Глава 2

Если бы я увидела Василия Львовича на улице, то, наверное, и внимание не обратила на него. Лишённый какого-либо аристократизма, с купеческой харизмой, он мало походил на представителя одного из самого богатейшего семейства в России.

Их было немного таких родов. Я насчитывала около двенадцати, прислушиваясь к рассказам Ольги Васильевны Бельской.

Аристократов же, кто так или иначе распоряжался крестьянскими душами, в стране было пруд пруди. Распоряжался, а после войны еле, еле сводил концы с концами, неся ответственность перед всевышним ещё и за них.

У огромного же семейства Демидовых эти владения исчислялись в тысячах. Это количество людских душ, я имею в виду. А ещё заводами на Урале и огромными производствами всего подряд славилась эта семья.

Пытливые с зеленью глаза и купеческое обрамление подбородка в виде тёмной, остриженной ловко бороды совсем не по моде.

После выхода в отставку он поселился в своем имении в селе Быкова, никольского уезда Нижегородской губернии, и посвятил себя общественным делам уезда.

А ещё сельскому хозяйству.

Мне отчего-то понравилась улыбка этого мужчины, и показалось на минуточку, что он должен носить очки. Василий Львович вроде как прищурился близоруко и немного смущённо. Или то солнце светило нам в спину и мешало ему.

А после новый знакомый этак спокойно произнёс:

- Наслышан я про вас, сударыня Евгения Викторовна.

Он держал продолжительно мою кисть в своих руках, будто совсем это его не волновало. Ведь нас уже представили. Но он был старше и солиднее: - мысли не было считать это неправильным.

Он говорил о том, что все его идеи о вольной жизни для крестьян забирают слишком много времени и он уже не помнит, как делать комплименты девам молодым.

Что вопреки либеральным взглядам молодого императора Александра, я чётко иду в совсем противоположном направлении. Что он теоретик, а я практик. Молодой и совсем ещё не опытный. Что лучше всё рассчитать на бумагах, а после…

- Дались вам сегодня эти французы, господа.

Я растерянно смотрела на наше небольшое сообщество и понимала, что в этот прекрасный зимний день мы весьма гармонично смотримся на аллее. Вновь попала в плен его глаз.

- Моя воля, как хочу, так и распоряжаюсь ею. Что порушили, то пускай и восстанавливают. Не крепостные они чай и не рабы. Пленён: - значит отрабатывай свой кусок хлеба. Что нянчится-то с ними? Или вы можете сделать предположение сударь, гуманное и либеральное, что я должна завоевателя сопроводить под белые рученьки до его дому в Европе, вручив ему выходное пособие?

- Узнаю характер вашего батюшки. Узнаю. А что дом, княжна?

Я слышала в его голосе участие и, наверное, решение оказать деликатно помощь дамам.

- Справились, и вроде как обустроили уже очень многое. Спасибо Елизавете Петровне и её эскизам, она по памяти воссоздавала прежнее убранство многих комнат.

Обернувшись, он глянул на сестрицу мою, которой и дела не было до наших разговоров. Ведь на эту тему говорили нынче все, кому не лень. Вот и мадам Бельская, проживающая у нас и ожидающая окончания своих ремонтов тему восстановления имущества, любила озвучить за завтраком.

- Перекрытия в доме?

- Не выгорели, потому как из монолита их заливали в своё время. А вот лестницы и крыша… Всё заново монтировали, хорошо, что к началу осени успели. И дожди не успели вновь стены превратить в холодные и непригодные для жизни сооружения.

- А что генерал?

Тема для разговора была, мягко говоря, деликатная и я право не знала, что сказать. Ведь так или иначе нужно было говорить про супругу батюшки.

Но голосок Елизаветы вдруг сообщил радостную весть, что ожидаем мы в гости князя Бутенева и что после ранения он вроде как совсем оправился, а потому им с братцем Сашенькой путешествие в санях, наверное, только в радость им.

Вот умела она так всё выкрутить. Будто между струек дождевых проскочить очень ловко и платьице своё скромное не замочить.

И даже самая скандальная история в её устах становилась просто событием.

Однако Лиза сегодня была нетерпелива, она вновь смяла мизинчик перчатки. Её интересовал только один вопрос, о том, как залили каток у нас во дворе и сделали ли удобные сходы к нему и лавку. А еще она хотела небольшой домик для отдыха по типу сараюшки совсем рядом и стол в нём, и возможность сделать глоток тёплой живительной влаги.

