Глава 63

О том, что настало новое утро, Дориан понял только потому, что выставленный им будильник на прикроватной тумбе снова зазвонил. Он был электронным, но старым, едва показывал цифры на своем дисплее, а иногда их было не разобрать, но по утрам звонил исправно, сообщая Дориану, что настал новый день.

— Что это? — спросила Зена, сидевшая в кресле с планшетом в руках.

Дориана она со вчерашнего дня не замечала, а тут вдруг вспомнила о нем и даже посмотрела прямо ему в глаза.

— Простите, — говорил он. — Я забыл его выключить.

Тут он лукавил. Ничего он не забывал, просто боялся потерять счет времени тут под землей, где совершенно не видно ни закатов, ни рассветов.

— Что это был за сигнал? — спросила Зена, вставая.

— Будильник. Он должен был меня разбудить, чтобы я встал, привел себя в порядок и отправился на тренировку.

— Никаких тренировок, я же сказала! — вскрикивала Зена.

— Но, может, пустите меня в душ? — спрашивал он осторожно. — У меня уже щетина. Я же перестану вам нравиться, если не буду следить за собой.

Зена не ответила, но наручник отстегнула.

— Выйдешь из дома — убью, — предупредила она, подхватила планшет и вышла в гостиную, но Дориан успел заметить чей-то вызов, отображавшийся мерцавшим именем с фото из личного дела.

Он не был уверен, но ему показалось, что это кто-то из отдела разработок, возможно, даже главный инженер Зены.

Застыв в коридоре с открытой дверью в ванную, Дориан прислушался.

— Я слушаю, — сказала кому-то Зена.

Голос ее был далеко, но в пустом доме эхо доносило его в конец коридора к Дориану, а тот сглатывал.

— Все готово, — сообщал голос. — Все как вы хотели − три боевые машины, боевые костюмы нового поколения. Мы готовы к отправке.

— Отправляйте, тут примут, — сказала Зена.

Дальше Дориан слушать не стал, понимая, что если разговор и продолжится, то о чем-то не касающемся дела, а ему лучше спрятаться в ванной и подумать, как незаметно сбежать из этого дома и оказаться в боевой группе. Только чем больше он думал, тем сильней убеждался, что он в настоящей западне. Вентиляционную шахту он тут осмотрел, и она была такой узкой, что ничем ему не поможет, дверь наверняка подконтрольна Зене, да и вся остальная техника в доме. Что тогда он может, чет побери?

Быстро приведя себя в порядок, он открыл дверь ванны и тут же замер, видя Зену, стоящую в коридоре.

Она сложила руки у груди, склонила набок голову и очень внимательно смотрела на Дориана, словно как-то узнала его мысли.

— Госпожа? — осторожно спросил он, не предполагая даже, что она вообще может сделать в следующую минуту.

Она все чаще была непредсказуема, а ведь когда он начинал свою игру, мог предугадать каждый ее шаг. Она была понятна, как алгоритм, постоянна, немного чудаковата, но почти логична, если поставить ее выше всех людей. Теперь же она, словно специально, действовала не так, выбивалась из правил, испытывая его во всем, ну или пытаясь добиться чего-то еще, но самым страшным было то, что он совсем не понимал, чего от нее ждать, особенно когда она просто смотрит, как сейчас: внимательно и в то же время будто и не на него вовсе.

— Ты хороший, — наконец, сказала она, не пытаясь пояснить, откуда такое заключение и что было критерием, хотя Дориан предпочел бы знать, но ему пришлось просто улыбнуться и чуть опустить голову.

— Я стараюсь, госпожа, — сказал он со всей покорностью, на которую был способен.

— Отдохни, — сказала Зена, приближаясь. — Меня не будет до самого вечера, а потом мы вернемся на остров и там мне понадобится очень много твоих сил, потому что я хочу знать, как реагирует тело этой девочки на тебя.

