Глава 31

— Ты уверена, что хочешь домой, а не ко мне? Точно не будешь волноваться? — спросил Андрей в лифте.

По дороге они обсуждали это, и Вика твёрдо решила, что хочет вернуться в свою квартиру. Надо было разобраться, успел ли грабитель забрать что-то действительно ценное или она пришла до этого момента, пусть и оказалась нежеланным свидетелем с последующей за это расплатой.

— Я должна проверить, что он унёс.

Андрей вздохнул, и Вика отчётливо это почувствовала, потому что всё ещё была прижата к его груди, удерживаемая в сильных руках своего ненаглядного пожарного. Под её ладонью на шее бился пульс, а ей хотелось целовать эту шею. Хотелось, чтобы он отнёс её домой и остался с ней.

Лифт пискнул на этаже и раскрыл двери, в конце коридора перед квартирой их встретил Серёжа, стоящий на посту, как и обещали.

— Всё хорошо? — спросил молодой патрульный с беспокойством, явно имея виду Вику.

Андрей кивнул в ответ, не желая рассказывать подробности, за что Вика была ему благодарна. Полиция и так была по уши в подробностях её жизни.

— Там закончили, — кивнул Серёжа в сторону двери, — и даже прибрались. Правда, оставили вещи в спальне, — уточнил он осторожно, — но стёкла убрали и кровь отмыли. Может вам лучше туда?

Серёжа тоже указывал на квартиру Андрея рядом, и Вика убедилась, что какие-то подробности их личной жизни просочились и к нему. Скорей всего виновником был Разумов, но сейчас не хотелось бы об этом беспокоиться.

Ветров вежливо отказался без объяснений и патрульный удалился, сообщив, что у подъезда ночью подежурит машина. На всякий случай. Скорей всего это было уже лишним, вряд ли бы грабитель решил вернуться, но Андрей поблагодарил его за это, видимо, считая, что осторожность оправдана.

Дверь в квартиру теперь не запиралась, да и в целом не могла плотно сойтись с коробкой, потому что Ветров её знатно покорёжил открывая.

— Не нужно было всего этого… — задумчиво проговорила Вика, когда они вошли в квартиру и осторожно прикрыли дверь. Сквозь неровную щель просачивался свет из коридора.

— Всего чего? — не понял Андрей. Он ногами стянул с себя кроссовки и прошёл в спальню.

— Криминалистов, осмотров с фотографиями.

— Не согласен. Всё сделано, как положено, и мы найдём этого ублюдка. По-другому нельзя.

— Теперь вся местная полиция будет знать, что произошло. Соседи по подъезду начнут сплетничать.

— Почему тебя вообще это волнует? Что подумает или скажет кто-то тебе совершенно неважный? — Андрей усадил её на край кровати и присел рядом, повернувшись лицом. — Ни одно преступление не должно оставаться безнаказанным. Особенно если это касается тебя.

После этих слов он потянулся к Вике и мягко поцеловал в губы. Этот поцелуй был нежным, но отдался лёгкой болью, губа, наверное, тоже была разбита. Действие «наркоза» заканчивалось, и Вика начинала что-то чувствовать. Боль. Стыд. Страх.

— Разумов будет вне себя, он сказал мне, что я должна… — она запнулась, не зная, как объясниться дальше. Он сказал ей оставить Андрея в покое, и его совету она не последовала. А дальше так вообще втянула его в новые неприятности, путь даже и не по собственной воле.

— Мало ли что он тебе сказал, — Андрей вновь пригладил её волосы, убирая локон за ухо. Нежно и с беспокойством оглядел её лицо. — не думай о нём. Думай лучше о себе.

— А можно я буду думать о тебе? — спросила Вика и взяла его лицо в свои ладони, — я хочу думать о тебе.

— Думай, — ответил он, — и даже не спрашивай никогда разрешения.

Вике казалось, что он вот-вот снова её поцелует, что сейчас она обнимет его и притянет к себе, прижмётся. Но он наоборот немного отстранился.

