Глава 14-15-16

Глава 14. Неудачное задержание

Шаман вышел на крыльцо в тот момент, когда староста ногу уже на первую ступеньку заносил. Да так и застыл Корюх с поднятой ногой на весу. А грыль посмотрел на нас и спросил:

- Зачем пожаловали? Я вас не звал!

Староста поболтал ногой и аккуратно её поставил рядом с крыльцом.

- Тут-с, значит, у сыщика Мерлена Петровича вопросики к вам имеются, господин Таши Ламени! Задать-с хотели.

Корюх оглянулся на сыщика, приглашая его к разговору. Мерлен Петрович не стал тянуть быка за хвост и спросил резко:

- Зачем иностранца убил, шельма?

У шамана лицо будто рябью пошло, он вскинул руки и заорал:

- Умрите, твари! – и будто что-то стряхнул с ладоней по направлению к нам.

Староста и два мужика с ним тут же упали и стали корчиться на земле, а сыщик заорал громко:

- Стреляй падлу! – выхватил револьвер свой и выпалил первым. Да тут же и упал, заорав, держась за плечо.

Мужики беспорядочно принялись палить из ружей, и тоже стали падать один за другим, сражённые выстрелами. Я тоже выхватил револьвер, нажал на спусковой крючок, направив оружие в сторону шамана, но оружие не выстрелило. Слева от меня упали ещё два мужика, зажимая на себе раны. Откуда в них стреляли, я понять не мог. Не мог и понять, почему мой револьвер не стреляет. Перевернул его, заглянул в дуло и в этот момент нечаянно нажал крючок. Бахнул выстрел, и я зажмурился, ожидая, что пуля сейчас разворотит мне голову. Однако, ничего не происходило. И голова по ощущениям была цела и даже не продырявлена. Я осторожно открыл один глаз, отметив про себя, что стрельба резко прекратилась. Все мужики вместе с сыщиком валялись на траве возле крыльца, матерились и стонали одновременно, зажимая раны. А грыль лежал навзничь на крыльце, и лицо у него было залито кровью. Он приподнялся немного, ткнул в меня пальцем и прохрипел:

- Как понял?

Тут же упал на спину, и, если я не ошибаюсь, самым банальным образом умер. Я растеряно глянул на револьвер в руке, на израненных соратников и поспешил спрятать пистолет в кобуру. А то, не дай Бог, и правда себе прострелю что-нибудь.

- Пентюх! – прохрипел Мерлен Петрович, лежа на земле и держась за плечо: - Помогите же! Я умираю!

Я растерянно оглянулся вокруг, не зная, чем помощь умирающему сыщику. Но тут на счастье из-за дома выскочили… Ирина и её друзья – Дырн и Бобо. Дырн подскочил к Мерлену Петровичу, достал из сумки на поясе порошок, бинты. Разорвал на сыщите кафтан, присыпал рану и стал сноровисто бинтовать. Бобо в это время перематывал другого мужика. А Ирина заскочила на крыльцо, осмотрела шамана и сказала громко:

- Мёртв!

А потом тоже кинулась оказывать помощь. Вначале к старосте подбежала, и тот зашевелился и встал, тряся головой. Следом за ним подняла двух других мужиков, которые после атаки шамана упали. А Бобо и Дырн в это время всех остальных перевязали. Мерлен, привалившись спиной к крылечку, жалобно стонал, поглядывая на перебинтованное плечо. Изогнулся картинно и обратился к Ирине:

- Сударыня, вы как раз вовремя! Моя пуля хоть и сразила злодея, но к тому моменту схватки мы все уже получили ранения, - Мерлен глянул на меня и добавил: - Кроме господина Пентюха. Его, видимо, не посчитали слишком серьёзной целью!

Ирина недоумённо посмотрела на Железного и захохотала вдруг:

- Вы реально думаете, что это вы застрелили шамана?

- Не понимаю причины вашего веселья, сударыня, - изменился лицом и очень сухо произнёс сыщик.

- А чего ж мне не веселиться? – Ирина весело улыбалась, - Если вы очевидного не поняли.

- Быть может, вы нам сообщите это очевидное… извините, с кем имею честь?

