Глава 22 Лагуна

— Никто на этом рифе не прольёт ничьей крови! — насупился дед-Наставник.

— Так отправь его с рифа.

Кто сказал, не заметил, всё-таки несколько раундов меня здорово утомили. Хотелось есть, потом завалиться на что-нибудь мягкое, укрыться тёплым и всхрапнуть минут шестьсот, как шутили у нас в кубрике.

Дед крутанулся на голос.

— Разве ты не знаешь, что жизнь даже потенциального ныряльщика священна? Поднять руку на того, кто достает из-под воды слёзы богини — табу. Ты заменишь его, Ману?

Но тут снова взял слово Ка́ури.

— Ты говоришь о священной жизни, старик? — он криво усмехнулся. — А разве достоин подлый убийца касаться своими грязными руками застывших слёз богини? Разве ты допустишь, чтоб бесчестный человек получил на грудь отличительный знак, что уважаем любым племенем?

Наставник слегка завис. Да, серьезные обвинения. Как ни устал, а отдых придётся отложить на неопределённое время.

— Скажи-ка мне, достойный Каури, — я поднял руку, привлекая к себе внимание. — Напомни мне, а то память подводит, после пройденных испытаний. Может достойный воин Танэ бросил мне вызов? Может он хотел победить меня в честном поединке, а я подло убил его из-за угла? — народ прислушивался, шум и ропот притихли. Я повысил голос, — или это вы, доблестные воины, гнали меня как... — блин, чуть не ляпнул зайца. Какое-бы сравнение применить? Уставший мозг отказывался подсказывать, — как дичь, не дав даже слова сказать в своё оправдание. Может, догнав меня, твой Танэ бросил бы мне вызов? Может, сошёлся бы один на один, в честном поединке? Или вы как стая... — шакалов? Не, не пойдёт. — Как стая крыс, гнали меня, улюлюкая, воспользовавшись численным преимуществом. Может в этом ваше достоинство?

Судя по всему, воин не ждал, что я так обыграю его обвинение.

— Да кто ты такой, чтоб тебе бросать вызов как равному? — он скривился, но прежней, железобетонной, уверенности в его голосе уже не было. — Только воин может рассчитывать на поединок с воином!

— Да? А подскажи-ка мне, воин, — я подчеркнул голосом это «воин», — кто может считаться, воином?

— Чтоб стать человеком войны, мальчик, — сквозь толпу, словно крейсер сквозь рыбацкие лодки к нам продвигался Ата, — надо пройти испытание. Не такое, конечно, как здесь, — он покосился на Наставника, — но тоже, не батат собирать.

— И, даже пройдя испытание, ты ещё не станешь воином! — откуда-то сбоку вынырнул Ману. — Только взяв первую жизнь врага! И не какого-то ... земляного или рыбака. А другого воина!

Я устало вздохнул. Кивнул.

— Ага, — покопался у себя на поясе. Достал свёрток из пожухшего листочка. — Одного достаточно?

И протянул ухо, что я отрезал у того бедолаги с острова Жёлтой птицы.

Ата с подозрением вытянул руку, принял сверток. Развернул, поднес к глазам.

Потом перевёл взгляд на Ману, протянул ухо ему.

Ману тоже покрутил в руках, даже понюхал, разве что на зуб не попробовал.

— Ухо воина, — кивнул «правая рука» с видом знатока, — и взято не с давно умершего, свежее срезали, — Ману взглянул на меня, спросил по-деловому. — Где взял?

— Где взял, где взял? — устало передразнил я его. — Помните тех людей, с острова Жёлтой птицы?

Оба, Ману и Ата синхронно кивнули.

— А помните тот день, когда вы меня чуть не накрыли с той толстой дурой?

Я, конечно же имел в виду Кири. Новый кивок.

— По-хорошему, мне положен ещё один трофей. Наверняка вы нашли там одного, на копьё насаженного.

— Да, — задумчиво подтвердил Ата, осматривая меня с ног до головы, словно заново увидев, — мы тогда нашли двоих убитых чужих воинов. Но у обоих уши были на месте.

