Глава 12. Аппарат абонента выключен

Вера оставалась такой же красивой и такой же желанной, но как будто утратила изюминку. И в сексе она получала образование настолько же быстро и усердно, как когда-то раньше в своей любимой высшей математике. Базука радовался каждой проведенной с ней минуте и старался просто не задумываться о том, что подобная Вера осточертеет ему скорее, чем еще недавно казалось. Хотя Андрей примерно об этом и предупреждал: Захару важно ее завоевать, а что будет дальше – потом и придется разбираться. Пока же она была далека от того, чтобы ему надоесть, за исключением тех редких моментов, когда Вера настойчиво мешала ему заниматься важнейшими делами.

– Что?! – он уставился на нее. – И ты об этом только сейчас рассказываешь? Вер, ты вообще понимаешь, что это значит – ну, если ваша троица права в догадках? Я ведь Рудольфа никогда как следует не допрашивал, а его дух тоже силен – быть может, получается скрыть настоящие мотивы.

– Ты опять все пропустил, тупенький мой, – пожурила она с нетипичной для нее улыбочкой прожженной стервы. – Наверняка он просто не помнит свои настоящие мотивы. Я почти уверена, что мое предсказание на эту способность и намекало. Но что случилось со стирателем памяти, мы даже предположить не можем. Возможно, он все еще где-то рядом, или был в прошлом некроманта, или та сомнительная компания его прикончила сразу после того, как он что-то в некромантских мозгах удалил.

– Да, но меня они теребили как следует. Вряд ли вообще не помнили, для чего именно! Я срочно еду в универ, он все расскажет – какие-то обрывки воспоминаний должны были остаться. Или как следует допрошу его о прошлых похождениях в компании Других. Мне ведь и в голову не приходило его когда-либо слушать! Ты со мной?

– Нет, – она покачала головой. – Мою позицию пока не стоит открывать.

– Верно, – Захар уже спешно одевался. – Ты тогда вздремни лучше. Теперь твои сны показывают самую четкую экранизацию будущего.

– Ску-учно, – протянула Вера, надув губы. – Представь, как скучно жить, если знать наперед обо всем, что произойдет? Оставь наличности – я лучше по магазинам и салонам прошвырнусь. Когда-то взялась за себя, да потом бросила, лохушка паршивая. Уже завтра ты меня не узнаешь!

Этого Базука и опасался – что в какой-то момент совсем ее не узнает и не сможет вспомнить, зачем же она его душе так требовалась. Но положил на стол бумажник и придавил сверху кредиткой – пусть его девочка развлекается, уж духу в нем определенно понравятся любые ее изменения. Да, она все так же любима и желанна, только в глазах пропал какой-то огонек вечного осуждения, а без него она слегка не та – к этой Вере придется еще привыкнуть.

Он спешил, пролетал на красный, торопясь скорее заполучить некроманта на допрос. Даже если тот представления не имеет, о чем рассказывать, – все равно Захар по крупицам вытащит из его головы всю пользу. Не зря все-таки ботаны называли его дураком. Это как же можно было держать под боком чувака, который никогда особенно не нравился, но ни разу не послушать его историю?

Бросил машину у забора – охрана загонит. Но ворота перед его носом распахнулись, выпуская одного из сутенеров, за которым плелись угрюмые шлюхи, как гусята за гусыней. Мужчина впереди процессии вздрогнул, не ожидая его сейчас увидеть – и это Базуке очень не понравилось. Но тот, повинуясь силе, принялся сам рассказывать без необходимости задавать вопросы:

– Уходим, да. Спасибо за попытку, Захар Максимович, но мы без вас раньше справлялись – преспокойно справимся и теперь.

– С чего вдруг крысы с корабля побежали? – Базука нахмурился.

– Вы для начала между собой разберитесь. Предвижу рамсы такого уровня, что никому здесь не поздоровится. Еще и электрику закоротило. Фигли тут делать без света? Надеюсь, останемся без взаимных обид.