- Ирина Викторовна Трунова, изыскатель, - Девушка село на крыльце и спросила Дырна: - Всех перевязали?

Гмур лишь кивнул молча, и девушка возвысила голос:

- Господа селяне, спасибо вам за вашу помощь! А теперь идите к сельскому лекарю, пусть он вас долечит! А господин сыщик сам справится! Если что – мы ему поможем!

Староста глянул на Мерлена и тот лишь кисло скривился. Староста кивнул рукой мужикам, и те побрели со двора, придерживая друг друга. И лишь когда вышли за ворота, Ирина сказала всё так же весело:

- Шаман подвесил прелюбопытное заклинание отражения. И любой, кто выстрелит в него или ударит, получит сам свою пулю или удар. Вы, по сути, сами в себя стреляли, - захохотала опять и сообщила сквозь хохот: - Хорошо хоть стрелки из вас, как из г… грязи пуля!

Дырн тоже хмыкнул, а Бобо заухал довольно. Мерлен скривился ещё больше и спросил ехидно:

- И кто же тогда шамана застрелил?

- А господин Пентюх! – Ирина ткнула в меня рукой, и я застыл, боясь пошевелиться. Посмотрел испуганно на девушку, пытаясь понять, не шутит ли. Но та и не думала шутить. Произнесла, мне кажется, с уважением в голосе: - Он один сразу разобрался что к чему, и выстрелил в себя. Естественно, заклинание отражения пулю выкинуло в шамана. Я бы, конечно, выстрелила себе в руку или ногу, чтобы шамана ещё и допросить можно было, но Семён Петрович решил не мелочиться! С другой стороны, если ни у кого из вас магических навыков нету, то вам и с раненым шаманом не справиться бы было. Потому, сделал он всё абсолютно правильно.

Сыщик с удивлением посмотрел на меня и спросил:

- Это правда, господин Пентюх? Вы выстрелили в себя?

Я лишь молча головой кивнул. Мне стыдно было признаться, что произошло это абсолютно случайно, и что в иной ситуации я просто вышиб бы себе мозги. Впрочем, сыщика это мало волновало. Он подумал немного и сказал:

- Предлагаю двести пятьдесят рублей оклад! Больше дать не могу, клянусь! Переходите в наше управление, не пожалеете.

Я обещал подумать, а Ирина спросила Мерлена:

- Дом обыскивать будете, господин Железный?

- Откуда вы меня знаете? – спросил сыщик, и девушка засмеялась вновь: - Да кто ж вас не знает, Мерлен Петрович? Ваш портрет каждый месяц в Ведомостях выходит!

- Действительно, - прокашлялся Железный, встал с земли, отряхнул здоровой рукой штаны и пошёл по крыльцу вверх, кивнув мне: - Семён Петрович, займёмся обыском! Это наша задача, а не всяких там девиц… изыскателей!

- Но посмотреть на работу такого известного и великого сыщика мне дозволено будет? – улыбнулась ему Ирина, и я даже задохнулся от гнева. И понял вдруг, что я её ревную. К франту этому с тоненькими усиками. Ишь, как описывает! «Работа известного и великого сыщика»! зато Мерлена её улыбка вовсе обезоружила. Он кивнул коротко головой, каблуками щёлкнул и проговорил галантно:

- Если это вам доставит удовольствие, сударыня!

- Конечно, доставит! – захлопала в ладоши Ирина и пошли вместе с нами в дом, перешагнув через труп шамана.

Дом мы с сыщиком обыскали тщательно. Нашли денег немного, какие-то украшения ювелирные. Сыщик всё это перечислял, а я старательно записывал. А потом нашли целый арсенал с оружием. Штук десять ружей и столько же револьверов. А ещё десяток всяких сабель. А одно ружьё меня прямо поразило, так что я застыл перед ним. Я оружия не любил никогда, а тут уж понял, что его и полюбить можно. Ружьё было не очень большим, но красивым. С резным прикладом и блестящим металлом, исчерченным узорами.

