Глава 17 Сборы

На «базу» вернулся под утро. Путешествие по ночным джунглям, когда сквозь кроны не видно даже звёзд, сомнительное удовольствие. Но тут, вроде, освоился, ориентируюсь буквально с закрытыми глазами. Даже жалко будет покидать столь обжитое место. Но... Куда деваться?

Спать не ложился, правда и на физуху не упирал. Растянулся, поделал дыхательные, полез в воду. Естественно, в ластах. Решил пока погонять кролем от кокосов до обрыва с пещерой и обратно.

«Весь покрытый зеленью, абсолютно весь...»

В ритм-то я вошёл, но очистить мозг, и сосредоточиться на упражнении не получалось.

Близкая реализация плана будоражила, заставляла мозг анализировать совершённые действия, перетирать варианты «а если бы», копаться в том, что сделал, не сделал и мог бы сделать.

Всё это, конечно, полезно, опыт никогда не бывает лишним, «разбор полетов» необходим, но...

Даже когда я, погоняв в ластах вдоль берега, наконец-то, решил, что можно понырять — настроиться на нырялку не мог очень долго. Разгорячённый мозг никак не хотел тормозить активность.

В конце концов, пришлось сказать себе: «Стоп, Скат! Ты прямо сейчас что делаешь? Ныряешь? Вот и настраивайся. А планированием будущих действий займешься, когда сядешь в шезлонг у костра со вскрытым кокосом».

Только после такого «командирского внушения» я «отпустил» ситуацию, переключившись на «здесь и сейчас», и раскинулся на поверхности воды.

Над головой проплывали небольшие кучевые облачка, видать сегодня влажность повышенная. В поле зрения пролетела пара попугаев.

Вдох, переворот лицом вниз, «дак-дайв» и я скользнул в глубину. Шум прибоя, плеск волн, шелест листвы сменил глухой и невнятный голос моря да, пока ещё еле слышимый, пульс в ушах. Кожей ощутил, как струится вода вокруг тела.

После бессонной ночи ставить какие-то рекорды не планировал, надо просто набрать ракушек, вот только крупные здесь обитают на значительной глубине. Так что я опустился до зоны нейтральной плавучести.

С некоторой тоской покосился на дефилирующих каракатиц, мазнул взглядом по проплывающим на глубине крупным рыбинам и принялся отдирать от скалы свой будущий завтрак. Благо я нырял с небольшой, собственноручно сплетённой сеточкой, притороченной к поясу, так что за раз планировал взять добычи побольше.

По правде говоря, ещё я в тайне надеялся, что мне снова попадутся жемчужины, поэтому нырнул к той колонии черногубых раковин, что в прошлый раз неожиданно подарили мне целое состояние по местным меркам. И начинались они как раз с глубины метров пятнадцать.

Всего я совершил восемь погружений за «чёрными устрицами», вытащив, в общей сложности двадцать шесть крупных раковин от пятнадцати до двадцати пяти сантиметров в поперечнике.

Дальше нырять не стал, всё-таки и так улов можно было считать весьма неплохим.

Напоследок, всплывая, развернулся лицом от берега. За спиной кипела жизнь, губки и моллюски процеживали воду, мелкие рыбки сновали меж ними, а передо мной раскинулась голубая толща воды, подсвеченная солнцем, от этого ещё более прозрачная и кажущаяся ещё более бесконечной. И в этой толще я вновь заметил нечто. Однозначно крупное. Оно ... словно летело в толще воды...

Летело! Да, точно! Теперь я рассмотрел, что это «нечто» при этом махало, словно птица крыльями.

Манта! Да это же манта, представитель семейства скатов и одновременно — «морской дьявол»!

Я даже всплытие остановил... В смысле — перестал работать ластами, доверив дело своего подъема на поверхность выталкивающей силе.

Привет, красавица, и одновременно тезка. Ну конечно, кому как не тебе питаться в этих, полных планктона водах. Кольнуло игривое желание подплыть поближе, ведь манты безопасны для человека, их любопытство даже подталкивает океанских гигантов к ныряльщикам. Но усталость после бессонной ночи отрезвляла. Надо на берег, отдыхать, есть, ракушки вон проверить. Вдруг ещё жемчуг найду?

Кстати, ракушки оказались весьма увесистыми, самая крупная по прикидкам весила килограмма три. Но... все без жемчуга!

Судьба улыбнулась мне в лицо разок, и решила — этого тебе пока хватит. Не фиг баловать.

