27. Глупые предложения, сны и магия сноходцев

Мне очень хотелось пить. Только приближаться к тому месту, где каких-то полчаса назад лежала Ксения Олеговна, мне было невыносимо сложно. А потом я подумала, что в бутылке-то воды почти и не оставалось, вряд ли один-два глотка дождевой воды, которая ещё оставалась в пластиковой бутылке, помогут мне избавиться от металлического привкуса во рту и комка, стоящего в горле. И я продолжала сидеть как можно дальше от дверей, где и погибла моя бывшая классная руководительница. Почему Агелай Пирр не позволил ей умереть под голубым небом? Неужели нужно было закидывать ее в автобус?

Может, я на короткое время забывалась во сне или даже теряла сознание, но в очередной раз я пришла в себя от знакомого голоса, и я буквально подлетела на месте и выглянула в окно, обрадовавшись силуэту кучерявой головы на потолке автобуса.

Но возле автобуса стоял не Анастас, а его старший брат Костас. В одной руке он держал горевший факел. Увидев меня, стоявшую у окна, он почему-то вздрогнул, а потом слегка кивнул мне. Наверно, это было его приветствие.

— Костас, где Анастас? — Спросила я его. — Почему пришел ты, а не он?

— Дома. — Односложно ответил брат моего жениха. — Я рад, что вы выжили. Кирочка.

Я проигнорировала это неуместное обращение:

— А почему Анастас не пришел? — Повторила я свой второй вопрос.

— Он отказывается видеть тебя. — Прозвучали самые страшные для меня слова. Только Костас продолжил быстро говорить, оправдывая младшего брата. — Кирочка, ты не думай о нем плохо. Просто он ещё не готов к женитьбе. Ему же только шестнадцать лет. Он даже меня младше. Просто Анастас сначале не понимал, какая это ответственность и поторопился сделать тебе предложение и надавал обещаний, которые не в силах сдержать.

— Понятно. — С трудом выговорила я.

— Ты, Кирочка, не переживай, твое имущество в безопасности. Мы ничего не тронули. И как только ты выберешь себе другого жениха, то сразу заберёшь свои вещи и всех рабов.

— А моих друзей ещё не сделали свободными людьми? — По-настоящему, беспокоясь о них, спросила Костаса.

— Нет. Ты сама должна это сделать. Анастас же уже не имеет на них прав. Их купили на твое имущество. А вы с моим братом больше не помолвлены.

Я кивнула, сдерживая слезы. Хотелось, конечно, воскликнуть: почему Анастасу не хватило смелости, прежде чем отказаться от женитьбы на мне, отпустить на свободу моих друзей. А сейчас кому передадут моих друзей, если я не смогу их отпустить? А я не смогу это сделать, если для этого нужно будет покинуть автобус. Но с другой стороны, значит, Ксения Олеговна мне лгала, Анастаса не мое приданое интересовало, раз он заявил, что не имеет права на рабов, выкупленных на мое имущество.

Подумала, зачем я гадаю и ищу объяснение поступкам Анастаса, если я могу просить обо всем его брата?

— Костас, — когда он, прищурившись, посмотрел на меня, я продолжила, — почему Анастас отказался от меня? Его заставили? Может, его били? Магикир, по-моему, способны на любую подлость.

Костас закашлялся и, только успокоившись, проговорил:

— Магикир — род величайших магов. А Анастас просто не умеет слушать советов.

— Каких советов? Ему посоветовали бросить меня? Его мучили? — Я не хотела, чтобы Анастаса мучили. Хоть его поступок и раздавил мое сердце, но именно ему я ничего плохого не желала. Ему же, как напомнил мне Костас, всего шестнадцать лет в этом мире. Но мне было бы не так обидно знать, что он не просто отказался от нас, а его это сделать вынудили злобные Магикир.

