Глава 6 Тренировки и новые лица
Снова утро. Снова я начинаю его с тренировок.
Первым делом — дыхательная гимнастика. А то слишком мало моё тело на задержке дыхания держится, а мне еду из воды доставать. Поэтому к стандартному набору добавил «квадратное дыхание»: вдох-задержка-выдох-задержка. И так, сколько смогу. Раньше я с минутным циклом делал пятнадцать кругов. Сейчас... получилось гораздо меньше.
Уселся в позу лотоса, благо для молодого тела — это вообще не проблема. Сначала полный расслабон: я — тающий кусок масла под жарким солнцем, я — медуза, я — шарик, из которого выпустили воздух... И все мысли — долой. Мозг, тоже знатный пожиратель кислорода.
В отсутствии секундомера пришлось ориентироваться по пульсу, заодно постарался и его урежать. На пять стуков сердца вдох, задержка... Для начала тридцать ударов пульса. Выдох на пять стуков, задержка на пять... На третьем цикле захотелось всё бросить. Традиционно, сложнее всего держаться на выдохе, в итоге пошел на поводу у тела — сократил до четырех. На пятом цикле задержку на вдохе пришлось сокращать до двадцати, и это при том, что пульс подскочил! На седьмом цикле плюнул...
Вздохнул — хреново. Толерантность к гипоксии никакая, то есть терпеть накапливающийся в легких углекислый газ я не смогу, и меня будет тянуть на воздух, даже при условии, что кислорода в альвеолах[1], в смысле — в альвеолярном воздухе ещё достаточно. Ладно. В конце концов, мне же не завтра на рекорд мира нырять? Потихонечку разовьюсь.
Потом я хорошенечко растянулся, прошелся по всем мышцам и суставам. И занялся круговой.
Кстати! На первом круге отжался десять раз! Горько усмехнулся — офигеть какое достижение! Хватило меня на пять кругов.
Днем повторю: сегодня-завтра я взял паузу в вылазках. Пусть в поселке успокоятся, перестанут меня ждать, искать. Дескать, убежал, и с концами.
Закончил плаваньем. Ну, хоть плавать с каждым разом получается всё лучше и лучше — щуплое легкое тело отлично скользит в воде, словно мой реципиент родился у каких-то рыбаков, а не у коренастых, ширококостных земледельцев.
Ну-с, теперь за «завтраком». Прихватил свой нож, сетку под добычу на пояс, вошел воду по грудь. Тут же по спине пробежал озноб — меня вновь окатило страхом.
— Так, пацан, не мешай. Просил же!
А я просил тебя не опускаться под воду!
— Слушай, не начинай, а? Мы же об этом уже говорили. Я — морской дух, демон моря. Что со мной может случиться в моей родной стихии?
Но ты в моём теле! А я не рожден для этого. Нет у меня жабр, как у людей бездны!
— Слыш, пацан. Что-то я у Ситу никаких жабр не видел?
Как? А это?
В память словно подсунули картинку — Ситу, и вытатуированные косые полосы в районе ключиц.
— Да ладно?!
На секунду я было усомнился. Да не, бред! Это ж просто татушки!
— Фигня всё это. Нет у них никаких жабр, и ныряют они точно так же, как я: вдохнул воздуха, и вперед. В смысле, вниз, в глубину.
Ты глупый демон. Если ты хочешь нырять — иди, вселись в кого-нибудь из людей бездны. А моё тело для этого не предназначено!
Вот тут бы я поспорил. Сколько видел фридайверов — тех, кто ныряет на задержке не как мы, за рыбой, а из спортивного интереса, все, кто более-менее чего-то достигли — щуплые. Это и понятно — чем больше мышцы, тем больше они жрут кислород. И телосложение Хеху очень для этого дела подходит — худощавый, с длинными конечностями, не то, что родственники.
— Короче, пацан. Давай, не мешай мне. Мне надо достать поесть, и если ты будешь разглагольствовать в моей голове, паниковать всячески — то шанс утонуть у нас сильно повышается. — И, не удержавшись, добавил, — ты же не хочешь утонуть? А то я-то переметнусь в другое тело...