— Только попозже. Скажи, где мне посмотреть и я проверю, на месте ли ценные вещи. Надо узнать, что он украл.

Вика вздохнула, Андрей был прав. Нежности и близость можно совсем немного отложить. На несколько минут.

Она огляделась вокруг себя, в свете единственной лампы на потолке в комнате было не очень уютно и слишком светло. Постель, на которой она сидела, была в беспорядке, совсем не в том виде, котором она оставила её заправленной утром. Из шкафа с одеждой вещи были выброшены на пол и лежали теперь грудой возле окна. Ящички прикроватных тумбочек были раскрыты. Грабитель тут точно успел поработать перед её приходом, а большую комнату скорей всего не успел обшарить, так как она вернулась домой, но там и не хранилось ничего ценного. Всё было здесь.

Она подсказала Андрею проверить полочки внутри шкафа, где должна была лежать кожаная папка на молнии, в которой она хранила документы и банковские карты. Папки нигде не оказалось. Значит, грабитель всё же ушёл с добычей. После этого неприятного открытия Андрей снова набрал Разумову по телефону и подробно всё описал, что пропало, и как выглядела папка.

Вика же сидела на краю кровати и еле сдерживала слёзы, которые наполняли глаза, тугой ком начал подступать к горлу. Мысли о том, что она лишилась не только документов, но и карт с немногочисленными финансами обрушивались на неё как камнепад в горах. Андрей вернулся к ней с её мобильным телефоном, который всё это время валялся на кухонном столе.

— Надо позвонить в банки заблокировать все карты, — мягко сказал он, будто боялся, что от этих действий Вика рассыплется на осколки.

Может, и рассыплется. Но он прав и нужно это сделать, чтобы попытаться спасти хотя бы деньги не счетах. Сдерживая дрожащее дыхание, Вика начала набирать нужный номер, но в последний момент, посмотрела на Андрея, стоящего рядом.

— Андрей, позвони ещё раз Разумову. Скажи ему, чтобы ни в коем случае ничего не говорил Маше.

— Что? Разумов твоей подруге? — не понял Андрей.

— Они… — Вика запнулась, не могла просто так она сказать, что они переспали и, возможно, у них зародились какие-то отношения. Не её это дело и не ей чужие секреты рассказывать. — Вдруг он подумает, что мне это нужно. Её помощь. Маша уехала к родителям в отпуск. Она их очень давно не видела, пусть отдохнёт спокойно.

— Вика! — Ветров сел рядом и слегка потряс её за плечи, — зачем ты думаешь о других, когда тебе самой нужна помощь?

— Мне не нужна помощь, — честно возмутилась Вика, — у меня есть ты! Ты рядом и значит, больше никто не нужен!

Она широко раскрыла глаза, уставившись на него. Она была максимально искренней с ним, даже если ему это не понравится. Пусть хотя бы узнает об этом сразу. Именно так она чувствовала себя.

Андрей в неверии покачал головой. Вика видела, как часто поднимается его грудь и сердце его наверняка стучало так же бешено, как и её.

— Сумасшедшая, — прошептал он и, чтобы закрепить диагноз безнадёжности крепко поцеловал в губы.

Когда наконец смог оторваться, вдохнул и ответил:

— Я позвоню ему и скажу, что бы это ни значило. А ты звони в банк.

Вика кивнула и подобрала телефон с постели. Пока Андрей объяснялся с Разумовым в другой комнате, Вика обзвонила свои банки и заблокировала карты, сообщив о том, что они украдены. К несчастью, с одной карты уже успели снять все деньги, которые были отложены на очередную выплату по ипотеке. Другую удалось вовремя заблокировать и она, по крайней мере, не останется без средств к существованию пару недель. Самой серьёзной потерей остались пропавшие документы.

Андрей вернулся в комнату и прошёлся по комнате перед Викой, взъерошивая волосы в своём привычном нервном жесте.

— Надо навести порядок, надо найти… — он оглянулся вокруг, не уточнив, что же надо искать, — тебе надо отдохнуть.

