Глава 16. Андрей. Макс

Она подошла неслышно. Настолько, что я даже вздрогнул, когда теплая ладонь коснулась моего плеча. Видимо, так погрузился в свои мысли, что ни звука отворяемой двери, ни её шагов не услышал.

— Андрей, — голос мягко так звучит, тихо, и успокаивающе. Обволакивает этой мягкостью, позволяя закрыть глаза и насладиться долгой минутой, пока тонкие пальцы зарываются в мои волосы, поглаживают их, кожу головы массируют. Пытается помочь, моя девочка, хоть так снять напряжение. Вот только это не поможет, конечно. До тех пор, пока моя дочь не вернется домой, это напряжение не исчезнет. Пока я не верну ее домой.

— Тебе нужно отдохнуть, — наклоняется ко мне, заглядывая в глаза, и я по появившейся между бровями складке понимаю, насколько ей не нравится то, что она видит.

— Мне недолго осталось. Иди спать, Лекса, — очередная ложь, которая за эти дни? Конечно, она не верит. Уже не верит. Но и не знает, что с этим делать. До этого момента она просто уходила, давая мне возможность заниматься поисками Карины. И только ими. Но сейчас что-то изменилось? Иначе почему вместо того, чтобы привычно кивнуть и, поцеловав на ночь, она не ушла в спальню, а обхватила мои руки ладонями и тяжело выдохнула.

— Не надо, любимый.

Так же тихо произносит. Вот только в голосе её звучит хорошо скрытое, но всё же раздражение. Или мне кажется?

— Не надо отгораживаться от меня, Андрей. От НАС, — делая упор на последнем слове, — Я знаю, — она сжимает мои пальцы, не давая ответить, — я знаю и я верю, что ты обязательно найдёшь Карину. Но позволь мне помочь, позволь НАМ всем помочь тебе.

Медленно выдохнуть, давя зарождающееся уже внутри меня раздражение.

— Милая, спасибо. Я знаю, что ты рядом, я не отгораживаюсь. Просто сейчас…

— Не говори только, что это временно. Пока ты не вернешь Карину, — Лекса повернулась ко мне, и в её глазах блеснула злость, — Ты такой не из-за поисков. Не из-за того, что пропала твоя дочь, — резко прикрывает пальцами мне рот, не давая возмутиться вслух, — нет, Андрей, когда ты расстроен, когда ты зол, ты совсем другой. Если бы я чувствовала твою жажду мести или ненависть к тем, кто сделал это, я бы не пришла сюда сегодня. Но я, — она нервно облизнула нижнюю губу, — я вижу только, как ты топишь сам себя в болоте вины. Это чувство разрушает тебя, любимый. Ты проклинаешь себя за то, что случилось. Ты отказываешься принять чью-либо помощь, перестал доверять самым близким, Максу…

Ааааа…ну теперь понятно стало, откуда ветер дует. Видимо, Зверь Дарине доложил о наших разногласиях. Трепло! И верёвочка продолжила виться и докрутилась вот до этого бессмысленного разговора в три утра.

— Ты знаешь, что я поддержу тебя. Всегда поддержу, — горячие пальцы круговыми движениями ласкают кожу ладони, — Боже, я каждый день молю высшие силы, если они, действительно, есть, вернуть нам Карину. Мне страшно. Так же, как и тебе, мне страшно за неё. Ведь я её…

И прикусывает язычок, а у меня в горле начинает саднить от её невысказанных слов. Ей страшно, потому что она понимает, потому что прошла через похищение, как и Карина. И Александра отводит глаза на миг, глубоко вздыхает и продолжает:

— Ты готовишь что-то масштабное, что-то действительно опасное, так ведь? Поэтому увеличил в несколько раз охрану в доме? У Фаи? У всех наших. Но я согласна, — она торопится, говорит быстро, подсознательно боясь, что я остановлю её, — я согласна на любые ограничения и запреты. Я больше не та глупая девчонка, которая будет отстаивать свою свободу. Мне плевать на отмену концертов, мне плевать на то, что мы фактически заперты здесь, и узнаем о происходящем вокруг только из гаджетов. Меня волнуешь ты…что именно ты затеял Андрей? Снова война?