— Двоих? — удивился я. — Вот как...

— Да, двоих, — подтвердил Ману. — Ещё одному проломили голову камнем. Эти жалкие обманщики, что бояться сойтись лицом к лицу, не успели забрать их тела.

— Значит, не промахнулся, — устало хмыкнул я.

— Объясни, — потребовал Ата.

— Да чего объяснять-то! Мне надо было навести вас на ложный след. То, что Кири стучит... ну, рассказывает обо всём вам, я знал. Вот и потащил дурёху на закатный склон, — вздохнул. — А там эти. Не останови их я, дурочка не смогла бы вам слить дезу...

— Ничего не понял, — качнул головой Ата.

— Парень говорит, что убил тех двоих воинов, — подсказал Ману своему боссу.

— А это откуда? — Ата показал глазами на ухо.

— Да... Погнался ещё один за мной. Остальных я со следа стряхнул, а это привязался... как банный лист, — я уже перестал следить за речью. — Пришлось убить.

Не стал вдаваться в подробности.

— Ты хочешь сказать, что за короткое время убил троих сильных воинов? — неверяще прищурился Ата.

— А кто-то ещё претендует на их ... уши? — я вообще-то хотел сказать головы.

— Нет, — после некоторого раздумья обронил Отец войны.

— Ну так что, — я вновь нашёл взглядом Каури, — имел я право на поединок? Или может я имел право на хитрость, раз вас было больше, и вы не дали мне даже шанса сойтись один на один?

Каури, похоже, совсем сдулся.

— У Танэ осталась семья! — проговорил он неуверенно, словно хватаясь за последний шанс. — Жена, две дочери и совсем недавно родившийся сын. Без него, они обречены на голод, а возможно и смерть...

— Так, стоп! — балаган, по правде говоря, начинал злить. — Хороши у вас порядки, семью погибшего товарища не можете поддержать! Ладно, как насчёт виры?

Ата, разом, расправил плечи, смерил меня снисходительным взглядом.

— Что у тебя есть, мальчик? Может, предложишь ... — новый оценивающий взгляд, — свою великолепную одежду?

— Ха-ха, — издевательски изобразил смех, — смешно. Кажется, — я повысил голос, — Ситу, за мою поимку обещал целую большую жемчужину? Эй, Ситу, где ты там?

Теперь и Отец глубин присоединился к высокому собранию.

— Да, — важно кивнул он, — я действительно обещал большую жемчужину тому... — он замялся, — кто доставит мне этого человека. Но раз ты пришёл сам ...

— Минуточку, — перебил я Ситу. — Давай уточним. Надо было просто доставить меня, к тебе. Не голову, не труп?

Ситу помолчал немного.

— Живой, — презрительно процедил он, — ты мне был значительно интересней. До того, как прошёл испытание.

— Так это же отлично! — я аж хлопнул в ладоши. Типа я так рад, так рад... Хотя на душе — усталость и опустошённость. — Вот он я, явился до того, как пройти испытание. Прямо к тебе.

— И что? — не понял Ситу.

— Жемчужину гони.

— Что?!!

— Ты обещал жемчужину тому, кто доставит меня к тебе? — и сам же ответил. — Обещал, ты сам это только что сказал. Я к тебе доставлен? — оглянулся по сторонам, как будто в поисках поддержки, — Доставлен. Чего тебе ещё надо?

Некоторые, окружавшие нас, по большей части рыбаки, родители испытуемых, как прошедших, так и нет, непроизвольно закивали. Учись, Ситу. Я не только под водой людей резал и корабли взрывал. Я ещё и на авторынке торговал, шинами.

— И кому же я обязан отдать награду? — издевательски усмехнулся Ситу.

— Мне, — я развёл руками. — Я же к тебе доставил сам себя. Значит мне и положена награда. Только, — я поспешил заметить, — ты отдашь её не мне. Ты отдашь её семье Танэ. Надо же бедной женщине с детьми как-то жить.

Вот так. Попробуй теперь только не отдать. Все окружающие решат, что ты, Ситу, тупо зажилил награду. И будут винить тебя в бедствиях вдовы. Дескать, парень такое хорошее решение предложил, а тут этот жлоб.

