Глава 17. Самая бесполезная способность

Машина остановилась, но из нее вышел не только Максим Валерьевич. Он зачем-то прихватил с собой телохранителей. Захар существенно снизил влияние – пока не стоило бить главным оружием. И просто наблюдал, как мужчины их окружают, становятся на одинаковом расстоянии друг от друга и пытаются испугать кирпичными лицами. Один вообще зачем-то держал в руках охапку сухих веток.

Отцу Захар улыбнулся, хотя неожиданно для себя понял, что ни о чем больше не хочет узнавать. Он с Андреем и шахматистами уже понял основное, а детали не играют значительной роли. Однако Максим Валерьевич все равно принялся объяснять:

– Для начала не кипятись, сын, все только для твоего блага! Я в свое время допустил серьезную ошибку, и всю жизнь страдал от того, что рядом со мной остались только прихвостни, а все настоящие друзья погибли.

– От твоей же руки? – уточнил Захар без интереса.

– К сожалению, да, – мужчина поморщился. – С духом иногда совладать сложно, а мои друзья так настойчиво выносили мне мозг, что я просто не сдержался. И уже десятилетиями об этом жалею. Представляешь, какое счастье я испытал, узнав, что ты повторяешь тот же путь, но я попытался сдержать тебя от той же ошибки!

– А если бы их убили Другие? Как Андрея убили.

Бойков-старший усмехнулся, покосившись на Короленко:

– Издержки в пределах необходимой погрешности. Для них было одно условие – тебя не трогать. И им я сообщил, что они и станут твоей командой. Но на самом деле всегда ставил на шахматистов. Тем вечером вы все вместе не выбрались бы, зато все, кто выжил, уже никогда бы в стороны не разошлись. По задумке вы все должны были освободиться, но молодежь нынче своенравная – все делаете поперек. И здесь, гляжу, их нет, значит, до сих пор не сработало. Но это ведь не проблема? Ты как раз один никогда не останешься.

– Не проблема, – подтвердил Базука. – Ты в курсе, что твой Рудольф толкал меня на их убийство?

Отец пожал плечами:

– Он сам не помнил, что конкретно делать, просто держал в уме, что ты для чего-то ему нужен. Он больше двадцати лет ждал своего звездного часа, но так до него и не дожил. Противный тип, не находишь?

– Но он твой друг. Почему же ты был один? – не понял Захар.

– Какой он мне друг? – мужчина рассмеялся. – Мы с ребятами были чемпионами области по шахматам, а этого дебила нам под патронаж приписали – достойным примером повлиять. Ванька Ручкин же был оторви да выбрось, его во дворе с первого класса Адольфом прозвали, а в институте уже интеллигентно совместили с фамилией, так и ходил с кличкой «Рудольф» полным отщепенцем. Но когда мы на духов наткнулись, он по невезению с нами был.

– Говоришь, твой путь повторяю? – Захар поднял бровь. – Только в моей истории я – Рудольф.

– Мелочи! – отмахнулся отец. – Он мне на нервы моралью не капал, зато хватило ума свалить на другой конец страны и никогда мне не попадаться. А я копал, искал любую информацию. Ботаников твоих сразу заприметил, делал ставку на Бабушкина Николая – эта способность незаменима. Но когда ты с ними связался, то решил действовать еще эффективнее. Мои люди много разных сайтов создали, в том числе и закидывали рецепт, как обменяться силами под видом устранения одержимости. И нате, вы его использовали, а дух всегда выбирает самого сильного носителя. Разыскал Ваньку, пообещал ему золотые горы – от своей дурной способности избавиться и получить новые, получше. Злишься? Имеешь право. Я хотел, чтобы ты сам подошел к этой мысли – мягче и без давления, но вы зачем-то Ваньку пришибли, как будто еще месяц-другой потерпеть не могли. Твоих друзей еще вернем и рядом с тобой поставим – не вопрос. А если они тебе не нужны, так я таких еще человек двадцать только в нашей стране нашел: и те будут или с нами, или против нас. Ты сам-то представляешь, каких дел мы наворотим, когда объединимся? Чур, бессмертие мое – у одной девахи в Якутии такая сила есть. Чего смотришь так угрюмо? Вопросы остались?