— Зверь рассказал ей и это?

— Зверю не нужно никому ничего рассказывать! — её голос срывается на высокие ноты, — Я не слепая, Андрей. Женщины вокруг вас — не бездушные слепые глупые куклы. Мы боимся! Дарина боится. И я. Мне страшно за тебя! Ты не спишь, ты перестал есть, ты не отвлекаешься ни на что, ты одержим одной-единственной идеей…

— У. Меня. Пропала. Дочь. На что, кроме её поисков, я должен по-твоему отвлекаться?

Не получилось мягко. К сожалению. Наверное, к сожалению. Получилось. Грубо. Сквозь зубы. И почему-то даже не тронуло то, как дёрнулись хрупкие плечи от неожиданности.

А следующие мгновение стали неожиданными для меня.

— Так найди её, а не продолжай наказывать себя за то, что произошло с ней. Снова. Ты думаешь, мы все идиоты? Не понимаем, что ты ТАК наказываешь себя?! Твои поиски каждый раз заходят в тупик, и ты не придумал ничего лучше, как затеять нечто настолько опасное, что Макс…нет, ЗВЕРЬ, увозит свою семью из страны!

Александра резко выпрямилась и пошла к двери, бросив короткое:

— Карина будет разочарована, когда увидит, каким слабым стал её отец.

Не оглянувшись. А мне пришлось вновь сжать виски пальцами. Опять встрепенулась надоедливая тупая боль в голове. По крайней мере, теперь я знаю, что Зверь начал действовать. Следующий ход за мной…чёрт, почему ко всему прочему дерьму я должен ещё разбираться с собственным братом?! Как всегда, мать его! И на кого, по её мнению, я должен опираться? Кому доверять? Тому, кто ещё совсем немного — и встанет по ту сторону от меня?

И всё же не сдержался. Набрал-таки Макса, наплевав на время и даже не удивившись, когда трубку подняли после второго гудка. Зверь тоже не спит. Нужно быть конченым идиотом, чтобы думать, что ему наплевать на ситуацию. Вопрос был в другом.

— Собираешь чемоданы, Макс? Плавки купальные не забыл?

Тяжелый выдох в трубке, шорох и звук закрывшейся двери, а затем тихое:

— Твою мать! Я думал, что-то случилось. Подумал, ты что-то узнал, раз звонишь ночью…утром то есть.

— На самом деле, случилось. Я всё-таки окончательно понял, что не должен быть таким наивным идиотом. Спасибо, брат, что ткнул меня в это дерьмо еще раз и показал мне, чего ты на самом деле стоишь. Давай, убирайся, трусливо поджав хвост. Собирай свои вещи и беги, катись к дьяволу!

— А ты не думал, что это больно? Когда в очередной раз тебе указывают твоё место. Самые близкие. Впрочем, ты ведь настолько занят гениальными планами по захвату мира, что у тебя нет столько времени, чтобы фильтровать свои слова, так ведь, Граф?

Сказать, что охренел — ничего не сказать. Потому что слышать настолько откровенное признание в своих чувствах от Зверя — ну это обескураживает. Как минимум. Как максимум — вгоняет в ступор. Нехилый такой ступор. Потому что Макс Воронов никогда ничего не делает просто так. Я это знал. Все это знают. И, если он вот так выливает на тебя свою грёбаную обиду, просто вываливает тебя в своей проклятой правде, то нужно готовиться и к той тонне дерьма, которая точно последует за этим. Плавали — знаем. И потому почти не удивиться тому, что он продолжает говорить.

— Я понимаю, как сейчас прозвучит моё требование. Понимаю, что ты знаешь, с каким корыстным подонком тебя связала кровь, — показалось, что в трубке раздалась усмешка, — ну, как говорится, в семье не без урода. И слава яйцам, что у Вороновых есть просто прекрасный кандидат на эту роль.

