Глава 15. Папа мальчика в колготках

Базука торопился, расправляя карту города по столу на складе.

– Садись, Андрюш, будешь делать то, что у тебя неплохо получается, – думать. Сердце просит чего-нибудь безумного. Потому я предлагаю варианты, а ты как независимый эксперт оцениваешь риски и рентабельность. Идет?

– Начинай уже. Ты пиццу жрешь быстрее, чем мысль формулируешь.

Захар с удовольствием кивнул и повел пальцем по границе района:

– Университетский опыт показал, что меня не устраивает тот круг общения – одни проститутки да наркодилеры с тремя классами образования. То есть планку надо повышать. Видимо, я с вами, отличниками, слишком долго общался, психику мне повредили. А что если я захвачу весь город? В какую сумму нам обойдется ограда и охрана? Зато внутри мне бесплатная рабсила – а куда они денутся? Воспроизводство населения тоже обеспечим, я в этом спец. Хотя на мою жизнь и этих хватит.

Короленко усмехнулся:

– Теперь подтверждаю: психика точно повреждена. Захар, я понимаю, что тебе нужно что-то безумное. Но разве обязательно что-то настолько глупое? Ты всерьез решил, что сможешь собрать компромат вообще на всех полицейских и ФСБ-шников в стране? Да физически не сумеешь обойти каждого. А это значит, что твою лавочку прикроют через секунду после открытия.

– То же самое ты говорил про университет, – напомнил он.

– Да, но масштабы были намного меньше. И это в любом случае было ненадолго, мы вовремя свалили – до того, как до федеральных служб слух дошел. Это еще тебе очень повезло, что успели.

– Я вообще везунчик, Андрюха! Ладно, сам слышу, что перегибаю. Тогда что делать – не высовываться? Подобрать под себя весь теневой рынок, трафики и мелких дельцов? То же самое, что в университете, только в национальных масштабах?

– По крайней мере, звучит хоть немного разумнее. Особенно про не высовываться. Не такая уж всемогущая у тебя сила, чтобы творить что в голову взбредет. Может получиться, если действовать не нахрапом, а постепенно. Серьезные люди в поле твоего воздействия даже не попадут – уговорят из снайперки раз и навсегда, и на том конец твоим приключениям. Я бы на твоем месте вообще свою способность не афишировал. Пусть от нее будет прок в действительно сложной ситуации.

– Ты прав, – Захар серьезно кивнул. – Скорее всего и начинать лучше в другом городе, а то у меня близкая родня не будет довольна. И что, ты со мной?

– С тобой, – после недолгих размышлений ответил Короленко.

– Почему же? И почему ты до сих пор не вышел на наших шахматистов?

– Думал об этом, но теперь всё сильнее уверен, что даже думать об этом не стоит, – Андрей смотрел прямо и показывал, что врать не собирается, но Базука все равно на всякий случай усилил влияние. – Я чувствую, что ты в наших заучках нуждаешься – просто как в компании людей, которых на самом деле уважаешь. Но чтобы они были с тобой целиком и полностью, ты можешь их заставить стать такими же. Не хочу их впутывать и постараюсь тебе не позволить их впутать насильно. А для этого мне лучше быть рядом и изображать твой незыблемый тыл.

Базука тоже не отрывал от него взгляда, но даже признаков фальши не улавливал:

– Допустим. Тогда почему же я из тебя до сих пор не сделал такого же, как я?

– Потому что я и так здесь. Черт знает, чем закончится эта затея, но ты в ней точно не останешься один. Сказал бы, что поступаю так из-за тебя. Но на самом деле – из-за других людей в большей степени. Я буду хотя бы стараться тебя ограничивать, когда ты начнешь перегибать палку. И даже если перегнешь, я буду стоять рядом и разочарованно качать головой. Это и называется настоящей дружбой.

Захар отвел взгляд и задумчиво улыбнулся. Вот Андрей его недавно хвалил за то, что он до сих пор не потерял последние ориентиры – а ведь не только за счет его характера такое произошло. Просто этот раздражающий тип всегда находился рядом и клевал ему мозг разумными аргументами. Настоящая дружба, не поспоришь. Это даже не благодарность – просто само собой так выходит. Но хотелось проверить, чтобы уже никогда не сомневаться:

– Нам для начала нужны стволы. Я знаю, где отец хранит лучшие и чистые от всяких баз. Возможно, там же найдем и ту партию героина, которую он после смерти Марата отмутил. Надо же с чего-то начинать.

– Ты хочешь ограбить собственного отца? – Андрей наконец-то поддался шоку.

