Глава 2

Глава 2

Разумеется, мне здорово досталось тогда от мамы за порванные джинсы. Но, если быть честной, мне не было до этого дела. Как будто джинсы – это раритет. Перестану ли я от этого перепрыгивать через забор? Нет. Почему? Да потому, что это необычно. Я чувствую себя воздушной и лёгкой. Мне нравится веселиться, поднимать себе настроение по любому поводу. Ну, например, как сейчас.  

– Ты уверена, что это надо делать? Я боюсь, а вдруг потом попадём? – Яна сидит рядом со мной на балконе и завязывает пакеты с водой. Я же наполняю каждый пакет, сидя на коленях.  

– Ну, и что нам будет за это? Просто вода, просто пакет. Никто же от этого не умрёт, тем более на улице такая жара. – я привстаю, чтобы посмотреть, когда жертвы двинутся в нашу сторону.  

– Я не уверена, что попаду в кого надо. – всё ещё нудит трусиха.  

– Да ты просто подавай мне пакеты, я буду сбрасывать.  

Всё, я приметила себе жертву. Это толпа наших дворовых парней, собираются потусить, как всегда. Есть там один придурок, который меня ненавидит, и мне хочется ему отомстить.  

– Давай, только быстро, один за другим. Давай, давай! – соскакиваю с места и начинаю кидать не особо метко, но кое-как, наполненные водой пакеты, долетают. Быстро приседаю, чтобы не спалиться. Ржём с Яной, как ненормальные. Остался один пакет, но он огромный, и тут нужен особенный человек. Сейчас он должен выходить из магазина, который как раз находится под балконом. Сажусь на корточки и поглядываю вниз. Так, вот он. Хватаю пакет и еле перебрасываю его через перила. Слышится громкий плюх. И такой же громкий мат.  

– Бл*дь! – Ох, это совсем не тот голос, который я хотела бы услышать. Грозный парень, по-моему, он сын хозяина этого магазина, очень громко ругается и наверняка смотрит вверх. Ну, кто же знал, что ставни на балконе открыты только у меня. Медленно ползу на коленях с балкона в комнату и чувствую, что уже запал пропал. Как мне теперь объяснить?  

Яна смотрит на меня, а я на неё. Сидим, как мышки на полу в комнате. Громкий звонок, затем удары кулаками о дверь.  

– Твою мать… – шёпотом произношу, потирая шею рукой.  

– А я тебе, что говорила? Могла бы этот пакет и не сбрасывать, – шепчет подруга.  

Да, может, и могла бы, да нифига. По заслугам получили. Что теперь делать? Открыть дверь? Я что, боюсь, что бы прятаться?   Встаю, расправляю плечи, и направляюсь к вздрагивающей от ударов, двери. Открываю, намереваясь наглым образом что-нибудь ответить. И уже почти открыла рот, как передо мной возникают эти глаза. Они не голубые, нет! Они синие, как васильки.

Симпатичный, на самом деле, очень симпатичный блондин, смотрит на меня, нахмурив брови. И молчит. Я вспоминаю о том, что не дышу и пытаюсь сделать глоток воздуха. Он всё также продолжает смотреть мне в глаза, а не на мои сиськи или голые ноги в коротких шортах. Только в глаза. Затем, просто разворачивается и уходит.  

– Так, кто там сбрасывал? – достаточно громко, спрашивает у него чей-то голос.  

– Ребёнок. – вот и весь ответ, облитого мной молчуна.  

Закрываю дверь, прислоняюсь лбом к металлу. Я ни разу не видела его вблизи. Впечатляет. Сердце колотится в груди, и я стараюсь выровнять дыхание. Фу, блин, как овца какая-то. Трусливая овца.  

– Кто заходил? Как-то уж тихо совсем. – Яна трогает меня за плечо.  

Я рисую улыбочку на лице и оборачиваюсь:  

– Да… ошиблись дверью. Если бы эти придурки пришли, они бы орали, как ненормальные. Но теперь надо готовиться к ответным действиям от них. – Иду уверенной походкой на кухню и включаю чайник. – Сейчас попьём чай, посидим полчасика и выходим.  