Глава 15. Опять в неприятности

Мерлен Железный, увидев, что я уставился на ружьё, пробормотал:

- Если нравится – забирайте, Семён Петрович. Всё равно пойдёт, как конфискованное. Лет пять будет ржаветь на складах, а потом продастся за копейки. Я лично себе присмотрел вот этот револьвер-с, и саблю ещё. Инкрустированную! – сыщик ловко снял саблю и револьвер со стены, да засунул в свой вещевой мешок.

- А так разве можно? – пробормотал я.

- Вы их в описи не указывайте, господин Пентюх, всего и делов! – Железный здоровой рукой похлопал меня по плечу, - Ещё и закон есть о десятой части убитого разбойника, как о трофеях. Вы в любом случае ружьё получите по закону, как трофей. Но представьте, какая это морока и вам и чиновникам? Вы пишете прошение в земскую управу. Она отправляет в губернию. Там проверяют всё и отправляют на доработку назад в уезд. И теперь уже полицейское управление уезда должно доработать и вновь отправить в губернию. Те после двух-трёх доработок, погоняв документы из Бирюля во Вронжск и обратно отправят в столицу. А там…

- Дайте угадаю, - засмеялась Ирина: - Вернут на доработку в губернию?

- Совершенно верно, - сыщик даже пальцами щёлкнул, - И тоже два-три раза-с. Ибо инструкции и формуляры! Итого года три-четыре ждать надо-с. И выдадут вам ваш трофей ржавый и уже ни к чему не годный, ибо храниться всё это время он будет в подвале уездного полицейского управления, где никто за ним не станет ухаживать!

- Семён, бери ружьё, - Ирина сама сняла со стены понравившуюся мне вещь и решительно протянула, - Шикарная пятизарядная винтовка! Калибр – семь, шестьдесят два! Бой – точный! Прицельность – аховая!

Я слушал малопонятные цифры и вычленял лишь знакомые слова «аховый», «Шикарная». Потому взял протянутое оружие и неловко нацепил ремень на плечо. Лишь проговорил тихо:

- А… как из неё…

- Стрелять? – понимающе спросила Ирина, и добавила решительно: - Научу! Сегодня же!

На том и порешили. Но самой главной находкой во время обыска стал паспорт иностранного гражданина Ханца Деринада.

- Как думаете, Семён Петрович, - обратился ко мне Железный, - Не паспорт ли это убиенного?

- Скорее всего, - я пожал плечами и тут же ухватил соскользнувшую винтовку.

- Вот и раскрыто-с дело, - кивнул удовлетворённо сыщик.

Потом мы написали протокол, вписали имущество погибшего при задержании шамана и Железный со мной попрощался, так как спешил в Бирюль. Пригласил и меня с собой, но Трунова предложила обучить меня стрелять, и я, честно говоря, очень хотел провести время с девушкой, потому Мерлену отказал. Мы с Ириной остались одни возле усадьбы грыля.

- А как вы здесь оказались? – спросил я у девушки.

- Всё просто, - улыбнулась Ирина, - У нас тут раскопки были в лесу. Рядом с усадьбой. Услышали стрельбу, и сразу сюда! Там сзади ещё одна калитка в заборе.

- Вовремя очень, - улыбнулся я девушке, - Я даже не знал, что делать.

- Тем не менее, очень ловко уничтожил шамана, - Ирина одобрительно подмигнула, - Честно сказать, я даже не знаю, смогла бы так быстро сообразить или нет?

Я подумал немного и решился:

- Да я не понял ничего. У меня пистолет не выстрелил. Я хотел посмотреть в дуло, вдруг там что застряло и мешает. И в это время… случайно выстрелил.

Девушка посмотрела на меня. Покраснела вдруг. И захохотала. Громко, заливисто. Я подумал вначале обидеться, но очень уж заразительно Ирина смеялась. Потому засмеялся и сам.

- Семён, - отсмеявшись сказала девушка, - Ты реально Пентюх! Но я не понимаю, как твоё неумение оборачивается тебе же на пользу. Это что-то фантастическое!

