Глава 14

Свет в моей голове включился внезапно. Вот только что царил кромешный мрак, и вдруг засияло солнце. Жмурясь, я открыла глаза, невольным жестом прикрывая их рукой от лучей утреннего светила, бьющих прямо в лицо. Шторы на окнах были раздвинуты так же, как и вчера. Лишь едва колыхались на почти не ощутимом сквозняке легкие занавеси. Я лежала поперек кровати, все в тех же вчерашних чулках, которые так и не сняла после пьяной беседы с собственным отражением в зеркале, разговаривавшим со мной голосом бывшего. Чулках, которые спустил с ног ночной… Что? Я подскочила как ужаленная и судорожно заметалась по всему номеру в поисках следов вчерашнего, вернее, уже сегодняшнего ночного кошмарного происшествия. На меня ночью кто-то напал! В моем собственном номере. Напал, связал и… И что? Изнасиловал? Или просто доставил нереальное удовольствие? Я закуталась в гостиничный халат и начала шарить руками по всей кровати, перетряхивая одеяло, переворачивая и крутя во все стороны подушки. Нашла левую туфлю. Правая валялась рядом с кроватью, возле зеркала, напротив которого я… Боже! Я что, схожу с ума? Был у меня кто-то в номере или нет? Трогал меня этот жуткий таинственный незнакомец, или это все последствия слишком большой дозы непривычно крепкого напитка? А может, у меня такая странная аллергия на водку? У меня? У русской? Какая-то мысль крутилась у меня в голове. Мысль, пришедшая в голову ночью, во время бесполезных попыток сопротивляться… Кому? Галлюцинации? Точно! Я же ночью почему-то вдруг подумала о том, что столь странное состояние могло быть вызвано искусственно, путем введения каких-либо психотропных средств. Но кто и когда мог это сделать? И как? Во время встречи с бывшим и его… лахудрой? Или во время пьянки с боссом? Но Андрей точно был на такое не способен. Мне стало стыдно за то, что я наговорила ему, за все эти грубые слова, которые бросала ему в лицо. Видимо, кто-то наблюдал за нами, кто-то выследил меня даже здесь, в этом номере… Или все же оскорбленная когда-то блондинка решила отомстить таким изощренным способом и как-то сговорилась с официантом, налившим мне вчера простую воду? На прикроватной тумбочке резко затрезвонил стационарный телефон, и от неожиданности я аж подпрыгнула. У меня появилось стойкое непреодолимое ощущение, что это звонит ОН – мой преследователь, тот самый, который истязал (или нет?) меня прошлой ночью. С другой стороны, я так и не могла понять, не привиделось ли мне все произошедшее. Лучше уж, наверное, ответить, чем мучаться в догадках. – Алло? – зазвучал в трубке веселый и бодрый голос Андрея. – Тания? Готовы к подъему? – Вообще-то, я уже встала, – откликнулась я, недоумевая, с чего это он мне звонит в номер. – Что-то случилось? – Нет, ничего не случилось, – похоже, настроение у него было преотличное, – я просто звоню вас разбудить, как и договорились. Вы… э-э-э… надеюсь, помните, что мы вчера договорились, что я вас разбужу? Я потерла лоб. Все события минувшего вечера казались подернутыми призрачной дымкой, да и виски слегка ломило. Простонав что-то о том, что мне пора собираться, я быстро повесила трубку. Несмотря на все усилия по реанимированию своей загулявшей персоны, утро выдалось для меня тяжелым. За завтраком в гостиничном ресторане я не могла смотреть на еду, разве что выпила стакан апельсинового фреша. Андрей, напротив, расточал улыбки, светился, наворачивал континентальный завтрак за обе щеки и периодически искоса поглядывал на меня. Именно эти взгляды меня и насторожили. – Что это вы так смотрите? – не выдержала я. – У меня что, тушь размазалась? Или синяки под