Каури, чуть ли не умоляюще, уставился на Ману. Тот сначала пожал плечами, но потом расплылся в улыбке.

— Танэ был не простой воин! Отец войны, — он повернул голову к Ате и изобразил что-то типа кивка, — прочил со временем его на своё место. Одной жемчужины мало!

Блин... Я вздохнул.

— Послушайте. Вы же были у меня... — чуть не сказал «на базе», — в логове. Вы там всё прошерстили, кое-что даже по домам растащили, — тут же махнул рукой, — да хрен с ней, с мебелью, ещё сделаю. Но у меня были две, правда маленькие, жемчужинки. Чёрные. Потом, когда вы ушли, жемчужин в тайнике я не нашёл... Вывод? — я вновь осмотрелся по сторонам. — Вы их у меня украли. Две чёрные пойдут за одну?

— Две чёрные пойдут за две большие белые! — немедленно заявил Наставник, — Но откуда ты их взял?

— Там, где ты скрывался, не было никаких жемчужин! — смешался с голосом Наставника голос Аты.

— Ты трус, убийца и лжец! — присоединился к ним Ситу. — Откуда мог земляной червяк взять жемчуг? Ты украл его, либо врёшь, пытаясь трусливо избежать участи.

Бл... Задрали!

— Мне кому первому отвечать? — в пространство задал я риторический вопрос. Повернулся к Ате. — Я заявляю, они там были. До того, как вы нашли меня. А потом, когда я вернулся, тайник был пустой. Значит, их кто-то взял и, раз не отдал тебе... Делай выводы, Отец войны.

Развернулся к Ситу.

— Я не вру. Мне надо было есть, вот я и начал доставать...

— Ни слова больше! — перекрыл меня своим криком Наставник. — Замолчи!

Я опешил. Вот как? Ну... ладно. Типа то, что жемчуг в раковинах, это тайна? Хм...

— Чтобы поднять жемчуг, надо нырнуть не меньше чем на двадцать локтей, — вколачивая слова как гвозди в доску набычился на меня Ситу. — Ты лжёшь червяк! Человек, не знакомый с тайнами нашего искусства не способен нырнуть так глубоко!

— Да чего там нырять-то? — я, если честно хотел поскорее покончить со всем. — Может, давай нырну, и убедишься, что могу?

Наставник и Ситу переглянулись.

— А, давай! — подозрительно легко согласился Отец глубин.

А вот Наставник уставился на меня каким-то ... странным взором. Словно я, как какой-нибудь выскочка, только что оскорбил дело всей его жизни.

— Только не здесь, — добавил тут же Ситу, — не там, где вы проходили испытание. Здесь же мелко, — весело воскликнул он, разведя руками. — Там, — показал он в сторону лагуны. — Достань что-нибудь со дна, и я признаю... — он на секунду задумался. — Я признаю, что ты действительно мог иметь те жемчужины, о которых говоришь. Я признаю, что ты достоин Ученика глубин. И я перестану тебя преследовать!

О как! И чего? Хм...

Я прикинул. Да не, не может в лагуне быть запредельно глубоко. Это, во-первых. Во-вторых... Чёрт! Это же сразу решит все проблемы! Я ныряю, чуть ли не преследуемым изгоем, которому всё ещё грозит смерть, и всплываю полноправным членом общества!!!

Враз пересохло горло. Неужели? Вот так, просто?

— Давай! — выкрикнул я поспешно, словно боясь, что Ситу сейчас передумает.

— Давай, — подтвердил он. — Условие. Ты ныряешь с лодки. Так, чтоб внизу была подходящая глубина. И достаешь что-нибудь со дна. Что угодно. Жемчужины... — он ухмыльнулся саркастически, — не надо. И я снимаю с тебя все обвинения и претензии!

— По рукам, — кивнул я.

* * *

— Здесь, — Ситу оценил расстояние до берега, затем, перегнувшись через борт, опустил лицо в воду, некоторое время во что-то вглядывался. И, выпрямившись, повторил. — Вот здесь ныряй.

