28. Перед Богом и людьми…

Мне, все-таки, пришлось достать бутылку из-под злополучного сиденья. Но отпила я из нее только глоток воды, а остальную влагу пришлось потратить на то, чтобы хоть немного очистить свои руки и лицо. В этот раз я впервые в жизни помянула недобрым словом свою хозяйственность с бережливостью. Я же не оставила в автобусе ничего, чтобы можно было использовать это как салфетки: ни саму пачку с влажными антибактериальными салфетками, ни туалетную бумагу, ни полотенце, ни даже какую-нибудь запасную одежду. Я утром так была уверенна в том, что уже наступающую ночь проведу в доме Анастаса, что все свои вещи упаковала в мешки и отправила к нему на виллу.

А сейчас мне нужно было хоть как-то привести себя в приличный вид. Одной пригоршней воды это сделать было невозможно. Пришлось мне опуститься на пол, снять свою футболку и, намочив ее край небольшим количеством воды, просто протереть ею лицо и руки. Футболку свою я и так не смогла бы отстирать, так что никто и не заметит, что на ней одним пятном стало больше. После того, как я обтерла лицо и руки, пришлось мне снова надеть свою далеко не самую свежую футболку.

Зеркала, что бы проверить, насколько я стала чище, у меня не было, но я из-за этого не сильно расстроилась. Меня больше волновала мысль, почему Анастас раньше ко мне во снах не приходил. Ведь мы могли бы столько всего друг другу рассказать. Я помнила, что он как-то сказал, что магия сноходцев — это очень тонкое искусство и магу нужно не только в совершенстве владеть своей силой, но и применять ее в правильный момент. Может, просто раньше он не мог пробиться ко мне, потому что не наступал «правильный момент». Агелай Пирр, хоть и намного сильнее Анастаса, тоже не часто мог влиять на меня своими «реальными» иллюзиями.

И ещё меня сильно беспокоила то, каким выглядел Анастас, когда его иллюзия стала бледнеть. Выходит, его и вправду мучили? Почему же его не защищает семья? И защитят ли Фасулаки меня, только потому, что я стала его женой?

Несмотря на общую слабость и сильную подавленность заснуть у меня не получалось. Хотя я очень хотела снова увидеть Анастаса, ведь во сне он был таким настоящим и милым. Не могла не радоваться, что в эту встречу я не стала его обвинять в предательстве и обижать недоверием.

Однако, если попытаться думать с точки зрения местных жителей, то Анастас почти отступник. Он единственный открыто встал на мою сторону, и отказался выдавать меня роду Магикир. Более того Анастас своих родственников и друзей перетянул на свою сторону, и, наверняка, сейчас в Оруэлле кипят нешуточные страсти. Хорошо, хоть люди своими глазами увидели, что Агелай Пирр жестокий и несдержанный человек. Убийство Ксении Олеговны и попытки, протаранив автобус, добраться до меня открыло людям глаза на истинное лицо мага. И сейчас многие из них перешли на сторону Анастаса.

Я почти всю ночь, лишь с небольшими перерывами повторяла фразу, которою мне нужно было произнести громко, четко и главное, как можно быстрее. Ведь каждую секунду промедления Анастас будет испытывать боль, которой он не заслуживал. Да никто не заслуживает гореть заживо. Бог даже Ксению Олеговну избавил вчера от таких мучений, оставляя ее в бессознательном состоянии.

— Перед Богом и людьми: ты мой муж, и я твоя жена навеки. — Повторяла я громко и шепотом, меняя интонации и даже представляя своего будущего мужа.

Странно, но именно эти слова наполняли меня гордостью. А раньше, когда я смотрела фильмы с душещипательными моментами, когда молодожены произносили клятвы о вечной любви и верности, я испытывала испанский стыд. В те времена чужая любовь и вера в ее бесконечность казалась такой глупостью. А сейчас все было иначе. Мы с Анастасом должны сохранить наши чувства на всю жизнь, потому что у нас не будет других пар и иных шансов на счастливую жизнь.

Наконец, небо стало светлеть и к моему убежищу начали подтягиваться люди. Разобрать лица большинства из них я не могла, тем более я уже не смела, как раньше, храбро смотреть на всех, выпрямившись у двери. Я выглядывала из окна, и только так смогла узнать некоторых из пришедших. Среди них точно был маг-целитель, старик из рода Принтезис. Еще я узнала кое-кого из моих не случившихся женихов, и время от времени в разных концах собирающейся толпы мелькала светлая кучерявая голова. Только рассмотреть, кто именно крутится возле разных групп людей — Анастас или Костас — у меня не получалось.