– Не ограбить – позаимствовать, – поправил Захар. – Он даже не заметит. И мы в любом случае собираемся отсюда уехать.

Короленко не думал слишком долго:

– Ну хорошо. И не думаю, что слишком опасно, если нас с тобой там все же схватят его люди. И после уедем из города. А Вера как же? С собой силком потащишь?

– Зачем? Потом позовем уже на все готовенькое. Давай вздремнем, а ночью двинем.

Андрей улегся на спальный мешок, но уставился в потолок и решил развить тему:

– И здесь Веры нет. Она вообще знает, что я жив?

– Знает, вчера сообщил. Спи уже, а то ночью будешь как недавний зомби.

– Похоже, что она уже тебе надоела.

– Закатай губу обратно! Не так все. Ты же меня знаешь – я люблю побеждать. Веру я уже победил, потому и остыл. Но я ее люблю и буду с ней. Просто кроме нее собираюсь еще и делами заниматься.

– Ясно. Только сомневаюсь, что Вера все это одобрит. Она – не я. Она не была с тобой рядом и не наблюдала весь процесс твоего падения. Вообще не представляю, чтобы она ответила тебе взаимностью.

– Ответила! – Захар настаивал раздраженно. – Можешь не верить, но она сама ко мне пришла – и тем маневром размягчила меня, как булку в молоке. Потом, правда, опять засомневалась. Пришлось переубеждать кардинальными мерами. Поэтому мы вместе и будем вместе, а твой хотельник мы к нам и близко не подпустим. Без обид.

– Да какие там обиды? Она давно к тебе неровно дышала. А я сейчас просто счастлив тому, что жив. Но я не позволю тебе ей навредить.

Базука отвернулся на другой бок и закрыл глаза, заканчивая тему:

– Проблема была бы актуальна, если бы я сам хотел ей навредить. Спи уже.

* * *

Это было самое простое ограбление даже в их истории. Просто Захар точно знал, где стоит охрана и в какую именно пристройку им надо войти. Там без труда набрал код, отключил сигнализацию, и они просто вошли в большое помещение с сейфами и стеллажами.

– Вот нам и два пистолета, – через минуту он уже радовался находке. – Ого, прихватим и этот револьвер!

Андрей едва не рассмеялся, но ответил тихим шепотом:

– Мы за антиквариатом пришли?

– Знал бы ты, сколько он стоит, уже пихал бы его в карман. Ладно, ты прав, – он вздохнул. – А то и правда на воровство у собственного отца похоже. И без таких подарков разживемся. Патроны должны быть в том ящике. Но ты и на всякие белые порошки внимание не забывай обращать.

Здесь был склад полезных и совершенно бесполезных вещей. Какие-то старые лампы и картины – вряд ли обладающие исключительной ценностью, раз хранятся в таких условиях. Возможно, Максим Валерьевич оставил что-то как память, ему площади позволяют хранить любое количество приятного сердцу хлама. С нижней полки Андрей вытянул коробку, но и в ней оказался не героин, а стопка старых фотографий. Он посветил фонариком, чтобы рассмотреть. И уже на третьей хмыкнул:

– Интересно, а кто у нас тут в колготочках? Неужто будущая гроза района?

Базука подошел к нему, глянул из-за плеча, узнал свою розовощекую мордашку в годовалом возрасте и предупредил:

– Щас в бубен прилетит, Андрюш. Вот уже-уже летит, чуешь?

– Чую, ага, – тот едва сдерживал хохот. – Я вот тоже в богатой семье вырос, а у меня ни одной фотки в колготках нет. Может, у моих родителей на колготки денег не хватило?!

– Андрей, – Базука старался держать себя в руках. – Сосредоточься, не время для стёба. Мужики раз в полчаса полный обход делают, сюда бы не заглянули. Как думаешь, нам нужен пулемет? Вон он стоит… А мы дотащим до машины пулемет? О, а винтовка точно пригодится!

Короленко закрыл коробку с фотографиями и сунул ее под мышку, чтобы в спокойных условиях обсудить. Побежал помогать, но героина они так и не нашли, а запас оружия уже собрался нехилый. Базуке даже пришлось выбирать, что взять, а что оставить – соображал по количеству найденных патронов, чтобы над этим потом голову не ломать. Он безумен, он ведом злым духом, но именно он плюнул на себя и пошел мстить за Андрея. Тот об этом вспомнил, когда рассматривал очередной ствол, и вдруг понял, что в их отношениях недомолвкам места нет – или хотя бы в тех случаях, когда чужие интересы не страдают:

– Захар, я должен признаться. Вместе со мной вернулась и моя сила, я снова антидот. Но если хоть немного меня уважаешь, то никогда не будешь это использовать.

