Глава 18 Сюрприз-сюрприз

Уходил я с рифа немного в раздраенных чувствах. Но, чем ближе приближался к «базе», тем мои мысли всё больше и больше возвращались в привычное русло.

Конечно, Руйха — хорошая девочка, но она не единственная. Никогда не понимал мужиков, что влюбившись один раз, вбивали себе в голову, дескать, других баб больше не существует. Оглянитесь! Да их больше, чем вам нужно! Я, конечно, не «спортсмен», мечтающий отметиться под каждой более-менее симпатичной юбкой, но и ограничивать себя не хочу. Пока не хочу.

А Руйха? Она станет послезавтра ныряльщицей, потом выйдет замуж, за какого-нибудь из таких же, как она, нарожает ему детишек. И забудет странного паренька касты земли, что, сперва, чуть не прирезал её, а потом дал пару дельных советов по ныркам. Семья, дети, бытовуха — отлично лечат то, что иные принимают за «душевные раны».

Ты бессердечный демон! Как бы ни были сладки твои речи, но суть твоя от этого не изменится!

— О, пацан! Давненько я тебя не слышал! Куда пропадал?

Я хотел умереть.

— О, как! И как, удачно? — схохмил я. Настроение было отличным: скоро я отсюда сделаю ноги, свалится с души камень, да ещё и очень неплохо провёл время только что...

Ты же видишь, что нет.

— Ладно, парень, извини, — заметил примирительно. — Это я над тобой подсмеиваюсь. Не принимай близко к сердцу. Лучше скажи, с чего это такие мысли? Ты ж мне, вроде как, не чужой?

Опять смеешься? ... Впрочем, что я от тебя жду — это твоя природа: убивать, обманывать доверчивых девушек, пользоваться людьми...

— Слышь? Давай, не начинай. Когда это я людьми пользовался? А что касается девчонки... Так, знаешь, она, к твоему сведенью, как раз не девочка. Может я тебя удивлю, но у вас тут добрачный секс, это прям в порядке вещей. Короче, ничего с ней страшного не случилось. Просто ... мы сделали друг другу приятно, и всё.

А Кири? Ты улыбался ей, ты ласкал её тело и говорил ей приятное, а сам всё время считал её предательницей!

— Так может я её неправедно обвинил? Ты скажи, может я не прав?!

Теперь Хеху замолк надолго. Я успел дойти до места, откуда пора было спускаться к бамбуковой роще и кокосам. Там оставлю копье и вплавь доберусь до базы.

Хорошее место, попасть можно лишь с воды. Так что, даже если Ману отправит поисковые партии по берегу — хрен вы меня вычислите.

А сестра? Хаэата. Разве ты не воспользовался ею? Когда посылал в деревню, зная, что тебя ищут.

— Да чего ты завёлся-то? Она сама была рада помочь! Я ж... В смысле — ты, её любимый братик... И не надо на меня наговаривать, за Хаэату я порву. Может я и не брат ей, по сути, но у меня никогда такой сестры не было! А если бы была... то только такая!

И теперь ты её здесь оставишь? Когда уплывешь с острова?

— Ну... — я вздохнул, продолжая мерить шагами знакомые джунгли. — А что делать? Блин, скажи, мне, пацан, что делать?!!

Я не пацан. Я Хеху! И не я всё это начал!

Разговор мне откровенно не нравился. Ну, зачем? Зачем он про Хаэату? Червячок сомнений, что я правильно делаю оставляя сестру одну, исподволь грыз душу.

— Лан, давай замнем. Я ща поныряю немного, а то жрать хочется после всего. И надо собираться.

Решил — сначала выберусь на пляж и возьму нож, которым последние несколько раз ракушки отковыривал. Не хотелось портить новый, недавно сделанный, закреплённый сейчас на правой внутренней стороне голени.

