Глава 21

Когда первые мгновения шока прошли, я схватила телефон и позвонила Эйприл, чтобы убедиться – с ней все хорошо. Зря только дернула ребенка в первый день соревнований, но мне требовалось знать, что она в порядке. Пробормотав проклятие, я схватила канцелярские ножницы и яростно распаковала перевязанную бантом коробку. Меня больше не пугали мысли о том, что там может находиться бомба или яд. Ясно же, к чему все идет: преследователь не собирается меня калечить, если бы хотел, он бы триста раз мог сделать это со мной еще в номере отеля. Нет, он хочет просто безнаказанно издеваться надо мной и свести с ума! Мои догадки подтверждала даже упаковка подарка: большая коробка, в которой обнаружилась коробка поменьше, в которой была коробка еще чуть меньшего размера… и так несколько раз подряд. Как русская matreshka, подумалось мне, пока я разрезала и расшвыривала вокруг себя куски картона. Наконец, в самом сердце этого кокона нашлась маленькая плоская бархатная коробочка. Испытывая брезгливое желание вымыть руки, я все же прикоснулась к ней и открыла. На подушечке лежало колье из белого и желтого золота в виде переплетенных между собой стеблей цветов с россыпью крупных бриллиантов, в свете офисной лампы сверкавших так ярко, что даже на мой непрофессиональный и далекий от ювелирного дела взгляд становилось понятно, что стоимость этого дара равняется десяткам тысяч долларов. Из-под алой обивки выглядывал край плотного белого картона. Аккуратно, кончиками ногтей я подцепила и вытащила его, чтобы прочесть на обратной стороне нанесенную изящным печатным шрифтом надпись “Сделай его лучшим другом на время, когда меня нет рядом”. Как же ты меня zaebal, придурок! Думаешь, что можешь купить меня?! Сначала один при разводе думал задобрить меня подачками в виде содержания, как будто я какая-то шлюха, теперь другой возомнил, что может безнаказанно запугивать меня, а когда это не удается – покупать. Как же меня достало все это! Да пошли вы все! Брезгливо отпихнув от себя коробку с “подарком”, я открыла было верхний ящик стола и собралась смахнуть туда ворох оберточной бумаги вместе с содержимым упаковки, но, прикинув еще раз стоимость колье, со вздохом полезла открывать несгораемый сейф, в котором по настоянию руководства хранила периодически важные документы. В конце-концов, неизвестно, что придет в голову этому “щедрому воздыхателю” через несколько дней, вдруг потребует назад сие сомнительное подношение, а к сейфу имеют доступ лишь три человека: я, директор и Андрей. Свой ключ от сейфа я положила в сумочку в соседнее отделение с шокером и баллончиком и даже невольно усмехнулась – скоро сама себе буду напоминать секретного агента на задании: ключ от ларца с несметными сокровищами, оружие, не хватает лишь “секретных материалов” на запаролированной флешке. Наверное, впервые в этой жизни я пожалела о том, что у меня нет подруги. Настоящей женщины-подруги, с которой я могла бы поделиться и спросить совета. Пока жива была бабушка, ничьим другим советам я бы и не доверилась, а когда ее не стало, у меня осталась моя семья, которой мне всегда хватало – как говорится “и в горе, и в радости”. Но сегодня я вдруг остро почувствовала собственное одиночество. С другой стороны, может, это и к лучшему. Тем проще будет действовать – ведь я собираюсь делать это на собственный страх и риск. До конца рабочего дня я даже немного остыла и успокоилась, так что прибралась в кабинетике, перебрала еще раз все рабочие файлы, навела порядок в компьютере и даже успела закончить один скучный технический перевод, который откладывала уже несколько дней. Уже поворачивая ключ в замке, я остановилась и все же вытащила электрошокер из сумочки и переложила его в карман кардигана. – Ах! Как же больно! – я неловко взмахнула руками и навалилась всем весом на плечо охранника, стоявшего у входа. – Миз, что случилось? – Ногу подвернула. Иисусе, какая боль, – всхлипнула я. – Вызвать для вас врача? – засуетился седой мужчина при виде моих наверняка покрасневших от набегающих слез глаз. – Нет, нет, это слишком долго. Но я все же вынуждена попросить вас помочь мне. Доведите меня до моей машины, пожалуйста. Нижний уровень парковки, место 24F. – Разумеется, миз. Очень, должна я вам сказать, удобная вещь – высокие каблуки. Удобная для манипуляции. Разумеется, если действовать с умом. Ну что, как минимум тут меня никто не подловит – побоятся охранника. А дома я буду наготове. – Вы