«Собеседника» как выключило. Вот и славно!
Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох сквозь зубы, медленный, чтоб проходящий через рот и носоглотку воздух насыщал кислородом слизистую. Выдох расслабленно, воздух должен вытекать сам собой. И так, пока не появится ощущение, что дышать не хочется. При этом максимально отрешиться, не думать, расфокусировать внимание... Наконец три глубоких, выжимая на выдохе все остатки воздуха из легких, чтоб на их место пришел свежий, и вдыхая так, что плечи поднимаются, а межреберные начинают трещать. Потом, уже вдохнув на полную, ещё — затягивая воздух уже щеками и проталкивая его внутрь: как называемая доупаковка.
А затем я просто позволил телу расслабленно соскользнуть в воду.
Мгновенье лежал на поверхности, покачиваясь в волнах и глядя вниз, туда, куда сейчас нырять буду. А затем сложился в поясе пополам, вытягиваясь руками в глубину, и ноги броском в верх: Duckdive — «нырок утки». И вертикально, как свая провалился в глубину. Тут же отсекло все поверхностные звуки, уши как ватой обложило, сквозь которую доносился тихий рокот.
Ласт нет, поэтому гребок руками — скольжение. И в момент, когда инерция почти закончилась — толчок ногами брасом, одновременно протягивая руки вперед, вытягиваясь в «стрелочку». Скольжение... Продуваюсь на автомате, зажимая нос левой рукой. Пока иду «на комфорте» — дышать вообще не тянет.
Сделав четыре гребка, позволяю себе «включить мозг» и осмотреться. Господи, как же красиво! Конечно, в лагуне подводный мир в разы богаче, но и здесь есть на что посмотреть. На круто уходящей в глубину стенке прилепились морские губки. Разные. Разноцветные — оранжевые, синие, зеленые. Одни словно каменные наросты с «мозгами» — настолько причудливо изрезана их поверхность, другие вытянулись трубками, третьи прикидываются кувшинами. Жаль есть их не будешь. Среди них шныряют стайки маленьких рыбёх.
Теперь-то понятно — течение несет массу планктона, от совсем микроскопического, которым питаются губки и моллюски, до более крупного. Вон, попадаются мелкие рачки, около сантиметра размером, что-то типа криля. Эх, криль на земле — это ж отличнейший источник белка! Только как чистить вручную сантиметровых рачков без промышленного оборудования? Не представляю.
Среди всякой мелочи замечаю довольно крупную «тарелку». Сегодня я ушел глубже, чем в предыдущие погружения, метров шесть, не меньше, и добыча начинает попадаться покрупнее. Похоже на мидию, по крайней мере, что-то из двухстворчатых, сидит, прилепившись к скале. Отковыриваю ножом и опускаю в сетку. Первый пошел!
Лёгкие начинает «поджимать» — неприятное чувство за грудиной. «Сбрасываю» его в живот, так терпеть легче, я ещё не закончил.
Ещё гребок вниз, вновь пальцами левой поджимаю нос и чуть «надуваю». Щелчок в ушах подтверждает, что давление за барабанными перепонками уровнялось с «забортным» — «продувка». Отковыриваю ещё одну большую раковину.
Грудная клетка сокращается, словно в спазме. А вот и первая контракция — непроизвольное сокращение дыхательной мускулатуры. Фигня, по-хорошему, до того уровня кислорода в альвеолярном воздухе, за которым ждет «блек» ещё почти столько же, можно и потерпеть.
Но... долбанный Хеху! Меня словно холодной водой из ведра окатывает страхом.
Черт! Лёгкие начинают беспорядочную «пляску», подталкиваемые диафрагмой в попытке сделать глоток воздуха. Только до воздуха мне около восьми метров вверх! Сознание затапливает паническими картинами, среди которых немало и моих собственных. Видимо выброшенный в кровь адреналин всё ж заставил память открыть те архивы, что старательно не пускал в сознание долгие годы...