Пока плыл, размышлял как лучше увязать поклажу, что возьму с собой, и не стоит ли наготовить впрок жареных ракушек. Конечно, сушеные бананы и вяленая рыба хороший вариант, даже если немного размокнут, испортятся не скоро, но ... привык я как-то, ко вкусу мидий. И может сделать ещё пару копий? Одно, к примеру, побольше и пару лёгких, метательных? Или три?

В этих раздумьях я и вышел на пляжик. Потряс головой, вытряхивая воду из правого уха...

— А вот и наш герой! Ты заставил за собой побегать!

Этот голос на моем пляже был настолько из области нереального, что я, сначала, даже не обратил на него внимания. И только поэтому не сиганул обратно в воду.

Резкие удары чем-то типа деревянных мачете порубили сочную растительность, что скрывала вторую часть пляжа, на которую я оттаскивал шезлонг, топчан и навес, чтоб с воды в глаза не бросались.

Картина маслом. В шезлонге развалившись сидел Ата. Тот самый Отец войны и батя красотки Айхи. В близи он производит ещё более угрожающее впечатление.

А на топчане, подобрав ноги под себя, восседал Ману. И три воина — двое по бокам свободного пространства, хотя туда я не рвану, а один, тот самый, «молодой-безухий» стоял между топчаном и шезлонгом, будто преграждая путь наверх, и яростно буравил меня взглядом.

О-ба-на... Я, проклиная себя дернулся обратно... и только сейчас заметил лодки.

Пара крупных каноэ, но не людей войны, а обычных, рыболовных, показались в поле зрения. Где они там прятались, сейчас думать поздно. Главное — через минуту или меньше, они будут у пляжика, а вплавь уйти от лодки — это из области нереального. У меня же нет акваланга! Тем более это восьмиместные каноэ, гребут четверо рыбаков, а пара воинов сидят с копьями наготове. Луки тоже имеются. Короче, с воды меня отрезали. Хорошо, что сразу не сиганул!

— Ты, оказывается, неплохо плаваешь! — усмехнулся Ману. — А мы тебя всё пытались на берегу отловить... Никогда бы не подумал, что какой-то земляной червяк научится плавать!

Чёрт! Я замер, прикидывая варианты.

— Кто ж знал, что искать тебя надо с воды? — продолжал самодовольно вещать «правая рука» Отца войны, — но я сообразил, что слишком настойчиво ты говорил своей подружке про закатный берег. И слишком демонстративно убегал от нас туда.

Он сейчас от осознания собственной гениальности не лопнет? Ману и прям задрал нос, сидел гордый, будто только что поймал величайшего злодея всех времен и народов.

— И тогда я взял несколько лодок, мы прочесали берег... Кстати, стоит отдать тебе должное, ты хорошо всё здесь спрятал, и если бы одна из лодок не решила пристать в этом месте, чтоб просто передохнуть и переждать разыгравшееся волнение, мы бы тебя не нашли.

— Вот же, чёрт, — скривился я, — вечно эти мелочи, которые не предусмотришь!

— Ну, хватит! — с хмурой рожей резко прервал нас Ата. — Ты! — он ткнул в меня пальцем, по привычке выпучив глаза. — Ты жалкий червяк, и недостоин, чтоб мои люди тратили на твои поиски столько времени! Но ты убил нашего товарища! ... Сына моей сетры! Моего человека! — заревел он вскакивая.

Да что ещё за индийское кино! Вы тут что, все кому-то дяди-братья-племянники?

— Что ты несешь? — крикнул я с ответным наездом. — Я не убивал воинов этого острова! Как придурок максимально старался сохранить им жизнь и здоровье, хоть легко мог уполовинить твоё воинство! Вон, хоть его, — я ткнул пальцев в «безухого», — хотел бы убить тогда, резанул бы горло, и делов. А так голова пару дней поболела, и только!

— Ты убил Танэ́! — выкрикнул с трудом сдерживая слёзы «безухий». — Ты подло подкараулил, и ударил его ножом!

