Глава 55

Четыре дня спустя

Берг должен был дежурить, но, сидя на посту и глядя на раскаленную от жары пустыню, он ровным счетом ничего не видел. Пистолет был в одной руке, бинокль в другой, но побеждало абсолютное беспощадное желание не делать ничего, а заодно не видеть, не слышать, не знать, что он служил системе, которой насрать и на него, и на эксперта, и на прототип крейсера нового поколения, да и на всех в целом. Справедливое Земное правительство, такое идеальное когда-то, теперь казалось отхожим ведром.

С таким открытием Бергу даже жить не хотелось. Поначалу он держался. Особенно в этом помогал Ярван. Его тяжелое состояние требовало наблюдений. Лезть в кровавую опустошенную глазницу Берг побоялся. Глазница слишком близка к мозгу, а какие-то смутные знания заставляли верить, что, уж если инфекция попала вглубь, ничего не поможет, по крайней мере, в Пекле. Обнадежив самого Ярвана, или Яна, как теперь он просил себя называть, что кровь должна была вымыть инфекцию, он просто замазал веки остатками геля, обработал рану на виске и надеялся на удачу. Только от беспомощного бездействия ему становилось лишь тошно, но он занимал себя, как мог. Снял швы у Виту. Осмотрел Шефа. У того над правой ключицей на полшеи вспухла такая гематома, что даже головой особо ворочать не получалось, да и тошнило его знатно, но, по словам самого Шефа, все было полной херней.

«Сам разберется», − решил Берг, махнув на это рукой.

Лагерь ликовал, начинал новую жизнь, а Берг ничего не хотел замечать, а уж общую радость делить — тем более. Ирон, наконец, вспомнил про украденную флешку, чем оживил всех, включая тихоню Мартина.

− Я тоже хочу, − подавал он голос, узнав, что у них есть порно.

− Я первый! — грозно орал Кирк, отбирая флэшку. — Там же моя блондинка! Моя крошка наверняка скучала…

Ирон довольно кивал, сам он общей радости пока не мог разделить, энтузиазма ему на такие развлечения не хватало, да и сил тоже, а вот просто улыбаться чужому веселью, зная, что потом и он сможет спрятаться с порнухой в танкобуре, осваивая технику демонической дрочки, как ее тут обозвали, было приятно.

− Что значит ты первый? — возмущался Кастер.

Он вообще любил возмущаться и требовать, чтобы все было по правилам, по закону, по жребию, а не как попало, и никаких «кто схватил, того и флешка». Это, по его мнению, было неправильно, но особо разворчаться он не успел, потому что Виту дергал его за рукав и строго заявлял:

− Или я, или порно с бабами.

Насколько он был серьезен, никто не мог понять, потому что с таким же лицом за полчаса до этого Калибан говорил, что он пометил вулкан, поссав в жерло, и может считаться повелителем вулкана, таким же как сам Вильхар Первый. Кастер просто не проверял, шутит ли Виту, и театрально молил о пощаде, забывая про Кирка и его блондинку.

Во всем этом балагане хохотал даже Лотар, а Берг смотрел на это, как на серое бессмысленное безобразие.

Он не смог пойти на вылазку в горы. У него начала болеть нога, так сильно, что он усомнился, а не задело ли тем выстрелом кость, и вроде головой понимал — не должно, а опереться на ногу не мог, та обжигала болью, лишая устойчивости. Особой печали от этого он не испытывал. С такой ногой его никто не гонял на охоту, не посылал ничего проверять, а что дежурить при этом надо было на камнях и смотреть на пустыню, было не важно. С такой работой любой дурак справится.

Все теперь было одинаково неважно.

− Так ты не из ЗАПа? — удивленно спрашивал Лотар у Шефа, а Берг даже удивление это не пытался понять.

− Нет, конечно, − отвечал Шеф, отмахиваясь.

− А антидотный чип…

− У меня дальняя родня есть… ну, с властью, может, решили так помочь. Я не знаю, − отвечал Шеф, стараясь уйти от темы.

Берг знал, кто мог помочь, хоть и не очень понимал зачем, но ему голову поднимать было трудно, не то что говорить об этом Лотару, который как никто другой должен был его понимать.

Когда у Ярвана поднялась температура, Берг немного взбодрился и хромать перестал на пару часов. Потом стало ясно, что ничего страшного не происходит, и снова пришла пустота.

Некие Тоби и Боби по результатам вылазки в пустыню были признаны мертвыми. Кастер с Кирком зачем-то ездили за ними лично.

− Бля, жаль, − цокал языком Шеф, а Берг вроде слушал его, кивал на военном совете, но в голове у него ничего не держалось.

Манера объявлять это сборище советом его бесила, но гнева хватало только на то, чтобы мысленно признавать, что ему это не нравится, а возмутиться не получалось. Не совет они, а сборище, но если кому-то хочется себя обманывать, то пускай.

Поход в горы тоже не принес добрых вестей. Добраться до отмеченной на карте точки не удалось. В глубине гор обнаружился разлом, миновать который просто невозможно, зато парни нашли руины каких-то строений, похожих на храм. Оттуда в лагерь принесли много разного добра, обустраивая жилище. Берг во всем этом не участвовал, не понимал, зачем заботиться о жилище в месте, где нет смысла жить. Зато теперь все эти энтузиасты-работники отдыхали, а Берг бестолково смотрел на пустыню.

