Глава 16. Сил много не бывает

Захар был сам не свой. Он улегся, но уснуть не мог, и потому Андрей тоже встал и вышел к большому столу в центре склада. Взял телефон Базуки, своего у него до сих пор не было – он его после смерти не видел, а потом ему мобильник был ни к чему. Но Захар и на это движение не отреагировал. Хотя ботаникам Короленко звонить не стал: он был согласен, что сначала нужно разобраться самим, а уже потом вовлекать ребят в дело, которое может обернуться для них настоящей бедой.

Базука же рассматривал фотографии. Он давно раскидал стопку на полезные и бесполезные карточки. Из первых, то есть времен учебы отца, было всего пять изображений, которые он по очереди перебирал. Заговорил едва слышно:

– Все это страшно бесит, Андрей. Непонимание. Я сейчас пытаюсь вспомнить разговор с матерью перед ее отъездом – и ничего, просто пробел. Мне же пятнадцать было, не такой уж маленький! Но я никак не могу вспомнить, плакала ли она или, наоборот, радовалась, что наконец-то уезжает. Почему даже не звонила? Я теперь не уверен, что она вообще жива.

– Скорее всего жива, – так же шепотом заверил Андрей. – Но может вообще о тебе не помнить.

– Кажется, это и есть доказательство. Но что мне теперь делать? У меня с отцом настоящая крепкая связь, я каждое его слово хватал, он для меня незыблемый образец для подражания. Был. А что если ты прав, и между нами на самом деле всякое случалось?

– Не грузись. Это сейчас не самое важное.

– А что тогда важное? – он поднял болезненный взгляд на Андрея.

И тот со вздохом показал ему экран его же телефона.

– Я набрал в поисковике фамилии остальных с того снимка. Вышла статья про какую-то олимпиаду, а потом заметка об их смерти. Они погибли в один день, сбила машина. Ни одного свидетеля, хотя происшествие случилось днем на центральной улице. Совпадение?

– Примерно середина второго курса? – догадался Захар. – Именно тогда отец и ушел из института, сразу взялся строить свою империю. Поворот его судьбы был причиной или следствием гибели трех друзей?

– Не знаю, – Андрей не хотел пока делать необоснованных выводов. – Сейчас понятно одно – из этой пятерки выжили только двое: твой отец и Иван Ручкин. Можно только предполагать, были ли они заражены духами уже в тот момент или получили их после. Уж очень сильно эта история напоминает нашу, не находишь? Только наши шахматисты пока еще живы. И, кстати говоря, по большей части за счет того, что я тебя от этого останавливал, переубеждал, видел последствия.

Базука поинтересовался вяло:

– Намекаешь, что отец и Рудольф своих шахматистов убили?

– Вряд ли вместе. Потому что при некроманте они бы воскресли.

– А, так ты намекаешь, что отец один их убил? Вот прямо сразу полегчало. Хотя я его и понимаю – мои меня тоже страшно раздражают. Если те были такими же неугомонными моралистами, которые никогда не останавливаются, тогда… Подожди! Но что от меня нужно было Рудольфу? Ведь он крутился рядом, лебезил, настаивал, чтобы я с шахматистами обошелся как можно жестче, а лучше бы убил. Зачем ему это было надо, если в его памяти было стерто все самое главное? Ведь иначе он бы обо всем мне рассказал! Я уже говорил, что ты его совсем не вовремя грохнул?

– Наверное, он помнил о чем-то одном – например, стать тебе близким и незаменимым другом.

– Зачем же? Если он уже моему отцу таким другом стал?

– Без понятия, хотя подожди… – Андрей посмотрел на него внимательно и осторожно продолжил: – Есть подозрение, что ты можешь забирать способности.

– Откуда такая информация? – Базука прищурился.

– Не спрашивай, тогда мне не придется чувствовать это давление на голову, – Андрей предупредительно вскинул руку. – Но это настоящий мотив для него! И, возможно, не единственный. Ведь заставить тебя это сделать нереально, можно только попросить, а пойдешь навстречу ты тому, кого уважаешь. Он мог быть подослан твоим отцом, но подробности они предусмотрительно утаили, оставили только генеральную линию поведения.

– Допустим. А ботаников убивать зачем? Тебя так вообще конкретно замочили. Это кому было надо – отцу или Рудольфу? Последний, кажется, про твое возможное воскрешение действительно не знал. Или это тоже подтерли?

– Не представляю, – Короленко развел руками. – Могу только предположить, что некромант себе пытался расчистить место. А твой отец мог просто захотеть, чтобы ты повторил его опыт – убрать тех, кто мешает.