К черту! На воздух! Дышать!
Разворачиваюсь головой вверх, гребок... Остатки рацио твердят что надо расслабиться, отпустить мышечные зажимы для уменьшения расхода живительного газа, но тело и сознание уже не повинуются. Я словно взлетающая птица торопливо взмахиваю руками, безостановочно подталкивая себя гребками ног — какой нерациональный расход кислорода! Вместо того, чтоб спокойно смотреть прямо перед собой, закидываю голову вцепившись взглядом в приближающуюся поверхность, заставляя дополнительно напрягаться мышцы шеи.
Последнее, что успеваю сделать из разумного — направляю всплытие не вертикально вверх, а целюсь в урез воды.
Если бы не это... Боюсь, моё приключение могло бы на этом и закончиться, ибо когда до поверхности оставалось не более метра... лёгкие, против воли стали выпускать воздух!
Последствия не заставили ждать — когда я в брызгах и потоках сбегающей с меня воды выскочил животом на песочек, сознание потухло.
Благо — буквально на мгновенье. Дальше — лишь череда световых пятен, всё-таки я не отключился полностью. Когда свет вновь «включили», понял, что лежу на боку и не даю голове упасть. Перевернулся на спину, задышал маленькими, неглубокими вдохами-выдохами через нос.
Отходня-я-ак... По телу прокатилась волна слабости. Как же сладок свежий воздух! Ничего «вкуснее» на свете не бывает!
Ты хотел меня убить!
Буквально верещит внутренняя шиза.
Похер на тебя. Не отвечая, встаю, два шага подальше от воды, и вновь — плюх на задницу. Откидываюсь на спину. Там, где я только что лежал волны слизывают следы на песке — видимо, когда уже на рефлексах вывернулся на бок накрыло «самбой». Это такая потеря двигательного контроля, приводящая к судорогам. Штука не смертельная, если тебя контролируют товарищи. И если нет опасности вновь уйти под воду или как у меня — упасть лицом в мокрый песок.
Наконец пульс более-менее выровнялся, да и противная ватность покинула тело. Сел, осмотрелся. Нож на месте, всё-таки я умудрился его не утопить. Сетка с мидиями тоже с собой.
... проклятый демон, я запрещаю тебе заходить в воду! Ты не смеешь! Это моё тело!
Наконец я позволил сознанию обратить внимание на непрекращающуюся истерику заточенного где-то в недрах черепной коробки реципиента.
— Слыш... Заткнись.
А вот и не заткнусь! Не хочешь отдать мне моё тело назад, я назло тебе буду говорить и говорить, пока ты не сойдешь с ума и не оставишь меня в покое!
— Хеху, блин... Да как ты не поймешь, что, если бы не твой страх, ничего бы не случилось! Я нырял так сотни раз. Тысячи!
Если бы я не заставил тебя всплыть, я бы утонул там, во тьме!
— Да не темно там, — отмахнулся я. — Ты в настоящей темноте не был...
Мне не важно, где был ты! Важно, что ты больше не пойдешь в воду! Не пойдешь, не пойдешь!
— И как ты мне помешаешь? — устало спросил я.
Я?
Похоже пацан задумался.
— Пойми, ты, Хеху. Так уж случилось, что ты живешь в моей голове, и у нас одно на двоих тело. Твой страх заставляет это тело быстрее сжигать воздух. Ты провоцируешь меня на неправильные действия, и всё это может закончиться для нас плачевно.
Да! Да! Вот твоё слабое место, демон! Я буду, буду бояться! Всякий раз, как ты зайдешь в воду я стану кричать у тебя в голове и бояться!
Я флегматично послушал истеричные выкрики реципиента, повертел перед глазами нож ... и с размаху засадил себе каменной рукоятью по голени, аккурат в то место, где кость прикрыта лишь слоем кожи!
От удара твердым по надкостнице на глазах навернулись слезы, но боль... Это только боль. А вот истошный, даже какой-то обреченный вой моей внутренней шизы резанул сладостным эхом.