Я лишь развёл руками, показывая, что и сам этого не понимаю. А потом девушка и гмур стали учить меня пользоваться моей новой винтовкой. В принципе, ничего сложного в этом не оказалось. Девушка сказала, что винтовка эта называется «мосинкой», потому я сразу прозвал её Масяней. Сверху была штука, называемая затвором. Она откидывалась и туда защёлкивались пять патронов. А потом стреляешь, передёргиваешь затвор, и опять стреляешь. Не сложно. Удобно. И совмещать прицельную планку с мушкой оказалось несложно. И я с третьего выстрела на расстоянии ста шагов уже попал в мишень. Дырн Арух Грызл довольно хмыкнул, и сказал, что после отстрела тысячи патронов стрелять я буду достаточно сносно. Но я и после третьего почти оглох на правое ухо, а плечо побаливало от отдачи. Потому принялся горячо убеждать, что должность писаря земской управы меня вполне устраивает, а потому я хотел бы остаться им, а не это вот всё. Тем не менее, Ирина и Дырн заставили меня отстрелять ещё десяток патронов. А после стали учить чистке оружия.

Оказывается, и револьвер и винтовку надо было чистить после каждой стрельбы. Изыскатели показали, как разбирать, как чистить. И это у меня получилось гораздо лучше. В съёмной комнате я тоже убирал и чистил всё сам, потому как с мамой не жил уже два года, с тех пор, как попал в этот мир. А здесь женой не обзавёлся. Вот и приходилось всё самому делать. В итоге я стал обладателем звенящего уха, винтовки Масяни и пятидесяти патронов к ней. Ну, и служебный револьвер оставался со мной.

Так как на почтовую карету я безнадёжно опоздал, то пришлось остаться в Разумном ещё на одну ночь. Я очень рассчитывал на ещё один романтический вечер с Ириной, но та сказала, что им нужно заниматься своими делами и… уехала. Но тут мне улыбнулась удача. После обеда местные крестьяне сказали, что им нужно ехать в Лопань, и я тут же напросился с ними вместе. Во-первых, Лопань была намного ближе к Бирюлю! Во-вторых, там была приличная гостиница, где можно покушать, не опасаясь умереть от отравления. Как только крестьяне согласились меня взять, я закинул сумку на подводу и мы, караваном из трёх телег, выдвинулись в Лопань. Меня даже услужливо посадили на телегу, а Тварь радостно бежала рядом со мной, и я время от времени кидал ей недоваренную картошку, которую хозяйка гостиницы дала мне с собой, посчитав, что это еда для людей.

В Лопани, увидев меня, хозяин гостиницы Пахом Тихий аж засветился от счастья. И сообщил, что проживание и ужин с завтраком для меня бесплатно, так как за последние пару дней даже из губернского города Вронжска куча зевак приехала посмотреть, где погиб известный стрелок Зенин. Признаться, я такой славе был не очень рад, но бесплатные проживание и еда меня хоть немного примирили с мыслью о том, что теперь половина Роси будет знать моё имя. В общем, в гостиницу я заселился и даже поужинал, оставив в номере ружьё и сумку. Правда, признаюсь, делать это было весьма некомфортно, так как во время моего ужина в зале человек тридцать сидели и молча на меня глазели. Потому, я кое как запихал в себя остатки ужина, запил компотом и вышел на улицу, решив прогуляться, и вернуться в номер уже ночью, чтобы тихонько лечь спать. Уже на выходе Пахом тихонько мне шепнул, якобы вручая сдачу:

- Будьте осторожны, Семён Петрович! Тут трое дружков Зенина, и они явно задумали недоброе!

Внутри у меня всё похолодело от страха. Но развернуться вдруг, чтобы идти в номер – это подставить хозяина. Да и сидеть ждать в тесной комнатушке непонятно чего… В общем, я вышел на улицу, надеясь, что ничего не случится. И тут же за мной увязались три неприятных личности, и я понял, что это и есть те самые дружки Зенина. Мы шли по главной улице села, Тварь тёрлась о мою ногу, а я всё чаще поглядывал назад. Граждане дружки ко мне не приближались, но и не удалялись. Шагали за мной шагах в тридцати и гнусно улыбались. А улыбались они действительно гнусно. Кривили свои рты и подмигивали мне, подёргивая головами. Мне стало совсем страшно, и я ускорил шаг, свернув налево. Я думал, что именно там будет полицейский участок, но ошибся. Короткий проулок резко изгибался, а за ним сразу начинался лес. Я понял свою ошибку, развернулся было, но увидел, что дружки покойного стрелка достали свои револьверы и самым бессовестным образом в меня целятся. Я кинулся за дерево и в это время прогремели три выстрела. Я побежал вглубь леса, надеясь, что негодяи за мной не погонятся, а рядом со мной неслась Тварь.