Кипяток из самовара, чай и густое смородиновое желе. Как же давно хотелось наступления морозов. Мы обновили ботинки к лезвиям, которые мастер из Тулы сделал по моим чертежам ещё в прошлом году.

- Лиза, не рискуй. Вот здесь, — сапожник усилил поддержку голени, вначале нужно нагреть аккуратно ботинок равномерно, уже и печь специальная готова, «посадить» его на твою ступню, обкатать, центровать лезвие. Работы много.

Она не спрашивала, откуда я всё это знаю. Не требовала объяснений. Просто заходила на «ласточку» раскинув руки, и, мне кажется, счастливее её в этот момент и вовсе никого не было. Широкая юбка из тёплой ткани била крыльями по худеньким ножкам в мужских лосинах. Носочек в коньке тянулся к той точке в невесомости, которая была самой правильной.

- Я будто птица. Лечу! Сударыня моя – барыня! Женечка, спасибо тебе! Я никогда не забуду, как ты мне махала рукой на маленьком клочке льда возле усадьбы под Муромом в ту зиму. А после вращалась как волчок и прыгала так, что дыхание у меня перехватывало. А всюду шла война.

- И ты вышла наконец-то на улицу!

- Вышла. И жить захотела. Ведь это просто чудо!

***

Как-то неловко стало, что мы, проживая совсем близко возле парка, такую душевную беседу не приглашаем продлить в нашей уютной гостиной.

- Вроде и незнакомы мы раньше были, а такое чувство, что друга хорошего встретили. Василий Львович, а если не заняты вы слишком, отобедайте у нас, расскажите про управление в деревнях. Ведь я, как и хотел наш император всем, кто вернулся с фронта вольную отписала и земли надел дала. А если погиб кормилиц, то жинку его и детей малых под опеку взяла. Земля у них в хозяйственном ведении. Столько, сколько возможно обработать семье. Продуктами учредила платить плату за пользование имуществом, инвентарём снабдила и домишки помогла восстановить. В строгости всех держу. А как же без неё.

Брови мужчины взметнулись в изумлении.

- Аренда земли? Вы голубушка оброк ввели у себя в деревнях. А кто же тогда обрабатывает основные поля и угодья? Кто на покосы выходил в прошлый сезон?

- Пленные.

Я уверенно перекатилась с пяточки на носочек и стала будто выше на несколько сантиметров.

- Мужики-то не все вернулись с фронта, кто их вдов и детей малых кормить будет? Так и мы скоро с бабушкой ноги протянем. Кто убивал, тот пусть и пашет ныне.

Мои собеседники тактично отвели глаза. Видать знали, что, учредив полицейские бригады, по моему приказу всюду выискивались беглые пленные французы и поляки, которые просто спали и видели, как бы быстрее выучить этот жуткий русский язык и не «спалиться» перебежками, двигаясь в сторону Европы.

- Михаил Афанасьевич. Тётушка и бабушка только рады вас видеть будут. По-простому, как говорится. Чем богаты… И вы пожалуйте к нам.

Улыбаясь, твёрдо зная, что так или иначе все одобрили мой план. Не замечая сведённых недовольно бровей сопровождающей нас Веры Ивановны – компаньонки мадам Бельской прижалась к сестрице.

- Морозно нынче.

- Думаю, к утру лёд застынет. И останется только зачистить его, и будет он похож на ровное зеркало, в котором отразится синь небесная.

Лиза просто светилась от этих мыслей, а под ногами хрустел снежок, который тихо всю прошлую ночь парил с тёмных небес, так, что казалось это звёзды решив отдохнуть слетелись птичьей стайкой в старый сад. Слышен был перезвон колоколов церковных.

- Вы любите зиму, Елизавета Петровна?

Она повернулась всем телом, чтобы ответить их новому знакомому в своей обычной манере, и удивлённо замерла. Поля шляпки- капора, утеплённые сверх меры, не могли удержать непослушные кудряшки её волос. Ветер переплетал их осторожно.

В его глазах она прочла настоящее участие и интерес. Она отвыкла от этого. Могла отличить, салонную пустую беседу от настоящего. Могла не слушать пустую болтовню гусар и кадетов, увлеченных её новым обликом. Удивлённо почувствовала, как падают возведённые ею защитные монументы к ногам этого мужчины.

Её манера держаться: - она будто вначале проговаривала слова про себя мысленно, а после отвечала, избавляясь от смущения.

А он ждал. Не торопил. Наслаждаясь моментом.

Подувший ветер качнул нас, и Василий Львович аккуратно придержал локоток девушки. А после стараясь не отпускать, борясь с так вовремя проявившей себя метелью, минуя ворота городского сада, довёл дам до своего экипажа. Наши следы заметала позёмка, а Лиза так и не рискнула ответить, прикрыв приток холодного воздуха ко рту изящно ручкой в перчатке.

