Глава 10

Полина

За ночь Федя прислал мне несколько сообщений и умудрился позвонить. Судя по уведомлению, около четырёх – утра или ночи, сказать сложно. В любом случае увидела я его послания только когда ехала в такси домой. Смахнула и набрала короткий ответ:

«Всё хорошо. Устала. Спала».

А ведь почти не соврала. Всё хорошо. И да, я действительно устала, хотя большую часть ночи спала.

Зачем я это сделала? Почему не сказала «нет»? Твёрдо, уверенно? Почему снова не сказала «нет»?!

Прошлое

Полина

– Лина, – просипел он, касаясь моего лица. – Лина… Ангел…

Пропитанное запахом крепкого алкоголя дыхание щекотнуло губы.

Егор принялся целовать меня. Неспешно, с осторожностью и плохо скрываемым желанием.

– Ангел… – Опять дыханием по губам. – Если это сон, чёрт подери…

Сном это не было. Я облизнула губы, обвила его за шею и посмотрела прямо в глаза.

– Егор… – шепнула с придыханием. Ладонями провела по сильным широким плечам.

Он замер, задержался на моём лице взглядом и с обречённой, остервенелой одержимостью стал покрывать поцелуями мою шею. Тело откликалось. Со стоном я выгнулась ему навстречу. Запрокинула голову и закрыла глаза. Чувствовать. Чувствовать – и всё. Остальное неважно. С кем я была такой, как с ним сейчас? С кем могла быть? Могла ли хоть с кем-то?

– Ангели…

Все слова перебил поцелуй. Теперь мой.

Крепко обвив за шею, я принялась целовать его. Молчи. Ради бога, молчи. Не произноси её имя. Не нужно.

Встав с измятой, влажной постели, я долго смотрела на распластавшегося мужчину. Как?! Только это и было на уме. Хотя… Зачем спрашивать себя как, если я прекрасно это знаю. Самое смешное, что он вряд ли вспомнит эту ночь.

Оно к лучшему.

Я присела в мягкое кресло рядом со столиком. Набрала номер рум-сервиса.

– Будьте добры, крепкий латте с ореховым сиропом в девятьсот одиннадцатый, – сказала, не сводя с Егора взгляда. – Да… И бутылку негазированной воды. Ещё… У вас есть ангелы?

– Ангелы? – с недоумением переспросила девушка.

– Да. Ангелы.

Егор пошевелился. Я впилась в него взглядом, но он, сказав что-то невнятное, задышал так же размеренно, как и раньше.

– Брелок, статуэтка…

– Кажется, есть подвеска для машины.

– Подвеска подойдёт. Добавьте, пожалуйста, в заказ.

Настоящее

Телефон просигналил несколькими аккордами из любимой песни Тима. Новое сообщение. Ожидая увидеть ответ от Феди, посмотрела на экран.

«Вечером идём в ресторан. В семь. Заеду за тобой. Отказ не приму».

Перечитала текст. Отказа он не примет. Егор Дымов не из тех, кто принимает отказы, это мне было известно. И всё же отвечать не стала. Держала телефон в руках до самого дома, но больше ничего не пришло. Ни от Дымова, ни от Феди. Небось, спит. Десяток сообщений, вот и всё его беспокойство. Эгоистичное желание быть центром чьей-то вселенной дало о себе знать обидой.

Среди припаркованных у подъезда машин не было ни одной, хоть отдалённо похожей на автомобиль Богатырёва. Строчить он горазд, конечно!

Одёрнула себя. Я же не ребёнок, не капризная девочка.

И всё-таки…

– Доброе утро, Полина, – встретила меня няня, только я вошла. – Мы как раз завтракаем. Позавтракаете с нами?

Не успела ответить, из кухни показался Тим.

– Ты не говорила, что уедешь на всю ночь, – заявил он то ли с претензией, то ли с лёгкой обидой.

– А зачем, по-твоему, с тобой осталась Надя? Я предупреждала, что могу задержаться.

– Ну не так же надолго, – буркнул сын.

Посмотрел исподлобья. Я кинула на тумбочку шарф, сумку. Тимоша так и стоял в дверях.

– Я бы выпила кофе, – сказала скорее для того, чтобы провести некоторое время с сыном. – Приготовишь – и можешь быть свободна. Мы дальше справимся.

Когда няня ушла, мы с Тимом остались в кухне одни. Ковыряя завтрак, он поглядывал на меня. Я пожалела, что не купила чего-нибудь вкусного. Каждый раз, проводя ночь вне дома, чувствовала вину перед ним, пусть и не должна была. И всё же… Тимоха рос без отца, и виновата в этом была я, пусть изменить ничего и не могла.

