глава 3

Глава 3. Что такое не везёт и как с этим бороться

Рано утром я пришёл к зданию управы и стал дожидаться почтовую карету. Не знаю, что это за мир, в котором я оказался, но он в чём-то очень похож был на наш. Если не считать монстров всяких, да разные расы. Таких тут, кроме людей, насчитывалось пять штук: тырки, гмуры, грыли, альфилы и парафины. Первые три жили зачастую и среди людей, а вот парафины с людьми не дружили никак. И вообще ни с какими расами не дружили. Жили сами по себе и особо никуда не высовывались. Хотя, альфилы тоже были весьма заносчивыми тварями. Они, по преданию, в этот мир попали первыми. А может, и изначально здесь жили. Это потом уже сюда проваливались и другие расы и люди из разных миров. Когда-то – густо и много. А потом, как я, изредка и по одному. Но я так подозреваю, что королевство Рось, в которое я и попал, было заселено как раз выходцами из России. Оттого так мало различий. Даже если и начинались расхождения, проваливались новые, с более современным языком и понятиями, и нынешняя цивилизация подтягивалась к уровню той. Хотя, тянуть её ещё надо было много, но вот местные условия не всегда позволяли!

Возле управы стояли две девицы, видимо, тоже карету ожидали. Я скромно стал рядом, щупая холщовую сумку, в которую положил и револьвер, и пирожки с капустой, и блокнот с карандашом и линейкой. Вскоре подъехала карета, запряжённая парой здоровенных лошадей. Тут их называли тяжеловозами. Кучером был грыль – мелкое, худощавое существо с сероватой кожей, огромными, без ресниц глазами, тонкогубым ртом и узловатыми конечностями. Грыль глянул на нас и спросил писклявым голосом:

- Билеты есть?

Я достал свой, девицы достали свои билетики. Только они полезли в карету, на площадь вышел дворянин лет тридцати от роду. Высокий, статный, с орлиным носом и усами, закрученными наверх. Он весело глянул на нас, подошёл и спросил у грыля:

- В Ожск карета?

- А куда ж ещё? – пробурчал грыль, - Или тут двадцать карет разных?

- Поумничай мне, - нахмурился дворянин. Сунул грылю под нос билетик и упруго вскочил в карету. Сел рядом со мной, напротив дам, и тут же представился: - Поручик в отставке, Жилов! Егор Егорович!

И коротко так головой кивнул. Я бы мог поклясться, что даже щелчок каблуков услышал. А девицы зарделись, глянулся им поручик. Потупили глаза, как того правила приличия требовали. Одна – высокая, налитая, как уличный надувной батут, так, что груди, казалось, корсет платья разорвут, прошептала томно:

- Скрипина, Катерина Леопольдовна! – и ножкой шаркнула по полу кареты.

Вторая – похудее, побледнее, зато с завитыми в кучеря локонами и красным от помады ртом, тоже жеманно ножкой сделала:

- Ольга Анатольевна! Жугарова!

Бравый дворянин повернулся ко мне. Понимая, что отмолчаться не получится, я произнёс:

- Семён Петрович… Пентюх.

- Как-как фамилия? – вскинул вверх брови поручик. И я его понимал. В этом мире слово пентюх означало то же самое, что и в моём. Потому покорно повторил фамилию. Дамы заулыбались, а Жилов так и вовсе расхохотался: - Чем занимаетесь, господин… Пентюх?

- Писарь в земской управе, - проговорил я, уже мысленно ненавидя отставного поручика.

- Как нам повезло, дамы, - чуть наклонился к попутчицам Егор Егорович. В это время карета тронулась, и он закончил уже под скрип колёс: - Случись что, и господин… Пентюх подробно запишет происходящее!

Дамы захихикали активнее. У Скрипиной стиснутая корсетом грудь заколыхалась опасно, будто холодец на вибрирующей стиральной машине. А я отвернулся и сделал вид, что дремлю. Поручик в это время стал рассказывать о своей службе в кавалерии. О славных походах и жестоких схватках. Около часа я слушал Жилова, и оказалось, что королевство наше стоит только благодаря Егору Егоровичу. И в атаки лихие он полки водил. И разведку проводил. И огромных злобных тырков убивал сотнями, и даже рога их коллекционировал, да потом перестал. Только вот с тырками мы не воевали никогда. Хотя, может, потому и не воевали, что всех воинственных бывший поручик порубал…

Мы давно выехали из города и ехали по лесу. Я смотрел между деревьев и гадал, сколько же злобных, опасных существ сидит там и следит за нашей каретой. А отставной поручик наклонился так, что губами чуть не касался бюста Скрипиной, и рассказывал:

- А возле моего имения завелось логово хвылей! Так не поверите, дамы, я взял рогатину и пошёл на этих зверей! В одиночку!

