Глава 16

Той самой латыни, на которой говорили не утончённые патриции в Сенате, а загрубевшие от походов и вина центурионы где-нибудь на лимесе, в холодных лесах Германии. Корнев, в чьей голове истфаковские знания ещё не до конца выветрились под напором армейских уставов, уловил знакомые, рубленые фразы, команды и проклятия. И от этого осознания мороз пробежал по коже, куда более лютый, чем от ледяных стрел толкинистов.

Всадники, прорвавшись в спасительный периметр лагеря, резко натянули поводья. Уставшие, покрытые мылом лошади тяжело дышали, хрипели, их бока ходили ходуном. Воины спрыгивали с сёдел, многие просто падали на землю, не в силах стоять на ногах. Остальные пытались помочь своим тяжело раненным товарищам. Картина была страшной: изорванные доспехи, глубокие раны, из которых сочилась кровь, белые от боли и усталости лица, покрытые грязью и копотью.

Майор Романовский, стоявший рядом с Корневым, опустил бинокль. Его лицо выражало крайнюю степень изумления, смешанную с недоверием.

— Это ещё что за цирк с конями? — произнес танкист, обращаясь скорее в пустоту, чем к Корневу. — Очередные, мать их, реконструкторы! Откуда они здесь взялись?

Солдаты в окопах тоже замерли, с любопытством и недоверием разглядывая незваных гостей. Зрелище было сюрреалистичным. Посреди иномирного леса, после боя с эльфами и драконами, в их лагере оказались самые настоящие римские легионеры. Ну, или кто-то, кто очень старательно под них косил.

Командир всадников, рослый мужик лет сорока с волевым, обветренным лицом и коротким шрамом над бровью, спешился последним. Он припадал на левую ногу и опирался на свой длинный меч, как на трость. Стальной, богато украшенный чеканкой нагрудник был помят в нескольких местах, а красный плащ, закреплённый на плече фибулой в виде орлиной головы, изорван в клочья. Он обвёл взглядом лагерь: вкопанную в землю бронетехнику, солдат в незнакомом камуфляже с непонятным оружием в руках, особенно долго разглядывал флаг, трепещущий над штабной палаткой. В его глазах читалась не паника, а настороженная, оценивающая усталость опытного воина, попавшего в совершенно непредсказуемую ситуацию.

Сделав несколько шагов, он направился прямо к Романовскому и Корневу, в которых опытным взглядом определил командиров. За ним, ковыляя, последовали двое его телохранителей, здоровенных детин в сегментированных доспехах, вооружённых короткими мечами-гладиусами.

— Кто такие? — громко, с нажимом спросил Романовский, когда римлянин приблизился на расстояние десяти метров. Майор инстинктивно положил руку на кобуру своего пистолета.

Римский командир остановился. Он нахмурился, явно не поняв вопроса, но уловив враждебную интонацию. Затем выпрямился, насколько позволяла раненая нога, и, приложив кулак к сердцу, заговорил. Голос у него был низкий и хриплый, привыкший отдавать команды на поле боя. И говорил он на той самой латыни.

— Sumus exploratores Tertiae Romae! Quis vos estis, qui tam insolita arma fertis et contra barbaros pugnatis?(Мы — разведчики Третьего Рима! Кто вы такие, носящие столь необычное оружие и сражающиеся против варваров?) — произнёс он, чеканя каждое слово.

Романовский тупо уставился на него, потом перевёл взгляд на Корнева.

— Он чего сказал? — в голосе майора слышалось откровенное недоумение. — Похоже на какую-то итальянскую тарабарщину. Может, это макаронники заблудились?

Бойцы, стоявшие рядом, с трудом сдерживали смешки. Ситуация была настолько абсурдной, что нервное напряжение прорывалось в виде неуместного веселья.

Корнев сделал шаг вперёд. Сердце колотилось где-то в горле. Все эти годы, что он зубрил мёртвый язык на истфаке, выслушивая насмешки однокурсников и родственников, считавших это бесполезной тратой времени, всё это было не зря. Этот момент стоил всех бессонных ночей над учебниками.

Старлей глубоко вздохнул, лихорадочно раскапывая в закромах памяти нужные слова и обороты. Он не был уверен, что сможет говорить свободно, но попробовать стоило.

— Nos… sumus milites ex terra longinqua, — медленно, коверкая произношение и подбирая слова, начал Корнев. (Мы… солдаты из далёкой земли).