глазами? – Нет-нет, что вы, – вежливо улыбнулся он. – Просто вот гадаю, помните вы что-нибудь о событиях прошлой ночи или нет? – Notchy или vetchera? – по-русски уточнила я, потому что в английском слово night, которое употребил Андрей, можно было трактовать в обоих вариантах. Он быстро моргнул, как-то странно сверкнул глазами. – Вечера, естественно. А что, ночь у вас тоже удалась? – И он снова как-то лукаво улыбнулся. Я поежилась. Не думаю, что “удалась” – это подходящее слово для описания того, что я испытала в постели. И чего это Андрей так интересуется мной? У меня возникло нехорошее предчувствие, которое пока не удавалось до конца сформулировать в голове. Особенно, потому что похмельный туман из нее еще не выветрился. Оставив вопрос шефа без ответа, я сделала вид, что задумалась о чем-то своем. Запланированные рабочие мероприятия прошли без особых происшествий, и когда мы с Андреем уже сели в самолет, чтобы лететь обратно домой, я вдруг четко поняла, что хочу у него спросить. – А вы случайно прошлой ночью ко мне в номер не заходили? – повернулась я к шефу, который сидел рядом, сложив руки на плоском животе, продолжал улыбаться как дурак и даже что-то тихонько насвистывал себе под нос. – Notchuy или vetcherom? – по-русски уточнил он, видимо, припомнив наш утренний разговор. – В темное время суток, – мрачно гавкнула я, потому что почувствовала себя усталой от любезностей и шуточек. Андрей помедлил, задумчиво разглядывая меня, затем пожал плечами: – Нет. А должен был? Вы меня ждали? – Конечно нет, – проворчала я и отвернулась, почему-то не очень убежденная его ответом. – Мамулечка вернулась! – с порога бросилась мне на шею Эйприл, чуть не сбив меня с ног. – Здравствуй, солнышко, – поцеловала я такую родную макушку, пахшую, как всегда, фруктово-ягодным шампунем. – Ну, как ты тут справлялась? – Я покрутила головой, отыскивая в доме признаки молодежной тусовки: лужи пива, помятые пластиковые стаканчики и остатки еды. Впрочем, это я больше так, для вида и дисциплины, чтобы дочь не расслаблялась. Знаю же, что она у меня умница и никакого бедлама в отсутствие старших устраивать не станет. – Все клево, мамуль. Банда моя заценила и еще просят. А ты в командировку не собираешься в ближайшее время опять? Слушай, тут нам сегодня с утра заказ принесли, – вдруг сообщила Эйприл. – Какой заказ? – насторожилась я, отодвигая дочь от себя. – Ну не знаю, – пожала она плечами. – Я думала, это ты что-то в интернет-магазине заказала. Вот, смотри, курьер доставку на твое имя делал. С этими словами дочурка убежала в гостиную и вернулась с плоской картонной коробкой, перевязанной красным атласным бантом. Где-то я уже видела подобную расцветку упаковки… Кажется, такие фирменные пакеты выдают в бутиках… нижнего белья? – Брось сейчас же! – неожиданно для самой себя рявкнула я. Руки у Эйприл от испуга разжались сами собой, и коробка шлепнулась на пол между нами. – Мам, ты чего?! – протянула дочь, испуганно глядя на меня. – Прости, – поморщилась я. Ну вот, напугала ребенка. – Просто это не наш заказ. Я ничего не заказывала. – Ну как не наш? – возразила Эйприл. – Мам, я что, совсем уж дурочка? Я же специально у курьера и имя, и адрес уточнила перед тем, как за доставку расписаться. Вот. С этими словами дочь показала карточку, приложенную к коробке. Я с трепетом взяла ее в руки, но никаких зловещих посланий не обнаружила. – Мам, ну давай посмотрим, что там, а? Мам? Или это для меня сюрприз? Так уже поздно, я же его видела! – И прежде чем я успела возразить, дочь снова схватила коробку, сорвала с нее бант и откинула крышку. И мы в