Он вдруг уселся рядом с Викой и начал расстёгивать на ней окровавленную блузку. Она в недоумении глядела на этот процесс, но когда он дошёл до конца и распахнул её, внезапно уставился на грудь в бюстгальтере и замер. Посмотрел на Вику и сказал извиняющимся тоном:

— Лёха сказал собрать всю твою одежду в пакет, они отдадут её на экспертизу. Может, на ней остались какие-то следы этого…

— Хорошо, — кивнула Вика.

— Ты чего? — Андрей поднял руку к её лицу и стёр слезу, сбежавшую из уголка глаза.

— Не знаю, — покачала головой, — оно само.

— Не надо, прошу тебя, — он коротко поцеловал её щёки, лоб, потом губы, — всё уже кончилось. Всё позади.

А слёзы все текли сами собой, и это было похоже на нервную разрядку после невероятного стресса.

— Они не выключаются, — всхлипнула она и попыталась закрыть лицо руками, чтобы скрыть от глаз Андрея этот неконтролируемый позор. Но он лишь придвинулся ближе и обнял её, позволяя спрятать лицо ему в плечо.

— Тебе нужно отдохнуть, надо уложить тебя спать. Ты столько пережила сегодня, — он медленно раскачивался, будто пытался убаюкать её, — теперь можно. Теперь всё хорошо. Он не убил тебя, не изнасиловал, а документы мы восстановим. И деньги найдём. Это всё ерунда…

А Вика зацепилась и за слово «мы» и сильнее вжалась в его плечо. Мы восстановим! Не ты! Мы! От этого ещё сильней захотелось плакать, и она громче всхлипнула.

— Не плачь, пожалуйста! — Андрей расстраивался не меньше её, — надо было попросить у дока успокоительного, укол сделать или хотя бы таблетки, — бормотал он свои переживания.

— Не надо таблетки, — Вика оторвалась от плеча и испуганно посмотрела на него, — ненавижу таблетки.

— Как я тебя понимаю, — он поцеловал её в лоб. — Но иногда они нужны.

— Я сама успокоюсь, — она очень глубоко вдохнула и медленно выдохнула ртом, как учил Андрей, стоя с ней в лифте целую вечность назад. Вытерла ладонями щеки, та что была забинтована, особенно хорошо выполняла роль носового платка. — Давай сделаем всё, что нужно.

Вика продолжила снимать уже расстёгнутую блузку, сбросила её с плеч и уронила на постель. Взялась за молнию на тонкой бежевой юбке. Андрей посмотрел на неё, потом на кровать.

— И постельное бельё сказал тоже принести. Надо знать наверняка… — он неопределённо поводил рукой, не желая называть что-то.

Вика перестала раздеваться и задумалась, потом приняла решение.

— Тогда я пойду в душ.

— Не пойдёшь, — возразил Андрей, — я отнесу тебя.

Он подхватил её полураздетую на руки и понёс в ванную комнату. Изловчился включить свет занятыми Викой руками и встал в раздумьях. Из мебели там была только всё ещё завёрнутая в плёнку стиральная машина у стены, которую Вика с момента покупки ещё не успела распаковать, отложив установку на потом. Андрею пришлось ненадолго поставить Вику на одну ногу возле раковины, так как забинтованная нога всё ещё болела, стоять на ней долго она не могла. После этого он снял большое банное полотенце с крючка и расстелил на стиралке, поднял Вику за талию и бережно усадил поверх толстой махровой “подушки”.

— Я сниму постельное бельё, а ты пока снимай одежду. Сейчас всё запакуем для Разумова, и пусть отстанет от нас.

Вика кивнула, а когда он ушёл, нервно рассмеялась. Он сказал “от нас”! Он говорит о них во множественном числе. Это было безумие, но хотелось смеяться и плакать одновременно. Возможно, таблетка успокоительного всё же не была бы лишней.