Больше я в тот день никуда не ходил. Поспал, провёл ещё тренировку, пообедал. Одну из кокосовых пальм чуть в стороне от берега, превратил в подобие тренажера для боевых искусств — деревянный манекен — примотал к ней несколько бамбуковых палок, имитирующих выставленные вперёд руки. Кстати, он отлично подходит и для тренировок с ножом. Вечером повторил вылазку за «чёрными» раковинами. Впрочем, и на этот раз безрезультатно.

На следующий день сходил в посёлок, посмотрел на патрули, дошёл до деревни, снова полюбовался на бродящих туда-сюда хмурых воинов. Кстати, количество патрульных уменьшилось, видать, начальство сообразило, что им тоже нужно спать.

Кувшина на оговоренном колу не было.

Снова сходил на западный склон, в той части, где коралловый риф, окружавший лагуну, подходил к берегу.

Как и на восточном берегу, здесь на довольно большом участке шёл обрыв. Конечно, при желании, с него прыгнуть можно, тут даже пониже будет — метров десять, край двенадцать. Но если я собираюсь плыть не с голыми руками, а прихватить хотя бы какое-то оружие, и заготовленные продукты, то лучше от прыжков в воду отказаться.

Думаю, подходящим вариантом для меня будет переночевать вон там — я приметил место у разлапистой пальмы, дальше по берегу, где обрыв прекращался и начинался более-менее пологий склон — там же зайти в воду, немного проплыть вдоль берега, и уже под обрывом подождать пирогу торговца. Наверняка он отправится в путь с рассвета, чтоб за световой день преодолеть как можно большее расстояние.

Поплыву в ластах, поклажу можно будет замотать в банановые листья, и увязать бечёвками, так она даже не сильно промокнет. В общем — окажусь на борту не гол как сокол, не нищебродом-попрошайкой, а вполне состоятельным пассажиром, что повысит мои шансы в переговорах с владельцем судна. На край, я усмехнулся, пара ножей и короткое копье с тяжелым наконечником, вполне серьезный аргумент. Хотя я бы предпочёл просто договориться.

* * *

Кувшин на колу появился наследующий день. Впрочем, я зря придумывал такие сложности — прибытие торговцев по любому проморгать было невозможно.

В центре деревни шумела большая ярмарка — как это ещё назвать, не знаю. Разглядел как минимум три торговых места: большие расстеленные циновки, на которых красовались разложенные товары: яркие ткани, ряды горшков, ещё чего-то, с моей точки наблюдения не рассмотреть.

Рядом с торговцами расположились, как я понял, местные, использующие стечение народа, чтоб расторговать свои товары. Заметил я на ярмарке и людей земли. Торговых мест им не досталось, они просто тащили с собой охапки батата, просо, по-видимому, несли в больших кувшинах. Торговались, обменивали «дары земли» на «дары моря» и, конечно же, на привозные диковинки.

Одним словом, на площади вовсю кипела торговая жизнь: крики, жестикуляция, ругань. Не сильно-то и отличаясь от наших толкучек начала девяностых. Похоже люди везде одинаковы.

Не заметить на берегу лодку торговца тоже оказалось практически невозможно. Вытащенная на песок напротив деревни, она смотрелась среди лодок рыбаков как океанский лайнер среди портовой мелюзги.

Местные использовали небольшие пироги... или может каноэ, уж не знаю как правильно, на два-три гребца. И лодки побольше, на шесть — восемь гребцов. И все они были вырублены из одного дерева, так сказать «однодеревки» или по-умному — моноксилы. Были они весьма узкими, низкобортными, так что в хорошую волну в море лучше не соваться. Не имели мачт и каких-то уключин или хотя бы упоров, гребли местные ручными гребками, удерживая их в руках, как на каноэ и принято.

Лодка торговца на их фоне казалась большой. Длинно́й как каное людей войны, но с более широкими обводами и с наращёнными бортами, за счёт чего и более вместительная. И, помимо отстоящего одиночного аутригера, превращающего её в подобие катамарана, имела ещё и высокую мачту. Тип парусного вооружения разглядеть не смог, в силу отсутствия такового у вытащенного на берег судна, но судя по размерам мачты, парус в любом случае будет не маленький.

Ну-с, вот и братишка Анат. Интересно, кто? Я, напрягая зрение, постарался разглядеть стоящих у циновок с «заморским товаром», троих аборигенов. Вон тот точно походил на старшего. С заметной сединой кряжистый мужик, по пропорциям ближе к людям земли, но держащийся с внутренним достоинством и даже какой-то надменностью, двигался мало, почти не жестикулировал, оставляя всю работу своим спутникам.