недоумении уставились на комплект шикарного белья темно-красного цвета. Того благородного оттенка, что даже самую простую вещь может превратить в предмет роскоши. Атлас, кружево и лейбл дорогущей марки модного производителя женского белья. Такое себе не покупают – слишком дорогое. Такое только дарят. Возлюбленным. – Краси-и-ивое, – протянула дочь. – Тебе пойдет, мамуль. Мои руки дрожали, когда я потянула за уголок маленький плотный квадратик бумаги, спрятанный в складках гладкой ткани. “Детка, ты ослепительна!” – гласило по-русски послание. – Что там написано? – поинтересовалась Эйприл. – Это… это новый слоган производителя, – выдавила я из себя. – Что типа того – носите, и будет вам счастье. – Прикольно. Классный комплектик, дашь поносить? – улыбнулась хитрюга. – Да шучу, шучу, мне до твоего верха еще дорасти надо. Разве что носки запихать. – Да шучу я. мам! Все, мамуля, целую, обнимаю, я побежала на треньку. Мы с Адамом договорились сегодня пораньше начать, хотим попробовать замутить танго под одну странную музычку. Это будет бомбезно, – закатила она глаза. – Ne kazhi gop, – начала я, так и не выпустив из пальцев проклятущий клочок бумажки, что так и жег мне руку. – Да, да, я помню, – отмахнулась экспериментаторша. – Но я уверена, что у нас получится. Адам классный, он легко схватывает идеи. – Тебе с ним хорошо? – спросила я, не отрывая взгляда от зловещего подарка. – Ой, с ним клево! Я так рада, что получилось найти достойного партнера. Боялась, что после Грегора ни с кем больше не получится. А тут – хлоп! И практически с первой треньки как будто так всегда и было. Он чувствует меня, вот с полувзгляда понимает. И мне легко с ним. А что? – Да ничего, – прикрыла я глаза. – Просто… Так много изменений в нашей жизни. Прости, я, наверное, устала после поездки, вот и накатило. – Мамуль, ну ты чего? – обняла меня дочка, гладя по голове, как маленькую. – У нас все будет хорошо. Вот увидишь! В этот момент на улице раздался сигнал автомобиля. – Ой, это Адам! Я ускакала! – Дочка подхватилась, впрыгнула в свои кроссовки, закинула на плечи рюкзак с формой и выскочила за дверь, бросив на ходу: – Мамулька, я тебя люблю! Отдыхай. Ужин приготовим вместе! Я закрыла дверь и сползла по ней на пол, так и не выпустив проклятую коробку из рук. Неужели все-таки Андрей? Ну, раз по-русски послание. Но предыдущее было на английском. Хотя точно такая же бумага, точно такой же шрифт. И точно такой же оттенок красного, как у присланной розы. И в тот вечер я только-только познакомилась с этим странным русским, который, как оказалось на следующий день, приехал буквально за пару дней в совершенно новое место на совершенно новую работу. Tshort! Я запуталась. Я не знаю, на кого думать. Я не знаю, кому могу доверять. Я не знаю, могу ли я любить кого-то еще, кроме… “Боялась, что после Грегора ни с кем больше не получится. А тут – хлоп! И практически с первой треньки как будто так всегда и было.” Вот и я последние полгода жила с ощущением, что после Фергала ничего ни с кем не получится. Но появился этот странный… маньяк-поклонник. Который с первого раза доставил удовольствие. Испугал сперва до полуобморочного состояния, и до сих пор пугает своей таинственностью. Но с моим телом обращался как виртуоз-скрипач с раритетным инструментом – касался так бережно, так аккуратно, так… с обожанием, будто я скрипка Страдивари стоимостью в несколько миллионов долларов. Но кто? Может… В сумочке тренькнул телефон. Открыв сообщение с неизвестного номера, я прочитала: “Надень его сегодня ночью. Мне будет приятно знать, что уснешь ты с мыслями обо мне, любимая.”