Глава 17 · Грейсон

Киран Эшфорд: Кроуфорд-то теперь по каблуком

Логан Джонсон: Ну ни хрена себе

Тео Ирвинг: БОЕЦ ПАЛ

Маттео Валенти: Кто его прибрал к рукам?

Калеб Эллингтон: Нам срочно нужны детали

Хадсон Митчелл: Насколько все плохо?

Киран Эшфорд: Уровень «клиника»

Тео Ирвинг: Мы потеряли отличного парня

Грейсон: Никого вы не потеряли. Я даже не был на подхвате, когда мы гуляли

Тео Ирвинг: Потому что мне не нужен никто на подхвате

Тео Ирвинг: Девочки сами ко мне слетаются

Логан Джонсон: Беседы хоккейных заек вот-вот взорвутся

Маттео Валенти: Значит, тебе достанется еще больше, Ирвинг

Тео Ирвинг: Спасибо за службу, Кроуфорд

Мне уже тысячу раз приходилось напоминать себе, что все это фальшивка и Белла не испытывает никакого романтического интереса. Но когда поднимаюсь на крыльцо дома в тот самый момент, когда она выходит за дверь, держать этот маленький факт в голове становится чертовски сложно.

От одного ее вида перехватывает дыхание.

Слово «потрясающая» и близко не передает картины.

«Красивая» — лишь слабое отражение реальности.

И даже «великолепная» — недостаточно сильно, чтобы описать, насколько она сияет.

Я откровенно пялюсь, чувствуя, как по шее ползет жаркий румянец, пока не осознаю, что она пялится в ответ. Признаюсь, я очень старался выглядеть хорошо — или, надеюсь, даже больше, чем хорошо. Выбрав черные джинсы и темно-синюю рубашку на пуговицах, я рассчитывал, что ей понравится увиденное.

— Похоже, ты меня опередила: даже постучать не успел.

Ее щеки краснеют.

— Если честно, я думала, мужчины перестали стучать в двери.

Я широко ухмыляюсь.

— Только не этот.

— Очевидно, — тянет она, покусывая внутреннюю сторону щеки.

Скользя взглядом по ее фигуре, я не могу перестать думать о том, насколько же Белла хороша... но при этом о том, как сильно она замерзнет.

Твою мать.

Прочистив горло, я протягиваю цветы. Фальшивое свидание или нет, но когда по дороге сюда я проезжал мимо цветочного и заметил распустившиеся розовые лилии, то сразу подумал о ней.

— Очень надеюсь, что не прозвучу как мудак...

Белла изгибает бровь.

— Заинтригована.

Из груди вырывается смешок, я прикусываю нижнюю губу.

— Надо было написать заранее: мы проведем на улице почти весь вечер. У тебя ноги не замерзнут? Если что, в машине есть плед, могу носить с собой.

Ее глаза округляются.

— О! За плед спасибо, очень заботливо, но нет. Просто дай минутку, — она сует лилии обратно в руки, разворачивается, но тут же бросается обратно и бережно забирает их. — Я занесу цветы в дом, спасибо.

Не успевает последнее слово сорваться с ее губ, как дверь захлопывается прямо перед моим носом.

У нее милый дом. Честно говоря, даже немного досадно, что не могу зайти и посмотреть на обстановку, узнать, где Белле нравится жить. Хотя, наверное, именно это она и имела в виду, говоря о личных границах.

Несмотря на то, какими сексуальными кажутся ее стройные ножки в ботинках, и на притягательный макияж смоки-айс... к великому сожалению, Белла все еще моя ассистентка.

В ожидании Беллы я завожу двигатель, чтобы заранее подогреть сиденья.

Успеваю вернуться к крыльцу как раз в тот момент, когда она выходит, но на ногах уже что-то прозрачное и черное. Чулки? Честно, понятия не имею. В вопросах прав девушек я, может, и разбираюсь, но в гардеробе отстал безнадежно. Склонив голову набок, пытаюсь понять, что же это тако...

— Нравится?

— Очень, — признаюсь я.

На ее вишнево-красных губах расцветает улыбка.

— Честный мужчина, надо же.

— Всегда. Меня учили, что честность — лучшая политика.