– Хочешь, закажем шоколадный рулет?

– Не хочу. – Он взял конфету, но есть не стал.

– А чего ты хочешь?

– Ты знаешь, чего я хочу.

Я знала. Строго посмотрела на сына. Он ответил упрямым взглядом.

– Не нужны мне твои рулеты! – вспыхнул вдруг. – И няньки не нужны! Я хочу у деда заниматься! Меня все пацаны дразнят! Мой дедушка тренер известный, а ты меня в музыкальную школу! Не буду я больше туда ходить! Не буду!

Сын выскочил из-за стола.

– Тим, вернись!

– Я больше не буду заниматься на пианино! Ненавижу это! И тупую училку ненавижу! От неё всегда пережаренными котлетами воняет! Я туда больше не пойду! Я на каток хочу!

– Тим!

Сын в последний раз одарил меня пылающим взглядом и бросился в комнату.

Я догнала его, развернула за плечо. Он дёрнулся.

– Тим! Успокойся, – попросила негромко. – В хоккей я тебя не отдам. Но… – Я поколебалась и всё же, понимая, что компромисс неизбежен, предложила: – Ты можешь выбрать любой предмет в музыкальной школе. Подумай. Может, гитара?

Он засомневался.

– Электрическая? – спросил осторожно.

Мысленно я застонала. Но лучше уж эти адские звуки, чем проклятый хоккей.

– Какая хочешь. Выберешь сам. А сейчас пойдём позавтракаем. Надя сделала мне такой вкусный кофе… – Улыбнулась натянуто. – Пойдём. Я так соскучилась по тебе!

И подтолкнула сына к кухне.

– Иди, я сейчас.

Тим вывернулся и пошёл к себе в спальню. Я вернулась за стол одна. В какой момент я перестала справляться с ним? Почему перестала его понимать? Может, мне нужен кто-то, кто поможет это сделать? Например, его…

Взяла телефон и, поколебавшись, написала сообщение:

«В семь я буду готова».

Егор

Цветы пришлось оставить в машине. Когда подъехал, Полина стояла на улице. В коротком, прихваченном на талии пальто и высоких сапогах на шпильке она походила на леди и придорожную шлюху одновременно. Её тень двинулась вместе с ней, как только я затормозил. Едва успел открыть перед ней дверь.

– Я рассчитывал зайти за тобой, – сказал, помогая ей усесться.

– А я рассчитываю поесть за твой счёт, – отозвалась она небрежно.

Я оценил. Усмехнулся и, обойдя внедорожник, вернулся за руль. После улицы запах роз чувствовался особенно сильно. Долго букет не выбирал – алые розы для красивой женщины. Хрен знает, что она любит.

Полина без интереса посмотрела на цветы, на меня, но ничего не сказала.

– Что делала днём?

– Тебе действительно интересно?

– Не особо, – признался я. – Если только это не касается моей проблемы.

На её надменном лице не отразилось никаких эмоций. Гладкие волосы были распущены. Выглядела она идеально. Не знал бы, что настоящая, подумал бы – вылизанная фотошопом картинка. Маникюр на аккуратных ногтях, лицо, даже запах был идеальным. Посмотрел на неё, притормозив на светофоре. Полина повернулась, кивком спросила, в чём дело.

– Ты любишь розы?

– Не думала об этом. Цветы – они и есть цветы.

– Женщины любят цветы.

– Тебе виднее, – сказала она без усмешки. Даже без улыбки.

Что имела в виду, я так и не понял.

Женщины любят цветы. Мысли об Ангелине догнали сами собой. Она-то как раз любила. И я дарил ей их, даже когда не было повода.

Прошлое

– Зачем? – Лина тихо засмеялась, беря пышный букет белых хризантем. – Праздник вроде как у тебя.

– Вроде как, – согласился я, поцеловав её. – Но ты – часть меня. Ещё ни разу так не ждал межсезонья. А отпуска и подавно. А всё из-за тебя.

Она улыбнулась. Привстала на носочки и, придерживаясь одной рукой за мою толстовку, поцеловала уже сама.

Вместе мы прошли в кухню. Когда Лина готовила, пахло всегда потрясающе. Сегодня так вообще башню сносило. Наполнив вазу водой, она поставила букет. Приоткрыла духовку и, поправив волосы, обернулась ко мне.