Римский командир удивлённо вскинул брови. Офицер явно не ожидал услышать ответ на своём языке от человека в этой странной, пятнистой одежде.

— Linguam nostram loqueris? Mirabile!(Ты говоришь на нашем языке? Удивительно!) — в его голосе прозвучало неподдельное изумление. Он сделал шаг ближе, внимательно разглядывая Корнева. — Meum nomen est Gaius Marcellus, Centurio de intelligencia cohors.(Моё имя — Гай Марцелл, центурион разведывательной когорты).

В лагере повисла тишина. Буквально все, от майора Романовского до последнего мотострелка в окопе, с неподдельным интересом, раскрыв рты, слушали этот невероятный диалог. Солдат в современном российском камуфляже разговаривал с мужиком в римских доспехах на латыни посреди чужого мира после боя с эльфами. Если бы кто-то рассказал им об этом ещё неделю назад, они бы просто покрутили пальцем у виска.

— Он сказал, его зовут Гай Марцелл, — перевёл Корнев для Романовского, не отрывая взгляда от римлянина. — Он центурион, командир разведывательной когорты, то бишь роты. И они из, кхм, Третьего Рима.

— Третьего чего⁈ Рима? — нахмурился Романовский. — Москва — Третий Рим, а четвёртому не бывать. Это я ещё со школы помню. Что за бред он несёт? Спроси у него, что они тут делают.

Корнев снова повернулся к легионеру. Диалог был трудным. Латынь, которую он учил, была классической, языком Цицерона и Вергилия. А эти парни говорили на живом, разговорном языке, полном армейского сленга. Но общий смысл уловить было можно.

— Cur hic estis, in terris barbarorum? Nos quoque cum istis… elfis pugnamus, — Корнев запнулся, не зная, как на латыни будет «эльф» или «толкинист», и просто использовал знакомое слово. (Почему вы здесь, в землях варваров? Мы тоже сражаемся с этими… эльфами).

Гай Марцелл помрачнел. Он указал мечом в сторону леса, откуда они только что вырвались.

— Isti… Malorum, — с ненавистью произнёс он. (Эти… Малораны). — Multis abhinc annis, magnae aurium creaturae per Portas ad terras nostras venerunt. Nuper bellum renovato vigore exarsit(Много лет назад ушастые твари пришли на наши земли через Врата. С недавних пор, война загорелась с новой силой). Sed Morrolani in his particularibus terris non multum curabant. Omnia abhinc duos circiter menses mutata sunt, cum sua actione. Oppida circumiacentia oppugnare coeperunt, praesertim cibum sumentes, quod illis insolitum est. (Но мароланов не сильно интересовали именно эти земли. Все изменилось примерно два месяца назад, вместе с их активностью. Они начали нападать на окрестные города, забирая в первую очередь продовольствие, что им несвойственно.)

Он сделал паузу, тяжело опираясь на меч.

— Invenimus… plus quam expectavimus. Exercitum ingentem. Machinas novas. Et portas… Alia porta, quae ad alias terras ducunt.(Мы нашли… больше, чем ожидали. Огромную армию. Новые машины. И врата… Еще одни Врата, которые ведут в другие земли).

Корнев перевёл это Романовскому. Майор слушал, и его лицо становилось всё более серьёзным.

— Значит, так… — протянул танкист. — У этих ушастых внезапно началась осенняя мобилизация. Они начали кошмарить местных, и эти ребята пошли в разведку, чтобы выяснить, какого хрена происходит. И наткнулись на тот самый лагерь у Врат. Так же, как и мы.

— Похоже на то, — кивнул Корнев. — Они говорят, что Малораны, собрали огромную армию и построили какие-то новые осадные машины. И они знают про Врата.

— Спроси у него, — Романовский кивнул на центуриона. — Откуда они сами тут взялись? Что ещё за Третий Рим?

Это был самый главный вопрос. Корнев снова повернулся к Гаю. Он попытался сформулировать вопрос как можно проще, чтобы избежать недопонимания.

— Unde venitis? Quid est haec Tertia Roma?(Откуда вы пришли? Что это за Третий Рим?).

Гай Марцелл посмотрел на него с удивлением, словно Корнев спросил что-то само собой разумеющееся, вроде того, почему солнце светит.

