Глава 34

После того разговора он снова исчез.

Хотя, чего было ожидать? Я сама провела черту. Сказала «нет». И он, кажется, наконец меня услышал.

Я пыталась убедить себя, что так лучше. Что теперь все вернется на свои места. Я снова буду просто пекарем, а он — лордом и моим безмолвным деловым партнером. Спокойствие. Безопасность. Рутина.

Но никакого спокойствия не было. Была только тупая, ноющая боль в груди. Я совершила ошибку. Страшную, непоправимую ошибку. Я отпустила свое счастье из-за страха. И теперь было слишком поздно что-то менять.

Я с головой ушла в работу, пытаясь заглушить тоску. Я придумала несколько новых рецептов, взяла еще одного помощника, начала переговоры о поставках нашей выпечки в соседний город. Я строила свою маленькую империю, но чувствовала себя нищей.

— Ты скоро себя в могилу сведешь, — сказала мне как-то леди Илза, которая заехала забрать свой еженедельный заказ пирожных. — Элис, на тебе лица нет. Что происходит? Это мой братец-остолоп тебя довел?

— Нет, что вы, ваша светлость, — я попыталась улыбнуться. — Просто много дел.

— Дела, — она фыркнула. — Я вас обоих знаю. Два упрямых, гордых идиота, которые боятся собственного счастья. Я ему говорю — иди и поговори с ней нормально, как мужчина! А он… запирается в библиотеке и делает вид, что управляет миром. А ты… ты строишь из себя железную леди, а у самой в глазах такая тоска, что выть хочется.

Она взяла меня за руки.

— Послушай меня, Элис. Я не знаю, что там между вами. Но если ты его хоть немного любишь, не отталкивай. Таких мужчин, как мой брат, на дороге не валяется. Он сложный, да. Замкнутый, угрюмый. Но более честного и порядочного человека я в своей жизни не встречала.

Ее слова были как соль на рану.

В тот вечер я закрыла пекарню раньше обычного. Я отправила всех по домам, сказав, что плохо себя чувствую. Мне нужно было побыть одной.

Я сидела в пустом, темном зале, освещенном лишь одной свечой, и смотрела на дождь, барабанивший в стекло. Я думала о том, что натворила. Я позволила своим страхам, чужим мнениям, призракам прошлого разрушить то хрупкое, что только-только начало рождаться.

Дверь тихо скрипнула.

Я вздрогнула. Я была уверена, что заперла ее.

В проеме стоял Элдрид.

Он был в том же простом дорожном костюме. Лицо уставшее, осунувшееся. Он выглядел так, словно тоже не спал все эти ночи.

— Прости, что вошел без стука, — сказал он тихо. — Дверь была не заперта.

Я молчала, не зная, что сказать.

Он медленно вошел, подошел к моему столу и остановился.

— Я пришел попрощаться, Элис.

— Что? — я вскинула на него глаза. — Куда… куда вы уезжаете?

— В столицу. Король вызывает. Какие-то дела на границе. Уезжаю надолго. Может, на несколько месяцев… может на годы.

Несколько месяцев или годы. Иначе говоря, мы можем уже не увидеться, а если и встретимся, каждый будет жить своей жизнью. Я в ужасе закрыла глаза.

— Я… я понимаю, — прошептала я. — Служба.

— Нет, — он покачал головой. — Ты не понимаешь. Я не могу уехать вот так. Не расставив все точки над «i».

Он посмотрел на меня своим долгим, тяжелым взглядом.

— Я слышал твое «нет», Элис. Я принял его. Я пытался. Но я не могу просто уйти и делать вид, что ничего не было. Поэтому я здесь. Чтобы спросить в последний раз. Ты действительно этого хочешь? Чтобы я ушел из твоей жизни навсегда?

Дождь барабанил по крыше. Огонек свечи дрожал. И в этой тишине его вопрос холодил моё сердце.

Я смотрела на него. На его уставшее лицо, на боль в глазах. И я больше не видела лорда. Я видела мужчину. Мужчину, которого я любила. Мужчину, которого я сама отталкивала.

— Я… я боюсь, — прошептала я, и это было первое честное слово, которое я сказала ему за последние недели.

— Я знаю, — он обошел стол и подошел ко мне. — Скажи мне, чего ты боишься. Поговори со мной, Элис. В последний раз.

И меня прорвало.

— Я боюсь, что стану твоей тенью! — слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули наружу. — Что я потеряю все, что построила! Свою пекарню, свою независимость! Я боюсь, что в твоем мире мне не будет места, что меня никогда не примут! Я боюсь за Тобиаса! Он думает, что ты отнимешь его у меня! Я боюсь, что однажды ты проснешься и поймешь, что совершил ошибку, что простая пекарша тебе не ровня! Я боюсь всего, Элдрид! Я боюсь, что в какой-то момент больше не смогу быть с тобой! Потому что я… Ты даже не представляешь через что я прошла! Кто я!

Я задыхалась от рыданий, выплескивая на него все свои страхи.

Он не стал меня переубеждать. Не стал спорить. Он просто подошел и обнял меня.

Крепко, сильно, так, как я мечтала все эти недели. Он прижал меня к своей груди, и я уткнулась лицом в его рубашку, пахнущую свежим одеколоном и им. Я чувствовала, как бьется его сердце. Ровно, сильно.

— Глупая, — прошептал он мне в волосы. — Моя милая, упрямая, глупая женщина.

Он чуть отстранился, взял мое лицо в свои большие, теплые ладони и заставил посмотреть на него.