— Видишь ли, — стараясь говорить как можно ровнее заметил я, — боль, я терпеть умею. А вот ты— похоже нет... Знаешь, сколько в человеческом теле мест, чтоб причинить боль, но при этом не повредить его?
А-а-а-а-а!!! Не надо!!! Прошу-у-у!!!
— Теперь ты просишь... — я устало вздохнул. — Давай договариваться, парень. Смирись, теперь я в твоём теле до конца. И мы либо можем мирно сосуществовать — если не хочешь помогать, так хоть не мешай. Или... — я выдержал паузу, — или ты будешь вопить в моей голове, пытаясь свести меня с ума, а я — буду причинять тебе боль. Сильную. Ты даже не знаешь, насколько сильной может быть боль...
На этот раз пацан молчал долго. Наконец выдавил, еле слышно:
Я боюсь большой воды. Мне страшно, там, внизу.
— Ладно, пацан, — устало выдохнул я, — прорвемся. Я стольких салажат научил не бояться глубины, разве не справлюсь ещё с одним?
Отдохнув, я продолжил нырки. Больше Хеху не вмешивался, хотя периодически я и ощущал волны страха, прокатывающиеся по спине холодным душем, и заставляющими пульс учащаться. Тем не менее к завтраку я набрал достаточно крупных раковин.
Вскипятив воды в кувшине, в котором до того замачивал добычу, я опустил туда раковины, минут на пять, после чего достал, раскрыл, и разложил на углях. И хоть с каждой мидии выход мяса был не более десяти граммов, но приготовил я двадцать штук, так что получилась вполне «мужицкая» порция.
— Надо бы батата в следующий раз взять. И проса. Супчику сварю...
Ты продолжишь воровать у людей?
Меня, если честно, как ледяным душем окатило.
— Ты чё, пацан? Кто ворует?
Ты, демон. Ты украл у людей кувшин и миски.
— Слышь... Фигню не городи. Я не украл, а... реквизировал... Взял попользоваться. Потом верну, разумеется... Блин! — как я себя не уговаривал, что-то внутри глодало. — Да, хочешь, я им мидий наловлю? Принесу ночью. Ведь вы умеете их готовить?
Я раньше с такой едой не сталкивался. Мы едим батат и просо...
Вот зараза! Эдак мой «подгон» просто выбросят...
Они всё равно не возьмут. Нельзя брать то, что не ты вырастил или купил. Если ты принесешь ночью и положишь, эти люди решат, что это шутки злых духов.
Чертовы суеверия!
После завтрака занялся восполнением арсенала. Во-первых, решил, что мне не помешает копьё. За многотысячелетнюю историю человечества копьё было основным оружием как охотников, так и воинов, ибо возможность проткнуть кишки оппонента, не подходя к нему на длину лапы стоила дорогого. Поэтому мне нужен листовидный наконечник с узким черешком.
Слот «длинной руки» у меня займет праща. Лук, конечно, сделать могу. И обязательно позже сделаю. Но научиться стрелять из него с приемлемой точностью? Боюсь, на это уйдет много лет. А вот пращой я в прошлой жизни пользовался, поскольку не всегда даже в нашем, насквозь элитном подразделении под рукой оказывались нужные средства, чтоб закинуть ... нечто, далеко и относительно точно. А праща? Её можно сделать практически из чего угодно и быстро. Вот и напрактиковался.
Пока занимался рукоделием, держал в поле зрения солнечные часы, что приткнул на незатененной части пляжика. Чистая импровизация — в роли гномона — той штуки, что тень отбрасывает — просто бамбуковая палочка. Никаких секторов и делений — чтоб их рисовать надо широту вычислить.
Полдень я чуть не прозевал, увлекшись «поделками из камня». Хоть и старался через более-менее равные промежутки вставать, и отмечать положение тени, но без возможности засечь время — это сплошная профанация. Водяные часы что ль смастерить?
В общем, когда я в очередной раз отложил почти готовый наконечник копья — форма задана, осталось чистовую доводку сделать, потянулся, сделал пару наклонов и скруток, и лишь потом подошел к часам — тень от гномона вновь начала увеличиваться.