Без света? Муниципалитет все-таки очнулся и решил исподтишка гадить? Так это не вопрос – все можно уладить, зря Захар до сих пор шишек жалел. Но о чем еще сутенер вякнул? Обескураженный и ничего не понимающий Базука прошел по инерции еще несколько шагов, увидел возле здания людей, которые тоже с вещичками спешили на выход, но при его появлении застыли и начали мяться на местах, насвистывая в воздух, изображая беззаботную прогулку. Захар очнулся и схватил за локоть охранника, притянул к себе:

– Что здесь происходит?! Какие еще рамсы – между кем?

– Так… между вами, – тот и боялся говорить, и не мог совладать с языком. – Рудольфа убили. Кирилл уже полчаса пытается до вас дозвониться.

Кровь отхлынула от лица. Он сам убавил звук на телефоне, чтобы мелкие проблемки не мешали ему наслаждаться Верой. И такое пропустил. Захар в хрипе не мог узнать свой голос:

– Как?.. Кто? А Андрей… Черт, где Андрей?!

– Так он и убил. Сидит, вас ждет.

– Чего?..

– Ну да, он даже не пытался сбежать. Вы уж давайте между собой сами. А я лучше охранником в супермаркет устроюсь. Там зарплата меньше, зато соцпакет. И электричество.

Как раз о соцпакете Базука и думал, пока передвигал ноги. Распахнул дверь в апартаменты, куда сам заселил Андрея, и в полной мысленной тишине рассмотрел друга, сидящего на кровати. Перешагнул через тело некроманта – того даже убрать никто не додумался. А сам пытался сделать вдох и выдох, затем еще раз вдох и выдох. Он и с расстояния в несколько метров видел, что Андрей не ушел вслед за создателем. Скорее наоборот: заметно посвежел, обзавелся совсем забытой улыбкой, а главное – его глаза блистали самым человеческим, самым приятным серым оттенком, а не были полупрозрачными мутными стекляшками.

Захар пошатнулся, осел на ближайший стул, а выдавить смог только:

– Как?

Друг тихо рассмеялся, отчего в груди заболело:

– Вот так, Захар. Сам не знаю, как такое произошло. Он пытался надо мной контроль перехватить, а меня как будто прорвало. Инстинкт какой-то – расколоть череп и добраться до его мозгов. Добрался. До сих пор тошнит.

– А-а, – выдохнул Базука и потряс головой. – Мне же об этом говорили… Ты свое начало должен был уничтожить. Неужто в прямом смысле?! Погоди, я сейчас соберусь, погоди… И ты вернулся?!

– Как видишь.

– Вижу, – он смотрел на Короленко и наблюдал на его премерзкой морализаторской физиономии всю гамму человеческих эмоций, которые уже и не надеялся там рассмотреть. И просто говорил вслух, чтобы мысли каким-то образом прозвучали рядом с его ухом и заставили их принять: – И ты вернулся… Это что-то из их книги. Но ты здесь… Почему? Логичнее было бы предположить, что ты перевыберешь сторону.

– Логичнее, – согласился тот. – Так и хотел. Но передумал.

– Почему же?

– Потому что ты с момента моей смерти ни разу не допустил мысли меня бросить. Каким бы я был лучшим другом, если бы отвернулся от тебя… – он подбирал правильное окончание фразы несколько секунд: – с момента, как осознал твою полусмерть.

– То есть из благодарности? Но ты же знаешь – я тебя просто использовал.

– Именно так ты и должен был сказать, – Короленко усмехнулся. – А еще я сейчас соображаю иначе, не могу абстрагироваться от эмоций. И понял кое-что, на что не обращал внимания раньше. Именно тебя злой дух почти и не изменил. Ты, по сути, и в прежнем состоянии был способен творить то же самое. А это означает, что все, кто делал ставку на твою личность, ни разу не ошиблись. И я не ошибаюсь, продолжая считать тебя лучшим другом.