Вика с трудом выпуталась из юбки, поёрзав и стянув её через голову, затем сняла бюстгальтер и остановилась. Дальше раздеться и не свалиться со стиральной машины у неё не получится. В ванной комнате было прохладно, и по обнажённому телу побежали мурашки. В дверях показался Андрей, заталкивающий в пакет сложенную стопку постельного белья. Увидев Вику, быстро закончил, завязал его и бросил на пол. Он выглядел взъерошенным и нервным, будто метался, не зная, за что хвататься первым делом. Ему тоже нужно уже расслабиться и отдохнуть, подумала Вика.

Андрей снова исчез и вернулся с пустым пакетом и рулоном пищевой плёнки. Подойдя к Вике, он сложил всё это рядом с её бедром и внезапно мягко обнял её, слегка к себе притянув.

— Прости меня, что бросил вот так. Я, кажется, тоже слегка психую, — извинился он куда-то в её волосы, — вообще не понимаю, что я делаю.

Теперь настала её очередь погладить его по волосам.

— Значит, мы оба теперь психи.

Он отстранился и посмотрел ей в глаза уже спокойней.

— Так и есть, — Андрей невероятно нежным жестом провёл пальцами по краю подбородка, и Вике показалось, что он сейчас снова поцелует её. Но пальцы скользнули дальше, вниз по шее, по ключице к обнажённой груди.

— Ты такая… — прошептал он.

Нет! Только не говори его слова! Только не ты! Вика внезапно напряглась оттого, что Ренат снова врывался в сознание этими словами, врывался в её личную и самую сокровенную жизнь.

Но Андрей не сказал фразу до конца, а вместо этого остановился, будто почувствовав с её стороны непонятное напряжение.

— Я внезапно понял, — вдруг он сказал совсем иначе, — что совсем не хотел бы потерять тебя, Вика.

И не дав ей опомниться от признания, впитать его и ответить, вдруг принялся деловито заматывать её забинтованную руку плёнкой, чтобы повязки не намокли под душем. Затем опустился на колени и проделал то же самое сначала с коленом в бинтах, а затем и со ступнёй, уделив ей особое внимание, так как свеже наложенные швы нельзя было мочить.

Вика сидела и смотрела на него с высоты стиральной машины и не знала, что ей чувствовать. Бросаться ли ему в объятья или остановить, пока не поздно? Да поздно уже. Она сама боялась его потерять, когда он сказал, что уедет. Боялась, что никогда не вернётся или случится что-то непоправимое, с чем она не сможет жить. А он испугался потерять её сегодня, когда нашёл на полу в лужах крови.

Что может быть более однозначным, чем это? Какие ещё вербальные признания нужны? Нужны ли объявления и названия всем этим чувствам? Не испортят ли они их девственную, оголённую, как провода без оплётки, чистоту?

Вика закусила губу, чтобы ничего ему не сказать. Эти чувства любят тишину. Поступки говорят намного больше слов.

Андрей закончил и медленно поднялся на ноги, пальцы его все это время продвигались вдоль её ног, от щиколотки до самых бёдер, где зацепились за тонкие бретельки кружевных стрингов.

— Я помогу тебе в душе, — проговорил он, не поднимая глаз, — если тебе тяжело будет стоять.

Вике то ли казалось, то ли его красивые скулы озарил лёгкий румянец. Если такое вообще было возможно. Но захотелось поцеловать эти скулы, горящие огнём перед её наготой.

Андрей взял её за талию и мягко поставил на пол. Затем потянул трусики вниз и опустил ровно настолько, чтобы они сами упали к её ногам. Выпрямился и посмотрел, наконец, в глаза. Медленно и задумчиво облизнул губы, а потом сказал.

— У тебя нет шторки для душа.

— Нет, — подтвердила Вика, и они оба замерли. Кого на самом деле сейчас волновала шторка для душа или лужи на полу?

Вика потянула его футболку вверх за нижний край, а когда он стянул её и бросил на пол, так же потянулась к пряжке ремня. В этот раз он не стал её останавливать, класть ладонь поверх её и говорить что-то про жалость. Он просто стоял и позволял ей делать с ним всё, что она пожелает. Теперь мяч был на её стороне по-настоящему.