– Не-ет, – задумчиво протянул Базука. – Не похоже. Он много раз повторял, чтобы я за них держался. Ничего не понимаю! Видишь, другого варианта нет? Я завтра же еду к нему и просто спрашиваю, мне нужны ответы. Уговорил, ты едешь со мной. А то получится глупо: он мне все честно расскажет – потому что у меня такая способность, а затем я начисто об этом забуду – потому что у него такая способность. Стой там и хотя бы немного нас обоих глуши. Только пулю не прохвати, ты мне мертвый до смерти надоел.

Андрей усмехнулся и кивнул, хотя от их встречи ничего хорошего не ждал:

– Возможно, что такие разговоры уже случались. Но ты о них не помнишь, потому что отреагировал как-то неправильно.

– А как мне реагировать?! – Базука вскипел. – Я ему чучело на шарнирах, которым можно управлять, или что?! Да я не посмотрю, что он мой отец! Во мне теперь хватит Зла, чтобы хотя бы самому решать, что делать! Нет, это же надо – подводить к какому-то решению, учить чему-то исподтишка. Сам разберусь, мочить мне старых друзей и единственную любовь, или нет!

– Вот примерно так ты и отреагировал. Во все десять предыдущих попыток, – предположил Андрей. – Иди уже спать, дебошир.

* * *

Но ехать на самом деле никуда не хотелось. Однако они встали спозаранку и все же завели машину. За руль сел Андрей – Базука никак не мог сосредоточиться. И совсем растерялся, когда из бардачка противным звуком затрещало. Мобильник, найденный в университете, все-таки подал признаки жизни – и в самый неподходящий момент. Но он вдохнул, показал Андрею рукой, чтобы притормозил, а сам расценил это как отсрочку.

Он ожидал услышать в трубке голос отца, но тот обескуражил, обратившись сразу к нему по имени и настолько непринужденно, как будто вообще ничего странного не происходило:

– Привет, Захар. День сегодня обещает быть солнечным. Может, приедешь сегодня – поболтаем? Или отбросим все дела и рванем на охоту, как в старые добрые времена?

Такой разговор мог бы произойти, если бы не по этому телефону. Базука даже отодвинул сотовый от уха, чтобы убедиться. За секунду расслабился и тоже заговорил так же мягко и вкрадчиво – его как раз этот самый человек с детства учил не поддаваться нервозности в самых критических ситуациях:

– Привет, пап. То есть ты уже знаешь, что он мертв, – это был не вопрос, а просто первый факт. – В университете кто-то был из твоих людей?

– Хотелось бы, но нет, – Бойков-старший деланно вздохнул. – Ты ведь там всех допрашивал лично, слишком много возни. От приятеля в полиции узнал, что нашли тело моего дорогого бывшего одногруппника. Скорблю теперь, – признался абсолютно нескорбным тоном. – Так что, заедешь?

Вот теперь встречаться захотелось еще меньше. И Базука попытался обойти эпицентр по дальней траектории:

– А почему бы нам по телефону не поболтать? На таком расстоянии наше влияние не работает.

– Я не понял – ты мне не доверяешь?! – искренне изумился Максим Валерьевич.

Базука усмехнулся и отключил вызов, ничего не ответив. Перезвона не последовало. Потому он вышел на улицу, чтобы еще раз напоследок подумать. Посмотрел в небо, затянутое тучами – сегодня скорее будет дождь, чем солнце. Вдохнул до боли в легких свежий воздух. Андрей тоже вышел и, облокотившись на капот, просто молча ждал решения, поскольку сам ничего предположить не мог. Здесь промзона, многие склады вообще не используются, и даже машины проезжают редко – они затормозили как раз на перекрестке, и теперь оставалось выбрать, в каком из четырех направлений лучше двигаться дальше.

Время шло, но Захар предпочитал подольше наслаждаться этой влажной и полупрозрачной атмосферой, чем погружаться в мысли. Но Андрей спрыгнул на землю и позвал:

– Захар, смотри! Это они?

И верно, с дальней автобусной остановки шагала знакомая троица. Неуверенно так шагала, особенно после того, как их обоих тоже разглядела. Одна Вера смотрелась воодушевленной. Но Николай и Женька остановились довольно далеко, оттуда первый и решил орать, вытащив пистолет и направив на Захара:

– Не подходи! Мы здесь для сделки, но не смей приближаться на радиус своего влияния!

Базука устало ухмыльнулся:

– А ты знаешь радиус моего влияния? Николай, ты так смешно набычился, такой грозный, мама дорогая. Пугалку где-то взял. Я бы загордился, если бы до сих пор считал тебя своим другом. А это именно пугалка, а не настоящий ствол, иначе ты бы уже шмальнул и тем закрыл все вопросы. Так излагай, что за сделка? Скажу честно, я сейчас всему обрадуюсь, кроме тех вариантов, где мною манипулируют и ведут к какому-то решению, к которому я сам идти не хотел.