Костас долго молчал, прежде чем ответить мне. А потом, дернувшись, посмотрел в сторону и ответил:

— Анастас сказал, что я тебе тоже понравился. Мы же с ним похожи. И ты много спрашивала обо мне. Поэтому ты могла бы стать моей женой. Ну, Малая, решайся.

Меня этот Костас стал сильно раздражать. Его обращение ко мне по уменьшительно-ласкательному имени стало сразу резать слух. Мне не нравилось такое обращение. А сейчас, после своего глупого предложения, он меня ещё и Малой назвал. Так меня только одноклассники называли. Но они это право заслужили совместным взрослением со мной, нашими долгими спорами и своей выдержкой, когда я била их рюкзаком по голове. Какое имеет право какой-то Фасулаки, брат бросившего меня парня, так меня называть? Ещё и замуж меня зовёт!

— Кирочка, если я тебе не нравлюсь, то наш старший брат, Фотис, обязательно должен тебе понравиться. Он не смог сейчас прийти, но и он готов стать твоим мужем. Это будет даже более выгодная партия для тебя. У нашего брата есть дом, и в воины он не рвется.

А это глупое предложение было самым закономерным завершением сегодняшнего безумного дня!

Только Костас продолжал меня уговаривать:

— Я же уже говорил, что и Фотис кучерявый и светловолосый? Мы в семье все со светлыми кучерявыми волосами. А Фотис, как и я, готов сделать тебя счастливой.

— По-вашему, быть кучерявыми блондинами достаточно, чтобы понравиться мне? — С сарказмом спросила я.

— Да! Конечно! — Радостно ответил Костас. — И наши старшие братья, хоть и женаты, но тоже похожи на Анастаса внешне. И если ты согласишься, можешь даже стать второй женой одного из них.

Мне уже казалось, что я надышались отравляющих веществ во время кратковременного возгорания в автобусе. Ведь Костас нес полнейшую глупость! Как можно предлагать брошенной невесте брата выйти за любого другого мужика их семьи? А может для местной морали это нормально?

Я невольно стала дурачиться:

— А ваши старшие братья тоже очень хотят сделать меня счастливой?

Костас, опустив голову, пнул несколько камешков на земле. Потом он снова посмотрел в сторону и, взглянув уже на меня, ответил:

— Наши старшие братья сейчас не дома. Они уехали пару дней назад по делам торговли. Но они честные и ответственные люди, и будут заботиться о тебе, Малая.

— А их прически должны стать для меня приятным бонусом? — Все меньше удивляясь тому, что и я начала глупеть спросила я у Костаса.

Хорошо, что он просто пожал плечами, не ответив на мой вопрос.

— Малая, — хотел он что-то мне сказать.

А я очень сейчас пожалела, что не оставила себе хотя бы гаечный ключ, чтобы запустить им в Костаса, так меня бесило его обращение ко мне. А одергивать его, тратя на это время, я не хотела.

— Костас, почему ты все время смотришь в ту сторону, — я указала пальцем в сторону, куда он постоянно оглядывается. — Там прячется Анастас?

— Что? — Удивился он. — Нет, конечно! Анастас сюда не придет. Он, наверно, уже спит. Уже поздно, всем пора спать.

Даже ухмыльнулась от его последних слов. Я, наверно, больше никогда не смогу просто спать.

— Ну, Кирочка, так ты согласна стать моей женой?

— Нет! — Ответила я на повторное предложение Костаса.

— А за Фотиса или других наших братьев?

— Нет. — Ответила ему уже спокойнее.

— Тогда, может, ты согласна выйти замуж за кого-нибудь другого из Оруэлла? У Агелай Пирра совсем недавно умер отец. Теперь он один держит магией твою колесницу в нашем мире. Вы оба можете погибнуть в любой момент. Согласись выйти замуж хоть за кого-нибудь другого, Малая.

— Я уже согласилась стать женой Анастаса. — А когда Костас попытался мне возразить, я подняла руку, чтобы он меня не перебивал. — Передай своему брату, что он меня сильно обидел. И я не выйду ни за кого другого замуж. И из своего автобуса не выйду. А магов Магикир мне не жаль. Они получили по заслугам.