Выглядываю в окно, попивая чай с конфеткой. Вроде никого нет. Можно выходить на улицу. Подруга обулась и ждёт, а я все ещё в домашних шортах, облитых водой. Захожу  в комнату в поисках джинсовых шорт и белой майки. Натягиваю всё на себя, расчёсываю волосы и стягиваю резинкой. На пороге надеваю кроссовки на тот случай, если придётся бежать от «паразитов».

Выходим с подругой из подъезда, и чья-то рука хватает меня сзади за майку и тянет на себя. Я пытаюсь отпихнуться, пока крепкие руки обхватывают меня сзади.  

– Ты, дура, думала тебе сойдет всё с рук? Я тебя теперь закопаю, — это Глеб Каверин — парень из нашего двора и мой заклятый враг. Он выше меня на две головы, и эта шпала всё ещё держит меня. Вдруг, вся его шайка выходит из-за угла дома.  

– Отвали, – требую я, – а то сейчас заору так, что у тебя перепонки лопнут. Ты достал меня. Ты первый начал, разрисовав всю мою дверь маркерами. Я тебе ответила. Пока ты не прекратишь так себя вести, я буду отвечать. Понял? – говорю всё как на духу, при этом пытаюсь пнуть этого козла. И где же моя подруга?! Замечательно! Она стоит рядом с пацанами, вытаращив от испуга глаза.  

– Илонка, ты хочешь войны? Может, к миру придём? – ослабив хватку, произносит Глеб.  

– Условия? – оборачиваюсь на него и смотрю в глаза.  

– Поцелуй, и я тебе всё прощу, – с дебильной улыбкой произносит он.  

Естественно, больше ничего придумать не смог. У него мозгов, как у курицы. Со всей дури наступаю ему на ногу, разворачиваюсь и пинаю по колену.  

– Даже не мечтай! – отпрыгиваю от него, и начинаю бежать с крыльца по лестнице. Он, догоняя, хватает меня за волосы и держит.  

– Тогда, не обижайся, Илона. Это война. – серьёзно говорит потерпевший.  

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я смеряю его взглядом и закатываю глаза. Да, пожалуйста!  

– Вперёд, буду ждать. – отвечаю, хватая свою трусиху подружку за руку, и увожу нас прочь.  

Каким бы идиотом не был Глеб, я знаю, что он не сделает мне намеренно больно. Его угрозы – это пафос, просто здесь задето его эго. Он не страшный, пусть и не в моём вкусе, но даже я сказала бы, что он симпатичный. Я не понимаю этого стадного чувства, ходить толпой и выбирать главаря. Один самоутверждается за счёт другого. Ни один мальчик в нашем дворе мне особо не нравится, все они как из инкубатора. Одинаковые идиоты.  

Мы долго слоняемся по улице, Яна постоянно ноет. В отличие от меня, она не любит много ходить.  

– Ну, давай, где-нибудь посидим? – скулит она. – Сколько можно ходить по закоулкам. Ты от пацанов прячешься или как?  

– Да не прячусь я ни от кого, просто надоело, как две курицы на насесте, сидим на качелях. Мы как бельмо в глазу перед всеми. Нам бы еще третью подругу и можно было бы нас называть – «Три тополя на Плющихе». – продолжаю свой путь, тщательно обходя лавочки.  

– Мне нравится Глеб. Он красивый. – мечтательно произносит она.  

Останавливаюсь, как вкопанная. Что она только, что сказала? Глеб? Нравится?  

– Больная что ли? Он же дебил! Максимум, что он делает, это жрёт протеины банками и качается, – повышаю голос. – Не надо! Не говори мне о нем так мечтательно. Ты думаешь с таким можно строить отношения?  

– Я бы с удовольствием, но он, видимо, выбрал тебя. Он бегает за тобой, – кривит губы. – Кто только за тобой не бегает, скажи мне? Я на твоем фоне, толстая, безликая стена.  

Вот я сейчас, как хорошая подруга должна ее  переубедить. И кричать во всё горло, «нет, это не так, и ты не безликая и не толстая. И вообще…» А что вообще-то?  