Лодка покачивалась метрах в пятидесяти от берега. Дно было различимо плохо, солнце уже перевалило зенит, и риф, на котором проходило Испытание, начал отбрасывать тень.

В лодке, кроме меня и Ситу были ещё Ману, Наставник и шаман. Гребли Ману и Каури, которого взяли в лодку для этих целей. Хреновый расклад, мелькнуло в голове, но потом постарался выкинуть из головы нехорошие мысли — совсем недалеко, на берегу было дофига свидетелей.

Шаман поглядывал тревожно, но молчал. Наставник... Тот явно был не весел, и смотрел ... Да как на готового покойника он смотрел!

Не, ну понимаю, без подготовки, метров на пятнадцать-двадцать нырнуть... Но я ведь не тот «земляной» парнишка, что даже к солёной воде приблизиться боялся. Не ссы, Наставник!

Я продышался, перекинул тело через борт. Опустил лицо в воду... Дно, хоть и в тени, но различимо. Глубина... Плохо видно, но не сказать, чтоб запредельная, я у себя под пляжем и поглубже нырял. Уж «чёрные мидии» точно глубже.

Ещё пять глубоких вдохов-выдохов и, отпустив борт, я перевернулся ногами вверх.

Гребок, другой, третий... Эх, нет у меня ласт. Надо было сказать, что я нырял в ластах... Поздно. Устал, понервничал, вот и начинаю ошибаться. Без ласт на такую глубину я ещё не нырял.

Резкая боль в ухе как спицей пронзила мозг, заставив забыть про ласты. А-а-а!

Чёрт-чёрт-чёрт! Точно, это же после моего нырка с обрыва! Мне бы после такого какое-то время в глубину-то не ходить...

Что делать? Останавливать погружение? Я застыл на секунду-другую. Я даже уже совсем было решил развернуться головой вверх...

Нет! Нельзя! Что я скажу?! Разве Ситу будет слушать оправдания?

С внутренним стоном, терпя острую боль, я продолжил погружение.

Тут всё-таки глубоко! Метров двадцать пять, не меньше... Может даже больше. И подниматься на руках-ногах... Эх.

Кстати... Тревожная мысль продолбилась сквозь ноющую боль, засвербела в мозгу. А чем я собираюсь отрывать что-нибудь от дна? Сквозь воду я уже видел бугрящееся кораллами дно, шныряющих меж наростами разноцветных рыбёх, шевелящих щупальцами актиний. И что я должен поднять?!!

Я же не буду хватать актиний! Я пока ещё в своём уме. Получить хорошую дозу от стрекательных щупалец на глубине последнее, что нужно мне в этой жизни... Рыбу, даже при том, что её здесь о-очень много, я руками не схвачу. А что ещё поднимать? Песок, что виден меж кораллами. Как? В чём? Какой-нибудь камешек? Их тут просто нет...

Но мне, позарез, нужно хоть что-то! Я ведь не могу вынырнуть с пустыми руками...

Прямо под собой я заметил большую коралловую глыбу, нависающую над остальным дном. Что-то давно забытое шевельнулось в мозгу. Ну, нафиг, под такими могут какие-нибудь засадные хищники таиться, поджидающие такого вкусного меня... Я изменил траекторию погружения, стараясь уйти подальше в сторону.

С пятнадцати метров, если считать по продувкам, я перестал грести и, используя отрицательную плавучесть, опустился на дно.

Ну, вот что здесь брать?! Россыпь колючих морских ежей, разноцветные губки.

Совать руки к ежу? А потом извлекать иглу из ладони? Удовольствие для мазохиста.

Под наростом поменьше, чем замеченная глыба взгляд выхватил таящуюся в норе чью-то приплюснутую голову. Мурена? Вполне может быть. Я, конечно, не её добыча, но если испугать — может и атаковать. А зубки у неё ого-го — порвет знатно, по-хорошему шить надо будет. Держусь подальше.