Костас неожиданно широко улыбнулся на мои слова, а потом судорожным движением руки закрыл себе рот. Даже чуть не выронил факел.

— Это твое решение, Кирочка. — Через какое-то время сказал он. — Но ты поспи, на свежую голову все видится иначе. И сны не всегда бывают кошмарами. Просто выспись, Малая.

С этими словами он ушел, и мир снова стал темным. Даже свет звёзд больше не освещал окрестности. А сейчас даже тумана не было, наверно, чтобы я бы могла лучше присмотреться к чужому миру. Только за пределами автобуса кто-то копошился и шумел, поэтому я села на пол, чтобы никто не мог меня видеть.

Меня не отпускала навязчивая мысль, что Костас настойчиво пытался мне что-то сказать. Может, я просто не понимала иносказаний местных жителей? Вот так, восстанавливая в памяти и обдумывая фразы Костаса, я погрузилась в тяжелый сон.

Я, стоя на пороге нашей кухни, смотрела на завтракающих родителей.

— Мам, дай, пожалуйста, дома остаться. Я посуду помою, и, может, еще и гречку к ужину сварю. — Это всегда была более чем щедрая взятка с моей стороны. И обычно мама против такого подкупа не могла устоять. Но сейчас я знала, что она не уступит, слишком сильно Ксения Олеговна настаивала на моем присутствии на экскурсии.

И мама, как всегда ответила немногословно, она просто отрицательно покачала головой. И более красноречиво начала сверлить меня недовольным взглядом.

— Пап, скажи ей, — перевела я жалобный взгляд на отца. Я не могла рассказать ему, куда я попаду со всем своим классом. И что из Королевства Пяти Гор я уже не вернусь домой.

Только мой взгляд, как и в прошлый раз, не нес весомой смысловой нагрузки, потому что отец отпил из кружки огненного чая, и пробасил:

— Не спорь с матерью. Ее даже я слушаюсь.

Последняя моя надежна не просто провести целый день в теплой кроватке, но и остаться в своем мире, разлетелась на множество капелек, как мыльный пузырь.

Пришлось закинуть на спину рюкзак и, громче топая по полу, направиться в прихожую.

— Не шуми, брата разбудишь, и соседи станут возмущаться, — крикнула мать.

— А почему кто-то должен спать, когда мне такая роскошь недоступна? — Проговорила я громко, надеясь, что братишка меня услышит. Он-то мог уговорить родителей оставить меня дома. Почему я сейчас не могла просто закрыться в своей комнате? Я же знаю, что меня ждет вместо экскурсии на контактную ферму! Это же так просто: развернуться и уйти в свою комнату, запереться изнутри, надеть наушники и включить музыку на всю мощь, чтобы барабанные перепонки не улавливали больше никаких звуков.

— Дочь! — Крикнул отец. Я ждала продолжения, и он закончил проговаривать уже слышанные мной слова. — Возьми из кармана моей куртки пару бумажек на сладости.

Не радостно, но громко я спросила:

— Красненьких? С пятеркой и тремя нулями? — А сама взмолилась, чтобы папа вышел в прихожую. Может, я хоть насмотрюсь на него перед разлукой.

До меня донесся папин громогласный хохот. Почему брат его не услышал и не проснулся?

— Если найдешь, Кира, забирай и красные.

Мама снова шикнула, чтобы мы не шумели. А я полезла в папины карманы, но там не было денег. Все карманы были набиты пеплом и осколками разбитых стекол. Я обтерла руку о свои джинсовые штаны и, ступая тихо, добралась до кухни и сказала папе и маме те же слова, что и в наше последнее утро:

— Продолжайте завтрак. Меня провожать не надо.

— Никто и не собирался. — Вставила мама. Но при этом она посмотрела на меня и улыбнулась с такой нежностью, что у меня сильнее забилось сердце.