- Какой вы отважный! – прошептала, подкатила коровьи глаза кверху батутоподобная Скрипина. Подруга её лишь кивнула молча, не сводя восхищённого взгляда с отставного поручика.

- Подхожу к логову, и оттуда выскочили сразу три хвыля! И вот эти чешуйчатые скотины, - продолжал разливаться соловьём Жилов, - Принялись прыгать вокруг меня, будто кузнечики!

- Хвыли волосатые, на шести лапах передвигаются. Весят около тонны, потому если прыгнут – по колено в землю провалятся, - сообщил я, и тут же пожалел.

Глаза отставного поручика налились кровью. Он побагровел и повернулся ко мне:

- Что вы изволили сказать, господин… Пентюх?

- Так в трактате о монстрах написано, - проговорил я, жалея уже, что рот открыл.

- Не извольте юлить, писарчук! – Жилов рванул на себе ворот и схватился за кобуру: - Вы посмели меня во лжи обвинять?

- Ничего я не посмел, - пробормотал я, с ужасом глядя на взбесившегося дворянина.

Жилов забарабанил в стенку кареты и заорал грылю:

- А ну, стой, серое отродье!

Грыль, в отличие от меня, говорить ничего дворянину не стал. Послушно натянул поводья, и карета остановилась.

- А ну, пшёл вон из кареты! – заорал, брызгая слюной Жилов.

- Ваше благородие! – пыталась сказать что-то напомаженным ртом та, что похудее.

- Молчите, дамы! – процедил поручик, - Его счастье, что без оружия, иначе, клянусь, тут же дуэль! И в лоб!

- Но оставить в лесу, поручик? – проговорила Скрипина.

- Ничего-с! Жить захочет – выберется! И впредь за языком будет следить!

Так как я сидел, обмерев от страха, Жилов схватил меня за грудки и просто выкинул из кареты. Заорал грылю и тот тронул, увозя моих бывших попутчиков вперёд.

Первой моей мыслью было побежать следом, объясниться. Но я вспомнил налитые кровью глаза дворянина, и решил, что лучше потихоньку пойду следом. А то не дай Бог узнает, что у меня в сумке пистолет лежит – действительно ведь застрелит, скотина! Когда почтовая карета отъехала шагов на двадцать, я тихо пошёл следом. Но отставной поручик и не думал успокаиваться. Он высунулся из окна и прокричал:

- А ну, пшёл вон, мразь!

Я сделал вид, что не слышу и шёл понуро следом. Тогда дворянин вытащил из окна руку с пистолетом и выстрелил в мою сторону. Не знаю, убить хотел или просто так бахнул, но я услышал, как пуля мимо меня просвистела. Я ломанулся с дороги в кусты, убегая из-под огня одуревшего помещика. Задыхаясь от страха, бежал и бежал подальше от дороги, пока не уткнулся в болото. Только там остановился, запыхавшийся, и оглянулся назад. Отсюда уже не было видно ни дороги, ни кареты. Я сел прямо на траву и чуть не заплакал. Вот же незадача! И кто меня за язык потянул? Впрочем, плачь не плачь, но жить хотелось. Потому, когда отдышался, я решил съесть пирожок и вернуться назад на тракт. Авось и выйду по ней назад в Бирюль! Далеко мы не могли уехать – за два часа пути хорошо если вёрст десять проехали.