— Nos sumus filii Romae!(Мы — сыны Рима!) — с гордостью ответил он. — Maiores nostri, milites Legionis Septimae, per portam magicam hic olim advenerunt. Et hic… novam Romam condiderunt. Tertiam Romam, quae in aeternum stat!(Наши предки, солдаты Седьмого Легиона, однажды пришли сюда через магические врата. И здесь… они основали новый Рим. Третий Рим, который будет стоять вечно!).

У Корнева перехватило дыхание. Догадка, безумная, фантастическая, которая мелькнула у него в голове, когда он впервые услышал латинскую речь, оказалась правдой. Седьмой Легион! Один из легионов, которые, по официальной истории, бесследно исчезли во время походов в Британии или Месопотамии. Историки до сих пор спорят о его судьбе. А он, оказывается, не сгинул в болотах, а просто шагнул в портал и основал здесь, в чужом мире, новую Римскую империю. Это было настолько невероятно, что мозг отказывался принимать эту информацию.

— Товарищ майор, — голос Корнева был тихим и немного севшим. — Кажется, я знаю, кто это. Если он не врёт, то это потомки пропавшего без вести Седьмого Римского легиона. Они прошли через такие же Врата, как и мы. Только очень, очень давно. И построили здесь свою империю.

Романовский несколько секунд молча переваривал эту информацию. Потом он посмотрел на центуриона, на его потрёпанные доспехи, на лица его солдат, которые ничем не отличались от лиц обычных людей. И в его глазах появилось понимание.

— Ну, охренеть теперь… — выдохнул майор. — Просто охренеть. Историческая реконструкция с полным погружением. И что нам теперь с этими римлянами делать?

Это был хороший вопрос, на который ни у кого в этом проклятом лесу не было ответа.

Наступила неловкая пауза, с одной стороны стояли русские солдаты XXI века, в пиксельном камуфляже, с автоматами в руках. С другой — горстка воинов, будто шагнувших со страниц учебника истории, в стальных лорика сегментата, гладиусами и скутумами. И между ними старший лейтенант Корнев, выпускник истфака, внезапно ставший единственным мостом между двумя мирами.

Гай Марцелл, несмотря на усталость и ранение, держался с непоколебимым достоинством. Он с нескрываемым любопытством рассматривал Корнева, словно диковинного зверя. Для него, потомка легионеров, вся жизнь которого прошла в войнах с малоранами и другими местными племенами, появление этих странных, могущественных солдат было событием, переворачивающим все представления о мире.

— Et vos… — начал легионер, прерывая затянувшееся молчание. — Unde estis, milites? Numquam tales homines aut talia arma vidi. Vestra potestas incredibilis est.(А вы… откуда вы, солдаты? Я никогда не видел таких людей или такого оружия. Ваша мощь невероятна).

Он указал на дымящийся остов танка, на котором виднелись следы от попаданий магических снарядов, и на тела ушастых, разорванные на куски осколками. В его глазах смешались уважение и настороженность.

Корнев на секунду задумался, как объяснить этому человеку, чей мир застыл где-то на уровне античности

— Nos sumus de Terra, — просто ответил старлей, используя латинское название Земли. — Mundus, ex quo maiores vestri venerunt. Nos quoque per portam transivimus, sicut vos.(Мы с Земли. Мира, из которого пришли ваши предки. Мы тоже прошли через врата, как и вы).

Лицо Гая Марцелла окаменело. Он уставился на Корнева так, словно тот только что сообщил, что является Громовержцем. Гордость и уверенность на его лице сменились потрясением. Телохранители легата, стоявшие за его спиной, тоже замерли, их руки непроизвольно сжали рукояти мечей.

— De… Terra? — переспросил легат шёпотом, словно боясь произнести это слово вслух.

Чтобы подкрепить свои слова, он кивнул Казанове. Связист, поняв намёк, достал из разгрузки свой смартфон. Экран загорелся, и Казанова, открыв галерею, показал римлянину несколько фотографий, сделанных во время отпуска в столице Италии.

Гай Марцелл и его люди смотрели на светящийся прямоугольник с суеверным ужасом.

— Di immortales…(Бессмертные боги…) — прошептал он, и в его голосе прозвучал неподдельный трепет.

Романовский, наблюдавший за этой сценой, всё понял без перевода.