Черт! Прошляпил! Хоть, в принципе, мне ж точность до секунды в отсутствии карт без надобности. Так, наметил плюс-минус линию истинного мередиана, и прикинул угол падения солнечных лучей.
Ну что сказать? От двадцати до двадцати пяти градусов. И... Что там на Земле, в этих широтах? Если склероз ещё не одолел — море Фиджи, самый юг Кораллового моря. Из земли... Блин, не помню, разве что Новая Каледония. Знаменитый остров Пасхи вроде южнее, Соломоновы острова, наоборот, ближе к экватору. А вот! Южная оконечность Мадагаскара, как раз что-то около двадцати пяти южной широты.
Кстати, у меня же тут холодное течение с юга на север? Блин, на Земле я смог вспомнить лишь Перуанское... И это тоже не добавило оптимизма, ибо восточная часть Тихого океана в южном полушарии, одно из пустыннейших мест моей родной планеты. Короче, ну и занесло тебя Скат ...
Впрочем, чистая география мне сейчас побоку. Разве что отложу на будущее. Важнее ... я «напряг извилины», что я помню о климате?
Среднегодовая температура почти без колебаний. Усмехнулся — это хорошо, не замерзну. Что ещё? Полгода сухое лето, полгода сезон дождей. И, судя по всему — сейчас не он. Это тоже хорошо. Кстати!
— Эй, пацан, ты здесь?
Здесь.
— Не слышу энтузиазма в голосе! Лучше скажи-ка мне вот что: сезон дождей у вас здесь бывает?
Бывает.
— И когда очередной?
Не скоро. Мы только недавно по новой поле засеяли.
Хэ-зе сколько это, но время есть. Ибо в сезон дождей тут ещё и шторма должны быть, и на пляжике прожить будет сложно. Так что нужно ускорить «легализацию».
Ты так размышляешь, будто у нас есть шанс!
— Ты чё, пацан? Что за тоска в голосе? Ну-ка отставить уныние! Выше нос!
Ты ударил Отца глубин. Думаешь тебе это простят?
— Да ну, фигня какая!
Люди касты глубиг — неприкосновенны. Никто не имеет права поднимать на них руку. Даже когда приходят чужие люди войны, они их не трогают! Говорят ... что даже пожирающие плоть их не обижают.
— Что за пожирающие плоть?
Меня окатило волной страха.
Зря я про них вспомнил! Они — табу!
— Табу? Ну, ок, потом как-нибудь расскажешь. А пока... Не писай в рюмку, салабон! И даже мысли не допускай, что шанса нет. Решение есть обязательно. И наша задача — его найти. И реализовать. И на всё про всё у нас с тобой времени, до сезона штормов. Задача понятна? — и, не дождавшись ответа, сам себе кивнул. — Значит работаем.
* * *
— Ты в порядке?
— О чём ты? Переживаешь, что я проиграл Хо́ри? Ему просто повезло, пусть пока порадуется.
— Я думала это из-за того удара...
— Да-а-а... Проклятая земляная крыса подловил меня исподтишка ... Ну ничего, сначала он получил свое от меня, а сейчас ещё и люди дяди Ману его ищут.
— Так его ещё не поймали?
— Пока нет... — в голосе говорившего послышалось раздражение. — Наверняка его духи леса уже сожрали.
Началось всё с того, что я вспомнил о бананах, которые, по словам Хеху, тот собирал. Оказалось, что неподалеку от юго-восточной оконечности рифа есть небольшая, мало кому известная рощица. Не знаю, насколько правильно называть «рощей» траву, но не заросли же? Короче, люди касты земли туда не наведываются, поскольку это за пределами плато и близко к «большой воде». А люди касты воды вообще в лес не заходят.
Хеху набрёл на них как-то во время своих «прогулов» на отцовской делянке. Кстати, выяснилось, что это не единственное место, где растут бананы, но другая «плантация» известна в его касте, и там тоже всё поделено.