Достал пирожок, начал жевать, и тут услышал густой, тяжёлый всхрап. Повернул голову и обомлел. Судя по всему, передо мной стоял самый настоящий бздым! Мерзкая, зелёная скотина, с плоской башкой и огромной пастью. Она чем-то напоминала жабу, только в размерах была, как лошадь! Я встал с пирожком в руке и медленно повернулся к чудищу…

Глава 4. Тварь

Бздым раскрыл пасть, и оттуда вывалился здоровенный язык. Я скосил глаза вниз, на холщовую сумку с револьвером, которая так и осталась сиротливо лежать на земле. Пока наклонюсь, пока достану оружие, пока прицелюсь… бздыму же, чтобы прыгнуть, нужно всего полсекунды. Не зная, что делать, я решил попытаться действовать так, как с медведем – заорать погромче и пострашнее. Где-то читал, что крупный хищник может испугаться сильного крика и уйти. Потому я, обмирая от страха, поднял вверх руки и заорал. Обычно я и кричать-то особо не умею, но тут ужас, видимо, разомкнул скрытые резервы моих лёгких, и я заревел так, что сам себя испугался! Бздым вначале выпучил свои и без того вытаращенные глаза, а потом вдруг стал пятиться от меня, развернулся и одним прыжком скрылся в чаще.

- То-то же! – самодовольно сказал я, опустил руки и повернулся, чтобы поднять сумку. И тут я увидел жуткую до безобразия животинку. Ростом она была мне где-то по колено. Абсолютно лысая, в складочку, невероятно отталкивающая. Морда – что-то между кошачьей и собачьей харей. Огромные острые уши торчком – чуть ли не больше головы. Эдакие два треугольных лопуха-локатора. И толстые лапы. Тварь сощурила глаза, и я решил, что она тоже испугалась моего крика. Потому опустился перед ней на корточки, погладил левой рукой и заговорил ласково:

- Не бойся, хорошая моя! На пирожочек!

Животное, описание которого я не встречал ни в одной книге, поморгало, глядя на меня, икнуло, совсем как человек, понюхало пирожок и заглотило его одним движением. Я достал ещё один пирожок и опять скормил существу.

- Какая же ты страшная! – покачал я головой, - Тварь, да и только! Но ты не бойся! Большой дядя Семён тебя не обидит!

Тварь посмотрела на меня, и вдруг лизнула мою руку. Я сел на траву, достал пирожок уже себе и стал неторопливо его есть. Тварь уселась рядом и задумчиво смотрела на болото. А я доел пирожок, стряхнул крошки и встал:

- Ну ладно, Тварь, желаю тебе всего хорошего на твоём болоте! – потрепал я по голове уродину, и даже потаскал ласково за огромные уши: - Ты, главное, обходи стороной всяких больших и страшных монстров, и тогда всё будет замечательно!

Я поднял сумку, повесил её на плечо. Подумал, достал всё же пистолет. Повертел его, но снова вернул в сумку, так и не придумав, куда прицепить. Махнул рукой и пошагал в лес, к дороге. И вдруг увидел, что Тварь семенит со мной рядом. Остановился и спросил:

- Что, пирожки понравились?

Тварь смотрела на меня своими грустными глазами и совсем по человечьи молчала. Я тяжело вздохнул, достал последние два пирожка и положил перед животиной:

- На! Обойдусь уж как-нибудь!

Тварь проглотила пирожки за секунду и двинулась опять за мной. Я остановился и нахмурился:

- А ну, брысь! Нету больше пирожков, поняла?

Тварь помялась рядом со мной, но, когда я тронулся, вновь посеменила рядом.

- Ладно, чёрт с тобой! – махнул я рукой, - Подальше отойдёшь от болота – сама вернёшься!

Минут через двадцать я вышел назад к дороге, и вначале было чуть не пошёл на Бирюль, да потом сообразил, что село Лопань намного ближе должно быть. И лучше мне туда направиться, вслед за каретой. А там уже другую карету дождусь, да поеду дальше. Карету уже точно не догоню, потому гнева Жилова бояться не стоит. Я кивнул довольно своим мыслям и бодро пошагал вперёд. Страшная животинка так и шлёпала со мной рядом. И вдруг, где-то через полчаса я увидел впереди нашу почтовую карету! И тут же радостно ускорил шаг. Решил, что одумался Жилов и решил всё-таки подобрать меня из лесу и извиниться за свою грубость. Я даже улыбнулся немного и пообещал быть себе снисходительным и извинить бывшего поручика, потому как в карете ехать было безопасно. Кареты, как и населённые пункты, были защищены специальными рунами от монстров. Но весь косяк рун был в том, что они размером должны были быть два на два метра. Иначе не вливалось в них нужное количество силы. Потому и безопасно было только в больших повозках, на которых изображены эти самые руны отпугивания. И такие же руны расставляли на щитах вокруг населённых пунктов.