— Похоже, мы для них как пришельцы с Нибиру, — хмыкнул майор. — Спроси у него, Барон, как давно они здесь. И с кем, кроме ушастых, ещё воюют.

Корнев убрал планшет и снова повернулся к ошарашенному легату.

— Quamdiu hic estis?(Как долго вы здесь?)

Гай Марцелл не сразу ответил. Он пытался осмыслить и переварить ту информацию, которая обрушилась на него.

— Mille et quingenti anni… fere, — наконец произнёс он. (Полторы тысячи лет… примерно). — Computamus annos ab Urbe Condita Nova. Nunc est annus millesimus quadringentesimus octogesimus secundus.(Мы считаем годы от основания Нового Города. Сейчас тысяча четыреста восемьдесят второй год).

Корнев мысленно прикинул. Если Седьмой легион действительно пропал в середине первого века нашей эры, то всё сходилось. Почти полторы тысячи лет в изоляции в чужом мире. Они не просто выжили, а еще умудрились построили здесь свою цивилизацию, сохранили язык, культуру и военные традиции. Это было поразительно!

— Они здесь почти полторы тысячи лет, товарищ майор, — перевёл Корнев. — Сохранили свой календарь и, похоже, государственность Римской империи.

— Полторы тысячи лет… — Романовский покачал головой. — С ума сойти. Это ж какая у них тут должна быть империя… И они до сих пор в железках бегают и с мечами. Почему не развивались?

Этот вопрос Корнев тоже задал легату. Ответ был простым и логичным.

— Magicae multas difficultates hic solvit. Laborem manualem in multis vitae regionibus faciliorem reddit.(Магия здесь решает многие проблемы. Облегчает ручной труд во многих сферах жизни.) — пояснил Гай.

Становилось понятно, зачем напрягаться и делать машины, если специально обученный маг мог решить проблему. Дальше пошли хвалебные оды, как хорошо жить при Императоре, но при этом старлей четко заметил, что его новый знакомый очень красиво обходит щекотливые темы, отделываясь рекламным буклетом в стиле «Пользуйтесь Римскими авиалиниями». Задав парочку вопросов, от которых ушлый центурион откровенно отбрехался, Корнев еще раз убедился, что дядя умный не чину, явно ведет ключ беседы в нужную именно ему сторону. Барон слушал и кивал ее минут пять, пока в итоге не услышал то, что было нужно. Центурион плавно подвел разговор про помощь братскому народу в виде отдельного разведывательного отряда, толсто намекая на горы золота, которые все получат, как только все закончится. После победы над общим врагом, разумеется.

Романовский посмотрел на Гая. Он не мог говорить с ним напрямую, но его взгляд был красноречивее любых слов, которым он рассматривал мечи и броню.

— Скажи ему, Барон, что мы согласны, готовы сотрудничать. Но сначала нам нужно позаботиться о раненых и укрепить лагерь. И нам нужно больше информации. Обо всём: о их государстве, о других народах, о силах ушастых, о этих летающих ящерицах. Обо всём.

Корнев кивнул и начал переводить. Гай Марцелл слушал его, и его суровое лицо постепенно светлело. Впервые за долгое время в его глазах появилась уверенность в завтрашнем дне. Появление этих странных, могущественных воинов с «Терры» было для него знамением, божественным вмешательством.

— Bene!(Хорошо!) — воскликнул он, когда Корнев закончил. — Dabo vobis omnia, quae scio. Ducam vos ad Imperatorem. Cum viderit potentiam vestram, foedus firmum erit!(Я дам вам всё, что знаю. Я отведу вас к Императору. Когда он увидит вашу мощь, союз будет крепким!).

— Ага, как же! — хмыкнул майор. — Вот прям щас на прием и запишемся через ГосУслуги, чтобы в очереди не сидеть. Жучара римский…

Легионер протянул Корневу руку. Это был жест, который понимали в любую эпоху. Корнев, поколебавшись секунду, ответил на рукопожатие. Его ладонь в тактической перчатке сжало мозолистую, сильную руку римского центуриона. В этот момент, посреди дымящегося поля боя, под двумя чужими лунами, был заключён самый странный военный союз в истории человечества. Союз между армией XXI века и потомками легионеров Древнего Рима. И никто из них не знал, к чему приведёт этот союз, к великой победе или к ещё более страшной катастрофе.