Один из его помощников по пропорциям так напоминал хозяина, будучи просто немного уменьшенной копией — скорее всего это сын. А вот второй, высокий, длиннорукий и длинноногий, больше похожий на окружавших торговцев местных, наверняка и есть нужный мне Нут.

Ну что, будем считать, что познакомились?

Следующий день я пропустил. Сам же просил держать кувшин на колу два дня. Эх, надо было какой-нибудь ответ придумать, что сигнал получен.

В общем, день я посвятил тренировкам, заготовкам каменных клинков, да добыче раковин. Опять, вот зараза, без жемчужин.

Ещё стал готовить провиант в дорогу — заворачивал высушенные банановые кругляши в широкие листья, на манер колбасок, и туго-туго перематывал бечёвками. Потом до кучи упакую эти колбаски ещё в листья, авось, сильно не размокнут, пока буду в океане плескаться. Как раз на этот пакет, который должен получиться вполне плавучим, пристрою копье и гарпун. Ножи я предпочитаю на себе носить, как и пращу. А вместо воды возьму с собой кокосов, пару-тройку гроздьев, буду за собой на привязи буксировать. Кокосы отсюда тащить не собирался, видел я на западном склоне несколько кокосовых пальм, там и наберу.

И вот, на условленном колу широкий горшок сменил уже вусмерть просохший кувшин. Отлично! Значит сегодня...

Я даже «на базу» возвращаться не стал, потратив время на ещё одну доразведку точки встречи. Прикинул пути отхода. Установил по округе несколько сигналок — задевает неосторожный двуногий незаметную растяжку или страгивает особым образом поставленную ветку — и приводит в движение систему противовесов, что в итоге ломают сухую, и очень громко трещащую при этом, бамбуковую планочку.

Ну... брат, не подведи. Ни меня, ни себя, ни сестру. Очень уж мне не хочется претворять свои угрозы в жизнь.

Наконец, где-то в самой середине дня и в разгар торговли высокий абориген подошёл к старшему, о чем-то с ним переговорил и потопал с площади.

Минуточку! Я предлагал встречу вечером!

Тем не менее высокий уверенной походкой дошёл до хижины Анат, на секунду вошёл в дом и вышел с чем-то, больше всего напоминающем выдолбленную продолговатую тыкву. Штуковина была обвязана веревкой, благодаря чему у неё оказалась весьма удобная ручка. А я-то думал, что здесь все воду в керамических кувшинах носят?

Мужик топал в сторону ручья.

* * *

— Ты Нут? — я вышел из кустов за спиной аборигена.

Он вздрогнул, затем неторопливо обернулся, смерил меня взглядом.

— А ты Хеху? — склонив голову набок вопросом на вопрос ответил он.

Несколько минут мы разглядывали друг друга. На полголовы выше меня, жилистый, по кондициям ближе к высоким, с длинными конечностями людям лагуны и ныряльщикам. И не такой мускулистый как воины. Даже в лице какое-то сходство с Анат есть, разве что волосы кучерявые, что чаще встречалось у людей земли. На поясе короткая дубинка из полированного дерева.

— Я-то Хеху, — не сводил с него взгляда я, — а вот ты на мой вопрос не ответил.

— Я Нут, — наконец кивнул он. Оценил взглядом копье, отметил нож на поясе. — Я пришёл. И я тебя слушаю, мальчик...

Вот так. Типа ты, пацан, говори, а я буду в роли дяденьки слушателя-внимателя — то ли выслушаю, то ли оборву на полуслове типа «мне не интересно, мелкий, не утруждайся». Морда спокойная, даже я бы сказал, равнодушная.

— Предполагаю, Анат посвятила тебя в мою ... просьбу?

На миг кольнуло раздражение на самого себя: чего я хожу вокруг да около? Закончил другим тоном:

— Короче, мне нужно выбраться с острова.

— Мы не возим пассажиров, — с каменной мордой обронил Нут.

Вот так. Коротко, емко, понятно. Но! Ведь не уходит! Стоит, гад, выжидает.

— А я не пассажир. Могу быть матросом, могу... — чуть не ляпнул «штурманом». Ага! В незнакомых-то водах! — могу охранником, грузчиком, товаром торговать...

— Нам не нужны матросы. Трёх человек вполне хватает, чтоб управляться с нашей лодкой. А охранником? — он ещё раз окинул меня, усмехнулся. — От кого, от детей?

Ну да, ты же у нас крутой! И в размерах больше! Ну и что?