Но уже когда подошёл к карете шагов на десять, понял, что что-то здесь не так. Понять это помогла неестественная тишина, отсутствие кучера впереди и… труп бывшего поручика, лежащий возле кареты в огромной луже крови. А потом я увидел и труп кучера-грыля. Он лежал впереди кареты, практически под задними копытами безучастно стоящих животных. Я ещё размышлял, какой монстр мог напасть на защищённую рунами карету, как из леса навстречу мне вышли сразу пятеро человек. И я в очередной раз убедился, что страшнее человека монстра нет…

Я обернулся, чтобы убежать, но и сзади уже стояли трое, причём довольно паскудно улыбались. Я судорожно вздохнул и уставился на пятерых спереди, чувствуя, как слабеют ноги и немеют руки.

- Чего уставился? – подмигнул мне самый здоровый из разбойников – детинушка метров двух ростом, с широким, как колесо от жигулей, лицом, и приплюснутым, как у боксёра, носом.

- Да я здесь разбойников всего два раза видел, - признался я, - И то оба раза на виселице в Бирюле. Вот и интересно, какие вы, когда живые.

Здоровый побагровел и расхохотался вдруг:

- Так ты пришлый, что ли?

- Пришлый, - во рту предательски пересохло, я чувствовал, что ещё немного – и просто рухну на землю сам, умерев от страха. И тогда бандитам даже убивать меня не придётся.

- Маг? – строго спросил здоровяк, и я честно признался:

- Вообще без всяких способностей! Один на тысячу!

Разбойник осклабился вдруг, а другие загомонили весело, радостно.

- Зовут тебя как, пришлый? – спросил меня мелкий, вертлявый мужичок с козлиной бородкой и дёрганными движениями.

- Се-семён! – максимально твёрдо проговорил я, а сам присел возле Твари и зашептал ей: - Беги, животинка, а то и тебя убьют!

И стал толкать страшненькую, но ни в чём не повинную чудо-юду по направлению к лесу. Здоровяк подошёл к карете, заглянул туда и проговорил внутрь:

- Барышни, ложная тревога! Это не разъезд, а какой-то идиот! Так что планы не меняются! Мы вас насилуем, а потом убиваем. Впрочем, можем и наоборот! – кругломордый заржал над собственной шуткой самозабвенно, повизгивая и похрюкивая от удовольствия. А я вспомнил про пистолет, и сунул руку в сумку. Но сзади меня тут же кто-то схватил за шкирку. И тут случилось невероятное. Тварь – эта пародия на животное, вдруг преобразилась вся, в несколько раз увеличилась в объёмах и распахнула ставшую гигантской пасть. Бандит, схвативший меня сзади, заорал, и тут же умолк, так как Тварь… откусила ему голову! Другие бандиты заорали заполошно, кругломордый стал тащить из кобуры наган, но Тварь расплылась вдруг вся, пронеслась ураганом по дороге, захлопала пастью, и я увидел лишь восемь подтекающих кровью трупов.

Я настолько удивился, что просто сел на задницу посреди дороги, а монстр вдруг опять уменьшился и стал нелепой страшненькой милой Тварью. Я икнул и сказал любительнице пирожков с капустой:

- Что-то мне подсказывает, что бздым не меня на болоте испугался!

А Тварь подошла, лизнула мне руку и радостно завиляла хвостом. Я на всякий случай перекрестился, но лопоухая животина не исчезала. Тогда я подошёл с ней к карете и с интересом уставился на невольную попутчицу и спасительницу. Если бы Тварь была монстром, руны отпугнули бы её, но она даже потёрлась о колесо дилижанса боком. А я решил от греха подальше убраться от этого места. Заглянул внутрь, увидел, что дамы обе лежат связанными на полу. Хотел было развязать, но решил сделать это позже. Очень уж страшно было здесь находится. Потому запрыгнул на место кучера и стеганул лошадей, стараясь уехать как можно дальше. А Тварь весело потрусила рядом с лошадьми, изредка поглядывая на меня и высовывая из пасти язык.