— Теперь слушай меня, — сказал он тихо, но властно. — И слушай внимательно.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты теряла свою пекарню. Никогда. Это — твое. Это часть тебя. Я не хочу, чтобы ты становилась моей тенью. Я хочу, чтобы ты стояла рядом со мной. И светила. Так же ярко, как сейчас. Я предлагаю тебе не брак, в котором жена — собственность мужа. Я предлагаю тебе союз и свою любовь. Где ты — леди Элис, моя жена, хозяйка моего дома и моего сердца. И где ты — мэтр Элис, владелица лучшей пекарни в королевстве, мой самый успешный и самый упрямый деловой друг. Одно другому не мешает.

Он говорил, а я смотрела на него, и лед в моей душе таял.

— А мой мир… — он усмехнулся. — К черту мой мир, Элис. Если он не примет тебя, значит, я построю для нас новый. И мне плевать, что скажут придворные интриганы или напыщенные герцоги. Их мнение не значит для меня ничего. А твое… твое значит все.

Он нежно провел большим пальцем по моей щеке.

— И Тобиас… Я никогда не отниму тебя у него. Я хочу стать ему не заменой отца, а другом. Наставником. Я хочу научить его ездить верхом, держать в руках меч. Я хочу, чтобы у него был отец. А не чтобы он потерял мать. Мы поговорим с ним. Вместе… И если когда-нибудь судьба разлучит нас, я буду благодарен ей за каждый миг проведенный рядом с тобой, а не вдали.

Его слова были как бальзам на мою израненную душу. Он понял все мои страхи. И он не отмахнулся от них, а предложил решение. Для каждого.

— Я люблю тебя, Элис, — прошептал он, наклоняясь ко мне. — Люблю такой, какая ты есть. Со всеми твоими страхами, твоей силой и твоей дурацкой привычкой спорить со мной.

И он поцеловал меня.

Так, как целует мужчина, который слишком долго ждал. Нежно, но требовательно. Его губы были прохладными от дождя, но под этим холодом бушевал огонь. И я ответила. Я больше не могла и не хотела сопротивляться. Я обвила руками его шею, прижалась к нему всем телом и позволила этому огню поглотить меня.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, он прижался лбом к моему лбу.

— Так что? — прошептал он. — Ты выйдешь за меня, моя упрямая пекарша?

— И ты не уедешь? Не оставишь меня одну?

— Если ты согласишься выйти за меня замуж, я останусь в Остервике и не буду искать смерти на границе государства, что скажешь?

— Да, — выдохнула я, и это «да» было самым легким и самым правильным словом в моей жизни. — Да, мой несносный лорд. Я выйду за тебя!

***

На следующий день мы втроем сидели в нашей уютной, отремонтированной комнате. Я, Элдрид и Тобиас. Атмосфера была напряженной. Тобиас сидел, насупившись, и смотрел в пол.

— Тоби, — начал Элдрид, и его голос был на удивление мягким. — Я хочу поговорить с тобой. Как мужчина с мужчиной.

Тобиас искоса на него посмотрел.

— Я люблю твою маму, — просто сказал Элдрид. — Очень сильно. И я хочу на ней жениться. Хочу, чтобы мы стали одной семьей. Ты, она и я.

— А я не хочу, — буркнул Тобиас.

— Почему? — так же спокойно спросил Элдрид.

— Потому что ты заберешь ее! — в голосе Тобиаса зазвенели слезы. — Она будет жить в замке! А меня… меня вы оставите здесь! Или отдадите в учение какому-нибудь злому сапожнику!

Я хотела вмешаться, но Элдрид остановил меня взглядом. Он сам.

Он опустился на одно колено перед Тобиасом, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Я понимаю, почему ты так думаешь, — сказал он серьезно. — Но ты ошибаешься. Я не забираю твою маму. Я прихожу в вашу семью. И я никогда, слышишь, никогда не разлучу вас. Ты будешь жить с нами в замке. У тебя будет самая большая комната, с окном на лес. И да, я отдам тебя в учение. Самому лучшему оружейнику, если захочешь. Или самому мудрому книжнику. Или, — он улыбнулся, — самой лучшей пекарше в мире. Если она согласится взять тебя в ученики.

Он посмотрел на меня, и я кивнула.

— Тоби, — продолжил он. — Я не пытаюсь занять место твоего отца. Его никто не сможет заменить. Но я могу стать твоим другом. Я могу защищать тебя и твою маму. Я могу быть рядом. Если ты позволишь.

Тобиас смотрел на него долго, внимательно, своим детским, но таким мудрым взглядом.

— А… а ты научишь меня драться на мечах? — вдруг спросил он.

— Обязательно, — без колебаний ответил Элдрид. — У тебя будет свой собственный, тренировочный меч.

— И на лошади?

— И на лошади. У тебя будет свой собственный пони.

Тобиас задумался. Пони и меч. Это были весомые аргументы.

— А мама… мама по-прежнему будет печь булочки? — это был главный вопрос.

— Она будет печь самые лучшие булочки на свете, — заверил его Элдрид. — И ты будешь ей помогать.

Тобиас посмотрел на меня.

— Это правда, мам?

— Все правда, мой хороший, — я улыбнулась ему сквозь слезы.

Он еще немного подумал, а потом повернулся к Элдриду.

— Ладно, — сказал он с важным видом. — Я согласен. Но если ты обидишь мою маму, я вызову тебя на дуэль!

Элдрид рассмеялся. Настоящим, громким, счастливым смехом.

— Договорились, капитан, — он протянул Тобиасу руку.

И мой сын, мой маленький, серьезный мужчина, пожал его большую, сильную руку.

Союз был заключен. На всех уровнях. И я поняла, что все мои страхи были просто призраками. Настоящая жизнь, настоящее счастье было здесь. И оно было таким простым и таким теплым!