— Знаешь, — я усмехнулся, — была у меня мысль показать тебе, что внешность обманчива. Но... — развёл руками. — Я не смогу просто набить тебе морду. Ты выше и крупнее.

Высокомерная ухмылка скользнула по лицу Нута. А я продолжил, сузив глаза и добавив холода в голос:

— Я могу тебя убить. Быстро. Так, что ты и сам не заметишь как. Но... — развёл руками, — видишь какая загвоздка, ты, — я ткнул в него пальцем, — мой билет с этого острова.

— Что? — сдвинул брови Нут.

— Понимаешь, — вздохнул, — я, конечно, могу в ответ на пренебрежительную ухмылку, и обращение «мальчик» перерезать тебе глотку. Обычно крупные ребята почему-то считают, что дело в размерах. Но... Мне будет довольно сложно прямо сейчас пойти к твоему хозяину и договориться с перевозом. Заметь! — я поднял указательный палец, — Я не сказал «невозможно». Сложно, да... Но чёрный жемчуг, он такой ценный... Кстати я и с парусами умею обращаться и торговать, не хуже тебя... Пойми, я просто хочу облегчить себе жизнь и, поэтому, даю тебе возможность хорошо заработать.

Я замолчал, выжидательно уставившись на собеседника. Ход сделан, теперь только ждать.

— Анат что-то такое говорила, — наконец протянул он, словно бы ни к кому не обращаясь. Потом резко бросил, — Покажи жемчуг!

— Стоп-стоп-стоп, — покачал я пальцем. — Мы пока ещё ни о чем не договорились. А вдруг бы ты пришёл не один? А вдруг ты не сможешь мне помочь, и мне придётся искать другие пути отсюда?

— А я и в самом деле не один, — зловещё, как наверно он сам решил, ухмыльнулся Нут, — оглянись!

— Парень, — устало вздохнул я и покачал головой, — в этих джунглях никто тише меня не ходит. Не куплюсь я на такую детскую уловку.

На сто процентов в том, что никого сзади нет, я, конечно, уверен не был. Процентов на девяносто девять. К тому же вариантов здесь не много: надо или охерачить меня по затылку, что я в любом случае услышу или ткнуть чем-нибудь острым. Лучше копьем, потому что человека с ножом я вблизи почувствую. И петлю на шею не накинуть, я специально держал копье рядом с головой вертикально. В общем, до создания мощных луков или пистолетов с глушителями, я могу быть спокойным.

— Ты слишком самонадеян, — раздражённо бросил Нут.

— Кстати. Мы вообще-то договаривались о встрече вечером...

— А я и собирался идти вечером, — вздохнул Нут, — а сейчас хотел взглянуть на место. Ну, раз ты уже здесь...

— Раз я здесь, давай договариваться, — перебил его я. — Смотри, какие есть варианты. Первый, на который я надеюсь. Ты решаешь, как мне попасть на борт. Так, чтоб хозяин лодки не уперся, как баран посреди моря. И за это получаешь одну чёрную жемчужину. Твоя сестра получает вторую, я своё слово держу.

Нут невесело смотрел на меня.

— Второй вариант, — продолжил я деловым тоном, — вы пытаетесь меня обмануть, и я вас всех убиваю. Думаешь, не выйдет?

— Не знаю, — буркнул Нут.

— Я знаю, — сказал я спокойно, почти равнодушно, и взгляд сделал похолодней. — Выйдет. Вы будете не первыми, — достал из-за пояса мешочек из листа, развернул и показал ухо, — не ношу на шее, чтоб людей не пугать, — как бы между прочим, пояснил я. — Короче. Я убью тебя, твоего хозяина, его сына, твою сестру вместе с её мужем...

— Племянника, — внезапно поправил меня Нут.

— Да мне без разницы, — отмахнулся я, — короче всех. А потом угоню лодку. С парусами я управляться умею, не переживай. Короче, так или иначе, а я с этого острова сдерну. А вот уплывешь с него ты или останешься лежать где-то здесь, с перерезанным горлом, выбирать тебе.

Нут ещё несколько минут молчал, что-то соображая, временами меняясь в лице. Потом угрюмо спросил:

— А почему ты тогда просто не заберешь нашу лодку и не уплывешь один? Раз такой умелый?

Я усмехнулся:

— Всё просто, мой друг, всё просто. Там, куда я приплыву, мне нужны будут люди, благодарные мне. Которые расскажут — с кем дружить, с кем разговаривать. Замолвят перед кем-нибудь словечко...

