Глава 1
- Мы собрались близнецов окрестить.
- Кать, ты ничего не говорила. Когда решили?
- Вот. Говорю....Успеем до твоего девичника и свадьбы. Антон на рейде стоит. Ремонт у них на судне и через два месяца снова в кругосветку.
- Понятно.
Я задумчиво рассматривала кусты рододендрона, наконец-то зацветшего в этом году.
Директору нашему спокойно совсем не живётся: - газоны вокруг учреждения подстрижены, на них эффектно, красивыми островками, набрали цвет тюльпаны. Парк камней кажется чудом, созданным природой. Заведующая хозяйством, эколог по образованию глаз не спускала со своего детища. Идеальная чистота и гармония вокруг. Такое чувство, что по ночам по аллеям не дворник Федотов ходит, а фея летает.
- Красиво. Да?
- А вы церковь уже выбрали?
- В монастырь за город поедем. Поможешь? Крёстный отец, которого Антон выбрал, он, боюсь, не справится с Лёшкой. Илья спокойно всё вытерпит. Да что я тебе говорю, ты и сама знаешь. В монастыре правила строгие, перед крещением поститься нужно и исповедаться. Выучи «Отче наш», это обязательно спрашивать будут.
- В чём исповедоваться?
- Не знаю. Матушка настоятельница мне целый список на руки дала. Жень, помоги. Только ты и справишься. Твой Игорь так и сказал: - «к Жене все вопросы».
- Кать, ну что вы всё так усложняете? В районе железнодорожной слободы восстановили прекрасный храм. Там и батюшка… И его жена вживую поёт всё такое церковное.
- Свекровь и слышать не хочет. Ты же знаешь её. Проще на исповедь сходить и неделю постное есть.
- Ты и так непонятно откуда силы берёшь жить. Катя, когда последний раз взвешивалась? Тебя же медичка предупреждала…
- Ты платье уже выбрала на свадьбу?
Девушка, совсем неожиданно ставшей близкой подругой осознанно переводила разговор, совсем не желая говорить о том, что тает просто на глазах. Ежедневная физическая нагрузка по много часов на льду давала о себе знать. А ещё дома были близнецы: - Алёшенька и Илья и вечно отсутствующий муж.
Мама Кати мне казалась существом неземным. Хорошо, что пребывающем на пенсии. Она всегда поддерживала дочь. На том и держалась эта удивительная семья.
«- Катя, наверное, тоже вот также думала, выходя за Антона, что её любви хватит на двоих».
Эта истина мелькнула вдруг синим крылом пролетающей над нами птицы-счастья и исчезла из сознания.
А может это просто небо сегодня такое ярко-синие. Оно у нас на Дальнем Востоке очень высокое и совсем бескрайнее в любое время года. И я вдруг поняла, что не хочу говорить о своём свадебном наряде, который сейчас везли на подгонку в лучшее ателье большого города. Во всяком случае так утверждала властным голосом моя будущая свекровь.
- Я помогу, честно. Антон не против будет?
- Нет, конечно. Не думай, что он снова накричит в раздражении на Игоря.
- Хорошо.
Присутствие Игоря на крещении подразумевалось, само собой. Как же без него? Ведь мы всегда были вместе в выходные. Из всех нас, мне кажется, он единственный придавал большое значение вере.
Вернее, не совсем он.
Его семья.
Поняла, что, стоя возле входа в учреждение, спрятавшись за ширму собственных душевных переживаний, мы с Катей незримо отгородились в этот момент друг от друга. И разговор, словно ручеек, едва начавшись, тут же потерялся, не находя выхода к дальнейшему взаимопониманию.
Еле слышно о мелочах, о погоде, о делах.
За каждым словом тишина грусти, густая и непроглядная, как туман над осенним лесом.
Я смотрела на Катю и видела, как её глаза скользят мимо, будто ищут что-то. То, что давно потеряла и найти не может.
«- имею ли я право спросить у нее»?
«- о чём»?
«- отдала бы она свои чувства вновь Антону, если бы у неё была возможность вернуть всё обратно. Мужчине, который продолжает любить другую»?
Никто мне не ответил на это, и я осталась один на один со своими мыслями, понимая, что нет реальной инструкции по созданию своего личного счастья.
***
Гравийка петляла между полями, словно змея, вытянувшаяся под лучами майского полуденного солнца. Пыль, поднимаемая редкими проезжающими машинами, медленно оседала на придорожные травы, покрывая их тонким серым налетом. Вдалеке за горизонтом, виднелись силуэты фермерских домов, окруженных редкими деревьями, которые казались островками зелени.
Воздух был наполнен запахами земли и растений, смешанных с легкой горчинкой пыли. Полевые цветы - первоцветы, пробивающиеся сквозь совсем неплотный ковер молодой травы, качались под лёгкими порывами ветра, словно приветствуя редких путников.