- Как неловко. Дом-то совсем рядом.

- Мы прогуляемся и через четверть часа попросим приюта для усталых путников. Не так ли, сударь?

Этот хитрец - Гусятников Михаил Афанасьевич, как же он хотел оказать в тепле, но стойко кивнув в согласии, поправив одежды на мехах на округлом своём животе и сложив важно губы, он вроде как с радостью готов был составить компанию своему протеже.

***

Мы дружили домами.

Матушка Василия Львовича Демидова заезжала за нами на воскресную службу, корректно не задавала вопросов про личные экипажи. Взялась нас с Лизой опекать и вывозить в свет, договорившись с тётушкой.

Она прекрасно знала, наверное, из рассказов сына, что веду я хозяйство самостоятельно. Что продала всё лишнее и роскошно-ненужное, вложившись в восстановление дома в Москве и отстроив новые избы крестьянам – погорельцам. Закупила скот, подводы и инвентарь для работ в полях. Из Тулы переманила ремесленников, работающих с металлом.

Тётка Александра Фёдоровна, налюбовавшись наконец-то на возрождённую дочь, отправилась- таки во Владимир, восстанавливать и возрождать свою часть имущества, доставшуюся ей от отца и покойного супруга.

Мы не шиковали, но и не бедствовали. Часть дома, а именно весь первый этаж я сдала под магазины, салоны готовой одежды и ресторацию. Место было проходное. Аренда кормила всю нашу семью. Ждать больших доходов от «барщины» было не с руки. Деревни под Москвой требовали вложений. Продавать семейные ценности по бросовым ценам было унизительно.

Нужно было надеяться только на урожай следующего года. Я выспрашивала у Демидова о сортах пшеницы и льна. Задумывалась о посеве гречихи и сои. Мечтала возродить вишневый и яблоневый сад.

А к вечеру с ног валилась. Боясь засыпать, не гасила свечи и просила Степана глаз с дверей в терем не спускать.

По нашему проекту с Лизой был оборудованы отдельный подъезд с торца дома и красивое крыльцо в виде открытой ракушки, оно сразу вело на второй этаж. Возведён был и новый забор из необработанного камня взамен сгоревшего старого. Он очертил по-другому наш двор, который стал в разы меньше.

Мы занимали с сестрицей тот самый «терем» не желая иного, готовили покои для генерала с сыном. Любили бабушек: - Софи и Ольгу Васильевну, спорили с приказчиками и слушали доклады Степана.

А ещё ждали крещенские и предновогодние морозы, по утрам занимаясь гимнастикой и растяжкой под тихие вздохи нянюшек.

***

- Что кадет выделывает, гляньте, Игорь Андреевич. Шельмец. Будто крылья у него за спиной. Страшно становится от такой прыти. Как на шарнирах вращается. И девица с ним. Никак сестра. Вот и за руки держаться, смеясь безумцы. Цирковые как есть. Видал я таких в Европе.

Подойдя к окну и устало, поведя глазами, мужчина в тёмных одеждах с выправкой бывшего военного глянул на отдалении стоящий двор дома, в котором бывал всего однажды.

- Никак на побывку прибыл. Какого полка будет интересно.

- Дом генерала Бутенева это раньше был. Не припомню удальца.

Вспомнилась мадемуазель, речи которой в тот памятный день, за столом в гостиной, заставили стыдиться своих поступков и мыслей. В безумный тот день все его мелкие пороки и эгоизм выставлялись на свет, обнажая душевную пустоту.

Как же давно это было. Будто в прошлой жизни.

Довоенной.

Её образ почему-то остался надолго в памяти. Он был маяком, освещающим путь среди бушующего океана житейских неурядиц и равнодушия. Скромный наряд и вера в себя. Удивительное нежелание венчаться.

- Я так вам скажу.

Знаменитый на всю Москву и Россию врач Фёдор Петрович Гааз возвёл к высоким потолкам свои мудрые очи.

- Всё болезни от нервов и неразделённой любви. А ещё существуют пулевые ранения. Но это нам не впервой обсуждать. А вот переломы… Они от таких вот поступков кадетов, которыми те хотят очаровать юных барышень.

- Выходит, что и переломы. Они от любви.

- Выходит, что так...

Глаза мужчин следили за новым пируэтом кадета. После него последовал ловко выверенный финт в воздухе, от которого дух перехватило. А после приземление на одну ногу...