— Что ж... — наконец, после ещё одного, долгого раздумья выдавил Нут, — видимо мне лучше тебе помогать, чем мешать?

— Вот это — правильные слова, — кивнул ему я в ответ.

Мы ещё проговорили некоторое время. Условились, что хозяину он пока ничего говорить не будет. Лучше, когда лодка уже будет выходить в открытое море, он уговорит взять с воды одного человека. Это — забота Нута. А вот уговорить торговца не выкидывать меня обратно, а отвезти на другой остров и там дать какие-нибудь рекомендации — это уже моя забота, когда окажусь на борту. Договорились так же, что накануне отплытия встречаемся на этом же месте. Нут подтверждает все договорённости, я передаю ему жемчужину для Анат и показываю, что существует вторая, для него. Ту, которую я передам ему на борту лодки. Я хотел было настоять, что сделаю это уже на другом берегу, но брат местной рыбачки уперся. Ну и хрен с тобой. Если думаешь, что получив в руки жемчужину, ты сможешь выкинуть меня из лодки, то ты зря на это надеешься. Скорее мне и в самом деле придётся управляться с аутригерным каноэ в одиночку. Ничего, разберусь. Может не сразу, но принципы я знаю, а с остальным освоюсь по ходу дела.

На том и расстались.

* * *

Ну что, хитроумный Ману? Что, несдержанный недоносок Ситу? Съели?! Понимаю, что радоваться буду, когда ступлю на берег другого острова. Желательно — с рекомендациями уважаемого торговца. А может, поплаваю с ним, какое-то время. Или, лучше, прибьюсь к какой-нибудь касте ныряльщиков, как их? Людей глубин.

Жемчуг доставать я умею, у меня даже есть тайная деляночка, которая может ещё дать жемчуга... Эх, жаль отсюда уплывать надо. Ничего, обустроюсь и на другом острове, плюс-минус расклады понимаю.

С этими, радужными мыслями я проследил, как Нут отнёс флягу, полную воды на площадь, своему хозяину. Ни в каких подозрительных контактах с воинами я его не заметил. Кстати, в деревне их реально стало мало. Может успокоились?

И решил с пользой потратить оставшееся время — если получиться добыть ещё хотя бы одну жемчужину, то будет вообще хорошо. Ей я расплачусь с хозяином лодки. А то пока не придумал, что предложить этому, по виду прожжённому в торговле аборигену.

В принципе, меня здесь ничего не держит. Сестру предупредит Анат, через пару дней, как я отплыву. Пусть не волнуется, сестрёнка, я же не скотина какая бесчувственная, она для меня сделала очень много, имеет право знать. И дёргаться перестанет, метаться меж молодым мужем, и непутевым, но любимым братом. А больше мне здесь никто не интересен... Или?

Сбился с шага, посмотрел в сторону лагуны. Да ну, вряд ли. Молодёжь наверняка на ярмарке, всё ж событие, да и небедные они. Кажется, я видел троих или четверых ныряльщиков в деревне. Шли такие важные, в светлых набедренных повязках... Ситу, кстати, среди них не было. Ну и хер с ним, не буду скучать по этой роже.

И все же я свернул к мелководной заводи — лягушатнику. Может рыбы наловлю на ужин?

В лягушатнике было пусто — ни тебе весёлой перебранки, ни плеска. Выглянул из джунглей — никого. Ну и ладно. Прихватил припрятанный тут же недалеко гарпун, осмотрелся — пусто. В воде, на рифах — ни души, в океане ни паруса, ни лодки. И вышел на берег.

— Хеху!

Ну, нельзя же так — сердце чуть в трусы не провалилось! Я вздрогнул и повернулся на голос.

Руйха, сидевшая на том же самом месте, где и в предыдущий раз, встала на ноги, весело помахала ладошкой и направилась ко мне по песочку.

Я невольно залюбовался подходившей девушкой. Всё-таки хороша, чертовка! И хоть на фоне фигуристой Айхи она смотрится несколько проще, но, по сравнению с девушками клана земли, Руйха — красавица: грудь, бёдра, узкая талия, длинные стройные ноги, эти большущие глаза, тоже длинные прямые волосы... Эх!

— Какими судьбами? Я так понял, что все ваши в деревне? Там вроде как торговец приплыл.

— Да-а... — протянула девушка, — Кай и Айха всех утянули.

— А ты тогда почему не с ними?

— Я? — она замялась, — У отца в последнее время дела не очень хорошо шли, так что мне не до торговца... Да и к Испытаниям надо готовиться...