— Стоп-стоп-стоп! — я вскинул руки, уставился на Ату. — Ты чё мне шьёшь, начальник? — неожиданно даже для самого себя я перешёл на сленг, которого здорово поднабрался за годы работы на авторынке. — Я твоего Танэ в глаза не видел! Кто это? Мож его свои же порешили, а теперь на меня валят?

— Танэ был молодым, но очень смелым и умелым воином! Я прочил его в мужья моей дочери! Он мог бы со временем сменить меня во главе людей войны!

Кстати, как я не был взвинчен, но то, как отреагировал Ману на эти слова от меня не укрылось. Хоть тот и пытался не подать виду.

— Только недавно он взял четвертую жизнь в честном поединке равных! Он бы мог...

— Стопэ! — снова вскинул руку. — Помолчи, дядя! — перебил я разбушевавшегося отца войны. — Ты хочешь сказать, что Танэ, это четырёх... — чуть не ляпнул «ухий», — это который с четырьмя трофеями на шее? — для наглядности показал рукой. — Который на днях завалил воина с острова Желтой птицы?

— Да! Это был он! А ты подло ударил его ножом, и он истек кровью!

— Да вы чё, мазуты береговые, — нисколько не прикидываясь вылупился я на них с изумлением, — вы не могли кровь чтоль остановить? Рана пустяковая! Я же в мясо бил, там до артерии далеко...А ты! — я ткнул пальцем в Ату. — Фюрер долбанный, ты своих бойцов не обучил элементарной первой помощи?!

— Довольно! — перекрикивая меня рявкнул Ата. Голосина у него был знатный, у меня аж в ушах зазвенело. — Ты убил моего человека, и за это ответишь! Канало́а! — повернулся он к «безухому», — Ты разочаровал меня, но сейчас у тебя шанс исправиться. Убей эту крысу, отмсти за старшего брата, и твоё место снова будет среди моих людей!

Ата с видом «я всё сказал» плюхнулся обратно в мой шезлонг, а «безухий» Каналоа радостно ощерившись, помахивая дубинкой пошёл на меня.

Первым делом я чуть подсел, типа коленки не держат, приоткрыл рот и изобразил на лице такую потерянность, что Ата даже брезгливо поморщился. Типа: «Говорить то ты мастак...». А вот Ману смотрел цепко. Но топчан мне не мешает.

Эх, дурачинушка, мелькнуло в мозгу, надо было тебе копье взять, так хотя бы шанс появился. Изображая растерянность, я подождал, пока парень сблизится и замахнётся... Ну и рожу он при этом скорчил! А потом, не меняясь в лице, просто нырнул ему под руку.

Дубинка, штука инерционная. Тем более та, что держал в руках соперник. На мой взгляд, она ему «на вырост», может по наследству досталась?

Шаг, я скользнул за спину, походу пнул «безухого» под коленку и бросился к шезлонгу.

Ата дёрнулся, но из той вальяжной позы быстро не вскочишь. Ману подорвался быстрее. Поздно! Я, не задерживаясь возле пытающегося подняться на ноги отца войны, ломанулся вверх по склону.

Это на первый взгляд склон за пляжем был слишком крутым, до непроходимости. Вернее, он таким был, до того, как я над ним поработал.

Вначале, я накопал с самого низа несколько ямок-ступенек. Небольших, чтоб только мысок поставить. И замаскировал их, дабы сразу в глаза не бросались. Но зная, куда наступать, взлетел метров на пятнадцать по склону как ракета.

Дальше ямки кончились, зато в нужном месте висела лиана, которую, не срезая, проложил как альпинистские перила. В неё то я и вцепился, когда инерция первого броска почти закончилась, и перебирая руками, упираясь ногами в склон продолжил быстрый подъем. Так-то, сосунки!

Позади пыхтела погоня. Первым карабкался Ману. Ну, надо же, снизошёл до личного участия в преследовании?! Видать на глазах начальства барственные замашки лучше не выказывать. За ним — один из парочки тех воинов, что караулили на пляже вместе с «безухим» Каналоа. А следом и он сам поспешал. Замыкал процессию второй воин.