Первым шагом на пути к этому странному союзу стала медицина. Едва Корнев и Гай Марцелл скрепили своё соглашение рукопожатием, как Романовский отдал короткий приказ:

— Ланцет! Вся твоя банда сюда! Оказать помощь гостям. Осмотреть всех, перевязать, тяжёлых в госпиталь. В общем, сделай красиво! У нас тут межмировой контакт двух государств намечается.

Ланцет и его санитары, которые и без того работали на износ, подскочили к римлянам. Первые несколько минут прошли в полном недопонимании. Римские воины, привыкшие к тому, что раны либо заживают сами, либо приводят к смерти, с недоверием смотрели на людей в камуфляже, которые пытались их осматривать.

Один из легионеров, молодой парень с глубоким порезом на плече, отшатнулся от санитара, который пытался обработать ему рану антисептиком, и что-то гневно закричал, выхватывая нож. Ситуацию снова пришлось разруливать Корневу.

— Nolite timere!(Не бойтесь!) — громко сказал он, подойдя к группе. — Hi sunt medici nostri. Non nocent, sed adiuvant. Dolorem tollent et vulnera sanabunt.(Это наши медики. Они не причинят вреда, а помогут. Они снимут боль и излечат раны).

Гай Марцелл, который сам с трудом стоял на ногах, отдал своим людям короткий приказ. Легионеры, подчиняясь воле командира, неохотно, но всё же позволили медикам делать свою работу.

И тут началось настоящее шоу, Ланцет, подойдя к центуриону, осмотрел его ногу.

— Осколочное, — констатировал медик, скорее для себя. — И, похоже, с воспалением. Сиди смирно, центурион, сейчас будет немного неприятно.

Он достал шприц, набрал в него антибиотик и обезболивающее. Гай с ужасом смотрел на тонкую иглу.

— Quid est hoc? Venenum?(Что это? Яд?) — напрягся он.

— Скажи ему, что это «магическое зелье от боли и гниения ран», — со вздохом сказал Ланцет Корневу. — Иначе он мне свой второй гладиус в печень воткнёт.

Корнев перевёл. Гай, услышав про «магическое зелье», немного расслабился. Магия была для него понятной и привычной категорией. Он стиснул зубы, и Ланцет сделал укол. Через несколько минут лицо легата вытянулось от удивления. Ноющая, изматывающая боль в ноге, которая мучила его уже несколько часов, начала отступать, сменяясь приятным теплом и онемением. Он с недоверием пошевелил ногой, потом встал на неё. И смог стоять без опоры на меч.

— Incredibile…(Невероятно…) — прошептал он, глядя то на свою ногу, то на Ланцета, как на могущественного колдуна.

Остальные римляне, видя реакцию своего командира, тоже стали сговорчивее. После того, как всем была оказана первая помощь, Романовский отдал следующий приказ.

— Так, накормить этих граждан, но расположить отдельно. Выделить им пару уцелевших палаток вон в том части лагеря. И выставить охрану, а то дебилов сейчас понабежит, мама не горюй. Да и вон, смотри, старлей, эти детины тоже явно умом не блещут. Не хрен шататься по расположению.

Мера была разумной. На всякий случай, чтобы избежать распространения каких-нибудь местных болезней, к которым у землян не было иммунитета, и наоборот. Да и просто, чтобы избежать случайных конфликтов на бытовой почве.

Гай Марцелл не спорил. Он понимал логику военного лагеря.

— Prudenter agis, praefecte, — сказал Романовскому через Корнева, назвав его «префектом», что было близко по смыслу к командиру гарнизона. — In tuo loco idem facerem.(Ты поступаешь мудро, префект. На твоём месте я поступил бы так же).

Римлян отвели в отдельный сектор лагеря. Им принесли котел с горячей кашей, хлеб и воду. Уставшие воины, многие из которых не ели почти сутки, набросились на еду.

После этого разговоры о высоком, о политике и союзах, как-то сами собой стихли, уступив место суровой лагерной рутине. Когда Корнев, выполнив поручения Романовского, снова подошёл к палатке, где расположился Гай Марцелл, тот уже изменился. Исчезла та отчаянная надежда в глазах. Центурион снова стал тем, кем он и был, осторожным и прагматичным командиром разведки.

Он сидел на перевёрнутом ящике, чистил свой меч и о чём-то тихо переговаривался со своими офицерами. Увидев Корнева, кивнул ему.