— И ты, — я подмигнул, — готовишься? На бережке?

Она смутилась сильнее, потом выпалила:

— А ещё, я тебя хотела увидеть!

— Правда?

— Я имела в виду предупредить! — тут же поправилась девушка, слегка покраснела и, чтоб сбить неловкость, тут же выдала скороговоркой, — Ману тебя ищет!

— Да ну? — деланно удивился я. — А я-то думал, что он делает? А он, оказывается, ищет. И как, получается?

— Зря ты смеешься, — нахмурилась Руйха, — что-то произошло. Может после столкновения с другими людьми войны, может чуть позже. Но теперь к поискам подключился и Ата. Айхе говорила, что отец отрядил на это вообще всех воинов, а до этого отпускал только тех, кто гребет на каное Ману. И то, был недоволен. А теперь вот так.

— Ну... Наверно, это из-за приплывшего торговца.

— Наверно, — пожала она плечиками и склонила голову.

— А что это ты за меня волноваться начала? — прищурившись я заглянул ей в глаза, для чего пришлось пригнуться.

— Да так... Ты же всё-таки мне помог... с нырками.

— И как? Сделала этого, как его? Ну, ты говорила!

— Хо́ри? Да-а-а, — она расплылась в довольной гримасе. — На два локтя, представляешь!

— Ух-ты!

— Вот, — она почти задрала нос, — теперь я точно пройду Испытания! И стану человеком глубин!

— Поздравляю!

Я притянул её к себе, на миг почувствовав, как крепкие груди уперлись в мою. Ох уж эта привычка ныряльщиц ходить топлес! И поцеловал.

Она тут же уперлась в меня руками, отстранилась. На какой-то миг на лицо легла тень.

— Ты что?

— Просто... ты очень красивая, — вздохнул. — Красивей тебя я ещё не встречал девушек!

— А вот и врешь! — ехидно улыбнулась она. — Небось, как и все, Айху считаешь чуть ли не богиней!

— Не спорю, — я покачал головой, пожал плечами, — подруга Кайя очень красивая, но знаешь что? Она какая-то ... — чуть не сказал «целлулоидная», потом всё же подобрал слово, — не настоящая. Это холодная красота. Не правильная. А ты, — я вновь взглянул ей в лицо, с трудом не опуская взгляд ниже, — ты совершенно другая. Ты, истинная богиня из вас двоих.

— Почему двоих? — насупила брови девушка.

— Потому что других девушек-ныряльщиц я не встречал, а наши женщины это... — скорчил извиняющуюся мордочку.

— А вдруг среди нашей касты найдётся красивее меня? — подначила Руйха.

— Может и есть, я не знаю, — развёл руками, — но ты ... Ты особенная. Ни на кого не похожая. Поэтому и помог тебе. А Айхе помогать бы не стал!

— Это верно, — она жестко усмехнулась, — Айха — избалованная вниманием отца дурочка. Слишком легко ей всё достаётся. И Кай этот... Всё надышаться на неё не может... Зазнайка. Вбил себе в голову, что он будущий отец глубины!

— Кстати... Извини, за тот раз... — я сменил тему. Всё-таки где-то подспудно глодала мысль, что больше я её не увижу. Вот и не стоит расставаться, не закрыв все вопросы. — Ну, когда я тебе приставил нож к горлу, помнишь? Я тебя наверно тогда очень напугал, но мне так нужна была информация.

— А-а-а... за тот раз... — тон изменился на игривый, — Вообще-то я сразу поняла, что ничего ты мне страшного не сделаешь! ... Но ты можешь искупить вину! — игривости во взгляде прибавилось.

—Как?

— Ты сам-то плавать умеешь? А то меня учишь, учишь...

— Умею.

—Ну, так догоняй, сухопутный!

И со смехом она бросилась в воду.

Секунда на оценку обстановки. И, зашвырнув гарпун обратно в заросли, я бросился за ней.

Она довольно долго пыталась бежать, даже когда можно было бы уже плыть, и поплыла, лишь когда вода ей достигла груди. Я же, как только вода поднялась выше колена тут же прыгнул вперёд и перешёл на кроль — а чего бояться? Дно песчаное.

Руйха плыла ... довольно неэкономно: голова всё время над водой, гребла почти прямыми руками. «Мужик на пляже» внезапно вспомнилась присказка нашей Катисемённы, которой она награждала как пацанов, так и девчонок за подобный стиль.

Я плыл экономно но без фанатизма: вдох на три гребка, через один — взгляд вперёд.