– Хорошо! – Николай убрал ствол, но продолжал кричать так же истошно, чтобы его было прекрасно слышно. – Мы узнали кое-что важное – это тебе поможет. И мы расскажем! Но взамен требуем две вещи. Для начала отпусти Андрея!

Захар расхохотался. Уточнил у друга, не оборачиваясь к тому:

– Слыхал, Король, тебя освобождать пришли. Рад?

– Ребята… – разочарованно протянул тот. – Ну вы чего? Я здесь по своей воле. Друзья познаются в беде. Он меня в моей беде не оставил, а его беда выглядит даже покрупнее моей. У моей-то выход был, хотя мы о нем не знали, а в его – нет.

Николай с Женькой переглянулись, не стали настаивать и переспрашивать. Ник просто продолжил ставить ультиматумы:

– Условие второе – навсегда отсюда уезжай. Раз уж мы тебя остановить не можем, так хотя бы родной город от твоего присутствия освободим. Да, это сделка с совестью и герои так не поступают, но других путей не видим. Согласен?

Базука вопрос проигнорировал. Он продолжал так же широко улыбаться:

– А я смотрю, вы даже не удивлены, увидев его живым. Зато я этому удивлен. Это ли не доказательство, что я Андрея даже не пытался допрашивать? Но очень сомневаюсь, что у вас есть еще хоть какая-то информация, которой пока нет у меня. Что же там такое грандиозное? Узнали о связи моего отца с Рудольфом?

Ник отвесил челюсть – они и правда именно это знание собирались продавать в первую очередь. Вера плюнула на конспирацию, под угрюмые взгляды друзей подошла к Базуке, чмокнула в щеку:

– Привет, зайка. Не только. Мне приснилось, что именно он всем руководил. Вплоть до того, что автора нашей книги разыскал, а от того получил сведения из первых уст. Ему что-то надо, но не только от тебя – от всех нас.

– Вера! – заорал Николай, пытаясь ее остановить.

Но Женька шагнул вперед, тронул его за рукав и произнес намного более спокойным тоном:

– Не надо, поздно уже. С ней вообще поздно о чем-то говорить. И за это Захар обязан ответить.

– Как же ты меня заставишь? – Базука уточнил с вызовом.

– Просто попрошу, – Женька, как камикадзе, сделал еще несколько шагов вперед. – Это еще не все, но, возможно, ты уже от Андрея знаешь. Судя по всему, ты можешь собирать духов в себе. Тебя самого это должно сделать еще хуже, но хотя бы носители освободятся. Вера освободится. Если Андрей собирается остаться с тобой – это его право. Но дал ли ты такое же право Вере? Как вообще это произошло? Мы ее слишком хорошо знаем – наша Вера никогда, ни при каких условиях на подобное бы не пошла, если только ты не угрожал нам или ее родным.

Девушка выдохнула, искривив рот:

– Зануды. Что и требовалось доказать. Захар, клянусь, я пыталась из них вытащить злых духов наружу. По-хорошему не поддаются! С ними надо только по-плохому.

Но Базука ее не слушал, он пристально всматривался в серьезное лицо Женьки.

– А взамен что? Ты знаешь процедуру, как с этими духами управляться?

– Не знаю, но предполагаю, – кивнул тот. – Взамен мы тебе поможем – во всем, что касается твоего отца. Забудем о твоих преступлениях, о той реке дерьма, что между нами пролегла, и поможем.

– Видишь ли, Евгений, – недоверчиво протянул Базука. – Из всех присутствующих только Вера и Андрей от меня не отказались, даже без всякого влияния. Их я и буду защищать, как свои тылы. А вам двоим мне с какой стати доверять? Хотя мы все и впрямь были идеальной командой, я скучаю по тем временам. Так как же решить эту дилемму? О, как кстати Верочка подсказала! Может, нам просто оказаться по одну сторону? Внезапно?

Он уже начал придумывать, как заставит ребят отпустить себя на волю, но Короленко подступил к нему ближе и осек одним словом:

– Ошибка.

– Почему? – он глянул на него косо, выражая недоверие.

– Сейчас доперло, – Андрей заговорил быстро. – Зачем твой отец вызывал сюда Других? Не для того ли, чтобы всех нас приперло к стенке, и мы именно это совершили – все стали злыми? Тогда ты никогда уже не остался бы один! Он не тобой руководил, он окружал тебя идеальной командой!

– Возможно, но не факт. Ты просто пытаешься их прикрыть, как и собирался, – Захар произнес это, но все равно задумался. – Но звучит складно, а я по чужой указке жить не хочу. Потому все сделаю наоборот. Хотя бы ради прикола.