— Если не вернусь, папа, мама, знайте, вы лучшие родители в этом мире. — Я почувствовала, как слезы побежали по моим щекам. Мама быстро отложила столовые приборы и встала из-за стола. А папа продолжал сидеть, но я снова поймала его взгляд, выражающий боль, как будто он услышал что-то жуткое.

— Дочь, — протянула маме ко мне руки, и я поспешила ее обнять. Не помню, чтобы мы с ней когда-нибудь нежничали. А сейчас эти объятия были такими теплыми, что они восполнили все объятия, которые мама могла подарить мне за всю нашу жизнь.

Папа, все также сидя за столом, подозвал меня к себе.

— Кира, я не могу встать. — Сказал он.

Конечно, я наклонилась, чтобы обнять и его. Я всегда была папиной дочкой. И спала с ним, пока у нас в семье не появился еще один ребенок. Папа всегда был для меня самым щедрым на объятия, слова поддержки и заботу. Но это наше последнее объятие для меня было не просто прощанием, это была моя благодарность самому лучшему папе во всех мирах.

— Я еще долго не смогу подняться. — Проговорил папа. — Кира, я не знал, что потеряю тебя…

— Папа, ты и не мог ничего знать. — Сказала я, обнимая его крепче. — И ты меня не потерял. Я навсегда останусь твоей дочкой. А ты всегда будешь моей силой…

— От судьбы не сбежишь, Кира. Все у тебя будет хорошо. — Сказала мама.

Я, не поворачиваясь к папе и маме спиной, отступила к двери и, послав им воздушный поцелуй, быстро прошла прихожую. Открыв входную дверь, я уже хотела шагнуть на лестничную площадку, когда прозвучавшие одновременно голоса папы и мамы, остановили мою занесенную ногу…

…Я чуть не выскочила из автобуса. Мне осталось сделать только шаг, чтобы шагнуть на землю чужого мира и остаться без защиты своего автобуса. И я, оттолкнувшись от покореженной стенки, упала на грязную ступеньку автобуса. В ужасе от того, что я только что могла совершить, я поднялась на ослабевших ногах и отправилась к концу своего убежища. Хотела по дороге захватить из-под сиденья бутылку с остатками дождевой воды, но она закатилась именно под то сиденье, на котором лежала Ксения Олеговна, и я прошла мимо этого места.

Снова сев на пол, я своей уже достаточно грязной футболкой вытерла слезы со своих щек. Мне показалось, что я во сне простилась с папой и мамой. И от этого мне стало чуть легче.

Наверно, я снова уснула…

Возле автобуса раздались шаги, которые приближались к входу. Я увидела через окно кучерявую копну волос. И сейчас возле автобуса стоял именно Анастас.

— Кира, я зайду? — Спросил он, сразу шагнув на первую из ступеней. И он не начал тлеть или гореть.

Анастас был аккуратно причесан и наряжен в чистую белоснежную одежду. Его одеяние даже светилось, отчего в автобусе становилось светлее.

— Ты мне снишься? — Приближаясь к нему, задала я вопрос, вместо того, чтобы наброситься на него с упреками.

Анастас отвел руки в разные стороны:

— Почти. Это магия сноходцев.

— Ты пришел ко мне во сне? — Любуясь им, задала я следующий вопрос. — В белой одежде?

Анастас покаянно вздохнул:

— Решил хоть во сне быть нарядным. В реальной жизни я у меня это не очень-то получается.

Он был таким милым и красивым, что я не сразу вспомнила о его предательстве. А как только вспомнила, не стала упрекать его в слабоволии и ненадежности. Но не смогла не сказать, что было очень больно.

— Я тебя не предал! Ты же все поняла. — Сказал он в свое оправдание.

— Что я поняла? Ты не пришел ко мне, как обещал, до заката. — Я оставалась спокойной, нельзя было переводить нах разговор на одни эмоции.