Догнал девушку, несмотря на её фору, довольно быстро, мы и половины лагуны не пересекли. Вдох, сложился в поясе — нырок под неё, гребок, и когда я должен был уже проплывать под Руйхой, перевернулся лицом вверх. Девушка оказалась фактически надо мной. И я, обхватив юную ныряльщицу за талию прямо на плаву, прижал девушку к себе и вновь приник к её губам.

На мгновенье в её глазах мелькнула паника, но лишь на мгновенье. Всё-таки моя выходка для неё получилась неожиданной. А потом она обняла меня и ответила, да ещё как!

Несколько секунд мы висели в воде, обнявшись, но потом наши ноги опустились на дно, в этом месте было максимум по плечи. На этот раз наши губы не отрывались куда дольше.

— А ты хорошо плаваешь, — заметила она задыхаясь, когда я, наконец, прервал поцелуй.

— Только плаваю? — подмигнул я.

— И ныряешь, — дразнясь ответила Руйха.

Вновь уперлась мне в грудь рукам, освободилась из объятий.

— Давай, кто быстрее до рифов!

Ну, давай, подумал в азарте. И пустился вдогонку.

Вскоре я догнал её, поплыл рядом. Теперь стал дышать на два гребка — только в её сторону. Какое-то время мы плыли рядом, потом, во время одного из вдохов успел заметить смеющиеся глаза и в следующую секунду впилился в круто поднявшийся берег.

— Ты не смотришь вперёд, так нельзя плавать, — давясь смехом потешалась девушка, встав на ноги. — Вот видишь! Ты, конечно, можешь научиться плавать, но до нас, людей воды, тебе ещё далеко!

— Ах, вот как! Ну... тогда как на счёт понырять? А? — прищурился я.

— Понырять? А давай!

— Но только не в лягушатнике, — остановил я её, — не на этом мелководье!

— А где? — искренне удивилась Руйха.

— Там!

В несколько шагов пересек неширокий в этом месте риф и с разбегу прыгнул в океан. Позади раздался тревожный вскрик!

Испугалась! Ну, так-то! Я сразу ушёл на глубину, риф со стороны океана довольно круто обрывался. Конечно, с «моим» берегом не сравнить, всё-таки рифы не вулкан, но куда как круче, чем со стороны лагуны.

Уйдя на пять-шесть метров, нашёл подходящего красивого гребешка — похожего на кувшинчик, разноцветного, с небольшими щупальцами по «горлышку», аккуратно отделил ножом и вынырнул.

— Это тебе! — протянул я девушке.

— Ты что! — испуганная Руйха стояла на берегу, в прибое, и океанская волна окатывала её ноги. — Это ... большая вода! Туда мы не ныряем! Там... Туда нельзя!

— Да успокойся ты, видишь, никто меня не съел! — снова подмигнул, — Подавятся, я не вкусный!

— Мальчишки-мальчишки, — укоризненно покачала головой.

Ну, прям моя последняя жёнушка, когда я ещё ухаживал за ней, и тоже, вытворял ... всякое. И откуда у вас, у женщин такая мудрость в глазах? Что у Маринки, тридцатипятилетней русской бабы, что у этой вот... девчонки?

— А что это? — неуверенно протянула она руку.

— Честно? Не знаю. Есть нельзя.

— Всё бы вам есть, — она вновь нахмурилась. Но я был уверен, притворно.

— Иди сюда, — я поманил рукой. — Вода чуть холоднее, тут не мелко, и холодное течение рядом, но не замерзнешь, — хитро улыбаясь подмигнул, — я не дам!

— Да ну тебя, — дернула она плечом, но по глазам видел — заинтригована.

— Давай! — я усилил нажим. — Смотри, вон там, не так уж и глубоко.

Чуть дальше я, ещё когда всплывал заметил довольно пологий вход в воду, песчаный кстати. В несколько мощных гребков переплыл туда. Вход и правда был пологим — метра два мелкого кораллового песочка. Набегающие волны то окатывали меня по середину голени, то отступли обнажали стопы.

Руйха несмело подошла.

— Я ... я дальше не пойду, мне страшно, — совершенно серьезно проговорила она.

— А со мной? Ты же говорила, что веришь мне. Что я тебе плохого не сделаю.

Она робко улыбнулась, самыми кончиками губ, шажок, ещё.

Я вновь обнял её, прижал к себе, наклонил... Подножка, контроль падающего тела, чтоб не ударилась, и вот уже она в моих объятиях, а волны набегая, то накрывали нас с головой, то откатывались, оставляя на песке два обнявшихся лежащих тела.