Она не чувствовала, как начинает побаливать нога, на которую она немного опиралась, но все её внимание принадлежало Андрею. Она расстегнула его джинсы и обнаружила, что он опять ходил без белья под ними. Запуская пальцы под пояс и проводя ими по его бёдрам в сторону ягодиц, Вика чувствовала его горячую кожу и думала о том, что он спал перед тем, как его разбудил шум. Он спал обнажённым… От воображаемой картины становилось жарко. Её прекрасный, совершенно голый Андрей, раскинувшийся на постели, будоражил внутренний взор.

Он протяжно выдохнул приоткрытыми губами и посмотрел на губы Виктории, как и она совершенно точно мечтая о поцелуе. И не только.

Джинсы сползли до самого пола, и он вытащил из них ноги. Вика боялась опустить глаза, зная, что тогда её распалённое от увиденного состояние не позволит войти, наконец, в душ и вымыться. А ведь именно в этом был изначальный план.

Андрей тоже вспомнил про план, потому что снова поднял Вику и осторожно переставил в ванну, залез к ней и включил душ, который теперь оказался за его спиной. Вика немного облокотилась на стену, чтобы перенести вес с ноги, а он снял душ со стойки и настроил воду, чуть горячеватой, разогревающей, расслабляющей. Начал поливать Викторию, проходя по плечам, шее, очерчивал упругими струями грудь и живот, скользил по ногам, глядя, как она закрывает глаза, наслаждаясь приятным теплом. Брызги летели во все стороны, падали на стены, плитку на полу, на обнажённую кожу Андрея, собираясь на ней крупными капельками и скатываясь вниз.

Приподняв душ перед ней, он позволил Вике нырнуть под него с головой и с удовольствием почувствовать воду на лице, плавно провести руками по волосам, умыться от всего плохого, что случилось за день и начать с чистого листа. С чистой себя.

Андрей нежно провёл рукой по её плечу, затем убрал душ на стойку, чтобы льющаяся вода не мешала, а сам потянулся к полочке за спиной Виктории, где стоял гель. Она тут же воспользовалась этим моментом и тем, что он немного нагнулся, и припала к его губам своими в долгожданном поцелуе. Он ответил на него, крепко обхватывая её за талию. Несколько минут они, позабыв обо всём на свете, так и стояли, наслаждаясь сладостью контакта их губ и языков.

Когда он разорвал бесконечный поцелуй, но Вика ещё не успела открыть глаза, комнатку наполнил сладкий вишнёвый аромат. Её тела коснулись тёплые скользкие от геля ладони. Словно невероятно нежная ласка, безумная прелюдия, руки заскользили по коже, оставляя мыльные блестящие следы. Мелкие пузырьки поползли вниз, а его руки вверх от живота к её груди, очерчивая, оглаживая, покрывая её. Они двигались легко и мягко по плечам, по шее, проходились по всем уже забытым синякам на её теле, будто пытаясь смыть их и воспоминания о боли.

Вика выдыхала, запрокидывая голову, когда Андрей спускался со спины к ягодицам, когда пальцами скользил между ними, а потом вдруг оказывался у самых бёдер, проводя руками по внутренней стороне, поднимаясь выше и касаясь её нежной кожи, намыливая и лаская всё до последнего сантиметра. Стон сам собой вырвался из её губ, а руки легли на его плечи. Вика открыла глаза и потянула его наверх, к своему лицу. Андрей приподнялся и поцеловал её снова, а она прижалась к нему всем телом. А когда отстранилась начала своими руками размазывать по нему мыльную пену, оставшуюся на груди и животе.

Вика начала повторять на нём маршруты, которые он чертил на её теле, так же скользила по широким плечам, обрисовывала грудные мышцы. Он следил за её руками потемневшими глазами, полными желания, а когда пальцы спускались по животу вниз, закрыл их в сладком предчувствии. Но с хитрой улыбкой, Вика сменила путь и направила их к ягодицам, чтобы ухватиться за упругие твёрдые полушария. Андрей не выдержал и застонал, то ли от удовольствия, то ли от разочарования её игрой.