— Так было нужно…

— Кому и что нужно? Тебе помешали? Заставили отказаться от меня? Может, тебя еще и били? — Пока я забрасывала его вопросами, я подошла к нему совсем близко. И Анастас, отстраняясь от меня, присел на сиденье.

— Встань! — Строго сказала я ему. — Там умерла Ксения Олеговна! — Анастас послушно пересел на другое место. И попросил сесть и меня, только подальше от него, чтобы он не потерял контроль над магией. Я снова повторила свои вопросы.

— Нет! Меня не заставляли отказаться от женитьбы. — Проговорил мой бывший жених. — Наоборот, они хотели быстрее нас поженить.

— А ты не готов к семейной жизни? — Постаралась я сдержать презрение. — Боишься ответственности?

Анастас пристально всматриваясь в меня, ответил:

— Я мужчина. И всегда отвечаю за свои слова. И ничего не боюсь. Может, потерять тебя было бы для меня худшим из потерь.

— Тогда почему?! — Я уже не могла сидеть и сохранять спокойствие было выше моих сил.

— Меня приняли в сагитары. — Невпопад ответил Анастас. — Неожиданно. Я случайно узнал, что Отец города выкупил одно место в приграничную с торокками крепость. И я скоро должен отправиться на место обучения военному делу. Я же тебе говорил, кто должен заботиться о семьях новобранцев? Я не мог оставить тебя Отцу города и роду Магикир. Поэтому и отказался от женитьбы.

— И что нам делать? — Обескураженная новостью, спросила у нарядного парня. — Я не смогу в автобусе дожидаться, пока ты окончишь обучение.

— После того, что Агелай Пирр устроил здесь, жители Оруэлла встали на нашу сторону. Семьи моих друзей больше не запрещают им помогать мне. Костас отдал свое место сагитара тебе, и Отец города вынужден был одобрить замену Костаса тобой. Мы вместе отправимся на службу. — Закончил Анастас.

— Но Костас звал меня замуж за себя и за Фотиса, и за других ваших братьев, — до конца не понимая произошедшего, сказала я.

Анастал приподнял бровь:

— Так надо было, на нашу семью давил Отец города. Но ты же поняла намеки Костаса, поэтому и не вышла из своей колесницы?

Но я никаких намеков Костаса не поняла. И не вышла из автобуса, потому что ни за кого, кроме Анастаса замуж идти не хотела. Тогда Анастас мне объяснил в максимально простых выражениях, что произошло вечером.

Он, как только ушел от меня, начал собирать друзей для свидетельства нашего Нерасторжимого союза, и заглянул домой, чтобы переодеться. Там его дожидался Костас и мои выкупленные друзья. Рома узнал от бывшего хозяина, сочувствующего всем перемещенным, что Отец города Оруэлл смог выкупить у Отца города Метемна одно место для службы в приграничную крепость. И бумаги об отправлении Анастаса уже подписаны. Поэтому Магикир спокойно дожидались, пока я покину автобус и стану женой воина, который вынужден будет уехать на службу, оставив меня в Оруэлле. Конечно, узнав, что защитить меня уже не сможет, Анастас отказался от женитьбы. И все те, кто раньше отговаривал его от союза со мной, сейчас начали настаивать на нашей немедленной свадьбе. А Агелай Пирр и Отец города обещали безопасность, лично проводить нас до храма и провести роскошную свадьбу на их средства.

Когда Анастас не поддался на уговоры, они начали угрожать их семье. А у них дом полон детей, а двух старших братьев нет дома. Тогда, чтобы оттянуть время, Костас пообещал Отцу города, что уговорит меня выйти замуж за него, он же тоже уезжает на службу. А Анастас рассказал брату, чтобы он, обращаясь ко мне, называл меня Кирочкой и Малой. Анасталс вспомнил мой рассказ о Коляне, которую я как-то поведала ему. Ведь мой одноклассник использовал имя Кирочка, чтобы я не доверяла его словам. А Малой меня называли только одноклассники. И Анастас подумал, что такое обращение от чужого мне человека, Костаса, должно меня насторожить. А меня эти обращения просто раздражали!