– Да, один, – после долгой паузы сообразил Захар. – Мать перед отъездом плакала? Она вообще помнит о том, что у нее сын есть?

Максим Валерьевич окатил его недоуменным взглядом:

– Ты сейчас себе детскую травму решил придумать? Нет у тебя травм! Ни единой – спасибо мне.

– Это и настораживает. Короче, я отказываюсь. Объединяться. Видишь ли, во всей твоей прекрасной истории есть один пробел – ты мне в ней не нужен. Дел я наворотить и с Андрюхой могу. Он мне хотя бы в душу не срал.

– Я боялся этого, – расстроился отец. Но вскинул голову и крикнул тому, что стоял с охапкой. – Миха, разводи костер. Захар, стой на месте смирно, я тебе вредить не хочу – дам шанс когда-нибудь передумать.

Вокруг как-то затрещало от синхронных движений – телохранители направили на Базуку пистолеты, защелкали предохранители. Короленко шумно выдохнул. Они с Захаром тоже выхватили оружие, но озадаченно озирались, не зная, к чему это представление. Упомянутый Миха выполнял приказ – скинул на землю ветки, поджег какую-то бумажку.

– Что происходит? – голос Базуки захрипел.

– Дух выбирает сильнейшего носителя, – Максим Валерьевич вытянул из кармана мешочек с какой-то травой. – Думаю, что мы с тобой просто поменяемся силами. Не дергайся, сынок, я не хочу, чтобы ты поранился об пулю.

Но Базука поднял руку в сторону и просто выстрелил, без какого-либо предупреждения. Миха дернулся и упал навзничь. Захар перевел пушку на следующего по очереди:

– Давай, пап, приказывай своим шавкам меня подстрелить. Только дух-то вместе со мной и сдохнет. А некромантов рядом больше нет. И лучше не дергайся – не хочу, чтобы ты об пулю поранился. Глянь-ка, а этот дух действительно окажется в том, у кого характер сильнее!

Но Максим Валерьевич лишь злобно всплеснул руками:

– Что ты устраиваешь, гаденыш?! Я тебе все это время пытаюсь втолковать, что самый главный ресурс – это люди! А ты мне целого Миху шлепнул! Киргиз, разводи огонь. Остальные, держите в прицеле Андрея и стреляйте, если только мой дорогой сын снова посчитает себя здесь главным! Захар, откинь пистолет.

Базука посмотрел на побледневшего друга, закусил до крови губу. И все-таки не смог его списать – что-то в словах отца было до абсолюта верным: он не мог остаться на белом свете совсем один. Кинул ствол на землю, поднял обе руки вверх и отступил. Но почти сразу заорал от боли и свалился на дорогу. Это Максим Валерьевич выстрелил ему в ногу, а затем подступил ближе и назидательно произнес:

– Все же в твоем воспитании есть пробелы – ты вообще не научился бояться. Ничего, до свадьбы заживет. О, гляди-ка, точно – дух окажется в том, чей характер сильнее. Прямо доказательство за доказательством!

Захар взвыл, упал на спину, всмотрелся бессмысленным взглядом в густую серую тучу. Сейчас бы дождь пришелся очень кстати – хорошо бы, сразу ливень, чтобы никакого ритуала не получилось. Он мысленно взмолился о дожде, но вместо холодных капель его отрезвил страшный крик:

– Всем стоять, иначе я ему башку снесу! – орал Николай, подлетевший к Максиму Валерьевичу сзади и направив на него пугалку.

Вера с Женькой тоже были здесь, последний нырнул прямо в центр круга, как будто в бассейн, и схватил пистолет, который там валялся. Приподнялся на колени и тоже устремил дуло в лицо Бойкову, который наконец-то растерял уверенность и замер. Андрей, наоборот, ожил и тоже схватился за оружие, готовый прикрывать друзей.

– Делай, Захар, быстрее! – кричала откуда-то сзади Вера.