Зена над головой снова перестала казаться белой, стала почти красной, и парни говорили, что она подобрела. Еще они считали, что в вулкане стало жарче, чем на поверхности, особенно по ночам. Берг на это мог только плечами пожать. Ему вообще не было ни жарко, ни холодно, да и про голод он забывал.

Он бы, наверно, даже воду не пил, если бы что-то в сознании не говорило, что это обязательно.

Взгляд с пустыни сам сползал на черепичный козырек. Эту черепицу приперли оттуда с гор, создали навес над пещерой, в которой почти все время проводили ребята. Карин наверняка опять спала не там, не в своем закутке, а возле Шефа, в тоннеле, ведущем вглубь горы. Она все чаще была с ним, всем говорила, что ей так спокойней, а Берг понимал, что все это значит, и это его не волновало. Совсем. Он больше не злился, а просто делал вид, что он ничего не замечает.

− Какой в этом смысл? — спрашивал он вслух, зная, что его никто не услышит.

Он не понимал, куда они теперь идут и зачем. Спасать Карин он больше не хотел. Нет, он все еще любил ее, или думал, что любил, но он желал ей счастья, желал ей свободы, но что ждет ее там, в мире, где на всех на самом деле плевать? Улетит она отсюда и что? Что будет с ней там? Что будет с ними тут?

«Я устал», которое все чаще говорил Шеф, обретало какой-то иной сакральный для Берга смысл. Он тоже устал, но, когда на козырьке мелькнул красный свет двумя короткими сигналами и одним длинным, взгляд у Берга изменился.

В первый миг он подумал, что сошел с ума, что блики Зены уже превращаются в его голове в сигналы лазерного маячка, но все повторилось. Две короткие вспышки, одна длинная.

− Быть не может, − простонал Берг, подскочил и дернулся вперед к обрыву, чтобы посмотреть наверх.

На камнях чуть выше мелькал красный огонек.

− Твою мать, − выдохнул Берг, вдыхая жар Пекла и стряхивая с себя забвение. Несколько мелких камней тоже слетело, застучало по козырьку россыпью, похожей и на выстрелы, и на падение капель.

Сигнальный маячок повернулся и указал в сторону, как бы назначая встречу, и тут же скрылся средь камней, так и не дав рассмотреть устройство, подающее сигналы.

Берг даже думать ни о чем не мог. Он спрыгивал на козырек, влетал в пещеру и хватал Кирка за майку, пытаясь встряхнуть.

− Смени меня срочно, − требовал он.

− Че? — не понял сонный Кирк, отмахиваясь.

− Смени меня на посту прямо сейчас, если не хочешь, чтобы все узнали, что Шеф трахает Карин, − шипел Берг.

− Чего? — уже совсем другим, почти угрожающим тоном отозвался Кирк, резко садясь. — Это вообще что за хуйня такая? Тебе по башке не давали давно?

Он вроде ругался, а все равно старался не шуметь, чтобы не будить других.

− Тебе все равно меня сменять через час, максимум − два, − простонал Берг, меняя тактику: — Смени сейчас, а то я с ума сойду. Мне надо уйти, пройтись, привести мысли в порядок. Пожалуйста…

− Вот это другое дело, − хмыкнул Кирк. — Только осторожней будь и далеко не ходи.

− Конечно, − быстро ляпнул Берг, всучил ему бинокль и буквально помчался в сторону от лагеря.

− Ну вот, а Шеф боялся. Оживает парень, − бормотал Кирк, закуривая и выбираясь из пещеры, чтобы по кривой железной лестнице из полуржавых труб взобраться на пост дежурного. Говорить о произошедшем он, конечно же, не собирался, что Бергу было лишь на руку.

Отбежав от пещеры, он быстро взобрался на скалы. В том месте как раз было, за что ухватиться на скалах. Оказавшись на небольшой площадке, на которую словно указывал маячок, Берг оглянулся. Лагерь отсюда было не видно, камни все закрывают, и только край брошенного разбитого червя, так и оставленного на месте взрыва, виднелся на песке, но там днем никого из Демонов быть не могло.

Теперь он мог спокойно найти источник сигнала, но даже подумать о нем всерьез не смог, вздрогнув от внезапного обращения.

− Капитан Берг Дауман.

Он обернулся в сторону неизвестного компьютерного голоса и едва не рухнул, увидев над камнями голограмму женщины в строгом костюме космического патруля. Ее знали все. Моника Эбирли была лицом главнокомандующего космическим патрулем. Сам главнокомандующий был личностью, полностью засекреченной, на публике вместо него появлялась Моника. Она говорила то, что ей приказывали, а значит, если где-то появлялось ее лицо — за дело бралось высшее космическое командование.

Без лишних слов, оживший, резко взбодрившийся Берг приложил правый кулак к груди, а потом, развернув его ладонью, коснулся собственного лба, подтверждая, что сердце его полно мужества, а разум принимает истину и готов служить ей.

− Мы рады, что вы живы, − сообщил голос.

Одной этой фразы было достаточно Бергу, чтобы вернуть смысл существования.