– Я рад… – прошептал Базука еле слышно. – В смысле, я действительно рад. И насрать на то, что ты моего главного осведомителя кокнул. Но теперь я тебе не смогу доверять, это ты понимаешь? Ты же в любой момент переметнешься.

– Не доверяй. А я не буду доверять тебе. Мы как-то и без этого неплохо раньше справлялись. Но и на мозги тебе капать ты мне не запретишь.

– А, точно… Тогда я лучше пойду. Капай себе сам, я вот по назиданиям вообще не соскучился.

Базука вывалился на улицу, прошел дальше, не обращая ни на кого внимания. Вспомнил о важном, вытащил смартфон.

– Вера, – позвал он, когда его девушка сняла трубку. – Бросай шопинг и ложись спать. У нас больше нет информатора.

– Что? – она звонко рассмеялась. – Ты так увлекся, что его прикончил? Ах, Захарчик, ах, затейник!

Он не выдержал и заорал, чтобы перестала ехидничать:

– Спать ложись, говорю! Ты слышать плохо стала?!

– Так ты на меня теперь и орать взялся? – Он сразу представил, как ее губы надуваются. – Может, еще и по роже бить начнешь?

– А чему ты удивляешься?! Я есмь Зло! Только, похоже, меня тут никто всерьез не воспринимает! Вам весь город к чертям собачьим расхреначить, чтобы слушаться начали?!

Она просто бросила трубку. Тоже с характером, змея подколодная.

С универа можно валить. Надоело здесь. И собранная толпа уже поперек горла – даже задерживать неохота. Жалко только клиентуру, которую по крупицам собирали, но это дело наживное. Да и отцу сразу такая конкуренция не нравилась, хотя вслух он только одобрял.

– Андрей! – Базука уже обуздал шок и бодрым шагом вернулся. – Мы отсюда уезжаем, придумаем что-то поинтереснее. Но для начала надо все обыскать. Если Рудольф с кем-то еще общался, то у него должно быть средство связи. Ищем везде – каждый сантиметр надо осмотреть, он мог спрятать рацию или мобильник где угодно.

Он и каждого пойманного бандита на этот предмет допросил, но все, как один, утверждали одно: левая рука Базуки общался только с местными и никуда без Захара не выезжал. Здание пустело, но они упорно шли из одной бывшей аудитории в другую, осматривая все возможные тайники.

– Его кукловод – шлюха? – нервно предположил Базука. – Он только со шлюхами проводил больше времени, чем со мной.

– И такое возможно, – согласился Андрей. – Но еще вернее, что память ему подтерли до знакомства с тобой. И Другие в той теме тоже были замешаны. Никакого кукловода сейчас уже может и не быть. Но пугает то, что он вообще был!

Захар с подозрением покосился на друга, неуверенно заметив:

– А ты и правда со мной. Ценю. Ты на примере нашего почившего товарища мог наблюдать, до чего доводит людей одиночество. Я, скорее всего, именно одиночества и боялся больше всего. Какой смысл разносить к херам мир, если никто не будет тому аплодирующим свидетелем?

– Про это мы еще поговорим. Про мир, который мне, между прочим, очень нравится – после смерти так прям ваще тащусь. Кстати, а откуда ты узнал о том, что в мозге некроманта что-то там подтерли?

– Кое-чьи догадки, – таинственно ответил ему Захар. – Я тебе не доверяю, помнишь?

– Помню-помню. Стой, вот в этом крыле у нас был бордель, будь особенно внимательным, он сюда чаще всего бегал.

Телефон они все-таки нашли, правда на поиски истратили почти сутки. А он и не был особо спрятан – обнаружился в выдвижном ящике стола, стоявшего в коридоре. Модель очень старая, Захар покрутил в руках.

– Думаешь, его? – уточнил у Андрея, включая экран. – Или кто-то просто забыл?

– Не исключаю. Но он работает, а таких уже лет десять не выпускают. Что-то сомневаюсь, что из нашего контингента хоть кто-то не заработал на приличный сотовый.