Краем сознания я чуть-ли не физически чувствовал, как стремительно падает уровень кислорода в альвеолах. Да, на глубине гипоксию терпеть куда легче, и в этом основная опасность. Можно легко проскочить тот барьер, за которым тебе просто не хватит воздуха на всплытие. Тем более, без ласт это потребует больших усилий, соответственно — кислорода. Но давать заднюю уже поздно. Мне просто край, как необходимо поднять что-нибудь наверх. После этого бояться за свою жизнь я, конечно, не перестану, но и откровенной гадости можно не ждать. Подстроить что-нибудь — запросто могут, а вот убить открыто — нет.

Попытался кулаком отломать кусок коралла. Только руку отбил и расцарапался. Чёрт! Оторвать губку? Дернул раз-другой... Нечем. И нож отобрали.

Лёгкие ударило контракцией. Твою мать! Надо всплывать, сейчас же... Но я не могу, не могу-у-у! ... подниматься с пустыми руками!!!

Шевельнулась тревога. Этого мне ещё не хватало! Просто не думать. Взгляд перебирал объекты, отметая один за другим. Где-то внутри уже «мигала красная лампочка» — «Немедленное всплытие!»

Да я лучше тут сдохну, чем уступлю этому гаду!!!

Наконец я кое-что заметил — морская звезда! Маленький морской хищник, не больше пяти сантиметров в диаметре, не торопясь пробирающийся через небольшой песчаный участок. Ура! Ты-то мне и нужна!

Вот только хватать её голыми руками? Нет! Эта малютка вполне может быть ядовитой. Стоит лишь уколоться, о покрывающие её тело иголки, и всё, закончится история одного морского дьявола.

Не раздумывая, ибо некогда, я отодрал от своих «трусов» несколько полосок размочаленных волокон. Слава богу — «трусы» уже давно на помойку просятся — лоскутки оторвались без проблем. И этими волокнами аккуратно обернул звёздочку.

Вот теперь можно и на воздух! Оттолкнувшись от коралла, я устремился вверх.

Сосущее чувство в лёгких всё усиливалось, контракции пошли одна за другой, а я грёб и грёб на верх. Гребок руками, экономно, не разбрасывая руки по сторонам, как это делают новички. Ладони словно перевернутую вазу рисуют — захват воды, почувствовать в руках будто шарик, довести до груди и от груди толчок вниз, вдоль тела. Большим пальцем правой руки я поджал узелок с добычей. Лишь бы не упустить!

Ноги работали, почти не переставая, в зоне отрицательной плавучести на инерцию рассчитывать не приходится. Гребок руками — гребок ногами, и тут же новый гребок руками.

Только бы подняться до десяти метров, там соленая водичка сама выносить начнёт. Все признаки гипоксии налицо — дергающиеся в безуспешной попытке вдохнуть лёгкие, железистый вкус, отдающий куда-то в затылок. Пальцев ног коснулось онемение.

Эх, был бы я в гидрокостюме! Тогда сбросив грузовой пояс, можно согнуть ноги в коленях, и отдаться на волю выталкивающей силы. Согнутые ноги на поверхности развернут меня лицом вверх, и тогда, даже потеряв сознание, я вдохну воздух, а не воду. Но, увы...

Вперёд не смотрел, чтоб не напрягать шею, поэтому жгучая боль в правой руке, пробившая уже начинающее мутнеть сознание оказалась неожиданностью. Твою мать! И тут же обожгло левый бок! Непроизвольный всплеск адреналина, так не нужный сейчас. Я огляделся по сторонам.

Мама дорогая! Да я же прошиваю скопление медуз!

Я задрал голову и еле-еле увернулся ещё от одной, здоровенной, чуть не влетев в неё лицом. Потом, почувствовав, как начинает неметь правая рука перехватил сверток с добычей в левую. Гребок.

Напоследок обожгло стопу, но тоже не сильно. Задрав голову, я как заворожённый, уставился в приближающийся борт лодки. Мир сузился до размеров этого небольшого куска коры. Не было ничего — ни медуз, что ещё продолжали висеть тут и там белесыми зонтиками, ни лиц склонившихся с борта людей. Только борт, как тёмное пятно в затухающем сознании, и поверхность воды, отсекающая меня от глотка воздуха. И моя рука, вытянутая в попытке поскорее дотянуться. Одна.