– Почти всё готово. Холодное уже на столе. Я нарезала салаты, – загнула палец, – сыр, – ещё один, – всю колбасу, что ты купил. Фрукты… – Вспоминая, что ещё, нахмурилась. – А, сладкое! Не представляю, как можно съесть столько еды! Ещё этот твой камамбер… – Она показала на духовку. – Никогда такое не ела.

Только она это сказала, в дверь позвонили. Лина растерялась. Губы её приоткрылись, в глазах появилось беспокойство.

– Ты говорил, что друзья придут в пять, – Она посмотрела на часы. Было только пятнадцать минут. – Я не готова. Егор…

– Ты выглядишь потрясающе. – Я подошёл, обнял со спины и поцеловал в шею. Прикусил мочку уха. – Хоть сейчас на обложку.

– Егор, я даже переодеться не успела. Я…

– Ты прекрасна, Ангел, – поцеловал ещё раз. – Но если хочешь переодеться, иди. Я займу парней.

От неё пахло цветами. Хризантемами, которые она прижимала к себе, – теплом и домом. Так и должна пахнуть женщина. Чёрт подери, у меня есть всё: любимое дело, дом и любимая женщина. Должно быть, я счастливчик.

Настоящее

Егор

Минимализм, блядь, во всём его блеске! На Полине было чёрное платье-футляр, тонкая цепочка из белого металла с миниатюрной подвеской подчёркивала точёную шею. Что-то подсказывало, что сделана была она из белого золота или платины. Камни – бриллианты.

– Я буду пить сухое шампанское, – сказала она, не открывая меню. – Еда на твой выбор. Но ничего жирного. Лучше рыба или морепродукты.

Глядя на неё, сложно было представить, что эта девушка – родная сестра Ангелины. Что в прошлом она потеряла родителей и жила в детском доме. Чем больше узнавал её, тем сильнее убеждался: две капли воды могут быть совершенно разными.

– Устрицы или мидии?

– Мидии.

– Хорошо, – сказал я, продолжая смотреть на неё.

Потом дал знак официанту.

Когда тот принял заказ и оставил нас, качнул головой.

– В чём дело, Дымов?

– Да так… Всё это странно, не находишь?

– Что именно? Что я сижу с тобой в ресторане после всего, что было?

– Нет. Что я что-то к тебе чувствую.

– И что же ты ко мне чувствуешь? – с долей вызова осведомилась она, сверкнув глазами.

– Больше, чем равнодушие. А это уже само по себе странно.

– Почему?

Почему? Глядя на неё, ответить откровенно я не решался. Это было бы слишком. Почему? Да потому что она не похожа на Линку. Высокомерная, своенравная. Ни покладистости, которая была в Ангелине, ни кротости. Разве что дерзость та же.

Несколько минут мы провели в молчании. Быстро вернувшийся официант продемонстрировал нам бутылку. Полина посмотрела на этикетку и согласно кивнула. Я следил за ней. Эта женщина разбирается в винах, в журналистике. Эта женщина может постоять за себя. А Ангелина…

Прошлое

Егор

– Отличный хавчик.

Вратарь нашей команды отхватил добрую половину груши и сунул в рот приготовленный Линкой рулетик. Блаженно откинулся на диван.

Я хмыкнул. Поймал взгляд Ангелинки. Парни гудели, обсуждая крайний матч. Лина, само собой, ничего не понимала, поэтому по большей части молчала. Ничего, потом посидим вдвоём.

– А эта штука ещё есть? – Другой показал на опустевшую тарелку. – Никогда такого не пробовал. Потрясающе вкусно.

– Это запечённый с грушей сыр, – смущённо ответила Лина. – Просто сыр с белой плесенью, груша и…

– Ещё есть?

Ребятам плевать было, с чем сыр. Вкусно и ладно. Лина, поняв это, улыбнулась снова.

– Да, сейчас принесу.

Забрав пустую тарелку, она вышла из комнаты. Лучший друг посмотрел ей вслед.

– Егор, так это же та девчонка. Из фанаток.

– И что дальше?

Слово «фанатка» резануло по мозгам. Я напрягся.

– Неожиданно.

– В жизни много чего неожиданного.

Из кухни раздалось тихое позвякивание посуды. Друг хлопнул меня по плечу и встал.

– Слушай, а…

Я отвлёкся на вопрос. Лето только началось, за окном зеленели деревья. У парней были планы – Крым, море. Но я наметил для себя другое. Да и знал – Линке будет некомфортно с этими конями. Так что предложение махнуть на Чёрное отмёл сразу. Мужики, в общем, не расстроились. Кто-то подлил выпивки. Снова начались разговоры о предстоящем сезоне, о подготовке и перспективах. Тусовка по поводу окончания этого и начала отпуска получилась спонтанная. Хотя и в прошлом году мы висли у меня. Благо места было достаточно. В отличие от меня, никто из парней своей хатой похвастаться не мог.