Он резко раскинул руки в стороны, парни даже не предполагали, какой силой он теперь обладает. Затараторили наперебой, но логичнее всего объяснял Женька, который стоял чуть ближе:

– Все дело в твоей силе – она единственная такая! А значит, именно через нее и можно управлять другими духами. Она должна дорасти до какого-то максимального уровня – и потом тяни из человека, точно так же как правду тянешь… Андрей, почему ты его способность никак не заглушаешь?

– Наверное, сила на максимальном уровне? – улыбнулся ему Базука и еще добавил влияния.

Женька упал на колени, как будто его в спину с размаха воздухом ударило, раззявил рот, откуда полетело что-то черное. Все замерли, поскольку никто не ожидал, что получится так просто и быстро. Сероватый дымок попытался заклубиться, вернуться обратно в Женьку, но Базука подлетел к нему и до боли скрючил пальцы возле его висков, словно беспощадно выжимал дух.

– Ничего себе, – он сам поразился, когда поймал бестелесное нечто и принялся рассматривать. – Это же настоящая субстанция… Такое ощущение, что я куда угодно могу ее зашвырнуть… Андрей, держи первый подарок!

Он кинул дух в Короленко, а тот и возразить не успел. Только что-то выкрикнуть попытался, но уже через секунду замер и начал озираться, как если бы не мог припомнить, где находится. Пошатнулся, протянул дрожащую руку к машине – и темно-синий цвет засеребрился, заструился от его пальцев, растекаясь по всей лаковой поверхности новым окрасом.

– Да-а-а, – протянул он обескураженно. – Ну спасибо, всю жизнь мечтал. Ты что творишь, Захар? На черта мне эта хрень? О блин… я их теперь внутри себя чувствую, обоих! А почему антидот не сопротивляется? Они теперь по порядку включаться будут?

А Вера радостно захлопала в ладоши и запрыгала на месте:

– А мне силу Ника! Ура! Давай же скорее!

Базука шагнул ко второму и уже с нестерпимым удовольствием повторил трюк. Но, повернувшись к своей девушке, вдруг замер и нахмурился. А затем ударил зажатым в кулаке дымом себе в грудь, забирая способность себе. Вера заверещала:

– Жадина! Мне ты и так нравишься! Зачем тебе нравиться другим девицам?!

Но Захар покачал головой и потянул руку уже в ее сторону:

– Просто понял, что прежняя ты мне нужна больше. Эта стервозность сделала из тебя не ту Веру, на которой я когда-то залип. Я намерен завоевать тебя настоящую, а не эту однобокую фальшивку. Ну, и духов мне надо больше – чем их больше, тем я сильнее. У меня здесь враг посерьезнее предыдущих, собираюсь встретить его готовым.

Под ее возмущенные вопли он вытащил духа и из нее. Вера тоже обессиленно упала на землю, но уже через несколько секунд затрясла головой, пытаясь прийти в себя. А потом прошептала сквозь накатившие слезы:

– Мы свободны… Ребят, мы свободны! Бежим отсюда!

Николай бросился к ней, чтобы помочь подняться. Захар не стал их задерживать, хотя и понимал: эти даже вообще без силенок продолжат его донимать. Но ведь ему и нужно, чтобы донимали. Андрей тихо возмущался:

– Придурок… Хоть одного духа из меня вытащи, у меня голова раскалывается от того, как они сейчас долбятся в желании вырваться!

– Так выпусти, – предложил Базука.

– Ни за что! – тот рявкнул на него злобно. – Мы еще представления не имеем, во что тебя это превратит, но я точно пас! За Веру спасибо, конечно, но я-то каким макаром такой чести удостоился? Рубашки теперь менять буду, не меняя рубашки?

– Как хочешь, Андрюш, – Захар повернулся к другому ответвлению дороги – той, что вела в город. – Но мощный глушитель сил нам бы сейчас не повредил. Какой хороший перекресток. Все здесь собираются. Готов?

Короленко посмотрел туда же и сплюнул на пыльную дорогу. К ним несся огромный черный джип – и отчего-то без труда угадывалось, кто в нем едет.

– Не готов, – Андрей попытался собраться. – Он не дождался, решил навестить нас сам. Духа я отпускать не буду, даже не уговаривай.

– Некогда уже уговаривать, – Базука чуть наклонил голову, тоже намереваясь сосредоточиться. – Ствол при тебе?

– При мне, – Короленко проверил за ремнем на поясе. – Намекаешь, что можно стрелять в твоего отца?

– Только при условии, что он будет стрелять в меня. А такого никогда не произойдет.