ГЛАВА 1 · Отпустить мечту

— Я уже собирался лететь к вам, когда нашёл её на парковке.

Открыв глаза, первое время лежала, не шевелясь, вслушиваясь в приглушённые голоса, доносившиеся из соседней комнаты.

— Как она? — этот, с тревожными нотками, несомненно принадлежал Луоре. — Что-нибудь рассказала?

— Пыталась, но никак не могла успокоиться, из-за слёз начала заикаться. Пришлось дать ей успокоительного. К счастью, лекарство подействовало быстро, и она уснула, — послышался второй, не менее обеспокоенный голос — Вилара. — Никогда не видел её такой.

— Наверное, погрызлась с Даггерти, — внёс предположение Тэн.

— Из-за простой ссоры она бы так не рыдала, — мрачно возразила Нуна. — Уверена, этот гад опять что-то вытворил.

Стоило вспомнить о Рейне, и меня обуял ужас, сердце пропустило удар, а потом болезненно сжалось. Я резко села на постели, даже не обратив внимания на боль, ударившую по вискам, и стала судорожно вспоминать события жуткого вечера.

Секунда, две, и, облегчённо выдохнув, опустилась обратно. Всего лишь сон. Бесов сон, навеянный пережитым кошмаром. Ничего больше.

Рейн не умер, и я не его жена. Всё с ним в порядке…

Хотя нет, всё-таки умер. Для меня.

Ещё немного полежав, заставила себя подняться и, пошатываясь, побрела в ванную. Глаза, распухшие от не прекращающихся слёз, никак не хотели разлепляться. Набрав пригоршню ледяной воды, плеснула себе в лицо. Затем ещё и ещё, пока не почувствовала, как веки перестают пылать.

Подняв голову, грустно усмехнулась. Девушка, отразившаяся в зеркале, выглядела жалко. Глаза покраснели, всё лицо в разводах, оставшихся от некогда красивого макияжа.

Стерев полотенцем следы косметики, принялась разбирать пальцами спутавшиеся локоны. Делала это машинально, не думая ни о чём. Или всё-таки думала… Какие-то мысли, точно всполошенные птицы, роились в сознании. Появлялись на короткий миг и тут же исчезали.

Тряхнула головой, пытаясь разорвать бесконечную вереницу образов, и снова посмотрела на себя в зеркало, чтобы снова поморщиться. Лучше не стало.

Не хотелось выходить к друзьям такой — зарёванной, раздавленной. Жалкой. Но не торчать же здесь вечность. Возможно, после разговора с ними мне станет легче. Хотя от одной только мысли, что придётся оживить в памяти проклятое воспоминание, на меня нахлынули паника и отчаянье. Невыносимо больно. Когда же это закончится?!

Вернулась в комнату, утопавшую в благостном полумраке. Голова кружилась и гудела, отчего меня снова потянуло в кровать. Может, стоит отложить разговор до завтра? Сейчас лягу, зажмурюсь и попытаюсь забыться.

Вот только от него не было спасения даже во снах.

На столике в углу мерцал голофон, сообщая о поступлении новых сообщений. Мне бы выбросить бесов подарок в окно, спустить его в унитаз или на худой конец засунуть куда подальше. Чтобы не мозолил глаза. Но вместо этого я как наркоман во время ломки с жадностью потянулась за устройством. Сообщение оказалось всего одно. Но… не от Рейна.

Почему-то связаться со мной пыталась Трин. Испытав облегчение напополам с разочарованием, собиралась уже удалить послание от мерзкой девчонки — плевать я хотела на её извинения! — но в последний момент передумала.

«Рейн попал в аварию. Сейчас он в реанимации», — информировала зависшая в воздухе голограмма.

— Назови адрес, — послала голосовое сообщение и через несколько секунд, растянувшихся в целую вечность, получила такой же лаконичный ответ.

Злость, обида, ненависть как-то незаметно отступили. Их вытеснил страх. Панический страх, что дурацкий сон вполне себе может оказаться явью.

В реанимации… Создатели, как он там очутился?!

На ходу закрепляя на запястье голофон, поспешила к друзьям. Те при моём появлении слаженно подхватились и затараторили вразнобой.

— Что случилось?

— Это из-за Рейна?

— Ши, ты как? — шагнула ко мне Нуна, желая обнять и поддержать.

— Не знаю… Нормально, — так, кажется, полагается отвечать в ситуациях, когда и жить не хочется. Отстранившись от подруги, повернулась к Авену, — Мне нужно в Новый Город, в медцентр Авийона. Срочно. Можешь меня туда доставить? Я сейчас не в состоянии сама управлять флаером.

— Конечно, полетели, — кивнул он и торопливо продолжил: — Ши, объясни, что произошло? Ты ещё бледнее, чем когда я тебя нашёл.