– Только не надо вот этих слов. Я не крутилась перед ним. Сейчас это звучит, как упрёк. – Мне становится не по себе, мы не ругались с Яной, никогда и ни разу. – Ты же понимаешь, что я не специально? Я с ним даже не разговариваю. Это он выдумал войну, просто чтоб порисоваться. И мне она не нравится. Правда.  

– И ты не считаешь меня огромной, да? – хнычет она. – Ты стройная, у тебя ноги…  

– Ян, у тебя тоже ноги. И ты хорошенькая. Перестань, я не хочу ругаться из-за парня. Да, он младше меня на год, – злюсь я.  

Не нужен он мне, я не знаю, как вбить в её голову обратное. Бред.  

– Просто подойди к нему и скажи, что он тебе нравится и всё. Пошли, прям сейчас. – тяну её за руку.  

Янка, окрылённая идеей, несётся впереди меня. А, почему бы и нет? Может, он за ней бегает? Ребят вообще не поймешь, кто им нужен. Смотрят на одну, а гуляют с другой.  

Мы возвращаемся назад во двор. Первое, что мы видим, это то, как Глеб подтягивается на турнике. Тощие руки поднимают его тело, а он сияет улыбкой. А его прислужники громко считают. Да, Боже мой! Бог турника. Яна стоит застывшая на месте. Захожу позади неё и начинаю толкать руками в спину. Это тяжело скажу я вам. До толкав её, обхожу, дёргаю за рукав и самодовольно улыбаюсь парню. На, гадёныш, держи!  

– О, наши тёлки пришли, – смеётся один из упырей. – Илонка пришла за добавкой или за поцелуем?  

Тёлки, значит? Смотрю на Яну, а она как рыба. Глаза стеклянные рот открыт, звуков не издает.  

– Я…я… — хмурится подруга, так что между бровей пролегает морщина. – Ян, ты че немецкий изучаешь? Так давай научу. – Он делает интимные движения бёдрами, будто занимается сексом с турником. Я закатываю глаза. Как такой может нравиться?  

– Смотри. Я подхожу к тебе сзади, обхватываю твои бёдра и делаю вот так, – он опять крутит бёдрами. – При этом ты кричишь: «Найн, Найн!» А я буду хрипеть: «Я…я»… Фу, блин. Отворачиваюсь от них.  

– Пошли от них. Он больной, не видишь что ли? – толкаю подругу и хочу уйти.  

– Илонка, а как на счёт две тёлки и я один? Вы бы не плохо в тандеме сработались. Не находишь? – нагло ухмыляется Глеб.   Тандем, ага!  

– А, ты не думал, что нам парни не нравятся? Может, нам вдвоем комфортно? – приподнимаю бровь.  

Становлюсь напротив подруги, она понимает, чего я хочу. Я целую её в губы, нежно посасываю верхнюю, потом нижнюю губу. Она сладко стонет мне в рот. Мы слышим, как кто-то свистит, и стонет одновременно. Я закрываю глаза, делая вид, будто кайфую. Она прижимает меня сильней, обхватывает мой затылок.  

– Бл*дь, я, по-моему, кончил, – мямлит Глеб.  

– И не один ты. – подтверждают парни.  

Отрываемся друг от друга, не смотря на них, уходим, взявшись за руки.  

– Всегда один и тот же эффект. – в один голос произносим и смеёмся.  

Не знаю точно, чего я хотела добиться своим поведением, но действовало это, как красная тряпка на быка. В данном случае, на целый табун быков. Верю ли я, что Яна могла бы быть с Глебом – нет! Но я должна показать ей, что он идиот. И с ним нормальная девушка не станет встречаться. Даже под дулом пистолета. Но подруга упёртая, пусть и не всегда решительная. Что страшней, накуролесит от души, а потом спасай. Мы не раз с ней разговаривали о том, кто ей нравится. И каждый раз она уточняла, что те, кто ей нравится, смотрят на меня. Я же при этом, не прилагала никаких усилий на то, чтобы закадрить очередного болвана. Они попросту меня не интересовали.