Она изгибает бровь, проходя мимо меня от бедра.

— Не мог бы ты преподать урок остальной мужской половине человечества?

Кровь закипает в жилах от одной лишь мысли, что Белла может пойти на свидание с кем-то, кому придется «преподавать» подобный урок. Но ее каблучки звонко стучат по дорожке, а бедра так маняще покачиваются, что я заставляю себя выкинуть мысли из головы, открываю пассажирскую дверцу и в очередной раз напоминаю себе: это не по-настоящему.

Что-то подсказывает, я сведу себя с ума словом «фальшь».

Обогнув капот пикапа, сажусь за руль, и меня тут же окутывает цитрусовый аромат, который словно танцует на коже.

Надеюсь, машина будет пахнуть ею еще несколько дней.

— И где же будет это загадочное свидание?

— Перестанет быть загадкой, если я расскажу, разве нет?

Она цокает.

— Туше.

Пикап с ревом заводится. Белла закидывает ногу на ногу и поворачивается. Я кожей чувствую, как она скользит взглядом по каждому сантиметру моего тела. По темно-синей рубашке, по черным брюкам... чувствую даже тот момент, когда ее взгляд останавливается на пульсирующей жилке на моей шее. Она словно гладит меня глазами.

Под пристальным вниманием я невольно ерзаю на сиденье.

— У меня есть предложение, — произношу я; низкий, рокочущий голос заполняет салон.

Я специально не стал включать радио в надежде, что она заполнит тишину. Не хватало ее голоса в доме. Будто впервые за несколько месяцев ощутил вкус покоя, а потом глоток свежего воздуха у меня отняли. Уверен, если бы рассказал об этом психотерапевту, специализирующемуся на утратах, к которому записан на понедельник, тот бы начал копаться в том, почему эта девушка приносит такое утешение, хотя, по правде говоря, я ее совсем не знаю.

— Внимательно слушаю.

Но я хочу узнать ее, поэтому и предлагаю.

— Давай поиграем в «двадцать один вопрос».

Ее смех разливается по салону — такой мягкий, с придыханием и полный тепла, что хочется слушать вечно.

— Не играла со времен старшей школы.

Я пожимаю плечами, не сводя глаз с дороги. Даже ради нее. Больше я никогда не отведу взгляд от дороги.

— Мы должны производить впечатление пары, которая встречается уже какое-то время, а для этого нужно по-настоящему узнать друг друга. Одного свидания будет недостаточно.

— Но с двадцатью одним вопросом... или больше, мы все наверстаем, — дразнит она.

Я не могу сдержать улыбку.

— Именно. Это не настоящее свидание, поэтому заученных ответов не будет. Начнем просто говорить друг другу правду.

— Уверен, что готов открыться ассистентке?

Пикап притормаживает на красном сигнале светофора, и я наконец поворачиваюсь к Белле, удерживая ногу на тормозе.

— Ты больше, чем просто ассистентка, — подмигнув, я наслаждаюсь ее удивленным взглядом и добавляю: — Ты еще и моя фальшивая девушка.

Салон взрывается хохотом как раз в тот момент, когда загорается зеленый.

Грудь распирает от гордости. Я заставил ее рассмеяться. Звук чудесный и беззаботный, и я сделаю что угодно, лишь бы услышать его снова.

Белла тихо ахает, когда я включаю поворотник и заезжаю на огромную парковку.

— О боже! — восторг почти осязаем; она радостно визжит. — Я не была на карнавале со старшей школы!

Меня охватывает самодовольство оттого, что угадал с местом.

— Считаю, что ужин — это скучно для первого свидания. И немного неловко.

Она сидит на самом краешке сиденья, подавшись вперед, чтобы разглядеть огни.

— И слава богу, что считаешь. Это в миллион раз круче чопорного ужина.

Не успеваю я перевести коробку передач в режим парковки, как Белла уже распахивает дверцу, оббегает машину и открывает мою. Я не могу сдержать фырканья.

Я знал, что будет весело и мы наверняка посмеемся, но предположи заранее, что Белла придет в такой восторг, заехал бы пораньше. Она едва ли не подпрыгивает от нетерпения, а улыбка становится такой широкой, что вызывает ответную на моем лице.