— Расскажу по дороге.

Ребята тоже вызвались нас сопровождать. Несмотря на все мои протесты и уговоры возвращаться в клуб и ни о чём не беспокоиться, последовали за нами к лифту, безапелляционно заявив, что, пока всё не утрясётся, они от меня ни на шаг.

— Это должна была быть ваша ночь, — гипнотизируя взглядом быстро сменяющие друг друга на экране цифры, пробормотала я.

— Не думай об этом, — качнул головой Олер и ободряюще мне улыбнулся. — И не надейся от нас отделаться.

Вскоре флаер Вилара уже рассекал воздушные просторы. Странно, но, когда закончила свой рассказ, друзья не кинулись костерить Рейна. Даже Тэн не возмущался, хотя его хлебом не корми, дай поругать радаманца. Наверное, решили сначала выяснить, что с ним стряслось, а уже потом, исходя из обстоятельств, думать о вердикте: казнить или миловать.

Но уж лучше пусть они ругают его и казнят, а Создатели помилуют. Именно это я и повторяла мысленно — безмолвные молитвы, обращённые к небесам, пока мы летели в Новый Город, где располагался главный медцентр столицы.

Остаток пути прошёл в гнетущем молчании. Друзья не решались его прерывать, понимая, что лете от их слов мне всё равно не станет. Да и не услышала бы я их сейчас. Мыслями я была с ним и надеялась, что его жизни ничто не угрожает.

Пожалуйста, пусть страшный сон не превратится в страшную реальность! А всё остальное… Если и не неважно, то точно второстепенно.

Потом. Потом я ещё успею его попроклинать. А сейчас буду молиться за его спасение.

Переступив порог центра, огляделась в поисках того, кто бы подсказал, где я смогу найти Рейна. В просторном холле не обнаружилось ни души. Если не считать неподвижно стоявшего возле сенсорной панели, простиравшейся на половину стены, гиноида. При нашем появлении робот ожил. Вскинул голову и, растянув искусственные губы в не менее искусственной улыбке, предложил свои услуги.

Я назвала себя — хотя в этом не было необходимости, потому как при входе каждому пришлось приложить ладонь к сканеру, считавшему наши идентификационные коды, — и озвучила свою просьбу.

Гиноид повернулась к экрану, ввела имя Рейна и спустя пару секунд ровным голосом сообщила:

— Реанимационный блок 3Б, палата номер 26.

Мы было ринулись к лифту, но робот, плавно скользнув по полу, без единого звука, встал перед нами, загородив дорогу.

— Доступ имеет только Лиэри Таро, — кивнул мне и вежливо посторонился.

— Иди, мы побудем здесь. — Тэн направился к белоснежному креслу, одному из многочисленных, расставленных вдоль таких же белоснежных стен.

«Уже давно поняла, что у радаманцев бзик на этом цвете», — мелькнула глупая мысль.

В которую незаметно вплёлся шёпот Луоры:

— Будь с ним, сколько потребуется.

Гиноид заняла прежнее место, снова превратившись в истукана, а я поспешила к лифту. Тот, как назло, тащился невыносимо медленно, словно не желая поднимать меня наверх. Наверное, по лестнице на своих двоих и то было бы быстрее.

Наконец прозрачные створки раскрылись, и я, едва не срываясь на бег, бросилась по широкому, абсолютно пустому коридору, выискивая глазами палату под номером 26.

Однако, не преодолев и трети пути, замерла как вкопанная, увидев на другом конце длинного коридора бледную и заплаканную Тринию, а рядом с ней сгорбившегося Фейруса. Он сидел, прижавшись лбом к рукам, скрещённым на набалдашнике трости. Сдавленные всхлипы Трин и скорбная поза Арвейла не предвещали ничего хорошего.

Я не шевелилась, продолжала стоять, неспособная отыскать в себе силы сделать ещё хотя бы шаг, опасаясь услышать самую страшную новость.

При появлении медика Фейрус поднялся и, ответив коротким кивком на слова радаманца, последовал за ним, предварительно шепнув что-то Тринии. Меня удостоил лишь мимолётным взглядом, после чего скрылся в палате, к которой я никак не решалась подойти.

Страх никуда не делся, я не смогла его побороть, но всё-таки усилием воли заставила себя сдвинуться с места. Тем более что Трин уже заметила меня и, подскочив, ринулась мне навстречу.

— Ши! Ну где ты пропадала?! Ещё и из-за тебя переживали! — с упрёком воскликнула девушка.

Меньше всего мне сейчас хотелось оправдываться перед ней и что-то ей объяснять, поэтому просто спросила:

— Как он? — Последние несколько метров преодолела на негнущихся ногах и замерла возле широкого окна, сквозь матовую поверхность которого едва удавалось рассмотреть лежавшего на кровати мужчину.