Я уже не осознавал, как вцепился в борт, как подтянулся на руке и, буквально выдернув голову из воды, сделал вдох. Сознание на секунду всё-таки отключилось.

Но лишь на секунду, ибо, придя в себя, я почувствовал, как чьи-то руки удерживают меня за плечи, не давая вновь соскользнуть в волны.

Наставник и шаман, два старых пня.

На губах шамана играла улыбка, будто он в лотерею выиграл. Не меньше, чем «Волгу».

Взгляд Наставника... Удивление, смешанное с неверием. Что, дед, что-то невозможное увидел? Сошествие инопланетян? Заговорившую рыбу?

А над стариками, выпрямившись во весь рост, со скрещёнными на груди руками стоял Ситу. Странно. Ни ярости, ни злобы или обиды. Сухой, ничего не выражающий, не мигающий взгляд.

Я спохватился, заозирался.

— Где? Вы видели? Я же поднял...

Ситу наклонился, что-то подобрал со дна лодки. Повертел в руках свёрточек с маленькой морской звездочкой ... и выбросил её в воду!

— Видели, — дёрнув щекой буркнул Ситу. — Поднял. ... Я подтверждаю.

И отвернулся.

Старики помогли мне влезть в лодку.

— У тебя кровь, — показал шаман взглядом.

— Где? — тупо переспросил я, мазнул руками по правой стороне головы.

На пальцах кровь. И тут же, словно включили боль. Ай, бл...

— Ни чё, старый друг, — усмехнулся Наставник, приходящий в себя, — зато теперь я вижу перед собой почти готового человека глубин. А уши? Уши у нас у всех такие...

* * *

Правая рука шлёпает по воде. Она ещё плохо слушается, и её приходится просто бросать, сделав гребок. На предплечье наверняка останется шрам, сейчас там багровый рубец — след от ожога медузы. Бок и нога пострадали меньше и почти не болят. Тупо ноет правая сторона головы. Боль уже не резкая, терпеть можно.

А ещё сильно горят новые татушки — по одной косой черте от того места, где косточки образуют ключичную впадину, и сантиметров по пять, в направлении сосков.

Способ нанесения заставил меня содрогнуться — сначала надрезали кожу небольшим костяным ножичком. Больше всего мне он напомнил зуб акулы, со сколотым для остроты краем. А потом втирали в кровоточащие бороздки растительный краситель, смешанный с золой. Да тут половина, от заражения крови завтра откинется! Но, судя по виду окружающих, такой способ никого не удивил.

— Представляешь, Хеху, мы стали людьми глубины! Вот бабушка обрадуется. ещё никто из моих предков не был ныряльщиком, а я — стал!

Глазёнки малыша сияли от счастья.

— Ты сначала обучение пройди, — снисходительно бросил один из друзей Кая. — Да получи вторую такую. Вот тогда только, ты станешь настоящим человеком глубин!

— А если не пройду? — округлил испуганные глазёнки Хэч.

— У тебя и эти сдерут.

Хотел было подойти к Руйхе, поздравить, но рядом с ней неотлучно находился немолодой, немного скрюченный ныряльщик. Отец? Вроде девушка про отца говорила.

Зато боковым зрением поймал короткий, заинтересованный взгляд первой красавицы племени. Впрочем, когда повернул голову в её сторону, Айха тут же стёрла с лица интерес и ответила таким холодным недоумением, типа: «Ты что за червяк?» Но, похоже, эта игра взглядов не укрылась от влюблённого Ромео.

Уж не знаю, это, или прочая «личная неприязнь» подтолкнули Кая на очередную выходку.

Мы успели отгрести метров триста, может четыреста. Я, как обычно, отпустил основную толпу вперёд, чтоб не затолкали в каше, и отправился следом. Пришлось идти кролем, в локте правая рука сгибалась плохо, хорошо хоть плечо работало, позволяя проворачивать её на гребок.

Все лодки — с родителями, с «первыми лицами» — ушли сопровождать толпу. Как я заметил, плыли только Ученики. Тех, кому не повезло, везли в лодках.