Базука с трудом приподнялся, встал, опираясь на здоровую ногу, но отвлекся от боли и вскинул руки, не сдерживая смеха. Злой дух из отца он тоже впечатал в себя уже известным движением. Тот осел и слабым голосом проговорил:

– И что мне теперь делать? Я же… вся моя индустрия держалась на возможности заставлять людей забывать…

– Забудешь, – пообещал ему сын. – И обо мне забудешь тоже, что-то мне прямо поперек горла сегодня встало такое родство. А вот мне эта сила очень пригодится. Тут кое-кто подсказал, что с универом я перегнул – сделаю так, что о моем участии даже не вспомнят. Ну что, народ, расходимся? Хотя подождите, сначала с каждым беседу проведу.

– Тебе в больницу надо, припадочный! – Андрей поддержал его под локоть. – Вы тут с сильными характерами один шизанутее другого!

* * *

Через неделю Вера, Николай и Женька сидели в комнате и пытались понять, что же с ними не так.

– Как мы могли согласиться на четверки автоматами? – возмущался Ник. – Вы вообще можете мне объяснить, с какого перепуга мы на это пошли? Неужели пересдать не могли?!

– Без понятия, – расстроенно согласилась с другом Вера. – Вообще не понимаю, у меня прямо какие-то провалы в памяти. Ромка на меня дома как на дуру смотрит, страсти какие-то рассказывает. Но подростки все идиоты, фантазию унять не могут. Может, съездим куда-нибудь втроем, проветримся?

– Я бы на Азовское море прокатился, – размечтался Женька. – Собирались же в прошлом году, а потом на даче просидели.

– Можно, – Николай зевнул. – У тебя пожрать че найдется? О, кстати, я в своей почте исходящее странное увидел – скан какой-то книги с совершенно идиотским названием. Как будто сам себе с одного ящика на другой отправил, представляете?

– Взломали, – догадался Женька. – Пароли везде поменяй. У тебя ж, поди, везде пароли одинаковые.

– Уже поменял и спам этот удалил. Но просто забавно. Ты вон тоже чушь какую-то читаешь, – он указал подбородком на огромную книгу про растения.

– Мать откуда-то притащила. Но издание старое, сто лет! – пояснил Женька. – Какая разница? Летом все равно делать нечего. Слыхали, в универе капитальный ремонт затеяли? Может, новые аудитории обустроят? Что-то они там даже стены перестраивают.

Они так и болтали – привычная и приятная рутина. Но их прервал звонок в дверь.

– Вы к кому? – Женька открыл какому-то высокому блондину.

– К тебе, Жень, и ко всем вам. Меня зовут Андрей. Может, помните по универу? Я в этом году закончил. В смысле, должен был закончить… неважно. Вера с Ником здесь?

Он отодвинул обескураженного хозяина квартиры с пути и нагло прошел внутрь. Вера затаила дыхание. Она видела Андрея Короленко – на торжественных линейках и в коридорах между парами, но общаться никогда не доводилось. И вот он здесь, собственной персоной! Симпатичный, кстати. Но ей какой-то другой типаж больше по душе.

– У меня мало времени, – он говорил очень быстро. – Захар все еще в больнице, но надолго его оставлять нельзя – иначе он прямо там устроит кровавую кашу. Я кое-как держу в себе двух духов, а он не держит четырех. Я обещал оставаться на его стороне, но теперь вижу: это добром не кончится, от него с каждым часом остается все меньше его настоящей личности! Некогда объяснять, но вы мне очень нужны. Хотя бы для того, чтобы принять решение. Я не могу его убить, понимаете? Но и не убить не могу, потому что он превращается в какого-то маньяка, какого свет еще не видел. Маньяка с неограниченными возможностями, который может стереть память у любого свидетеля! Но ужас в том, что он вряд ли вообще теперь будет напрягаться с тем, чтобы ее стирать, понимаете?

– Понимаем, – кивнула ему Вера, чтобы просто поддержать такой содержательный диалог. – А кто такой Захар?

– Базука, что ли? – припомнил Николай. – Это тот, что у Веры на первом курсе яблоко отобрал? А я думал, его давно посадили за что-нибудь. Он где вообще?