уверены, что доедете самостоятельно? – уточнил обеспокоенный моей “хромотой” мужчина. – Да, да, спасибо. Все будет хорошо. Я очень благодарна вам за помощь, – улыбнулась я, захлопывая дверцу. За рулем я была предельно аккуратна, постоянно оглядывалась в зеркало заднего вида и даже сделала несколько лишних кругов по району, чтобы убедиться в отсутствии очевидной слежки. На соседних улицах я не заметила ни одной подозрительной машины. Вот и еще один пункт в пользу моего подозрения по поводу босса – как только он уехал, вместе с ним пропал и тот испугавший меня авто. Подъехав к собственному дому, я несколько секунд ненароком осматривалась, не выходя из машины. Возможно, именно поэтому умудрилась заметить, что кусты гибискуса, обрамлявшие ведущую к крыльцу дорожку, вроде как слегка примяты. Не колеблясь более ни секунды, я вытащила из сумочки перцовый баллончик, положив его в левый карман, а правой рукой взяла шокер, прикрыв его длинным рукавом кардигана. Ну что ж, похоже, мне придется на какое-то время привыкнуть к тому, что в руках я держу что-то помимо небольшой дамской сумочки. Поскольку каблуки мне сейчас могли реально помешать, я скинула их и сунула ноги в удобные балетки, которые всегда лежали в машине на крайний случай. Присобрала волосы на затылке и закрепила их тяжелой заколкой Ну, sbogom, как сказала бы бабуля. Я вышла из машины, предварительно закинув сумочку через одно плечо и оставив обе руки свободными от какой-либо поклажи, нажала кнопку сигнализации и двинулась в сторону дома. Не буду загонять фордика в гараж, слишком много возможности для маневра прячущегося в кустах преследователя. Мягкая подошва балеток не спасала от мелких камушков, попадавших под ноги, зато позволила расслышать крадущиеся шаги за спиной. – Я же говорил тебе, сучка, что накажу тебя. Ты еще ответишь мне. За все! Из объяснений мужа старшему сыну, которые я периодически ловила краем уха во время их домашних тренировок, я помнила, что при нападении сзади главным пособником нападающему служит внезапность, которая в конкретном случае отсутствовала. А вот у меня – не тренированной и довольно слабой – был лишь один вариант защиты, которым я и воспользовалась. Почувствовав охватывающие меня руки, я резко, изо всех сил ударила головой в лицо наклонившегося ко мне Альвареса – этот мерзкий голос я бы ни с кем не перепутала. С удовлетворением услышав вой пострадавшего от удара корявой заколкой и почувствовав ослабевший захват, присела и подалась в сторону. На мгновение ослепшего Пако повело, и я не стала терять времени – нажать на кнопку зажатого в руке электрошокера было делом одной секунды. Очевидно, перцовый баллончик был лишним, но я не смогла отказать себе в удовольствии щедро обрызгать окровавленную ненавистную рожу. Не обращая внимания на громкий скулеж и лай за дверью услышавшей возню Пич, я устало присела на ступеньки, нажала на телефоне заветные девять один один и, даже не дослушав до конца ответившего оператора, сразу назвала свой домашний адрес и добавила: – Срочно пришлите наряд по этому адресу. На меня совершено нападение на крыльце моего дома. Я временно обезвредила нападавшего, но не знаю, сколько смогу удерживать его. Нажав отбой, подошла еще раз к лежащему телу. Хм, насколько я помню, мой малыш, правильно заряженный, способен произвести порядка полусотни разрядов. Вот и замечательно. Скучать до приезда полиции Альваресу не пришлось. Как только он еле слышно застонал, я, от греха подальше, снова ткнула его электрошокером. Вы скажете, это была излишняя жестокость? А я отвечу – мне в тот момент было наплевать. Вот совершенно. Этот мерзавец не являлся случайной жертвой. Он и двадцать лет назад получал удовольствие от издевательств над слабыми, он и сегодня, не будь я подготовлена и во всеоружии, вовсю насладился бы моей беспомощностью. Но только если раньше, в молодости, он боялся моего парня, то теперь мне надо доказать, что я научилась защищаться и сама. Наряд полиции прибыл примерно через пятнадцать минут, что можно считать неплохим результатом. Как только машина с мигалкой притормозила возле моего дома, я бросилась вперед на распахнувшего дверь офицера. – Теперь-то вы мне поверите? Я уже неоднократно обращалась в вашу службу, сообщала о том, что меня кто-то преследует и угрожает, а ваши операторы мне постоянно твердили, что подозрения беспочвенны и для тревоги нет оснований. Офицер, молодой парень, скорее всего, недавно выпустившийся