— Была зазывалой на ярмарке в прошлой жизни?

Ее глаза широко распахнуты и светятся от радости.

— Надеюсь.

Заблокировав машину, я кладу руку ей на поясницу, ненавидя кожаную куртку за то, что та скрывает тело, и одновременно презирая себя за то, как отчаянно хочется коснуться ее кожи. Направляясь к входу, я не удивляюсь, что несколько человек узнают меня. Рост метр девяносто три скрыть трудновато. Рост привлекает внимание, а лицо — объективы камер. Но Белла не замечает оборачивающихся людей; ее взгляд прикован к бесконечным рядам палаток и аттракционов.

Я подхожу, чтобы купить два билета, давая возможность подростку в кассе собраться с духом и попросить фото. Я не страдаю манией величия, просто когда столько общаешься с фанатами, начинаешь считывать сигналы. Особенно у молодых пацанов, которые стесняются подойти.

Белла забирает билеты и быстрым шагом направляется к стенду с картой ярмарки.

Я улыбаюсь. Не припомню, когда в последний раз видел кого-то настолько воодушевленным.

Передо мной кто-то откашливается.

— Г-Грейсон? Грейсон Кроуфорд?

Я одариваю подростка легкой улыбкой.

— Это я.

В его глазах читается такое неподдельное благоговение, что я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

— А-а можно... вы не могли бы...

Ободряюще улыбнувшись, я подхожу ближе к кассе. Замечаю, что он так и не закончил фразу, а рука с телефоном, на котором уже открыта камера, мелко дрожит.

— Конечно, как будешь готов.

— О боже, мой брат просто офигеет, — он разворачивается внутри будки, даже не удосужившись выйти, поднимает телефон и делает, кажется, сотню кадров. Тут же поворачивается ко мне и улыбается. — Спасибо, Кроуфорд! Удачи на следующей неделе!

Кивнув в знак благодарности, я спешу к Белле, абсолютно не обращающей внимания на окружающих. Слишком ли самонадеянно думать, что она так расслаблена потому, что чувствует себя со мной в безопасности?

Большинство подруг постоянно начеку, да и по общению с Беллой знаю, что от нее мало что утаишь. Она читает меня как открытую книгу, замечая сигналы, которые подаю неосознанно. Но по карнавалу мог бы пробежать серийный убийца с окровавленным ножом, а она бы беззаботно указывала на очередной аттракцион, даже не моргнув.

— Какие планы? Пойдем по часовой стрелке, зигзагом или просто по рядам?

Нахмурившись, я вглядываюсь в карту у нее в руках, отмечая хаотично разбросанные палатки и киоски, и начинаю сомневаться, смотрим ли мы на одну и ту же карту.

— В смысле?

Она смотрит на меня так, будто это я несу околесицу. Указательным пальцем очерчивает многочисленные маршруты, которые уже успел выстроить ее мозг. По идее, то, как она воспринимает карту, должно было сбить с толку, но по какой-то совершенно непонятной причине мне это кажется невероятно милым.

Как же прекрасно обладать разумом, работающим столь причудливым образом. А может, это у меня дефицит извилин, потому что просто слонялся бы без цели. И, пожалуй, Белла не так уж оторвана от реальности, как я подумал, раз уж намечает пути отступления на случай непредвиденных обстоятельств.

— Белла, — мягко прерываю ее длинную тираду.

Она удивленно приоткрывает рот.

— Ой, прости.

— За что ты извиняешься?

Белла пожимает плечами.

— Заболталась. Пойдем, куда скажешь.

Но пока она это говорит, глаза становятся напряженными, а пальцы выбивают нервный ритм по карте. Вглядываясь в ее лицо, я отчаянно хочу вернуть тот восторг. Поэтому произношу:

— Думаю, по часовой стрелке — идеальный вариант.

В ее глазах снова вспыхивают искорки, а возведенные было стены медленно опускаются.

— Правда?

— Абсолютно, — и, прежде чем успеваю обдумать, я приобнимаю ее за плечи и с улыбкой смотрю сверху вниз. — Показывай дорогу, Стратфорд.