Глава 13 Алина

Я не нахожу себе места. Внутри все кричит, что оставить Эмина одного там, с Рашидом, было ошибкой. Перед глазами его спокойное, упрямое лицо, но за этим спокойствием я видела что-то еще: напряжение, которое может сломать человека.

А что, если он ошибаюсь? Что, если этот Рашид…

Я даже думать об этом не могу! Тень страха нависает надо мной, превращая все мысли в тягостный клубок. Сердце сжимается, а разум подбрасывает одно дурное предположение за другим. Почему я ушла? Почему бросила его?

Когда телефон вибрирует в тишине комнаты, я вздрагиваю, словно он разбудил кого-то спящего внутри меня.

Сообщение: «Алина, мы можем встретиться? Погуляем по ночной Москве?»

Я смотрю на экран, и мысли разбегаются, как мыши под ярким светом. Соглашаться или нет? А если это ловушка? Если он придет с Рашидом? Или что-то еще хуже? Сердце сжимается, разум твердит одно, но внутри все противоречит. Я закрываю глаза, пытаясь уловить голос истины среди хаоса.

За последние недели я пересмотрела свое отношение к Эмину. В душе уже нет того панического ужаса, который заполнял меня раньше. А после сегодняшнего концерта… что-то изменилось. Что-то теплое, нежное пробивается сквозь страхи. Он показал мне другую сторону себя. Ту, которой я не знала.

Я выдыхаю и пишу ответ: «Хорошо. Давай попробуем»

Эмин подъезжает к моему подъезду. Его машина стоит под фонарем, серебристый кузов отражает мягкий свет, словно олицетворяя его присутствие. Я медлю. Сердце глухо бьется, отзываясь в каждом углу моего тела. Ноги словно приросли к полу. Что я делаю? Почему согласилась? Но что-то влечет меня вниз, несмотря на страх. Я натягиваю пальто, бросаю взгляд на цветы, которые он подарил раньше, и решаюсь спуститься. Лестница кажется длиннее обычного, а каждый шаг – борьбой с собой. Он выходит из машины, в руках букет. Опять цветы. Белые розы, свежие и такие красивые.

– Я боялся, что ты не выйдешь, – говорит Эмин, подходя ближе. Его голос звучит так тихо, будто это признание, которое он боялся произнести. В его глазах отражается свет фонаря, и я ловлю в них что-то новое – уязвимость. От этого взгляда у меня перехватывает дыхание.

– А я боялась, что ты… придешь с Рашидом, – признаюсь, не в силах удержать этот страх внутри. Слова звучат резче, чем я хотела, и я тут же жалею об этом. Но это ведь правда, и он это знает.

Эмин останавливается, словно ударенный моими словами. Затем медленно кивает.

– Ты права. После всего, что было… я бы тоже боялся. Но я здесь один. Только я, – он протягивает букет. – Это для тебя.

Я принимаю цветы, мои пальцы едва не дрожат. Белые лепестки пахнут свежестью, словно только что сорванные.

– Спасибо, – шепчу, прижимая букет к себе. Белые розы кажутся мне символом чего-то нового, но я боюсь доверять этим чувствам. Они слишком хрупкие, как и моя уверенность в этом человеке.

Эмин выдыхает и, чуть поколебавшись, добавляет:

– Я хочу рассказать тебе всю правду. Все, как есть. Без прикрас.

Я напрягаюсь, но киваю. Его глаза становятся серьезными.

– Ты должна знать, что Рашид не оставит тебя в покое, – начинает он. – Я… Я постараюсь защитить тебя. Но… твой брат. Мирон. Ты должна предупредить его.

– Предупредить? – мои брови хмурятся. – Ты понимаешь, что это значит? Если я скажу Мирону, он… он пойдет за Рашидом.

– Поэтому я хочу устроить им встречу. На моих условиях. Чтобы никто не пострадал. Пожалуйста, доверься мне.