Тогда-то на меня и набросились, сразу четверо.

Кто-то вцепился в пострадавшую руку, выламывая её в суставе. Двое вцепились в ноги и стали тянуть вниз. Наверно, среди этих двоих был и Кай, так как четвёртый его приятель, навалившись, стал обеими руками вдавливать мою голову в воду.

Вот этому не повезло первым из их четверки. Вместо того, чтоб пускать пузыри, пытаться позвать на помощь, вырываться, короче — всячески расходовать воздух, я подловил момент, когда его тушка заняла наиболее выгодное положение, относительно меня, и влепил ему хороший апперкот с левой. Что называется: «под дых». И тут же второй, в печень. Теперь уже просто потому, что так удачно подставился.

Руки с головы тут же исчезли.

Воздух, это самое необходимое, когда ты в воде. Не иметь возможности сделать нормальный вдох, когда до ближайшего берега с полкилометра — это неприятно. Мысль, что после такого удара можно и не доплыть, отрезвляет любую горячую голову.

Мы успели погрузиться достаточно, метр над нами был точно, когда я занялся тем, кто выкручивал мне правую руку.

Набедренная повязка слабая защита яиц. Вернее — совсем не защита. Бить не стал, есть движение покороче, и более экономичное, с точки зрения расхода воздуха. Я просто протянул левую и сжал в кулак бубенцы противника.

Ну, уж простите, я, вообще-то не из тех, кто хватает мужиков за причинные места, но сейчас не до сантиментов или гомофобии. Зато, бедолага тут же выпустил мою многострадальную руку и, опрометью, бросился на воздух.

Минус два.

Время заняться любителями цепляться за ноги. Я сложился в поясе. Двое пацанов, вцепившихся мне в голени, прижимали их к груди, а сами выпучились на меня. Потянулся к Каю, но тот, тут же, отпустил ногу и порскнул на поверхность. Его приятель повторил манёвр.

Я тоже всплыл.

На поверхности один из нападавших судорожно пытался вдохнуть, из последних сил удерживая голову над водой. Второй хапал воздух и тут же пропадал — так его скрючило. А двое других набросились вновь.

Всё-таки силы были не равные. Я один, с бессильно обвисшей рукой, против двоих, не пострадавших...

— А ну, прекратили! — раздался почти над головой грозный окрик.

— Не мешай! — яростно выкрикнул Кай и, вдруг, словно с разбегу в стену врезался: дёрнулся, обернулся... — Но ... папа...

Над нами возвышался Ситу, во весь рост стоя в раскачивающейся на хорошем волнении лёгкой лодочке.

— Я сказал, прекратили! — не терпящим возражений тоном повторил Отец глубин. — Кто решит не внять мне... Пусть идёт рыбу ловить или ... — губы скривило презрительной усмешкой, — в земле ковыряться, — добавил, кривясь. — Сегодня в касте земли освободилось местечко.

Драка в воде, как по волшебству, прекратилась. Двоих, того кому я пробил «под дых» и второго, болезненно сжимающего коленки подняли в лодку. Ситу протянул руку и мне.

— Ну, — сказал выжидательно. — В лодку. Ученик глубин.

— Спасибо, — бросил я как можно независимее, — но вождь сказал, что на обратном пути места в лодке для меня не будет!

— Я вижу, у тебя одна рука не работает, — Ситу говорил, словно, через силу сохраняя равнодушие.

— Можно подумать, я и с одной не доплыву, — не меняя тона, ответил я. Потом добавил, чуть тише, — Но, всё равно, спасибо.

— За предложение?

— За то, что отозвал этих придурков, — я презрительно взглянул на скорчившихся в лодке пацанов. На тех двоих, что остались в воде. — Не придётся их убивать... Ведь племени нужны ныряльщики?

И, развернувшись в сторону рифа, я продолжил плыть. Фигня какая! Плаванье кролем, одной рукой — моё любимое упражнение! Ещё Катясемённа задалбывала им в своё время, можно подумать, я каких-то полкилометра не одолею!