Глава 16. В которой у меня просят автограф

Я бежал, не разбирая дороги, и в какой-то момент понял, что вряд ли найду путь назад. Потому остановился, спрятался за дерево и осторожно выглянул. И услышал сзади топот ног и злобное пыхтение дружков Зенина. Я вспомнил про револьвер, который болтался у меня на боку, достал его из кобуры и непослушными пальцами стал взводить курок, как учила меня Ирина. И понял вдруг, что вряд ли смогу снова стрелять в людей. Тварь посматривала на меня удивлённо, а я сказал ей:

- Беги отсюда! Я не хочу, чтобы тебя убили! Беги и спрячься в лесу! – я пытался оттолкнуть животину в заросли, но она упиралась. А потом вдруг посмотрела в сторону, откуда слышались голоса дружков стрелка и тихо рванула туда. Я кинулся вслед за ней, сам удивившись, как успел привязаться к неведомой зверушке. Честное слово, я готов был защищать её всеми силами. Но этого не понадобилось. Я вдруг услышал удивлённый крик, пару выстрелов и рычание. А потом всё стихло. Когда я выскочил из кустов, то увидел всех троих негодяев… с откусанными головами. А Тварь спокойно сидела возле них и повиливала хвостом. Я плюхнулся задницей на землю и дрожащими руками потянул из кармана папиросы. Закурил нервно и стал осматриваться. От села, судя по всему, мы убежали на порядочное расстояние, потому видеть того, что сделала Тварь никто не мог. Но если по нашим следам пойдут?

Я вскочил и стал лихорадочно размышлять, что же делать. Самым правильным было закопать тела и сказать, что я их не видел. Заблудились в лесу, попали на монстра… в нашем мире могло быть что угодно. Вот только лопаты у меня с собой не было. Я жалобно посмотрел на Тварь и спросил:

- А яму ты можешь выкопать?

Животина подошла ко мне, потёрлась о ногу и высунула язык. Я вздохнул тяжело, сел на корточки и стал руками пытаться выкопать ямку. Тварь взвизгнула и стала своими огромными лапами грести рядом. И делала это так быстро и мощно, что минут через пять туда вполне могло поместиться одно тело. Я тут же взял одного из дружков, приволок и свалил в эту яму, принявшись руками загребать землю. А Твари приказал:

- Копай ещё!

Она посмотрела на меня и стала так же быстро копать рядом. Через полчаса все три трупа были укрыты. Сверху импровизированных могил я накидал кучу сухих веток, листьев и всякого мусора. А потом меня вырвало. Уже стало дурной привычкой, что еда Пахома долго в моём желудке не задерживалась. Я снял с пояса фляжку, прополоскал рот и повернулся к Твари:

- Веди к селу! Я заблудился!

И лысая животина повела. Минут через двадцать мы вышли ровно в тот проулок, откуда я и начал убегать. Уже темнело, но я, увидев знакомую дорогу, быстро нашёл путь к гостинице, пришёл туда и приказал Твари:

- Сиди возле сарая и ничего не делай!

Тварь лизнула мою руку и ушла на указанное место. А я зашёл внутрь гостиницы. В зале был шум и гам, но при моём появлении воцарилась гробовая тишина. И снова тридцать пар глаз уставились на меня. Я, чувствуя себя очень неуютно, подошёл к барной стойке и тихо попросил Пахома:

- Разбудите меня, пожалуйста, утром, чтобы я успел на почтовую карету!

Пахом ещё тише спросил:

- А те… трое вернутся? Они сняли у меня две комнаты, хотелось бы знать…

Я покраснел и ответил ещё тише:

- Я бы их не ждал, - и быстро пошёл наверх в свою комнату.

С утра меня внизу ждал уже знакомый становой пристав Михаил Трут. Только я спустился, он отлип от стойки и произнёс почтительно:

- Господин Пентюх, позвольте с вами побеседовать.