Людей собиралось все больше, темнота уже развеялась, но мой жених у автобуса так и не появлялся. И в тот момент, когда я уже поверила, что ничего у нас не получится, где-то в стороне, с краю многоголосой шумной толпы раздались крики и ржание лошади. Я смогла рассмотреть, как кучерявого мужчину, сидящего на коне, не подпускают к автобусу. От нетерпеливого ожидания я подбежала к двери и, обтирая вспотевшие ладони об джинсы, ждала, пока Анастас сможет подобраться до меня. Он же сидит на коне! Он должен доскакать до автобуса! Но у него на пути стоят размахивающие руками мужики. Может, правильнее будет, если я выбегу ему навстречу?

В этот момент наездник развернул коня, и я увидела удаляющуюся вдаль спину мужчины и развивающий с хвост коня. Я больше от удивления и непонимания происходящего не сразу впала в отчаянье. А кругов раздавался хохот и выкрикиваемые победные реплики:

— Сбежал!

— Струсил!

— Все Фасулаки трусы!

— Помахал хвостом!

— Осталась иномирянка на милость Магикир!

Но я сразу обратила внимание, что не все выражали радость от происшедшего. Особенно много было сосредоточенных серьезных людей вблизи автобуса. Мужчины, большинство из которых были совсем юными парнями, стояли плотной стеной как можно ближе к моему убежищу. И вот несколько парней раздвинулись в стороны, пропуская вперед… Анастаса! Только его кучеряшки были прикрыты капюшоном плаща. Оказавшись рядом с входом в автобус, он скинул капюшон и, ободряюще улыбнувшись мне, вытянул правую руку в мою сторону. И только я успела вложить в нее свою ладонь, как он крикнул:

— Перед Богом и людьми: я твой муж, и ты моя жена навеки!

Кругом установилась абсолютная тишина. И, кажется, даже стоявшие в последних рядах люди услышали слова этой ритуальной фразы. И мои ответные слова также разнеслись по толпе:

— Перед Богом и людьми: ты мой муж, и я твоя жена навеки.

Сразу после моих слов, не оставляя даже секунду, чтобы придать весомости своим словам, Анастас второй раз произнес:

— Перед Богом и людьми: я твой муж, и ты моя жена навеки.

Я ощущала, как кожа на руке Анастаса идет пузырями. И, прилагая усилия, чтобы смотреть своему жениху в глаза и не перевести взгляд на его ладонь, я второй раз произнесла:

— Перед Богом и людьми: ты мой муж, и я твоя жена навеки.

Одновременно с концом моей фразы раздался свист выпущенных стрел. Несколько пернатых снарядов влетели в автобус, и одна из стрел воткнулась в развороченную дверь и начала расщепляться на глазах у всех.

Толпа людей начала волноваться, мужчины еще плотнее сомкнули за Анастасом спины. Вдалеке раздавались крики и проклятья. Началась давки и суета.

Только Анастас, упавший на одно колено, все также громко и уверенно произнес:

— Перед Богом и людьми: я твой муж, и ты моя жена навеки!

И я прокричала ему в ответ ритуальные слова, чтобы их слышали все, и никто не посмел отрицать, что я произнесла слова и в третий раз.

— Перед Богом и людьми: ты мой муж, и я твоя жена навеки!

Как только я закончила фразу, Анастас с силой откидываясь на спину, вытянул меня из автобуса, и я, выпав наружу, растянулась поверх своего мужа.

— Кира, вот это настоящие первые объятия. — Лежа подо мной с вымученной улыбкой сказал Анастас.

А кругом раздавались ликующие возгласы:

— Я свидетель!

— Принтезис свидетель!

— Николас свидетель!

— Братья Адамас свидетели!

— Я Кавьяр! И я свидетель!

Кругом продолжали раздаваться вперемежку со свистом, крики десятков мужчин, свидетельствующие, что они лично только что слышали что иномирянка и Анастас Фасулаки из рода Кавьяр стали мужем и женой. И наш союз Нерасторжимый!

Только нам двоим радоваться не позволяла сгоревшая рука Анастаса. Кто-то стащил меня с моего мужа, и силой вырвал мою руки из крепкой судорожной хватки Анастаса. Я только увидела, что на его правой ладони белеют оголенные кости. И я крепче обняла своего мужа за шею, пока старый целитель Принтезис пытался оказать ему помощь. Обнимая Анастаса, я неосознанно терла свою ладонь о джинсовые штаны, чтобы избавиться от остатков человеческой кожи и мышц.

— Все я снял боль, — проговорил целитель, продолжая перевязывать ладонь Анастаса.

— Мне уже лучше, — вглядываясь мне в глаза, сказал и сам Анастас. — Не волнуйся.

А я не от обычного волнения, а от дикой нечеловеческой паники не могла даже слова сказать.

— Фасулаки, — произнес целитель, задрав рубаху Анастаса и начиная перевязывать его по линии пояса, — у вас ранение. Чья-то стрела вас все же настигла.