Но Вика не просто играла с ним и дразнила, она, к стыду своему, упивалась его реакцией, его беззащитностью перед ласками, его ожиданием и сладким неведением о том, что она хочет сделать для него. Что она может сделать с ним. С этим прекрасным членом, который так трудно обходить стороной в его прямолинейной красоте, упирающейся ей сейчас в бедро. Он не знал, как сильно ей хотелось взять его в руки, играть с ним, ласкать его и облизывать. Он не знал, что он был единственным мужчиной в её жизни, который вызывал такие чувства. Добровольное желание сделать ему приятно, без притворства, просьб, уговоров и укоров, без невыносимого чувства долга. И это тоже делало Андрея особенным. Даже в таком странном аспекте. Это однозначно должно было что-то значить.

Но думать об этом не было возможности, потому что распалённый ласками Андрей уже поливал их горячей водой из душа, чтобы смыть остатки геля, горчащего на губах. Вика прижалась к нему всем телом, чтобы вода окатывала сразу обоих, покрыла поцелуями его шею и грудь, стала опускаться, вычерчивая дорожку по животу. Прошлась рукой по члену, крепко его сжимая. Андрей выгнулся и вдруг взял её за плечи, быстро поднимая.

— Не… не надо, — рвано выдохнул он, — а то я сейчас…

— Так сделай это, — прошептала она, не отпуская, а лишь усиливая хватку, скользящее давление от основания и до конца.

Сначала медленно и полностью, потом всё быстрей и резче. Андрей застонал и запрокинул голову, но рукой лишь вцепился в её плечо, больше не пытаясь остановить. Отдаваясь ей целиком и без условий. Вика прильнула к нему бедром и упёрлась грудью, чтобы он ощущал её всем телом, сжала пальцы и ускорилась, между движениями проходя большим пальцем по головке. И когда почувствовала, что он напрягается, а губы открылись в беззвучном крике, предшествующем кульминацию, впилась в шею в страстном поцелуе, прикусывая зубами кожу.

Она была права с его триггером. Как всегда, хорошо чувствовала все мужские “болевые” точки. Андрей содрогнулся в её руках, член запульсировал, изливаясь на бедро, и Вика почувствовала, как горячие капли ползут вниз. Внутри неё самой разливалось невероятное тепло, будто это она сейчас бурно кончила, хоть этого ещё и не произошло. Ей очень нравилось доводить до высшей точки именно его. Ей нравился этот необъяснимый контроль, эта власть над его телом в самом сладком смысле этого слова… и власть эта опьяняла как наркотик, заставляя приливать кровь к промежности. Пугая её, но привлекая за новой порцией.

Струи воды вывели её из сладкого оцепенения, и Вика поняла, что Андрей поливает их водой, смывая остатки своего семени.

— Зря, — прошептал он её в губы, прежде чем поцеловать. На мгновение ей показалось, что он умеет читать мысли и увидел эти грязные тайны. Испорченные и извращённые, те что раньше так привлекали в ней Рената, заставляя делать множество странных вещей.

Но Андрей, оторвавшись от поцелуя, продолжил совсем не так, как она ожидала услышать. Вместо упрёков он улыбнулся ей.

— Я не планировал так сильно торопиться, — он посмотрел вниз, — но ты помогла мне вспомнить, что у тебя болит нога и нам пора выходить, пока повязки не промокли.

Он выбрался из ванны и наспех обтёрся пушистым полотенцем, чтобы с него не текла вода. А пока Вика смотрела на него, пытаясь решить, что ей делать со своим извращённым нутром, которое теперь, кажется, решило взять в заложники и Андрея. Он раскрыл в руках полотенце, завернул в него Вику и тоже вытащил. Обернув будто куклу, унёс в спальню, положил на кровать и заботливо вытер от шеи до кончиков пальцев. Затем закинул полотенце на подушку и уложив её голову сверху, разложил волосы. Вика удивилась этим церемониям и тому, откуда вообще у него такие познания о длинных женских волосах.

— Подожди одно мгновение, — сказал Андрей, — не вставай.