– Логично, – Захар согласился, рассматривая мобильник. – Запаролен. Но это не проблема. Есть умельцы – разблокируют. Едем отсюда. А то здесь труп – скоро пахнуть начнет, как, впрочем, и при жизни пах. Пусть уж городские службы тут сами разбираются, куда его пристроить и как заново стены городить. Мы просто уходим. Надеюсь, мой широкий жест они оценят.

Умельцы распаролили старинный кирпич за считанные минуты. И парни сразу же посмотрели список вызовов – один и тот же номер, ни единого исключения. Базука тотчас набрал, но разочарованно выдохнул, повторяя за механическим голосом из трубки:

– «Аппарат абонента выключен, или нах». И здесь только входящие, ни одного исходящего.

– То есть тот человек звонил сам, а Рудольф ему – никогда. Это тоже о чем-то говорит.

Захара после бессонной ночи клонило в сон, но он щурил глаза, чтобы довести машину до места назначения и уже там бухнуться спать. Накинул свою версию:

– Это может говорить о чем угодно, Андрюх. Может, ему жена названивает, алименты требует. Вот что я за табуретка такая? Я даже ни разу не спросил его, был ли он женат! Ты мог грохнуть его на часок попозже?

Короленко тоже зевал:

– Уж простите великодушно, что не угодил. Но последний вызов был месяц назад. Значит, всего месяц назад тот типок все-таки крутился где-то рядом. Не так уж много времени прошло, потому просто ждем нового звонка. Или это вообще не телефон Рудольфа.

– Очень на это рассчитываю. Меня не покидает ощущение, что весь этот абсурд, весь этот тупой арт-хаус, который с нами случился, срежиссирован кем-то безумным. Я даже буду рад узнать, что это не так, потому что сейчас чувствую себя какой-то марионеткой с деревянными ручками-ножками.

– Вот тебе еще одна причина, почему я остаюсь с тобой. Напомню, что я пострадал больше всех. И уж точно, если за этим кто-то стоит, то я предпочту оказаться в первом ряду тех, кто его запинывает, – Андрей всмотрелся в лобовое стекло. – Мы едем на склад, правильно? Означает ли это, что ты по каким-то причинам не хочешь везти меня в свою квартиру? Неприятненько.

– В качестве трупа ты мне больше нравился, – Базука усмехнулся. – Просто на складе удобнее.

– А там кто? Неужели Вера? Вы все-таки сблизились? А чего молчал? И только не надо мне чесать про какую-то другую девушку – не поверю, ты же на ней зациклился.

– Назад в трупы-то недолго вернуться, Андрюш, – ласково намекнул Захар. – Но, кстати, о Вере, раз напомнил. Ты как, ничего, что я твою бывшую тебе уже никогда не отдам? Вообще-то, ты за нее погиб, это чего-то стоило.

Короленко отвернулся к окну и промямлил:

– Да ничего, переживу. По сравнению со смертью какой-то романтический провал – уже терпимо. Я даже не вспомнил о Вере, пока о ней речь не зашла.

Захар покосился на него и промолчал. Но уголки губ раздвинулись в задумчивую улыбку. Прокололся Андрюша. Ни на чем прокололся, хотя и умник, каких поискать. Вот прямо сейчас он соврал, а это означает, что его сила вернулась к жизни вместе с ним. Способность Базуки невероятна – и если ему понадобится, то он из друга вытянет все что угодно. Просто пока не нужно. Каждому требуется личное пространство или хотя бы иллюзия этого пространства. Потому лучший друг им и остается, зато легкое вранье между ними будет помогать держать себя в тонусе.

И Вере про чудесное воскрешение лучше пока не знать, зачем любимой стервозине такое искушение? Это прежняя ее версия не морочила бы никому голову и выбрала бы одного, а вот Вера два-ноль запросто может додуматься до того, чтобы чередовать страстных брюнетов с вялыми, но романтичными блондинами.