– Знаю, догадался уже, – удивил друг. Подумал и тоже сообщил: – Ладно, раз наступило время исповедей, тоже признаюсь кое в чем. Я заставил Веру освободиться. Угрозами. Просто не оставил ей выбора. И чуть ли не на следующий же день об этом пожалел.

Андрей замер – он подобного очень боялся и собирался предотвращать, но никак не предполагал, что им придется обсуждать уже свершившийся факт:

– Ты что сделал? Охренел?! – он забыл об обстановке и повысил голос. – Пожалел, говоришь?! Ах ты сука… ты же ей приговор подписал!

– Какой еще приговор? Не кипятись, – Базука понял, что их признания совсем не симметричны, и для своего он выбрал неподходящее время. – Все с ней отлично.

– Она же больше прежней не станет! Урод, ты вообще понимаешь, что натворил?!

Он выронил коробку и заехал кулаком в челюсть человеку, которого полминуты назад считал достойным его поддержки и сострадания. Захар удар пропустил, отшатнулся, но и сам тянуть не стал. Хотя и заорал матом, чтобы Андрей успокоился – у него странное представление об успокоении. Вот примерно так они умиротворенно и достигали гармонии:

– Гнида! Только о себе и думаешь!

– Да о ней я думал, идиот ты конченый! Она потерялась – не знала, что делать. Ей нужно было к какому-то берегу примкнуть, чтобы больше себя не изводить!

– Я тебя прямо здесь урою!

– Ну так урой! Успевай до того, как тебе инвалидность оформлю!

Базука удачно пнул его в корпус, и тот отлетел, снося стеллаж. Как раз в этот момент в помещение и ворвался мужик с пистолетом наперевес. Ну надо же, тут охрана, оказывается, не глухая – какая неожиданная осечка в плане. Захар его заметил, резко присел, но Андрей схватил с полки какую-то вазу и со стороны швырнул. Мужик от неожиданности чуть не упал, но теперь к нему подлетел Базука и треснул по голове. Они продолжали ругаться, но уже шепотом, укладывая бессознательное тело на грязный пол. А потом схватили вещи и побежали на выход, пригибаясь и не будучи уверенными, что еще кто-нибудь не заявится. И уже в этом побеге обоим было ясно, что даже такая размолвка их в стороны не развела – а это показатель.

Захар попытался уже в машине спокойнее объяснить, что произошло и как изменилась Вера. А Андрей вовремя припомнил что-то о передаче трофеев. Он об этом пока промолчал, поскольку информацию услышал от Ника. Но, вполне возможно, спасение для Веры все же есть или появится в будущем. А когда болезнь излечима, то уже не выглядит такой страшной бедой. Потому и он притих, перестал ругаться. Наоборот, чтобы отвлечься, снова открыл коробку и вытащил стопку фотографий.

– Ты ее с собой взял? – возмутился Базука. – На кой черт?

– Не сообразил, честно говоря, схватил первое попавшееся. О, а тут ты с мамой. Красивая!

– Еще бы она была некрасивая! Победительница конкурса красоты, – с гордостью вспомнил Захар.

– А моя вообще мисс Россия, – подхватил Короленко. – Мы с тобой как братья-близнецы. Моя в Израиль мечтает свалить уже лет десять, вымоталась скандалами. А может, уже и свалила – я давно дома не был.

Базука понимающе кивнул:

– А моя в Америку рванула. Моя, видать, шустрее. Мне тогда пятнадцать было. Хотя, честное слово, не понимаю, чем ей при отце плохо жилось.

– Хорошая была? Общаетесь? Моя – тихая как мышь. С другой стороны, при моем отце лишний раз голос-то и не подашь.

– Нормальная вроде. Не общаемся. Она как уехала – так про меня будто забыла. Замуж уже наверное, вышла, она так-то и в свои годы ничего, ты смотри дальше, там посвежее фотки должны быть.

Но следующими шли потрепанные, а некоторые совсем старые, черно-белые. Андрей сначала откинул группу какой-то молодежи с дикими прическами, но потом вернул снизу и вгляделся снова.

– А это что? – он показал Базуке.

– Отцовские с института. Че так пялишься? Он учился в институте – пока не отчислили в середине второго курса. Раньше-то по-зверски учили, меня вышвырнули бы уже в середине первого. Ты чего так напрягся? Вон он стоит, в нижнем ряду.