Вика подчинилась, не слишком-то упорствуя. Было очень приятно лежать на мягком матрасе и чистой свежей простыни, которую он успел расстелить перед тем, как вернуться к ней в ванную. Тяжёлые события дня наваливались на неё неумолимой гравитацией, заставляя желать уснуть и забыться в темноте без снов. Но до сих пор обнажённый и красивый, сбывшийся сон наяву всё ещё ходил по комнате в поисках чего-то. Затем, он нашёл тонкое летнее одеяло и вернулся к кровати. Уложил его на Вику, но укрыл только середину тела, оставив ноги и руки снаружи.

— Сегодня обещали прохладную ночь, а тебе нужно согреться и выспаться, — с этими словами он присел рядом на край кровати и начал разматывать защитную плёнку с повязок. Ощупал их, убеждаясь, что они не промокли. Лишь на руке слегка подмок краешек из-за слишком большой активности Виктории.

— Я не планировала сегодня замерзать, — сказала Вика и отвернула краешек одеяла, раскрывая себя нагую и соблазнительную и приглашая Андрея к себе, — я надеялась, что будет жарко.

— Тебе нужно отдохнуть, — попытался ещё раз он, но и сам закусил губу, как только замолчал, потому что она слегка выгнула спину и медленно раздвинула ноги. Совсем чуть-чуть.

— Я не смогу уснуть, — она облизнула губы, потом собственный средний палец и повела им от нижней губы по подбородку и шее к ложбинке между грудей, оставляя влажную дорожку. — Меня будут мучить кошмары, — палец прочертил линию по середине живота к пупку, — невыносимо приятные, но без счастливого конца, — почти простонала она последнее слово, когда палец достиг лобка и скользнул дальше.

Андрей всё это время следивший за ней как заворожённый, вдруг оказался сверху, накрывая её всем телом. Одеяло отлетело куда-то в сторону, а её рот накрыли его влажные губы и язык, засасывая в голодный жаркий поцелуй. Вика довольно застонала исполненным желанием и легонько поймала его язык зубами, затем сладко облизнула и обхватила губами, будто это был не язык, а вожделенный, но так и не доставшийся член. Всосала его немного дразняще, чтобы показать, что он потерял, и отпустила. Прогнулась, запрокидывая голову и показывая, чего желает. Андрей продолжил покрывать поцелуями её шею, опускаясь всё ниже. Вика оторвала руки от его горячих плеч и собрала раскрытыми ладошками свои круглые груди, соединяя их вместе. Андрей с утробным рычанием зарылся между ними, целуя серединку, а потом ловя и облизывая каждый сосок. Накрыл своими руками её и сжал грудь вместе с ней, прикусил немного, пока она не застонала и не прогнулась снова.

Вика надавила на его плечи, как только он оторвал свои губы от груди. Это был уже не тонкий намёк, а очень даже толстый, почти как его прекрасный член. И следующей целью страстного рта Андрея стал центр её живота, который сначала был покрыт мелкими поцелуями, а потом в её пупочную ямку ворвался его ловкий кончик языка, который влажно и быстро вылизал её изнутри, рисуя замысловатые окружности. О да! Андрей прекрасно знал, что делать и чего она хочет. От этого единения мыслей и желаний кружилась голова.

Вика приподняла руками его лицо от своего живота и взглянула в тёмные глаза, затем плавно раздвинула свои ноги настолько широко, насколько позволяла её годами тренированная растяжка.

Андрей присел и оглядел представленную ему красоту совершенно опьяневшим взглядом. Прошептал на выдохе:

— Ты сводишь меня с ума, — он покачал головой и провёл ладонями от её коленей по внутренней стороне бёдер прямо к промежности.

Вика знала о своей интимной красоте, умела поддерживать её и пользоваться по полной программе, умела сводить ей с ума. Даже Рената не обошёл стороной её талант. И Андрей не смог бы устоять, глядя на её идеальные губы, похожие на лепестки розы, на нежную влажность, источающую желание и страсть. Но больше всего их всех заводила и распаляла её открытость и жажда ласки, быть может, даже развязность и манящая доступность. Но лишь для победителя и завоевателя. Теперь это Андрей. И только он. Обладатель максимального доступа к её телу и душе, и принадлежащий теперь ей целиком и полностью. Чего она обязательно добьётся. Любыми способами.