— Spero, milites mei non molesti sunt, — начал он без предисловий. (Надеюсь, мои солдаты не доставляют хлопот).

— Non. Omnia tranquilla sunt, — ответил Корнев, чувствуя перемену. (Нет. Всё спокойно).

— Bene, — легат отложил меч. — Alexi, recte?(Хорошо. Алексей, правильно?) — он попытался выговорить имя Корнева, что у него получилось с трудом. — De foedere… et de Imperatore… Haec res ad diplomatos pertinet, non ad milites in campo.(Что касается союза… и Императора… Это дело дипломатов, а не солдат в поле).

Ну, разумеется, эйфория от спасения и встречи с «посланцами богов» прошла. Теперь включился холодный расчёт. Гай Марцелл был опытным офицером и не собирался выкладывать все карты на стол перед незнакомцами, пусть даже и могущественными. Он дал понять, что дальнейшие переговоры будут вестись на другом уровне.

— Intellego, — кивнул Корнев. (Я понимаю). — Sed hostis non exspectabit, dum diplomati nostri conveniunt.(Но враг не будет ждать, пока наши дипломаты договорятся).

Старлей решил сменить тему и перейти к тому, что его волновало больше всего прямо сейчас, к военной разведке.

— Dic mihi de marolum. De viribus eorum. Maxime… de draconibus.(Расскажи мне о мароланах. Об их силах. Особенно… о драконах).

Упоминание о драконах заставило Гая помрачнеть ещё больше.

— Dracones, hic verus infernus de caelo! Plures sunt varietates quae magnitudine et colore differunt. Rubetae periculosissimae sunt eorum. Sed in caelo rara sunt. Gratias ago deorum! (Драконы, это настоящая ад с небес! Есть несколько разновидностей, отличаются размером и цветом. Красные самые опасные из них. Но они достаточно редки в нашем небе. Слава богам!) — с ненавистью ответил он.

Корнев напрягся.

— Мы сбили троих, эти были серого, почти черного цвета.

Легат изумлённо уставился на него.

— Tres? Tres dracones uno die?(Трёх? Трёх драконов за один день?) — он покачал головой, не в силах поверить. — Vos vere filii deorum estis.(Вы воистину сыны богов).

Он помолчал, обдумывая что-то.

— Scio, ubi ala draconum viridium proxima castra habeat, — вдруг сказал он. (Я знаю, где у ближайшей эскадрильи зелёных драконов лагерь). — In valle abscondita, ab equo circiter duodecim horae.(В скрытой долине, примерно двенадцать часов пути отсюда конными). Fortunati eramus, ut videtur, creaturae post longam fugam erant, ut nos non persequerentur! (Нам повезло, судя по всему, твари были после длительного перелета, поэтому не погнались за нами!)

Корнев почувствовал, как внутри у него всё сжалось. Это была бесценная информация. Шанс нанести упреждающий удар, который мог изменить весь ход этой проигранной, казалось бы, войны.

— Ostende mihi in tabula, — потребовал Корнев, разворачивая свой планшет с нарисованной картой местности. (Покажи мне на карте).

Гай Марцелл с недоверием посмотрел на светящийся экран, но потом наклонился и, после того как Корнев показал, где находится их лагерь, ткнул пальцем в неприметную горную гряду на западе.

— Hic.(Здесь).

Когда Корнев с новыми разведданными вернулся в штабную палатку, Романовский всё ещё сидел над картами. Рядом с ним дремал, уронив голову на стол, майор Сорокин.

— Товарищ майор, — тихо позвал Корнев.

Романовский поднял красные от бессонницы глаза.

— Что там, Барон? Римляне ещё каких-нибудь фокусов не выкинули?

— Наоборот, — Корнев пододвинул к нему планшет. — Они поделились кое-чем интересным. Вот здесь, — он ткнул пальцем в точку на карте, отмеченную легионером, — вот здесь находится полевой лагерь вновь прибывших огненных мессеров зелёного цвета. Чуть мельче предыдущих, но нам и таких хватит, ведь летуны будут на опыте, зная куда плеваться огнем.

Романовский мгновенно проснулся. Он схватил планшет, рассматривая изображение.

— И что ты предлагаешь? — спросил майор, хотя по блеску в глазах Корнева уже догадывался об ответе.

— Я предлагаю сделать вылазку, — ровным голосом ответил старлей. — Нанести упреждающий удар. Уничтожить этих тварей на земле, пока они не пришли к нам в гости по воздуху.