– Понятно, – Андрей вытащил следующую фотографию из той же серии снимков, там позировали всего пятеро, всем лет по двадцать. – Твой отец носил очки? Прикольно. А на стене надпись: «Шахматный клуб».

– И что такого? – не понял Захар. – В те времена все в шахматы играли – это не считалось позорищем, как сейчас.

– И сейчас не считается, – Андрей вглядывался в снимок все пристальнее, а его интонация становилась приглушенной. – Захар, сверни-ка к обочине.

– Зачем?

– Тебе надо это увидеть.

Как только машина остановилась, он втиснул ему в руки фотокарточку. Молодой Максим Бойков стоял в центре компании – с круглой оправой очков он напоминал запущенного ботаника. Но и рядом с ним разместились такие же опрятные заучки. Одна девочка с двумя жуткими тонюсенькими косичками. И три паренька – у одного даже на черно-белом снимке можно было разглядеть прыщи.

– М-да-а, – протянул Захар. – Похоже, что мой отец когда-то общался с умниками из шахматного клуба. Не силой же они его туда поставили. О черт… – он ужаснулся: – Ты полагаешь, что он был президентом этого клуба?! Вот это сейчас удар по уважению к нему!

– Захар, да забей ты на шахматы, – Короленко тыкал пальцами в самого крайнего. – Смотри. Мне не показалось?

Базука наклонился, расширил глаза и охнул:

– Не может быть…

– Или может. Посмотри, такой же пучеглазый и толстомордый. И вот он же – на общей фотографии их институтской группы. И есть еще… так, сейчас найду.

Рассмотрев тщательнее все фото, Захар был вынужден признать:

– Это он. Рудольф. Хотя здесь подписано «Иван Ручкин». Какого хрена он представился таким дурацким именем?

– Тебя сейчас это удивляет? А не то, что вообще при тебе смог соврать про свое имя? То есть его память была подчищена еще до того дня, как за нами пришли Другие! Но это еще не самое главное. Захар, твой отец и некромант были знакомы уже в институте, больше двадцати лет назад! Неужели тебе это ни о чем не говорит? Ау, вруби уже мозги! Он дружил с некромантом, они были в одной компании. Некромант потом оказался в группе Других. А кто их притащил в наш город? Почему именно в наш? Случайность?

– Намекаешь, что это отец кукловодил? Бред! Андрей, мой отец никогда бы мне не навредил, понимаешь? У меня самый шикарный папаша из всех, какие вообще существуют!

Короленко говорил вкрадчиво, чтобы снизить накал эмоций:

– А он тебе и не навредил. С его точки зрения. Мне, Вере, остальным, куче людей – да. Но не тебе.

– Есть доказательства?!

– Конечно, нет. Хотя подожди… Ты говоришь, что мать будто забыла о тебе, когда уехала? И допусти мысль, что человек его характера не всегда бывает «шикарным», как ты выразился. Но вдруг ты плохие моменты просто не помнишь?

Базука со стоном упал на руль. Андрей дал ему немного времени переварить, но затем все же толкнул в плечо, призывая:

– Не раскисай пока, мы еще ничего наверняка не знаем. Но уверен, это как раз тот случай, когда мы обязаны объединиться с шахматистами.

– И что? – Базука поднял на него тяжелый взгляд. – Отца моего убивать пойдем? Ты себя слышишь? Мы еще даже твоего не убили!

– Хотя бы обменяться информацией, – примирительно предложил Андрей, однако уже по его лицу читалось – на этом дело не закроется, а только начнется. – Как минимум, мы обязаны их предупредить. Там ведь твоя Вера! А никто из нас не знает, какие у него планы.

– Нет, – Захар взял себя в руки и выпрямился. – Отвезу тебя на склад, а сам поеду к нему. Пусть все объяснит.

– Или сотрет все, что ты узнал, – тотчас опроверг друг. – Я должен ехать с тобой, при мне любая сила дает сбои.

– Ни за что. Если все произошедшее – его рук дело, то тебя он уже один раз убил! Забыл?

– Как раз очень хорошо об этом помню. И именно поэтому считаю, что он способен на все. Один ты не поедешь.

– И с тобой не поеду, – сокрушенно признал Базука. – Ладно, ты прав, сначала нужен хоть какой-то план. А может ну его, рванем отсюда подальше, как и собирались?

Андрей промолчал. Так за всю дорогу ни единого слова больше не произнес. И без подсказок было ясно: Захар Бойков не уедет, пока до конца во всем не разберется.