— Что ты делаешь? — прошептала Руйха

— Целую тебя.

Мои руки отправились в путешествие по её телу. Потом на секунду прервался, дав ей отдышаться, навис над ней на локтях, заглянул в глаза.

— Скажи «стоп» и ничего не будет, — серьезно проговорил я.

— Какой-же ты всё-таки... мальчишка, — она улыбнулась и покачала головой.

Я не ответил, стягивая с неё набедренную повязку.

Потом мы лежали, позволяя океану омывать нас прибоем.

— Знаешь... — проговорил я, глядя в небо, — я скоро уплыву с этого острова.

Зачем ляпнул? Кто меня за язык тянул? Можно подумать это первая подруга, от которой я утром вылезал в окно, чтоб никогда больше не вернуться. Наверно, решил я, это юношеская часть Хеху оказывает свое влияние.

Она подорвалась, перевернулась, навалилась сверху. её взгляд тревожно заметался по моему лицу.

— Зачем? Не надо! ... — но тут же горькая догадка омрачила красивое личико. И она вновь откинулась на спину, рядом со мной. — А-а-а... Понимаю... Ситу и Ману?

— Да.

Некоторое время молчали. Я слушал шум волн, убаюкивающий и умиротворяющий.

— Слушай, — она снова порывисто навалилась на меня, — так пройди Испытания! Ты сможешь, я уверена! И тогда ты станешь одним из нас! Ты станешь человеком глубин! А никто не смеет тронуть ныряльщика!

— Даже другой человек глубин? — горько усмехнулся я, — Даже этот, как его ... Отец?

— Даже он! — с энтузиазмом подтвердила Руйха.

— Хм... А. Что для это... надо?

— Сейчас расскажу! — личико стало забавно-серьезным. — Смотри, Испытания, — она именно так и произнесла: «Испытания», с большой буквы, — будут проходить на специальном рифе. Он так и называется: риф Учеников. Потом, кто пройдут, будут на нём становиться людьми глубин. Это такой небольшой островок, недалеко от закатного рифа, ближе к его середине. Но не на самом рифе, а в лагуне.

Я кивнул. Помню. Рядом с западной дугой рифа, внутри лагуны действительно маячил небольшой островишка. Там даже, кажется, что-то росло.

— Там ещё неподалёку разрыв в рифе, так? — уточнил я.

— Да, там Проход на большую воду, — подтвердила девушка, — обычно люди паруса на своих больших лодках именно там к нам и проплывают.

— И? — играясь, я провёл кончиками пальцев ей по обнажённой спине, прямо по позвоночнику. Девушка довольно заулыбалась, словно вот-вот замурчит от удовольствия.

— Так вот, — наконец продолжила она лекцию. — Сначала всякий желающий должен доплыть дотуда. Это часть Испытания. Сказано, что желающий стать человеком глубин, должен самостоятельно, без чьей-то помощи, своими руками и ногами попасть на место. Ближайшая часть суши, откуда все поплывут — это там, где риф обрывается перед Проходом...

Я прикинул, кивнул. Там около километра, если я всё правильно помню. Впрочем, до сих пор на память не жаловался, особенно в плане картографии. Под водой лишний раз план не развернешь, приходится всё в ней держать.

— Ты доплывёшь, я уверенна, —убеждённо продолжила Руйха, — ты плаваешь наверно даже лучше Кая...

Внезапно, словно тяжкая лапа легла на сердце, внутри засосала тоска.

— Прости, — тяжко вздохнул я, обрывая пояснения. — Но я уже всё решил. Так будет лучше.

—Кому? — голос её дрогнул.

— Кому? Многим... Мне... Сестре... Родителям...

— А мне? — она заглянула мне в глаза. В самую душу. — Не уплывай, Хеху...

Позвучало так жалобно, что у меня ёкнуло сердце.

— Не зови меня Хеху. Называй меня Скат.

— Ру-уйха-а-а!!! — долетело до нас с той стороны рифа. — Ру-уйха-а! Ты где-е-е?!

— Ох, морские духи! — подорвалась девушка. — Это же ребята! Это же за мной!!!

Она чуть приподнялась, лихорадочно нашарила лежащую выше зоны прибоя свою набедренную повязку, быстро-быстро натянула.

— Подумай... Скат, — она торопилась. — Испытания завтра, в полдень. Я... — на секунду её взгляд нашёл мои глаза, задержался. — Я буду ждать.

И она ушла. Как мне казалось тогда — навсегда.