Естественно, пройти мимо такого «подарка» я не мог. Сразу после лёгкой дневной тренировки — на этот раз не убивался — я собрался, и потрусил уже в знакомом направлении.
Идти старался не по старой дороге, а чуть выше в гору, чтоб не натаптывать тропу — мало ли кто на неё может наткнуться. С собой тащил свежесделанное копье — насаженный на бамбучину, в мой рост, наконечник, накрепко примотанный импровизированными веревками, и длинный, почти двухметровый гарпун, сделанный из того же бамбука. Наконечником служила стенка этого же стебля, обрезанная, и с вырезанными зубцами.
Гарпун я прихватил в надежде разжиться ещё и рыбой. Там, где я обретался — у крутых восточных склонов вся более-менее крупная рыба ходила очень глубоко. И пока я не придумаю что-нибудь заместо гарпунного ружья, добыть её мне не представлялось возможным. А вот в той части лагуны, что граничила с течением... Вполне могло водиться что-нибудь, что я смогу достать с берега. Разве что вылезать на риф — это обнаружить себя. Но в том то и дело, что как раз в том месте, где я впервые осознал себя в теле Хеху, риф немного «заходил» на восточный берег, и с основного пляжа его было не видно.
Бананы я нашел. Пяток крупных толстых стеблей с гроздьями каких-то странных, не сильно похожих на то, к чему привык — меньше, тоньше, а ещё, оказалось, они содержат семена. К тому же на вкус — менее сладкие и более мучнистые. Наверно, предок современных мне. Ну что ж, надо радоваться и этому!
Прихватил с собой пару гроздей — связал тонкой бечевкой, перекинул через плечо и отправился по знакомому Хеху пути к аппендиксу лагуны.
Там-то я и услышал голоса.
— Ладно Айха, довольно про этого безродного. Лучше скажи, ты уже предупредила отца, что хочешь пройти Испытание?
Я аккуратно выглянул из-за широких, зубчатых листьев.
Ага! А я тебя знаю! Твой папаша получил от меня хорошую плюху в нос. Как там тебя? Кай кажется? Давешний мой кучерявый противник развалился на песочке, затылком к зарослям, разглядывая четверку плещущихся на мелководье сверстников: троих пацанов и девчонку, наверно — тех же самых, что и в прошлый раз.
Рядом расположилась девушка, кажется та, из-за которой прошлый раз спалился мой реципиент. Она сидела боком к лесу, подобрав под себя ноги, повернувшись лицом к парню.
Блин, какая же она красивая, ничего не скажешь! Длинные, тёмные волосы доставали до лопаток. Лицо, в отличие от почти круглого как тарелка лица Хаэаты, скорее вытянутый овал, с ямочками на щеках и длинными скулами. Я бы даже сказал — утончённое. Брови вразлет, длинные ресницы, тонкий носик, сочные губы. Эх-х-х... За грудиной сладко засосало... А ещё она совершенно не закрывала грудь. И за эту грудь легко можно было отдать ... да что угодно отдать! Лишь на крутых бедрах легкая тканная повязка, эдакое «мини». Я непроизвольно облизнулся — даже в лучшие свои годы таких красавиц в живую не видел, только на обложках «мужских» журналов, контрабандой просачивавшихся в кубрики и безжалостно изничтожавшихся замполитами.
— Пока нет, — недовольно дернула щекой девушка.
— А если не отпустит?
— И что? Можно подумать, я его послушаюсь? — она недовольно тряхнула головой. — Знаю, что он мне готовит. Хочет, чтоб я вышла за Ка́ури или Танэ́, говорит, что когда-нибудь один из них сменит его, и тогда я буду женой отца войны!
Информация, похоже явилась неожиданной для парня.
— Они? Но ... — он даже сел, развернулся к собеседнице, — ведь дядя Ману правая рука твоего отца? Разве не он станет его преемником?
— Твой дядя не сильно младше отца, — словно поясняя прописную истину усмехнулась девушка, — когда отец отойдет от дел, твой дядя будет тоже уже не молод. А Танэ, к примеру, всего на пять лет старше нас с тобой.