Вдруг с кухни раздался грохот. Все разом замолчали.

Вскрик.

Блядь! Я вскочил на ноги. Как оказался рядом с Линой, сам не понял. Рванул друга за плечо:

– Какого хера, Жека?!

Глаза Лины были распахнуты. На полу валялась тарелка, ошмётки салата, куски хлеба.

– Какого чёрта?! – взревел я, отшвыривая Женьку к стене. – Ты, падла, что творишь?!

– Ты чё, Дым? Это ж фанатка. Их… – Он ударил ладонью о сжатый кулак.

Перед глазами повисла красная пелена. Я со всей силы вмазал ублюдку по роже. Размахнулся и вмазал снова. Пелена сгущалась. Сквозь неё доносился крик, голоса. А я продолжал впечатывать кулаки. Кто-то потянул назад. Кровь бурлила. Тяжело дыша, уставился на вытирающего с рожи кровь Женьку. Дёрнул плечом.

– Спокойно, Егор.

Женька сплюнул. Снова вытер кровь. Я перевёл взгляд на бледную как мел Ангелину. В глазах слёзы, губы дрожат.

– Вон пошёл, – процедил я, глядя на Женьку. – Пошёл отсюда!

– Егор, да это же просто девка. Ты из-за неё…

– Это не просто девка! – прорычал я и рванулся было к нему, но парни не дали. – Это моя будущая жена. – Пошёл отсюда!

Воцарилось молчание. Женя, ничего не сказав, убрался с кухни. Хлопнула дверь. Лина тихо всхлипнула. Парни молчали.

– Праздник окончен! – гаркнул я, повернувшись. – Всё на этом. Валите.

Через несколько минут квартира опустела. Заперев дверь, я вернулся в кухню. Ангел сидела на полу, обвив худыми руками ноги. Задрала голову.

– Я испортила тебе всё.

Рывком поднял её. Обхватил за талию. Поцеловал в скулу.

– Я люблю тебя, – сказал ей на ухо. Поцеловал нежное, пахнущее лёгкими цветочными духами местечко. – Ты никогда ничего не испортишь, запомни. Никогда и ничего.

– Егор…

– Подаришь мне вечер? Зажжём свечи, включим музыку… – Поцеловал снова. Посмотрел ей в лицо. – Раз уж считаешь, что что-то испортила. В качестве моральной компенсации. Да и подарок к окончанию сезона ты мне не сделала.

Она приоткрыла было губы и собралась возразить, хотя в глазах стояли слёзы. Что хочет сказать, я угадал по взгляду.

– Та фотка не в счёт. Ты украла её с моего телефона. – Улыбнулся уголками губ. – Так что шайба не засчитана.

– Ты отдал мне его.

– Всё равно не засчитана. Я хочу другой подарок.

– Какой? – спросила она почти беззвучно. Влажный блеск глаз делал зелень особенно красивой, насыщенной, травянистой. Как будто капли росы на свежей траве.

– Подари себя. – Голос сел. – Подаришь?

– Подарю, – после секунды тишины отозвалась она почти неслышно. – Себя и… – Губы задрожали, – своё сердце. Подарю. Хотя сердце уже подарила. И себя подарила… Но это не считается.

– Не считается, – подтвердил я и коснулся её губ. Вначале ласково, мягко, а потом всё настырнее. Потому что было мало. И потому, что она прижалась ко мне всем телом и я почувствовал, как бьётся в её груди мой подарок. Сердце, которое отныне принадлежит мне.

Настоящее

Полина сделала глоток шампанского и отставила бокал. Ведьминские зелёные глаза были особенно яркими в свете хрустальной лампы. Дорогой ресторан, дорогая женщина. Ничего, что говорило бы о прошлом.

– Ты любишь запечённый с грушей камамбер? – спросил я внезапно.

Она долго молчала, цедя шампанское.

– Люблю, – ответила негромко.

Я изогнул губы. Махнул официанту и дополнил заказ. Почему бы нет. Пусть даже это совсем другая женщина. Полина. К такой никогда не стал бы подкатывать мой друг в моей же квартире. И не сказал бы, что она просто фанатка, которую можно…

Как сейчас я увидел тот хлопок ладони по руке. Такую, как эта, нельзя – не позволит. И тем более нельзя было Ангелинку – не позволил бы я. Но… Я позволил ей стать пеплом. И этим всё сказано.