Время здесь текло медленно, будто сама природа наслаждалась этим покоем, нарушаемым лишь криками птиц, кружащих над полями в поисках добычи.
Иногда на горизонте появлялись фигуры пастухов, коров и овец, занятых важными своими делами. Они двигались неторопливо, словно сливаясь с этим пейзажем, ставшим их смыслом жизни.
Гравийка, казалось, была не просто дорогой, а нитью, связывающей их мир с чем-то далеким и неизведанным.
Мы наконец-то свернули на пыльном перекрёстке в нужное направление. Лёшка, сидящий в детском кресле, посматривая в мою сторону, играл с машинкой и тихо спрашивал меня, куда мы едем.
- В красивый дом к строгой тёте. Ты будешь хорошо себя вести?
- Нет.
Ситуация мальчишку явно забавляла. Улыбаясь, он качал ногой, посматривая уже в окно. Маленькие пальчики на ручках привычно отдирали колёсико от новой игрушки. А я, просто не представляя себя в качестве крёстной мамы, вдруг поняла, что каким-то чудом совсем не думаю о предстоящей свадьбе и о том, как люблю своего будущего мужа.
Игорь остался в городе. Причин на удивление было много. Он проговаривал их по телефону, и я, понимая, что готовил он это заранее, натолкнувшись на стену слов и эмоций, не стала спорить. Из всего сказанного поняла, что не хочет он свой prius гонять по бездорожью…
«- У Кати и Антона машина вместительная, места хватит всем, думаю».
Твердил голос жениха.
Мысли убегали совсем в другом направлении, и я вспоминала заученную молитву, готовясь будто к экзамену.
А ещё, сознание фокусировало правду:
«- миновав обычный перекрёсток в полях, я будто освободилась от тяжести ответственности. Её развеяло попутным ветром. Совсем не побоюсь сказать, что я на совсем непродолжительный период времени лишалась чувства всепоглощающей любви к Игорю».
Далее всё происходящее кадрами ложилось в сознании.
В простом тёмном платье, похожая на монахиню, с покрытой головой, держа Лешу на руках, я взошла на крыльцо монастырской церкви. Катя была очень взволнована, она беседовала с пожилой женщиной в тёмном. К ним подошёл Антон. Я смотрела, как он берёт жену за руку, стараясь успокоить её. Даёт очень понятные ответы на вопросы. Эти вопросы задают буквально все. Гости. Бабушки и дедушки близнецов.
А далее шла служба. Стараясь вникнуть в происходящее, понимала, что мне необходимо удержать очень подвижного ребёнка на руках в тот момент, когда батюшка скажет опустить его в купель.
Удержать удалось.
Дрожало пламя свечи. Лики на иконах смотрели строго.
Службу отстояла, стараясь не встречать взглядами с теми, кто посвятил себя всего этому непростому делу.
Передала крестника его дедушке и казалось, вздохнула спокойно. Спокойно, пока не встретилась взглядом с совсем возмужавшим бывшим одноклассником - Антоном.
Выгоревшая чёлка светлых волос и взгляд, лишённый юношеской ветрености. Школьный друг стал совсем другим. В душу закрался стыд, будто мы и вправду обманывали всех вокруг с Игорем.
Понимала, что каждый раз, когда друзья пытались поздравить нас или задавали вопросы о планах на будущее, сердце сжималось от неловкости. Я ловила себя на мысли, что созданный идеальный образ невесты, на самом деле не имел ничего общего с реальностью.
Но в этот раз поздравлений не было…
- Слышал про вас...
- Катя сказала?
- Нет. Сам Игорь.
Тишина. Она образовалась вокруг. Звуки перестали существовать. Только Антон рядом и его голос.
- Жень, не глупи. Ещё не поздно. Всё можно вернуть назад.
- А если нельзя?
- Нельзя уже мне, я никогда не брошу Катю и близнецов. Она научила меня любить не только тебя! Ты же знаешь, Игорь, он думает о другой. Почему все молчат? Почему никто не откроет твои глаза? Остановись! Просто сделай перезарузку. Ведь ты можешь.
- А если я не хочу! Не могу!
- А если я скажу тебе, что Даша прилетела с мужем к родителям. Игорь, поэтому сейчас не с нами, хотя обещал помочь. Всем нам, учитывая, что близнецам нужны отдельные кресла безопасности, очень тесно в одной машине. И он это прекрасно знает. В самый последний момент он нашел массу причин. И всё из-за того, что его Даша в городе!
Мне кажется, в этот момент я перестала дышать, всё качнулось вокруг. Обернувшись, ища спасения от правды, я наткнулась взглядом на женщину, стоящую на крыльце. Пожилая монахиня, не таясь, слушала наш разговор.
Весь её облик был одной большой всепоглощающей мудростью. Я почувствовала, как в груди поднимается нечто тяжелое - груз, который я не в силах была удержать.