Я видела лишь его бледное, всё в кровоподтёках лицо да множество непонятных приборов, размещённых в изголовье. Чуть в стороне стояли Фейрус и облачённый в светлую тунику врач. Л'эрд Арвейл смотрел на своего племянника и, казалось, даже не слышал, что говорил ему радаманец.

Холодная дрожь пробежала по телу.

Я бы многое отдала, чтобы не видеть его таким.

— Врачи заверили, что выкарабкается. К счастью, спасатели успели вовремя, — Шмыгнув носом и порывистым движением смахнув слёзы, Трин тихо продолжила: — Рейну крупно повезло. Просто фантастически! Жизненно важные органы не задеты. Хотя… Какое тут везение?! Куча травм и переломов. И этот, как там его, травматический шок. Из-за того, что потерял много крови, — Девушка провела по стеклу рукой, словно хотела коснуться брата, и тяжело вздохнула. — Пока его намеренно не приводят в сознание. Чтоб не свихнулся от боли. И каждый день будут проводить сеансы регенерации, постепенно сращивая ткани и кости. Короче, он здесь надолго.

Пока летела сюда, не могла плакать. Как и в проклятом сне, казалось, у меня уже не осталось слёз. А сейчас, уверившись, что его жизни ничто не угрожает, что он поправится — пусть и не сразу, пусть на это уйдёт время, — почувствовала, как по лицу текут слёзы. От облегчения. К которому примешивалось острое желание оказаться с ним рядом. Коснуться его руки, услышать, как бьётся его сердце. Просто быть с ним и продолжать молиться.

Наверное, если бы я могла, не задумываясь стёрла бы себе память. Чтобы, закрывая глаза, больше не видеть в его объятиях другую женщину.

Если бы могла…

Но я всё помнила. А притворяться, делая вид, что ничего не произошло и я всё забыла — нет, не получится. Не получится просто быть с ним рядом, зная, что он как минимум уже дважды предал меня и в любой момент может предать снова. Тогда я не только его, но и себя возненавижу. И буду презирать. За малодушие. За то, что не хватило сил уйти, когда ещё была такая возможность.

— Он летел за тобой… — прервала молчание Триния и покосилась на меня. Сейчас я чувствовала на себе её пристальный, сверлящий взгляд.

— Обвиняешь меня в аварии? — проронила еле слышно.

— Не тебя. Себя. — Девушка обхватила плечи руками и зябко поёжилась. — Если бы не я, ничего бы этого не случилось.

— Да, не случилось бы, — кивнула, не в силах отвести от Рейна взгляда. Возможно, сейчас я смотрю на него в последний раз. А потому, как бы ни было больно, постараюсь растянуть эти мгновения. Даже если для этого придётся терпеть общество Трин. — Знаешь, с одной стороны, мне бы самой этого очень хотелось: не знать правды. С другой… Наверное, стоит тебя поблагодарить. Любая ложь со временем становится явной. Было бы намного больнее, если бы я узнала об… измене, — запнулась, с трудом выговорив ненавистное слово, и, на миг зажмурившись, глухо завершила: — потом, уже когда бы мы поженились. Да, лучше сейчас. Наверное.

— Ши, не бросай его, — впервые за всё время, что были знакомы, в голосе девушки мне слышалась мольба. — Ты нужна ему. А сейчас особенно! Он полюбил тебя. Я и сама в это не верила, но Рейн очень к тебе привязался. Поверь. Уж я-то своего брата знаю.

— Если бы действительно полюбил, этого воспоминания не было бы, — скорее, обращаясь к самой себе, чем кузине Даггерти, с горечью проговорила я. Опустила взгляд на украшавшее безымянный палец колечко и, сняв его, протянула Тринии. — Пожалуйста, передай кольцо Рейну. Потом, когда он поправится.

Трин нехотя забрала украшение, взглянула на меня, на сей раз с упрёком, и хотела уже что-то сказать, наверняка упрекнуть в бессердечности и просветить меня по поводу того, какая же я всё-таки стерва, но так и не произнесла ни звука. Поменялась в лице и отступила на шаг.

Я растерянно оглянулась и сама едва не отскочила в сторону. В последний момент сумела справиться с непроизвольным порывом, после чего почтительно склонила голову.

— Ваше святейшество.

Провидица, казалось, поначалу и не заметила нас. Стояла, совершенно прямая, словно трость проглотила, и неотрывно смотрела на матовую поверхность окна, которая ещё больше побелела, почти скрыв от нас Рейна.

Лицо её, как обычно, скрывала густая вуаль. Зато на руках сегодня почему-то не было перчаток. Онна сжимала пальцы с такой силой, что и без того синие вены взбугрились, стали ещё заметнее; так же, как и множество мелких, давно зарубцевавшихся шрамов, которые я прежде не замечала. Возможно, потому что лишь однажды видела её святейшество без перчаток, на борту «Геммы». Да и то в тот раз была настолько потрясена знакомством с великой Провидицей Радамана, что мне и в голову не пришло её рассматривать.