Парень ответил усмешкой на усмешку, откинулся обратно.
— А ты, значит, не хочешь становиться женой одного из них?
— Вот ещё, — Айха, кажется так её звали, повела плечами, — нарожать кучу детишек и погрязнуть в готовке, стирке и вечной приборке дома?! Да я лучше стану человеком глубин, ловцом жемчуга, свободным и независимым. Смогу покупать себе что захочу — украшенья, что привозят торговцы, носить тонкие ткани, смогу каждый день лакомиться сладкими орехами...
— Думаешь, твой будущий муж не сможет всего этого тебе подарить?
— Больно надо! За это мне придётся слушаться его и всячески угождать. А я не такая! Я хочу вдыхать вольный ветер свободы и сама распоряжаться своей судьбой!
— И что? — мне показалось, или голос пацана дрогнул? — Так и не выйдешь замуж?
— Ну, почему? — с долей ехидства ответила девушка. — Если найдется достойный меня мужчина...
Она бросила на Кая лукавую улыбку.
— Так значит, будущий Отец глубин сможет завоевать сердце первой красавицы племени? — теперь и парень лукаво улыбался.
— Ты сначала Испытание пройди! — охолонула парня Айхе.
— Да чего там проходить? — он небрежно махнул рукой. — В этом году требования будут снижены.
— Откуда знаешь? — девушка резко, словно пружина изменила позу: теперь она сидела на коленях, упираясь ладонями в песок и, наклонившись к собеседнику, жадно пожирала глазами его лицо.
— Отец с вождём говорили. А я услышал. Вождь жалуется, что стало мало жемчуга поступать, а это плохо для племени. И что нужно больше ныряльщиков. Так что в ученики возьмут всех, кто пройдет Испытание.
— Да-а, — протянула, впав в задумчивость Айхе. Как же она быстро меняет настроения! — В прошлом году каста сколько потеряла?
— Четверых, — скривился Кай. Явно эта тема ему была неприятна. — И это если не считать старика То́а, что стал слишком стар для глубины, и Ху́а. Не понятно, сможет ли она вновь нырять после родов.
— Итого шестерых долой, — поджала губы девушка, но затем неожиданно жестко закончила, — значит, нам больше жемчуга останется!
— Так как на счёт небольшого задатка? Будущему Отцу глубин? — пацан решил вернуть беседу в более приятное русло.
— Задатка? — томно проговорила красотка, прошлась по нему оценивающим взглядом, а затем, словно слегка, потянулась к Каю всем телом.
Но когда тот, в свою очередь подался к ней, протягивая руки, девушка резко вскочила на ноги, привычно одернула набедренную повязку.
— Сначала Испытание пройди, — с усмешкой посмотрела она сверху вниз на ухажера, — тогда посмотрю... на твоё поведение. — Она тут же резко повернулась, и шагнула к воде, громко выкрикнув, — Эй, мальки! Хорош плескаться, мне домой надо.
Один из четверки тут же вскинулся.
— Домой? Может ещё немного поныряем? Ты же знаешь, испытания не за горами!
— Домой, я сказала! А то отец волноваться начнет. Ты же не хочешь, чтоб мой отец начал меня искать?
— Да что я такого сказал? — пожал плечами парень.
Он направился к берегу, и на некоторое время выпал из сектора моего обзора, но затем появился, уже сидя в небольшой пироге.
— Эй, Кай, ты с нами? — крикнул он кучерявому, явно пребывавшему в расстроенных чувствах после облома.
— Ты головой-то своей думай хоть иногда, — презрительно кинул Кай, — я что, должен домой вплавь добираться?
— А что, — ничуть не оскорбился владелец пироги, — разве для тебя это расстояние?
Вскоре молодежь погрузилась в лодку, парни взяли весла — что-то вроде канойных однолопастных гребков — и компания пропала у меня из виду.____________________________
[1] Альвеолы — структура лёгких, где происходит газообмен. Альвеолярный воздух — воздух в лёгких.