Монахиня шагнула вперед,
- Правда, дитя моё, бывает тяжела, но в ней таится свет, господь даёт нам те испытания, которые, страдая, мы всё же можем вынести, — произнесла она тихо.
Опять же стыдясь самой себя, украдкой глянула на своего собеседника, который продолжал стоять, замерев в ожидании. Лицо Антона словно лёд на моей работе, а он не терпит сомнений и ошибок. Я понимала это. Понимала, что друзья, иногда говоря вот такую правду, совсем не дают нам права на ошибку.
Вернее, как бы это сказать: - не дают возможности не реагировать на правду.
На то они и друзья.
- Что, если я не смогу сказать ему? Ведь я люблю этого человека всю свою жизнь, — вырвалось, и искренность этих слов отрезвила не только меня, но и всех, кто был вокруг.
Мой голос, казалось, слышали все.
Катя обернулась.
Монахиня подошла ближе и, протянув руку, коснулась моего плеча.
- Иногда именно в понимании этого мы обретаем свободу, — произнесла женщина, и её слова, без остатка проникли в душу.
Они обосновались в ней насовсем.
- Мне нужно побыть одной. Антон, я сама доберусь до дома.
- Женя, не глупи!
- Я останусь пока здесь.
Не замечая никого, я пошла.
Вначале на задний двор церкви.
Сжимая рукой смартфон, вдруг неосознанно отключила его.
Через некоторое время позабытая всеми, не различая дороги, оставила территорию, которая принадлежала монастырю.
Шла вначале по гравийке, будто обратно в город, решив, что меня подберёт на обратном пути машина с друзьями. Но этого совсем не хотелось.
Стыд разливался в сознании.
Свернула в поле, думая, что позовут, наверное. Моя фигура в чёрном была очень приметной на фоне молодой зелени. И всё же видеть я сейчас явно никого не хотела. Уберечь себя от общения, от лжи, сложить груз ответственности, который несла слишком долго.
Оставить его где-то.
Выбросить!
Я шла, не чувствуя ног, не замечая времени. Где-то вдали маячил лес, безмолвно, обещая мне укрытие от самой себя. Я направлялась туда, не зная, зачем, но инстинктивно понимая, что там можно спрятаться от всего: от людей, от слов, от себя, которая судила...
Собираясь перейти широкий ручей, играющий на своём пути камешками, не осознавала, зачем мне это нужно. Так бывает. Совсем бездумно занесла ногу и вдруг оступилась на мокром валуне. Нога соскользнула.
Летела как в замедленной съёмке, на инстинктах старалась сгруппироваться. Всё равно упала неловко набок, боль обожгла запястье руки. Именно на него я облокотилась.
И в этот момент будто провалилась в топь.
Действительность наложившись друг на друга в сознании кадрами, раздвинула их совсем на недолгий промежуток времени. Что-то вспыхнуло, остыло. Темнотой взялось.
Соединилось.
Но уже по-другому.
Через какое-то время, осознав, что ничего не вижу, открыла глаза.
Раздался звон церковного колокола и будто выстрел. Эти звуки разорвали действительность на «до и после».
Они были словно набат. Гулкие удары разносились по округе, проникая в каждую щель, в каждую душу. Часто стрелял кто-то из ружья, и колокольный звон, не переставая, оглушал.
Его звуки сливались в единый поток, наполненный тревогой и предчувствием.
Небо над головой совсем потемнело, хотя до этого день был ясным. И птичья стая сорвалась и взлетела высоко в небо крича. Шумели крылья!
А выстрелы всё звучали.
«- будто ласточки в небе кричат, спасаясь от пуль».
Вся мокрая, поднимая до колен подол платья, который лип к ногам, с трудом поднялась и с удивлением поняла, что ручей намного глубже, чем изначально казался. Он уходит болотиной в высокие кусты.
«- болота все одинаковые на вид, но это знакомо».
«- что это кровь на воде»?
«- нет, показалось».
«- и всё же как кусты высоки здесь и туманом словно покрыты».
Вся мокрая, с грязными руками, не сдаваясь, отходя от этого места, в отчаянии чувствовала, что груз, который я несла всё это время, становится все тяжелее. Воспоминания навалились с удвоенной силой. Они, будто впитывая в себя весь воздух вокруг, гнали меня только вперёд, пытаясь согнуть волю. Чувства были частью меня, как шрамы на сердце, которые не заживают. Как сумасшествие. Я снова двинулась вперед, совсем не думая о том, куда иду. Ноги вначале утопали, а после пошли по молодой траве.
Лес встретил меня тишиной и туманной дымкой. Ветви деревьев сплетались над головой, создавая плотный навес, сквозь который едва пробивался свет.
«- вроде листва молодой должна быть».
Уставшая присела на корни, прижавшись спиной к стволу, и впервые за долгое время позволила себе просто быть.
Ни думать, ни решать, ни нести.
Просто быть.