Я молчу, обдумывая его слова. Это риск. Большой риск. Но в глазах Эмина нет лжи, только решимость. Я киваю.

– Хорошо. Я… я подумаю.

***

Мы гуляем по ночной Москве, и город вокруг кажется ожившим. Миллионы огней, мерцание гирлянд, праздничная иллюминация делают все вокруг похожим на декорации к новогоднему фильму. Воздух морозный, свежий, обжигает нос, но не приносит дискомфорта. Эмин идет рядом, его шаги ровные, уверенные. В его молчании есть нечто успокаивающее, как будто он дает мне время привыкнуть к его присутствию, словно знает, как это важно для меня.

– Как ты увлекся музыкой? – спрашиваю я, нарушая тишину.

Он слегка улыбается, будто этот вопрос пробуждает в нем что-то светлое.

– Я всегда был не таким, как остальные, – признается Эмин. – Слишком тихим, слишком… мягким, как говорили мои братья. Пока они бегали и играли в свои игры, я сидел за пианино, сочинял что-то свое. Музыка стала моим миром, где не нужно было доказывать, кто ты.

– Ты… действительно другой, – говорю я тихо, и он смотрит на меня, слегка удивленный. – В хорошем смысле.

– Спасибо. А ты? Почему ты перестала танцевать? – спрашивает он.

Я вздыхаю, мой голос чуть дрожит.

– Это было мое все. Но со временем… я поняла, что хочу больше. Танец – это выражение, но постановка – это создание мира. Теперь я строю эти миры для других.

Он кивает, его взгляд становится теплым.

– Это… прекрасно.

– Давай зайдем на каток, – вдруг предлагает Эмин, указывая на ярко освещенную арену. – Посмотри, он работает круглосуточно.

Я смеюсь, качаю головой, но соглашаюсь. Мы берем коньки напрокат и выходим на лед. Эмин двигается неуклюже, почти комично, и я не могу сдержать смех.

– Кто бы мог подумать, что ты не умеешь кататься, – дразню его.

– Этому меня не учили, – отвечает он с улыбкой, пытаясь удержать равновесие. – Но я учусь быстро.

Мы кружимся на льду, его попытки сохранить равновесие больше похожи на выступление комика, чем на катание, и я смеюсь, не в силах сдержать себя.

– Ты такой серьезный, а на льду как медвежонок на каблуках, – дразню я, чувствуя, как смех смывает остатки напряжения.

– Эй! – фыркает Эмин, шатаясь, но удерживаясь на ногах. – Дай мне минуту, я тебе покажу, как медведь танцует вальс!

Я смеюсь громче, и на этот миг забываю обо всем. О страхах, о прошлом. Есть только этот момент – его улыбка, мои неловкие движения и горячий чай с пончиками, который мы пьем, устроившись на скамейке у катка.

Когда мы доходим до моего дома, я ощущаю усталость, но она теплая, будто я провела этот вечер в месте, где мне действительно хорошо. Эмин останавливается у подъезда, его взгляд становится серьезным, словно он принял решение. На секунду мне кажется, что он скажет что-то важное, но вместо этого он делает шаг ближе. В этом шаге все: решимость, страх, нежность. Я задерживаю дыхание, не зная, что будет дальше.

А дальше случается поцелуй…

Его губы холодные, а язык горячий, как пламя. Я вздрагиваю, словно ток проходит через все тело. Мой первый поцелуй. В двадцать восемь лет. Я отшатываюсь, трогаю губы, мои глаза расширяются от ужаса.

– Прости, – шепчет Эмин, понимая, что снова напугал меня.

Я качаю головой, не отвечая. Резко разворачиваюсь и убегаю в подъезд. Сердце колотится так, что кажется, оно вырвется из груди.

Поднимаюсь к себе, захлопываю дверь и опускаюсь на пол. Слезы начинают течь сами собой. Это восторг, паника, страх, все вместе. Я не знаю, что делать с этим вихрем эмоций, но одно я понимаю точно: этот момент изменил все.