Догадка…поначалу несмелая. Какая-то нелогичная, тёмная, размытая догадка начинает вырисовываться в голове. В горле вновь саднит как от боли. И тяжело сказать хоть слово. Да и не хочется. Вообще не знаю, зачем ему позвонил-то…и она все же срывается с губ:

— Ты ведь всегда хотел власти. Жаждал её.

И почти сразу ответ:

— Как всегда, всё понял и без слов, да?

— А ты всё-таки скажи слова.

— Зачем?

Я даже представил, как он устало потёр указательным пальцем переносицу, когда услышал усталый вздох.

— Хочу услышать от тебя это.

— Как скажешь, Граф.

И затем сказал. Рооовненьким таким голосом. Совсем не срывающимся. Совсем не сомневающимся.

— Если наши пути тут расходятся, Граф, то настало время оформить это официально. Пришло время разделиться. Окончательно, брат. Каждый заберет своё.

— Все. Хватит. Я тебя понял. Завтра же тебе пришлют все бумаги. Я подпишу. Ты прав. Нам пора разойтись. И лучше сейчас…если у тебя уже возникли такие мысли.

— Андрей…

— Ты получишь всё, что по праву твое. Но забудь о моей семье. Обо мне. Как ты понимаешь, я уже не смогу доверять её лишь партнёру по бизнесу.

— Послушай, нам лучше увидеться, прежде…

— Прежде чем ты позорно сбежишь, вместо того, чтобы встать против Зарецкого рядом со мной и дать ему бой?

— Да, бл**ь, ты услышишь меня или нет?! Почему ты даже не хочешь спросить, почему я так делаю?

— Потому что мне неинтересно, Зверь. Ты мне уже всё сказал. Не один раз. Единственное, чему я реально рад — тому, что отец мертв, и ему не так больно, как мне.

И по хрен, что это запрещённый приём. Тот самый удар по болевой точке, после которого не каждый может встать. Ход конём. По хреееен. Если я остаюсь один, то лучше вырывать с мясом все сомнения.

* * *

И снова ощущение, что голова взорвётся к чертям. А всё из-за братца. Чтоб ему! Он реально с катушек съезжает. Причём не медленно, как следовало бы сходить кому-то с его мозгами и хладнокровным темпераментом, а быстро и окончательно. Лекса его раньше Андроидом называла. Честно говоря, это прозвище ему куда больше Графа шло. Но сейчас он мне напоминал ребёнка. Эгоистичного, капризного, обозлённого на весь мир ребёнка, забившегося в истерике и не желавшего прислушиваться к доводам взрослых.

Н-да…если б кто мог представить, что из нас двоих взрослым буду я…

Граф конкретную кашу заварил, что уж говорить, и я не уверен, что смогу расхлебать её вместе с ним. Как бы ни хотел. Я подошёл к стойке бара и плеснул себе виски. Это долбаное чувство, когда рвёт на части от злости и безысходности. Как воздух нужен план дальнейших действий, но тот, что постепенно складывался в голове, мне кардинально не нравился. Да, были варианты до нашей последней встречи с Вороновым, но она внесла свои коррективы. Точнее, она попросту заставила отмести все. И потом, уже когда в голову неожиданно пришла идея отвезти семью в Прагу, спрятать их от всех, осторожно, несмело, подавляемая сомнениями, начала вырисовываться одна. Та, которую отмёл сразу же. Вот прям сразу, как только посмела в голову заглянуть. Потому что это мог быть только крайний вариант. Я, конечно, всегда был и останусь, к вящему сожалению окружающих, ублюдком…но не настолько же конченым, в конце концов? Ну, потому что это бред. Только не сейчас. Не после того, что произошло три года назад. Не тогда, когда мы были по-настоящему, безоговорочно счастливы, пусть и не такое долгое время.

Но часы шли, день сменял ночь, люди Графа шаг за шагом вели нас в самый эпицентр войны, и я понимал, что других вариантов я пока не видел. Да, пусть тот, к которому я всё больше склонялся, и будет весьма болезненным для нас, но он, по крайней мере, способен обеспечить безопасность моей семьи. И помощь брату. А самое главное — спасение Карине.