Цель братьев Фасулаки было потянуть время хотя бы несколько дней, пока Отец города подпишет его прошение о зачислении на военную службу меня вместо Костаса.

А после того, как Магикир устроили свистопляску у автобуса, Агелай Пирр при свидетелях убил свою жену. И от ударов тараном по осколку чужого мира случилось магическое перенапряжение, из-за которого погиб отец Пирра, все граждане стали давить на политика. От Отца города требовали справедливости, и поэтому он уже подписал необходимые бумаги. Сейчас я с Анастасом могу уехать на обучение военному делу. Только нам надо быстрее пожениться, чтобы я могла оказаться дома у мужа. Нас там будут охранять его родственники и друзья, пока мы отправимся в путь. И мои друзья, которые пока еще считаются моими рабами, смогут поехать с нами. Свободу они получат уже в военной крепости и тоже смогут начать службу, но только с самой сложной и грязной работы.

— Только Магикир могут нам помешать. — Сказал Анастас. — Поэтому я приду завтра рано утром, сразу после рассвета. Со мной будут люди, который станут свидетелями. И мы заключим Нерасторжимый союз. Для этого нам нужно по три раза, держась за руки, произнести ритуальную фразу: «Перед Богом и людьми: я твой муж, и ты моя жена навеки». Это мои слова. — Уточнил Анастас.

— Перед Богом и людьми: ты мой муж, и я твоя жена навеки. — Произнесла я. — Это мои слова?

Анастас кивнул.

— Ничего сложного. — Подвела я итог.

Анастас снова кивнул, но уточнил:

— Тебе нельзя покидать колесницы, пока не станешь моей женой. Магикир сейчас в отчаянье, и способны на любую подлость. А мою жену, замены которой после Нерасторжимого союза уже не будет, собой закроют все мои родичи и друзья.

— А как нам держаться за руки, если я буду в автобусе? — Вспомнила я условие произнесения ритуальных фраз. — Анастас, ты же сгоришь.

— Одну-то минуту я выдержу. — Самоуверенно заявил Анастас. — А там больше и не надо.

Мне не хотелось соглашаться с проведением ритуала в такой форме. Анастас может остаться без руки. Я сегодня уже видела, как быстро испаряется человеческая плоть в автобусе. Но, наверняка, братья Фасулаки обдумали не раз все варианты. Они лучше знают местные правила и хорошо понимают, чего можно ожидать от Магикир. Если даже с поддержкой своей родни и друзей, Анастас опасается за мою жизнь, значит… Это значит, что он готов принести себя в жертву, лишь бы дать мне шанс выжить.

— Все будет хорошо. Я смогу защитить свою женщину и сделаю тебя счастливой. — С убежденностью в своих словах сказал Анастас.

И я ему поверила. Поверила, что он выдержит, когда его рука, сжимающая мою ладонь, будет гореть. И в то, что защитит меня и сделает счастливой.

Я хотела обнять Анастаса на прощанье, когда он собрался покинуть мой убежище. Только он поднял руку, останавливая меня:

— Кира, это будут навеянные объятия. Потерпим до завтра. Хочу, чтобы наши первые объятия и поцелуи были настоящими.

А я бы сейчас ни от чего навеянного не отказалась. Пусть были бы навеянные объятия и навеянная вода… Ну ладно, потерплю до утра. Скоро наши мучения должны закончиться.

Подмигнув мне, Анастас испарился в воздухе. Но он пропадал не так, как это делали реальные предметы из автобуса. Если они как будто бы расщеплялись в пространстве, то облик моего жениха стал постепенно бледнеть. И в какой-то момент, только на доли секунда, вместо ухоженного парня в белоснежной одежде передо мной оказался сильно избитый Анастас, с гематомами на лице, засохшей кровью в волосах, перевязанной рукой и повязкой на груди, сделанной поверх одежды. И одет он был в ту же одежду, что и сегодня днем.