мной книги. Тепло его руки, когда он коснулся моей щеки. Да. Ответ был однозначным и пугающим. Да, я влюбилась в мрачного лорда из другого мира!

Пункт второй: он. Верила ли я ему? Верила ли я, что его чувства искренни? Что это не прихоть, не игра? Да. В его глазах в тот вечер была такая обнаженная, отчаянная честность, что сомневаться в ней было невозможно. Он говорил не как лорд, а как мужчина.

Казалось бы, все просто. Два человека любят друг друга. Что может быть лучше?

Но тут начинался пункт третий: реальность. И вот здесь все мои расчеты летели к чертям.

Я — простолюдинка. Он — правитель этих земель. Его предки строили этот замок, издавали законы, вели армии. А мои… Мои предки в этом мире, скорее всего, пахали землю. Как воспримут такой брак его подданные? Его знать? Они не увидят во мне равную. Они увидят выскочку. Расчетливую вдову, которая охмурила лорда своими булочками. Меня будут ненавидеть, презирать, плести интриги за моей спиной. Выдержу ли я это?

А моя независимость? Я с таким трудом, потом и кровью, отвоевала ее. Я построила свое дело с нуля. Я стала мэтр Элис, уважаемым человеком в городе. А кем я стану в замке? Леди Элис? Хозяйкой, запертой в золотой клетке? Будет ли у меня свое дело? Или я должна буду все бросить и превратиться в красивое приложение к своему могущественному мужу? Мысль об этом была невыносима.

И был еще один, самый страшный вопрос. Вопрос, который я гнала от себя с первого дня, но который теперь встал передо мной во весь рост.

А что, если я смогу вернуться?.. Если появится такой шанс?

Что, если однажды я снова проснусь в своей квартире? Если все это — пекарня, Тобиас, Элдрид — окажется просто невероятно реалистичным сном? Раньше я бы отдала за это все. Но сейчас…

Смогу ли я оставить Тобиаса? Моего маленького, моего родного мальчика, который называл меня мамой? Мысль об этом рвала сердце на части.

Смогу ли я оставить Элдрида? Человека, который увидел во мне нечто, что не видели другие мужчины?

Смогу ли я оставить эту жизнь? Жизнь, где я была нужна. Где я создавала что-то настоящее своими руками. Где я была счастлива, несмотря на все трудности.

Я не знала ответов. И это незнание пугало больше всего.

***

Элдрид, как и обещал, дал мне время. Он не исчез. Он снова начал приходить. Не каждый день, но часто. Он не говорил больше о своих чувствах. Он вел себя так, словно того ночного разговора и не было.

Он приходил под предлогом дел.

— Элис, нужно утвердить закупку зерна на зиму. Я хотел бы услышать твое мнение.

Или просто так…

— Я шел мимо. Решил заглянуть.

Но я видела, что это предлог. Он приходил, чтобы увидеть меня. Он садился за столик, брал чашку цикория, и мы разговаривали. Обо всем на свете, кроме главного. И это молчаливое напряжение между нами никуда не исчезало.

Я старалась держать его на расстоянии. Я была вежлива, но холодна. Я звала к разговору Лукаса, чтобы не оставаться с Элдридом наедине. Я погружалась в работу с головой, едва он переступал порог…

— Лукас, нужно срочно проверить тесто!

— Лина, ты уверена, что правильно посчитала заказы?

— Тим, неси еще дров!

Я создавала вокруг себя стену из суеты. И он это видел. Видел и молчал. Но в его глазах я читала немой вопрос.

А еще был Тобиас. Дети чувствуют все острее. Он видел напряжение между мной и Элдридом. И он боялся.

— Мама, — спросил он однажды вечером, когда я укладывала его спать. — Лорд Элдрид… он злой?

— Что? Почему ты так решил, милый?

— Он когда приходит, ты становишься… другая. Не улыбаешься. Ты его боишься?

— Нет, я его не боюсь, — вздохнула я.

— А я боюсь, — признался он шепотом. — Он такой большой. И он всегда на тебя смотрит.

Он помолчал.

— Если… если он станет твоим мужем… ты меня больше не будешь любить? У тебя будут другие дети, знатные. А я… я же не знатный. Ты меня забудешь?

Его слова ударили меня под дых. Я прижала его к себе так крепко, как только могла.

— Глупенький ты мой, — прошептала я, целуя его в макушку. — Как я могу тебя забыть? Ты мой сын. Мой самый главный, самый любимый мальчик на свете! И никто, слышишь, никто и никогда этого не изменит.

Но я понимала, откуда его страхи. Он уже потерял одного отца. Он боялся потерять и мать. Боялся, что этот большой, сильный лорд отнимет меня у него.

***

На следующий день Элдрид пришел снова. Он принес мне книгу — сборник стихов.

— Я подумал, тебе может быть интересно.

Я стояла за прилавком, перебирая монеты. Лукас и остальные уже ушли. Мы были одни.

— Спасибо, — я взяла книгу, не глядя на него. — У вас много свободного времени, милорд. Чтобы носить книги пекарю.

Это прозвучало грубо. Я сама не хотела этого говорить, но слова вырвались.

Он проигнорировал мою колкость.

— Элис, не начинай.

Он подошел к прилавку.

— Я вижу, как ты мучаешься, — сказал он тихо. — И я понимаю. У тебя тысяча причин, чтобы сказать «нет».

— У меня нет ни одной причины, чтобы сказать «да», — возразила я, все еще не поднимая на него глаз.

— Есть одна, — он накрыл мою руку, лежавшую на прилавке, своей. — Но ты ее боишься. Не лги мне.

Его прикосновение было как удар тока. Я отдернула руку, словно обжегшись.

— Не трогайте меня! — я отступила на шаг. — Я же просила… Не нужно играть на моих чувствах. Я вам не пара. И я не хочу быть одной из ваших… побед!

— А на моих чувствах тебе играть можно?! Сколько еще ты меня мучить своим молчанием будешь? Неужели ты и правда так думаешь? — спросил он глухо. — Что после всего, что было, ты для меня — просто «победа»?

— А что я должна думать? — я посмотрела ему в глаза, и в моем голосе звенели слезы. — Чего ты ждешь? Что я упаду в твои объятия, забыв обо всем? О сыне? О своем деле? О том, кто ты, и кто я?

— Я жду, когда ты перестанешь сражаться сама с собой, — сказал он. — Я жду, когда ты позволишь себе быть счастливой. Боже, ты понимаешь что сама себе вставляешь палки в колёса?

— Счастье — это не для меня, — я покачала головой. — Для меня главное — это работа. И сын. Все остальное — это… это слишком опасно.

— Любовь — это всегда опасно, Элис, — он сделал шаг ко мне, но не стал меня трогать. — Это самый большой риск в жизни. Но это и самая большая награда.

Он смотрел на меня, и в его глазах была такая тоска и такая надежда, что я почувствовала себя последней трусихой.

— Я не могу, — прошептала я. — Прости. Я просто не могу.

Я отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Я слышала, как он тяжело вздохнул. Слышала его шаги. Слышала, как тихо закрылась за ним дверь…

И только когда я осталась одна, я позволила себе заплакать. Я отталкивала его. Снова и снова. Но с каждым разом это становилось все труднее. И я боялась, что однажды у меня просто не хватит на это сил…