Сорокин, проснувшийся от их разговора, поперхнулся.

— Ты с ума сошёл, лейтенант? Какая, к чёрту, вылазка? У нас каждый боец на счету, а ты предлагаешь отправить лучших людей в самоубийственный рейд? Мы скоро будем живых будем считать, а не убитых!

— А если не ударить сейчас, то в следующий раз защищать будет уже некого, — парировал Корнев. — Вы сами видели, что эти твари делают. Три дракона едва не прорвали нашу оборону. У нас ПЗРК не бесконечные. Нас просто сожгут с воздуха, как тараканов, и никакие окопы не помогут. Сдохнем раньше, чем БК кончится.

В палатке повисла тяжёлая тишина. Аргументы Корнева были убийственно логичны. Все понимали, что он прав. Следующая атака с поддержкой авиации станет для них последней.

— И как ты себе это представляешь? — после долгой паузы спросил Романовский. — Пойдёшь туда с батальоном? У нас топлива на один бросок до той долины и обратно не хватит. Да и незаметно такая орава не пройдёт.

— Батальон не нужен, — ответил Корнев. — Пойдут только мои люди. Проведём доразведку с беспилотников, определим цели. Ударим быстро и жёстко, а потом врежем по тапкам обратно.

Романовский встал и начал ходить по палатке. Он был танкистом до мозга костей и не любил все эти диверсионные штучки. Майор привык решать проблемы грубой силой, огнём и бронёй. Но сейчас он понимал, что у них нет другого выбора. Сидеть и ждать, пока всех сожгут, было худшим из вариантов.

Майор тяжело вздохнул, он посмотрел на Сорокина, тот лишь пожал плечами, мол, решай сам, командир. Ответственность была колоссальной. Отправить лучших бойцов на верную смерть или оставить их здесь и погибнуть всем вместе?

— Ладно, — наконец решился Романовский. — Твоя взяла, диверсант хренов, готовь своих людей. Бери всё, что нужно. Но учти, Корнев, это билет в один конец. Прикрытия не будет, эвакуации не будет. Просто потому, что ничего этого нет!

— Я понимаю, товарищ майор, — кивнул Корнев. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Романовский кивнул и снова сел за стол.

— Иди, готовься…

Корнев вышел из палатки, ночь была холодной и ясной. Обе луны висели высоко, заливая лагерь призрачным светом. Он нашёл Лешего у костра, где тот точил свой нож.

— Собирай людей, — сказал Корнев, присаживаясь рядом. — У нас прогулка километров на пятьдесят.

Леший поднял на него глаза. В его взгляде не было ни удивления, ни страха. Только спокойное, деловое любопытство.

— Куда на этот раз? В гости к главному ушастому?

— Лучше! — усмехнулся Корнев. — Пойдём жечь драконов.

Леший присвистнул, провёл пальцем по острию ножа, проверяя заточку, и кивнул.

— Люблю запах палёной ящерицы по утрам! Будет весело.

Подготовка к рейду началась немедленно. Всё происходило в полной тишине, чтобы не привлекать лишнего внимания и не сеять панику среди гражданских и остальных солдат. Казанова, которого Корнев тоже включил в группу как специалиста по связи и оператора беспилотников, упаковывал в специальный рюкзак два лёгких квадрокоптера и аппаратуру управления. Ланцет, тоже шедший с ними, набивал свою сумку, готовясь к худшему раскладу.

Когда рота была почти готова, к ним подошёл Гай Марцелл. Он принёс с собой несколько свёртков.

— Hoc vobis proderit, — сказал он Корневу. (Это вам поможет).

В свёртках оказались странные вещи. Тёмно-зелёные плащи, сотканные из какого-то странного материала. Они были почти невесомыми и меняли свой оттенок в зависимости от освещения, идеально сливаясь с окружающей средой. А ещё несколько десятков маленьких, остро пахнущих мешочков.

— Herbae, quae odorem hominis abscondunt, — пояснил легионер. (Травы, которые скрывают запах человека). — Lupi vos non sentient.(Волки вас не учуют).

Это был бесценный дар, маскировочные плащи и нейтрализаторы запаха давали еще больше шансов подойти к вражескому лагерю незамеченными.

Прощания не было. Бойцы погрузились на машины и отчалили в темноту.