из стен академии, слегка покраснел и перевел взгляд на валявшегося “трупом” Пако. – Мы обязательно разберемся, мэм, – заверил меня он. – Но для начала мне нужно выяснить все подробности нападения. Не могли бы вы ввести меня в курс дела? Я охотно описала ему всю ситуацию с подозрительными машинами у дома, не забыв упомянуть о темном прошлом семейства Альваресов и об их “теплом” отношении ко мне и моей семье, после чего офицеры скрутили все еще обездвиженного Мануэля, практически волоком подтащили его к служебному автомобилю и усадили на заднее сиденье. Зафиксировав мои показания, офицер сообщил, что меня пригласят в участок для оформления дальнейших документов, после чего ненавистного гада увезли. Я ни на минуту не сомневалась в том, что этот негодяй не имеет никакого отношения к присланным мне подаркам – ни на розы, ни на белье, ни, уж тем более, на драгоценности этот мерзавец был явно не способен. Да, собственно, и к тем подозрительным машинам он вряд ли был причастен. Но эти несостыковки пусть выясняет полиция. Ведь факт нападения уже имел место. Вот пусть хотя бы с ним разберутся. Заодно перестанут считать меня избалованной богатенькой дурочкой, пытающейся привлечь к себе внимание. Ну, а с тем, кто звонит по ночам, проникая в номера и пугая меня до полусмерти нежными прикосновениями, а затем одаривает предметами роскоши, еще предстоит разобраться. Тяжело вздохнув, я потерла ладонями лицо, не беспокоясь о сохранности макияжа, и зашла, наконец, в дом. Пора утешить и выгулять изнывающую под дверью Пич и созвониться с дочерью. – Мамуль, привет. Я уже собиралась тебе звонить. У тебя все нормально? А то днем голос был такой… напряженный немного, – с первого же гудка ответила Эйприл. – Тяжело было выбить документы от папы на мою поездку? – Что? Нет, нет. Я все решила через его адвоката. А почему ты о нем заговорила? – спокойно спросила я. Не то чтобы мне это было неинтересно, но запас эмоций на сегодня я уже, наверное весь истратила, и на удивление просто не осталось сил. Еще пара минут, и меня начнет догонять очередной откат после выплеска адреналина. – Да как-то… – дочка замялась, но продолжила. – Я тут выложила в фейсбуке и инсте фотки, которые сделала на вечеринке по случаю нашего приезда, а он так странно отреагировал – позвонил с какого-то непонятного номера, наехал на меня и на тебя, бросил трубку, а я потом перезвонить ему не смогла, типа данный номер не обслуживается. Как думаешь, он вообще вспоминает о нас? Я горько усмехнулась: – Эйприл, не сомневайся. Разумеется он помнит о вас с Айвеном. И уверена, что любит вас. Возможно, в его жизни сейчас такой период… – Мам, ты опять его защищаешь! Неужели ты до сих пор… – Эйприл, детка, не думай пока об этом, настройся на соревнования. Как там Адам? Он, кстати, рядом? – Адам? А, он тебе привет передавал и спасибо за те печеньки, которые ты нам в дорогу передала, очень кстати пришлись. В этих лоукостерах только воду дают, и ту покупать надо, – отвлеклась от болезненной для меня темя доча. – Блин, мам, эти барыги стрясли с меня десять баксов за распечатку посадочного талона в аэропорту! Ты представляешь? Десятку! – Ну так, ты что, забыла, что лоукостеры, это такие лоукостеры. Надо проверять до последних мелочей их условия. – Вот да. Если бы ты летела со мной, ты бы проверила, а я забыла. Сама виновата, значит, на один сувенирчик меньше куплю. – Да и бог с ним, с сувениром. Я рада, что вам понравились печеньки. Готовы побеждать? – Да! – Готовы стоять на вершине пьедестала? – Да-да! – Готовы привезти мне и его родителям кубок? – Да-да-да! Это была наша с дочкой традиция, своего рода накачка перед выступлением, уж не знаю, насколько она настраивала конкретно на победу, но нервяк снимала, причем не только дочке, но и мне. – Мамуль, я тебя очень-очень люблю. Ты у меня лучшая. И заслуживаешь тоже самого лучшего. И я уже побежала. Чмоки-поцелуйки, – скороговоркой протараторила дочка. – И я тебя. Чмоки-поцелуйки. – Я нажала отбой и потрепала по голове грустно взирающую на меня Пич. – Ну что, карапузик, пора прогуляться? Карапузик обрадованно вскинулась, услышав любимую команду. Но вдруг насторожила свои куцые ушки, коротко тявкнула и стремглав кинулась к двери, возле которой сперва присела, а потом начала опять скулить, лаять, скрести пол и бешено вилять толстой попой. – Да, да, иду уже, – попыталась я собрать себя в кучу. И тут в дверь громко и требовательно затарабанили.