Дориан прикрыл глаза, чтобы только не выдать те эмоции, которые в нем вызывали эти слова. Ему стало и страшно, и мерзко, хотя он понятия не имел, что именно она задумала, но даже думать не хотел о чем конкретно она сейчас рассуждала.

«Если не убегу, то пусть убивает», — решил Дориан, понимая, что он больше не в состоянии терпеть ее эксперименты над собственной психикой, а она, как назло, коснулась рукой его лица. От этого прикосновения у Дориана почти сердце остановилось. Кажется, она опять проверяла, насколько гладко он выбрит, но затем почему-то вела пальцами по его шее, а он совсем переставал дышать, чувствуя, как мелкие электрические разряды щекочут кожу.

— У тебя нет права на ошибку, — внезапно сказала Зена, убирая руку. — Это странно, но тебе промах я уже не прощу, потому что мой единственный мужчина обязан быть совершенным.

— Я сделаю все, чтобы вас не разочаровать, — отвечал ей на это Дориан, а сам едва делал вдох, чтобы это сказать, так мало в нем осталось бесстрашия.

— Это хорошо. Отдыхай, — сказала Зена, развернулась и пошла в конец коридора к лестнице, поднялась наверх, и в тишине заброшенного дома Дориан услышал, как открылась и закрылась дверь наверху, явно выпустив Зену из дома.

Какое-то время Дориан так и стоял, пытаясь прийти в себя. Начать думать о побеге оказалось сложно. Ему вдруг показалось, что куда проще все же удавиться и перестать быть игрушкой сумасшедшего искусственного интеллекта или кто она вообще такая?

Пришлось ударить себя по лицу, чтобы очнуться. Пощечина помогла, особенно угодив по той щеке, где еще бродили ощущения от близости электрического разряда, способного стать смертельным.

«Итак? — хмурясь, подумал Дориан. — Для начала надо узнать, что у нас есть».

После этого умозаключения он пошел изучать дом, искал электрические выключатели, осматривал комнаты, нашел внезапно детскую. Свет в ней не работал, и в полумраке от света в коридоре куклы, уложенные в кровать, казались жидкими.

«Господи, надеюсь она не играет в маму», — подумал Дориан, спешно закрывая дверь.

Ему становилось жаль Зену. Какая-то часть его разума словно верила в истории о душе девочки, спрятанной в коробку, хотя он понимал всю абсурдность этого убеждения, но если Зена в это верила, если она могла что-то чувствовать, хоть как-то, то не жалеть ее становилось сложно.

Чтобы отогнать эти мысли, Дориану приходилось вспоминать, что он, как врач, должен больше уделять внимания тем, кого может спасти, а безнадежным только облегчать страдания, если это возможно. Помочь Зене было невозможно, а себе и тем парням, что сегодня получат боевые костюмы — очень даже.

«Если вырваться отсюда, можно помочь и другим Камням», — думал Дориан, изучая дом, находя вход в подвал и проверяя все шкафы на наличие техники.

Обойдя весь дом, он окончательно убедился, что она едва ли имеет камеры в каждом углу, иначе у нее возникли бы вопросы, да и зачем камеры в доме, если сюда не войти без ее разрешения.

«Но за дверью и мозгами она наверняка следит», — решил Дориан и, начиная уже соображать, поднимался наверх, чтобы убедиться, правильно ли он помнит расположение дома под землей. Наверху он, конечно, был не один раз, но по лестнице всегда спускался в таком нервном напряжении, что не мог сказать, сколько у лесенки пролетов − три, или четыре, точно не два, а ему надо было знать, с какой стороны окно в коридоре на втором этаже, потому что если оно смотрит туда же, куда и дверь, то он нашел способ выбраться из дома.

Спешно поднявшись наверх, он чуть не вскрикнул от восторга — все сходилось, но тут же напрягался от того, как внезапно загорался свет над мозгами в банке. То ли он попал в поле какого-то датчика, то ли Зена уже поймала его камерой, которую он при всем желании не нашел бы, но он поворачивался к банке, смотрел на мозг и замирал, понимая, что ему опять надо врать и притворяться, чтобы сбить ее с толку, чтобы усыпить ее бдительность, кощунственно врать, говоря с полугнилыми мозгами.