Довольно споро проскочив метров двадцать пять очень крутого, но ещё сохранившего какой-то наклон склона, я ловко вскарабкался по лиане вдоль отвесного участка метров в десять высотой. Оглянулся, усмехнулся и, одним взмахом ножа отсёк сослужившую свою службу лиану.

Лезущий за Ману воин улетел вниз как сброшенное с откоса бревно, проламывая кусты, какие-то хрупкие папоротники — специально подрезал или выполол к чертям собачьим на склоне всё более-менее надёжное, за что можно было бы удержаться.

Ману успел перехватиться за какую-то ветвь, секунду-другую удерживался и тоже проскользил вниз, хоть и изящнее, чем предыдущий потерпевший, но при этом чуть ли не бороздя носом землю.

Вспахав пяток метров склона, «правая рука» всё ж умудрился задержаться, вонзив в склон кинжал. Поднял голову, нащупал меня взглядом и плотоядно ухмыльнулся. Типа «нефига-то у тебя не получилось»!

А вот Каналоа, ещё не успевший начать подъем вдоль вертикальной стенки посторонился, пропуская неудачников. И удержался!

Ах, так! Какой-то весёлый бес, словно подтолкнул меня под локоть, я отпустил руки, успев обвить остаток лианы вокруг ноги, и маятником ухнул вниз.

— Ам! — щелкнул зубами, когда моё лицо оказалось чуть ли не рядом с головой старательно выискивающего за что бы ухватиться молодого воина.

Тот, не ожидая такой подлости вздрогнул, ойкнул, выпустил из рук стебель, за который держался. И тут же полетел вниз! Естественно, снеся по пути и последнего «догоняльщика» и Ману, который уже достал второй кинжал, ускоряя подъём.

— Ха-ха-ха-ха! — рассмеялся я сверху, разглядывая стоящего на пляже Ату, бешено сверкающего белками глаз и наблюдавшего за кучей-малой, образовавшейся почти что у его ног.

— Кишка тонка меня поймать! — крикнул я дурачась.

По сути, это, скорее всего, было действие адреналина, и реакция на тот нервяк, что испытал, когда меня встретили на казалось безопасной, «базе».

Свистнула стрела. Потом вторая. По мне стреляли из лодок.

Я был на пятьдесят метров выше, плюс от лодки до берега десяток метров. Для этих слабых луков, и неоперённых стрел — почти предел. Но, не желая рисковать даже царапиной, я предпочёл ретироваться. Там дальше была ещё одна лиана, тянущаяся до места, где склон понижал крутизну и становился вполне проходимым.

До туда я и вскарабкался, прикидывая, где бы мне пересидеть пару дней. Вряд ли они смогут оперативно прочесать весь остров.

Вот только рано я радовался и рано потешался над «тупыми неудачниками». Ибо, как только я выпустил из рук свою «пери́лину» и утер пот, услышал треск тонких веточек. Слева ко мне как два лося бросилась ещё пара воинов. Какой-то очень ... умный человек поставил их, на всякий случай, караулить «чёрный ход». Сука!

Я сначала рванул наверх. Там, на протяжении почти километра, я всё излазил, периодически изматывая себя ускорениями по пересечённому склону. Оторвусь...

Но сверху, не сильно аккуратничая и не стараясь как я раньше огибать тонкие ветки кустарников, быстро спускалась ещё парочка бойцов.

Да что же такое! Бросился траверзом налево.

Видимо, там меня должна была караулить ещё пара людей войны, но они зачем-то опустились ниже и теперь, наоборот, ломились вверх. Кстати, один оказался довольно шустрый, когда я пробегал мимо, он неожиданным броском почти достал меня. Я на ходу успел зарядить тому с ноги, сам потерял равновесие, проломился через какой-то куст, больно въехал плечом во внезапно оказавшееся на пути дерево, но удержался на ногах и продолжил бег. А вот загонщик полетел вниз, проламывая подлесок. Повезет, если сможет уцепиться, на таком-то склоне.