Наконец Онна очнулась от транса. Пальцы её расслабились, скользнули по складкам струящегося наряда. Кивнув в знак приветствия Тринии, Провидица повернулась ко мне и сходу потребовала объяснений:

— Я прилетела, как только узнала. Что произошло?

Откровенничать с Онной не было никакого желания. Довольно на сегодня исповедей! Поэтому просто коротко пересказала всё, что узнала от Тринии: Рейн попал в аварию, но врачи уверены, что он выживет.

— Выживет, — машинально повторила Онна, и я услышала тихий вздох, явно выражающий облегчение. Мгновение, и эта странная женщина вцепилась в моё запястье, властно повелев: — Пойдём к нему!

Я вздрогнула, ощутив холод прикосновения шероховатой кожи, и едва не выдернула руку.

— Я… я не пойду.

Полагаю, в тот момент глаза её святейшества округлились от удивления. Оно же, вкупе с недовольством, проявилось и в голосе:

— Шиона, ты сейчас должна быть с ним. Твой жених нуждается в тебе.

— Он… больше мне не жених, — выдавила с трудом и тут же на себя разозлилась.

Да в самом деле, сколько же можно?! Почему всякий раз, разговаривая с этой женщиной, я чувствую себя так, словно обязана давать ей отчёт?! И при этом осторожно подбирать слова, опасаясь ненароком её расстроить или прогневить.

Минуту Онна молчала, переваривая услышанное. Наконец, выпустив мою бедную руку, заговорила, сухо и жёстко:

— Не бросайся такими фразами. Ссоры проходят и забываются. Любые отношения можно восстановить. Если не потакать своей гордыне. Сейчас тебе нужно находиться рядом с Рейном. Заботиться о нём и думать о скорой свадьбе!

Как будто разговариваю с глухой.

Да и вообще, с чего это она на меня взвилась? Ещё немного, и решу, что передо мной не Онна, а ряженая под неё самозванка.

Ведь та Провидица, с которой я знакома, никогда не выходит из себя, никогда не повышает голоса, никогда не теряет над собой контроль.

Взбесилась из-за Рейна? Но почему она так печётся о судьбе какого-то радаманского офицера?

Хотя… я уже давно поняла, что Рейн для неё не просто какой-нибудь радаманец, один из миллионов. Поначалу считала, что Онна выделяет именно меня. Из-за моего дара. Потому и вмешивается частенько в мою жизнь, в том числе и личную.

А теперь вдруг осознала, что причина её интереса не только во мне. А может, и вовсе не во мне. Всё дело в Рейне…

— Никакой свадьбы не будет! — не сумев справиться с раздражением, отрубила резко.

У-у-уф! Как же меня достало её маниакальное желание во что бы то ни стало выдать меня за Даггерти замуж! Ей глубоко наплевать, что я не хочу жить бок о бок с изменщиком и делить с ним постель! Не хочу и не буду! И пусть хоть застрелится!

Если ей так импонирует Рейн, вот пусть сама и выходит за него замуж! И разбирается с толпами его поклонниц. А я хочу, чтобы все меня оставили в покое. В по-ко-е! Хочу сама принимать решения. Сама строить свою жизнь. Без назойливых советов и приказов её святейшества.

— Свадьбы не будет, — повторила твёрдо.

Эта коротенькая фраза болью отозвалась в груди и, уверена, болеть там ещё будет очень долго. Ещё долго не отпустят связанные с ним воспоминания. О счастье, которое, увы, уже не вернуть. Благодаря стараниям Рейна.

В последний раз взглянув на жениха, на сей раз окончательно и бесповоротно обрётшего статус бывшего, негромко попрощалась с Провидицей, всё это время корчившей из себя белесый столб, и услышала брошенное мне вдогонку:

— Глупая девчонка! Ты только всё портишь!

Я не стала оборачиваться и уточнять, что её бесово святейшество имела в виду. Онна любила изъясняться загадками, от которых меня, если честно, уже тошнило. Надоело искать скрытый смысл в её словах!

У самого лифта столкнулась с Фларом. Заметив, как тот, ринувшись ко мне, порывается что-то спросить, ощутила, что всё — сейчас закричу.

— Шиона! Как Рейн?! — не догадываясь о моих мыслях, мужчина набросился на меня с вопросами.

— Трин вам всё объяснит, — пробормотала, пятясь к лифту. — А я… не могу больше здесь находиться.

И прежде чем радаманец успел ещё что-то спросить, шмыгнула в кабину, и створки лифта тут же сомкнулись. Невозможно передать, какое я испытала облегчение, оставшись наконец-то одна.