- Конечно, господин Трут, - тут же ответил я, неловко поправляя на плече ремень винтовки. Полицейский на винтовку глянул с уважением и произнёс:

- Пройдёмте?

В местном полицейском управлении был ещё один пристав в таком же как у Трута белом мундире. Он щёлкнул каблуками и представился:

- Христофор Романович Быстров!

- Семён Петрович Пентюх, - пискнул я.

- Рад-с знакомству, Семён Петрович! – пристав коротко кивнул головой, и я кивнул в ответ. Потом сел на предложенный Трутом стул и замер.

- Семён Петрович, - заговорил представившийся пристав: - Нам надо взять у вас объяснения по поводу пропажи трёх посетителей гостиницы, потому как люди утверждают, что они вышли вслед за вами. Потом на окраине села слышали несколько выстрелов, после чего приезжие пропали.

- Я ничего не знаю, - ответил я и густо покраснел.

- Мы так и думали, господин Пентюх, - кивнул уже Трут, - Потому уже и протокол составили. Распишитесь здесь, что вы понятия не имеете, куда делись вышеуказанные господа, и можете быть свободны!

Я расписался, и Трут с Быстровым лично меня проводили до почтовой кареты. А вместе с ними на сельскую площадь вышло ещё человек сто народу.

- Это Семён Петрович, вас провожать вышли, - шепнул мне Быстров. И, застеснявшись, спросил вдруг: - Я тут блокнотик взял, не напишите пару слов пожеланий и автограф-с? Не мне – сынишка очень попросил. Буду очень благодарен!

Я неловко взял блокнот и написал: «С наилучшими пожеланиями!». Ну, и расписался. Становой пристав благодарно пожал руку и лично проводил к карете. Я сел в неё, и кучер был настолько любезен, что позволил взять Тварь с собой в дилижанс. Тем более, кроме меня пассажиров не было. До самого Бирюля я доехал уже безо всяких происшествий, там вышел и отправился в земскую управу, отчитаться за командировку.

Возле здания земской управы я приказал Твари сидеть и не отсвечивать. А сам вошёл в присутственное место. Коллеги мои – Ванька и Потап – вскочили со своих мест, подбежали и стали трясти руку. Но, когда из кабинета выкатился мой дражайший начальник Игорь Фёдорович, тут же отскочили к своим местам, сели и уткнулись в бумаги. А Кротовой раскинул руки, нацепил на личико своё пухлое улыбку и пошёл мне навстречу:

- Семён Петрович! Как я рад вас видеть-с! Наслышаны, наслышаны о ваших успехах! Хотели бы подробнее! Присаживайтесь!

Я неловко сел за свой стол, аккуратно прислонив к нему винтовку, достал из кобуры револьвер и положил на столешницу.

- Вот, возвращаю.

- А не надо возвращать! – зашевелил своими усами Кротовой, - Исправник после истории с Зениным дал указание вам оружие служебное выделить в постоянное пользование-с. Кто же знал, что вы так ловко с ним управляетесь?

- Да это случайно получилось, Игорь Фёдорович, - смущённо признался я начальнику.

- А скромен-то, а? – гордо оглядел уткнувшихся в бумаги писарей Кротовой. Будто сам он был скромен и безумно гордился этим, - Смел! Меток и скромен! Учитесь!

- Так точно, - буркнули Иван и Потап, и скова уткнулись в бумаги.

- Так как было-то, голубчик? – спрашивал меня председатель земской управы.

Я вздохнул тяжело и принялся рассказывать:

- Эдди Зенин вызвал меня стреляться. Я случайно выстрелил и попал ему в лоб. Всё.

- Ну, всё, так всё, - ласково заговорил Кротовой, - Не будем мучать с дороги. Ты забирай револьвер и иди отдыхай! А завтра уже на работу-с, как положено! И с исправником поговоришь. Он ещё вчера тебя спрашивал!

Я вышел на улицу, взял Тварь и пошагал на свою квартиру. Вошёл в такую ставшую родной уже комнату, и как был – пыльный, в одежде, завалился спать. Проклятая командировка вымотала невероятно. Но я даже не подозревал, что настоящие приключения только-только начинаются…