– В больнице, – повторил Андрей, словно надеялся на то, что они сразу же осознают происходящее и начнут ему помогать. – Я сейчас вкратце все перескажу, только не перебивайте и верьте каждому слову – я не сумасшедший.

– Пока не похоже, – поморщился Женька. – Ты куда вообще прешь? Тебя кто-то сюда приглашал?

Но Короленко не перешел к обещанному объяснению, он разглядел огромный талмуд на столе и побежал сразу к нему. Упал на стул, открыл.

– Та самая книга? Может, хоть в ней подсказка найдется? Хотя вы ведь искали…

– Эй! Ты вообще обнаглел?! – попытался вразумить его Женька, но остальные с любопытством рассматривали странного гостя и его не поддерживали. Просто они так скучно живут, учатся отлично, но сумасшедших в их кругу пока не бывало – а это интересное зрелище.

Андрей вчитывался, раздраженно перелистывал большие страницы, рассуждал сам с собой:

– Чушь какая-то. Рецепт ромашкового отвара? Но вы именно в ней столько пользы нашли! Как же так?

– Мы ничего в ней пока не нашли, – Николай с улыбкой заглядывал через его плечо. – Мы ее даже не читали.

– Еще как читали, Ник. Сейчас, дайте немного времени, – Андрей вел себя все более странно. – Вы же в ней столько всего нашли! Но как же? А-а, – он замер и выпрямился, – кажется, я понял. Хитро! Это ты, наверное, Жень, перестраховался – до того, как он тебе все воспоминания удалил.

Он закрыл глаза и взялся за угол страницы. Николай вскрикнул и в страхе отшатнулся. Но это как раз подтолкнуло Веру и Женьку приблизиться и глянуть, что там такого ужасного он рассмотрел. И тоже охнули. Андрей обладал какой-то чертовой магией! Темные буквы с листов пропадали, втекали куда-то внутрь, а поверх них рисовались другие и складывались в совсем другие слова. Короленко переворачивал страницы и повторял этот фокус снова и снова. От такого зрелища захотелось сбежать, спрятаться где-нибудь и начать готовиться к пересдаче высшей математики.

Андрей же задыхался от непонятного им восторга.

– Отлично придумали, вы всегда были молодцами! О, а вот ведь и про уничтожение злого духа! – последнюю фразу он вообще в полный голос проорал и вскочил на ноги. – Почему же вы раньше молчали, придурки?! Так, ладно, теперь нам надо всем сосредоточиться!

– Да мы никогда и не рассредоточивались… – обескураженно протянула Вера. – Но что за мать тут происходит?

– Сейчас все поймешь, Вер! – обнадежил магический безумец. – Идем ва-банк. Там заклинание. Жень, возьми книгу и не перепутай, читай, пока не сработает! Ник, ты посильнее – прикрывай его от меня. Я сейчас отпущу одну из своих сил – и могу начать вам мешать. Но если получится, то пересказывать ничего не придется – я заглушу предыдущее влияние. И вы не подведите! Помните, что во мне два духа – их надо вытравить дочиста! Готовы?

– Вообще нет, – признался Женька, но гигантский трактат в руки принял.

– К такому и не подготовишься, – улыбнулся ему Андрей. – Но мы с вами идеальная команда, многократно доказанный факт. Если не получится – бегите. А получится – сразу же в больницу, вытаскивать из злобного болота нашего с вами лучшего друга.

– Это Базуку-то? – с трудом догнал Николай. – Он же мерзавец, каких поискать! Просто какой-то Адольф Бойков, а не живой человек! Ты, парень, совсем расчудился. Может, тебя валерьянкой сбрызнуть?

Но Андрей больше не тратил силы на убеждения – он зажмурился и нащупал внутри себя клетку, откуда уже несколько дней подряд рвались на свободу звери. Прошептал напоследок своим бывшим и будущим друзьям, которые только в настоящем моменте выглядели обескураженными незнакомцами:

– Уверен, что вы не подведете. Вы много чего не можете, и подводить вы точно не умеете.