Андрей провёл пальцами по её бархатным внешним губам, Вика призывно приподняла бёдра, и он, наконец, впился поцелуем, тут же наполняя её тело жаром и дрожью. Волнами она пошла от каждого движения его языка, от продольных скользящих и круговых дразнящих, от засасывающих и сжимающих губ, от широкого давления и острого проникновения. Вика стоном и шёпотом отзывалась на каждое его движение, на широкие мазки и глубокие засосы, изгибалась и зарывалась пальцами в его волосы. Просила ещё и не останавливаться, когда он разводил её ноги ещё шире или впивался пальцами в мягкие ягодицы, чтобы прижать её к своим губам сильней. Он чувствовал её, знал когда усилить или ослабить ласку, когда дать ей пощады, а когда не слушать жалобный стон. Он почувствовал и когда она начала сжиматься в преддверии, приближаясь к оргазму. Когда уже задыхалась от невыносимой муки, запрокинула голову и упиралась затылком в подушки, прогибая спину, он внезапно остановился и отстранился.

— Давай же, — простонала она, раскрывая глаза, — пожалуйста.

Андрей с ней тоже играл, не одна она испытывала его на прочность. Он сел перед ней на колени и взял в руку свой возбуждённый член, уже тонкой струйкой сочащийся смазкой. Как он столько времени продержался было совершенно непонятно. Вика с жаждой смотрела на его подрагивающие мускулы, на капельки пота на коже, на пьяные от страсти глаза, пожирающие и дразнящие её измотанное ласками тело.

— Давай, — шептала она, спускаясь руками к своему клитору. Если он сейчас не вернётся к ней, то она сама всё закончит, настолько невыносимо уже хотелось почувствовать финал. Желание затмевало разум.

Андрей провёл рукой под одеялом сбоку и вынул откуда-то пакетик с презервативом. Вика хотела покачать головой, что это не нужно, и она хочет чувствовать его самого, а не кусок латекса. Но он уже раскрыл его зубами и раскатывал тончайший материал, пока полностью не надел. И после этого сразу же без долгих прелюдий подтянул её за бёдра и буквально надел на себя. Два или три медленных, глубоких толчка и Вика изогнулась на кровати, выдыхая громкий стон. Заведённое до предела тело разряжалось потоками молний по нервным окончаниям, волнами мышечных спазмов от живота до пальцев ног.

Андрей внезапно опустился на неё, упираясь локтями возле головы, и продолжил быстрей и резче вбиваться в сжимающиеся тугим кольцом мышцы. Вика обхватила его руками и ногами, вжимая в себя и ловя последние тёплые волны оргазма, пока он тоже не начал задыхаться и сбиваться с ритма. Потом втолкнулся максимально глубоко и запульсировал внутри, выпуская надломленный болезненный стон, и Вика едва не кончила второй раз. Это был тот самый стон, от которого у неё бежали мурашки по телу, а дыханье застревало в лёгких. Андрей сводил её с ума. Целиком и полностью. Теперь и физически.

Он замер на несколько мгновений, восстанавливая дыхание, а потом медленно шевельнулся, поднял лицо и соприкоснулся с Викой губами в долгом поцелуе. Она зарылась пальцами в его волосы и закрыла глаза, на тело наваливалась невероятно сладостная тяжесть и усталость, казалось, будто Андрей окончательно вытряхнул из неё душу своим финальным напором, и теперь пустая оболочка выключалась без сил.

Где-то за звоном в ушах и головокружением она чувствовала, как он мягко укладывается рядом с ней, распутав их тела, и притягивает её голову себе на плечо, обнимая руками в кольцо. Так она и погрузилась в мягкую ватную перину долгожданного сна, вдыхая его запах и разделяя жар тела.