Вот, значит, почему в деревне осталось так мало патрульных! Видать Ману или Ата, что вероятнее, задействовали почти всех, обложив найденное моё логово со всех сторон.

Оторваться. Сейчас главное отрываться! Потом замету следы, сейчас надо обеспечить между мной и погоней как можно большее расстояние. Поэтому скорость и ещё раз скорость! Я рванул так, как давно не бегал.

Благо бежал босиком, привычные стопы с лёгкостью «проглатывали» и мягкую землю, и встречающиеся коряги, и жесткую траву. Воины, я видел, носили подобие сандалий, и это тормозило их по сравнению со мной.

Наращивая преимущество, я мчал в сторону плато. Ещё чуть-чуть, и можно будет незаметно юркнуть в одну из тех нор, что я отыскал, обследовал и внёс в «план местности», накрепко вбитый в мозг. Для того лишь нужно, чтоб у меня были несколько секунд преимущества.

Не успел. Когда я почти что выскочил к невысокому обрывчику, что отделял склон вулкана от плато людей земли, я чуть ли не нос к носу столкнулся ещё с одним воином!

Спасло то, что он меня тоже не сильно ждал. Или ждал, но чуть позже, ибо не услышать ломящуюся, словно кабаны сквозь камыши, погоню, было невозможно.

Когда мы увидели друг друга, нас разделяло не более четырёх метров. Реакция у противника оказалась хорошей — он тут же замахнулся дубиной. Вот только и я успел набрать к тому моменту такую скорость, что просто оттолкнувшись от земли и взлетев в воздух, «просвистел» эти четыре метра быстрее, чем он занёс руку. На лету я успел развернуться ногами вперёд, и в классическом реслерском стиле залепил ему в грудь с двух ног. Может я и легче, и «эм» у меня меньше, зато скорость, она же «ве» — она-то в квадрате, и плевать что всё это пополам. Смёл я бедолагу с пути, как небольшая по массе, пуля сбивает с ног одетого в защиту человека.

Вот только уже приземляясь, разглядел справа и слева ещё по воину. А слева, дальше — ещё одного. Цепь! По границе плато Ману поставил, пусть редкую, но цепь! В которую я и угодил, словно в паутину!

Эти свеженькие, не дадут уйти. На плато от них оторваться будет сложно. Дальше? К лагуне? Там вообще джунгли как решето — видно далеко сквозь редкие пальмы. Мелькнула мысль, запоздалая, что теперь меня будут загонять всерьёз, смерть своего товарища — не простят. А загнав, уже не будут разговоры разговаривать, украсит моё ухо чью-нибудь шею...

И я повернул направо, к океану.

Преследователи сидели на пятках плотно. Ближе всех, тот свеженький, что стоял в цепи как раз со стороны берега. Не успел он меня схватить, ибо не хватать надо было, а ткнуть копьем и дело в шляпе. Впрочем, что у них за приказ — взять живым? Разбираться времени не было. Не думаю, что получилось бы крикнуть: «Подожди, пацаны, давай перекурим, ок?» И спокойно обсудить, восстанавливая дыхание, что за кипеш? Что вам старшие приказали?

Лёгкие уже сипели, когда я проломился сквозь знакомый подлесок. Сбавить темп, хоть чуть-чуть восстановить дыхание не дал мчащийся буквально метрах в шести позади преследователь.

Ну и ладно. На миг в лицо ударил свет залитого солнцем океана, в сознание ворвался вид безбрежной голубой пустыни. И, в следующую секунду, я уже летел головой вниз, вытягиваясь в полете в натянутую стрелочку, а снизу надвигалась колышущаяся волнами водная поверхность, и пара лодок с экипажами, ощетинившимися копьями.

Где-то рядом, вопя от страха, летел тот, кто еще миг назад примерял моё ухо себе на шею.