— Простите, — говорил он, старательно не отводя взгляд от банки. — В нашу первую встречу я мог показаться не самым вежливым, просто растерялся, но сейчас я хотел бы извиниться и не только пообещать вам быть с вашей дочерью, а попросить благословение на наш союз, на рождение детей…

«Упаси их бог появляться на свет в этом месте!» — думал он при этом и продолжал:

— Я очень надеюсь, что вы действительно будете на нашей стороне, и, может быть, она заслуживает большего, но я бесконечно буду стремиться к званию лучшего, становиться сильнее, умнее, достойнее, а главное я никогда не посмею оспаривать ее волю. Ей виднее.

Он помолчал, пытаясь понять, достаточно ли он наговорил и стоит ли вообразить какой-то ответ, а потом подумал, что если его воображаемый ответ не совпадет с представлениями Зены об ответах, она быстро вернется в дом, чтобы его наказать. Этого ему было не нужно, потому он спешно добавил:

— Мне очень жаль, что я не могу узнать ваших ответов, но, надеюсь, вы скажете его вашей дочери, когда она вернется.

Он даже на всякий случай поклонился, а потом спустился вниз, сразу на первый этаж, открыл дверь в подвал, вход в него как раз прятался под лестницей, поднялся на второй этаж, дошел до окна, изучил взглядом раму, не нашел в ней никакой особой защиты, прошел к комнатам и замер между детской и кабинетом. Двери у них были почти напротив, и обе комнаты Зена явна не использовала.

Открыв одну дверь, Дориан распахнул другую и убедился, что они соприкасаются, не оставляя щели.

«Идеально», — решил Дориан, прикрыл дверь детской и вернулся к окну.

Он хотел бы дать себе какое-то напутствие, пожелать удачи, досчитать до трех, а потом рискнуть, но когда рука коснулась ручки на оконной раме, он вдруг понял, что ему не нужны лишние две секунды. Сейчас или никогда. Все.

Резко открыв окно, он рванул назад, открыл детскую, слыша, как его догоняет волна песка, ляпнул одной дверью о другую, подпер их спиной и содрогнулся, когда песок ударил по двери, стал просачиваться снизу, давить на него всей мощью, а потом шумно ссыпаться вниз.

Дориану казалось, что это длится не пару минут, а целую вечность. Он почти ощутил себя погребенным заживо, только вместо крышки гроба были двери, а песок все сыпался и сыпался, все меньше походя на стихию, скорее на неизбежное шуршание песочных часов, но и оно стихло.

Он подождал еще немного, затем отступил, упираясь только в дверь кабинета. Песок тут же открыл дверь детской и стал засыпать коридор, попадая Дориану в ботинки и в то же время пуская яркий свет безжалостной звезды над Пеклом.

Оставалось выдохнуть, открыть вторую дверь и посмотреть на песчаный ход, зыбучий, но зато точно лишенный датчиков от Зены.

Он был готов сразу ринуться наружу, но опомнился и спешно вернулся в спальню, открыл заднюю крышку будильника и достал из пустого отсека для батареи флэшку, ту самую, что почти неделю назад проглотил на острове, чтобы скрыть от Зены.

Не для того он ее вылавливал в собственном дерьме, чтобы теперь бросить. Теперь он уже не пытался ее прятать, а просто убирал в карман, ведь если его поймают, будет только смерть, но он был готов рисковать, раз зашел так далеко.

Ему хотелось даже извиниться, но он отворачивался от часов, видел свет и мчался вперед, заранее зная, что никто не увидит ямы под дверью, а он проберется к ангару, что ближе всего стоит к дому, заберется в него через открытое окно по старой трубе и спрячется в одном из пустых топливных баков, а дальше − по обстоятельствам. Главное, что в ангаре должно быть открыто окно, потому что там жарко настолько, что единственный способ хоть немного остудить ангар — это пустить в него Пекло.