И пусть для этого Макс Воронов в очередной раз окажется самой последней тварью в стае. Мне не привыкать. Да и Графу самому тоже. Но вот Дарина…чёёёёёёрт…только суметь бы её вывести за границы этой игры.

Встреча с Волковым прошла не совсем так, как я рассчитывал. Нет, конечно, я не настолько наивен, чтобы думать, что придурок с распростёртыми объятиями пойдёт на встречу. Но, как говорится, надежда — наше всё, умирает последней, и тому подобное…

Более того, этот напыщенный болван, вместо того, чтобы адекватно и сразу согласиться на встречу, выгодную нам обоим, долго ломался. Как будто я с ним не разговаривать собирался, а целку его рвать! Сука!

Но с учётом того, что снова то тут, то там появлялось ненавязчиво таааак то имя Нармузиновых, а то и Зарецкого, можно было предположить, что Волков затаился, выбирая сторону, к которой следует примкнуть.

На этом фоне даже удивился, что он позвал меня к себе домой, не дурак, видимо. Не захотел разговаривать со мной на публике. Ведь неизвестно ещё, чем обернётся надвигающаяся война, так зачем светить себя заранее с одной из сторон? Умная сволочь.

Пока ехал к нему, тщательно обдумывал, ЧТО ему скажу. Был практически уверен, что он сразу согласится. Так как, несмотря на пошатнувшееся положение Андрея, Вороны всё ещё достаточно сильны, и только безумец решится открыто бросить им вызов. Похитители Карины, вот например, до сих пор не объявились. Значит, боятся-таки открыто лезть на рожон. Что ж, как обычно, этим безумцем придется стать мне. Тем самым ублюдком. Всё же, да, тем самым конченным ублюдком.

* * *

Волков пригласил меня в гостиную и, предложив виски, начал рассуждать на тему о необходимости быть особо осмотрительным в "такое нелёгкое для всех время". Я слушал его краем уха в то время, пока меня разбирала злость от осознания того, что Алексей не подпишет в ближайшее время бумаги, которые развяжут мне руки. Я знал, что внешне остаюсь таким же равнодушным, как и зашёл в этот дом, но чего мне стоила эта показная невозмутимость…

— Макс, познакомься, это моя дочь София. София, это Максим Воронов. Мой партнер и весьма известный и влиятельный человек.

К нам присоединилась стройная блондинка. У девушки была тонкая талия, высокая грудь и длинные ноги. Стандартный набор барби, правда, всё же что-то будто отталкивало в ней. Может быть, хищный взгляд холодных серых глаз. Она смотрела так, будто в мыслях уже раздела меня донага и вовсю трахала. Привычно, в общем, смотрела, конечно. Но конкретно в эту минуту такое выражение лица больше бесило, чем льстило самолюбию.

— О, тот самый Максим Воронов! — Говорит с придыханием, выделив голосом "тот самый". — Как же, наслышана о Вас, Максим.

Ещё бы ты не была обо мне наслышана. Такие шлюшки, как ты, всегда любили обсуждать меня. Но играть свою роль мне надо до конца, и потому, лениво улыбнувшись, подыгрываю ей:

— Дааа…И что же именно Вы, милая София, обо мне слышали?

— Очень многое из того, о чём не могу думать спокойно, — Она посмотрела прямо в глаза и медленно облизнула нижнюю губу.

— Не думал, что мысли обо мне заочно Вас, — сделал паузу, будто подбирая нужные слова —…возбудили. Учитывая то, что я, — нарочито медленно оглядел её с ног до головы, задержавшись взглядом на груди, — сам не приложил к этому усилий. По крайней мере, пока.

Она захлопала глазами, видимо, не ожидая, что я стану так говорить в присутствии её отца, который тут же повернул разговор в нужное русло.

В общем, поездку к фсбшнику нельзя считать успешной в полной мере, но и неудачной она не была. По крайней мере, теперь я знаю, как можно воздействовать на лысоватого малыша Лёшика в случае чего. И его блондинистая дочка, уверен, неплохо сослужит мне в этом.