— Ничего, мне не больно. — Храбро сказал Анастас и подмигнул мне. А у него и на лице были следы побоев. Я постаралась улыбнуться ему в ответ, хоть мне хотелось плакать от жестокости местных жителей, основная злоба которых молотом била именно по Анастасу. А он был здесь самым чистым и надежным человеком. Настоящим мужчиной!

— Можно вставать? — Спросил Анастас у лекаря, когда тот закончил с повязкой.

— Не стоит спешить, молодой человек. Ночь еще далеко, успеете вы порадовать юную супругу…

Мы с Анастасом от таких намеков залились краской. А шутка очень понравилась окружавшим нас мужчинам и их добродушные советы и смачные предположения не позволяли Анастасу вернуть свой обычный цвет лица. А потом мой муж притянул меня к себе и подарил мне первый поцелуй. Казалось. Что толпа и весь этот мир пропали, оставив нас хоть ненадолго вдвоем. Я крепче обхватила Анастаса за шею и как только смогла, прошептала ему на ухо:

— Спасибо, Анастас! Ты смог. Не предал нас.

— Не благодари. Я только боролся за свою любимую…

Мне столько еще нужно было сказать мужу именно в этот момент, ведь позже события завертят нас и больше этот момент не повторится, когда самые правильные слова рожаются в сердце и их не стыдно и легко озвучить.

Но раздался громкий металлический скрежет, и на нас с новой силой обрушился шум сотни голосов. Все смотрели на мой автобус.

— Колесница!

— Там внутри разверзлась преисподняя! — Раздались кругом возгласы.

И мы с Анастасом поднялись на ноги, чтобы лучше видеть мое убежище. Внутри автобуса стояло яркое сине-желтое свечение, и металлический каркас автобуса вибрировал, как будто живое израненное существо пыталось надышаться последними глотками воздуха. Потом мой верный, хоть и бездушный, защитник начал сжиматься, и от него стали отлетать и испаряться большие и маленькие куски металла. Видя, как мой родной автобус — верный защитник, почти что друг — покидает чужой ему мир, я не могла сдержать слез и крепче прижалась к Анастасу. А он, чувствуя, что происходит в моей душе, обнял меня левой рукой, а правой, перевязанной ладонью вытер слезы с моих щек.

— Главное, ты уже в безопасности. А осколку чужого мира здесь было не место, — успокаивая меня, прошептал Анастас. Я была с ним согласна, только отвести взгляда от пропадающего в ярком свете автобуса, все равно, не получалось.

А когда автобус все же пропал, кто-то из парней выбежал на то место, где только что стоял осколок чужого мира и, нагнувшись, что-то поднял с земли.

— Последний дар осколка! — Прокричал он, поднимая что-то вверх на вытянутой руке. Кругом все стали радоваться и окружили парня, чтобы полюбоваться его находкой.

Но он выбежал из толпы и подошел к нам с Анастасом. Потом парень протянул нам на обеих раскрытых ладонях то, что назвал последним даром осколка.

— Забирайте, это ваше! — Благородно проговорил он.

А я смотрела на предмет в его руке и не знала плакать мне или уже можно смеяться. Парень торжественно держал пустую банку из-под энергетического напитка. Я уже не помнила, кто из парней выбросил ее из автобуса в первый день нашего перемещения в этот мир. Но точно знала, что тогда они пытались выяснить, находится ли автобус на краю пропасти, и не упали ли в бездну те, кто уже пропал в тумане.

Я важно сказала парню:

— Спасибо вам за благородство и поддержку. Мы с мужем хотим, чтобы этот последний дар осколка чужого мира остался именно у вас.

Парень, которого можно было считать моим ровесником, просиял счастливой детской улыбкой и, хлопнув Анастаса по плечу, сказал:

— Ты счастливчик! Твоя жена умная и щедрая. Вы обязательно будете счастливы.

Под радостные крики и слова поддержки мы с Анастасом сели на лошадь, которую подвели к нам и в плотном кольце других наездников поскакали к нему домой. В пути мы были не меньше нескольких часов, и все это время поднимались вверх по горе.

Наконец, перед нами распахнули широкие ворота. Если на протяжении всего пути нас с Анастасом просто приветствовали большие и маленькие группы людей, то во дворе его дома нас закидала гостьями риса и лепестками цветов огромная толпа. При этом они скандировали:

— Анастас! Анастас! — Как будто он триумфатором вернулся с войны. Хотя, с другой стороны, у автобуса ему пришлось выстоять в настоящем сражении против людской жестокости.

Спрыгнув с лошади, Анастас помог слезть и мне, не позволив никому меня касаться. А двое кучерявых мужчин сразу поспешили ему помочь.

— Я сам! — Остановил их Анастас. А когда я оказалась на земле, добавил. — Кира, с Костасом ты знакома. Надеюсь, вы будете дружить, от много вложил сил, чтобы помочь мне. — А потом, указав на другого кучерявого мужика, продолжил. — Это Фотис, еще один мой брат. Он сегодня отвлекал внимание толпы на себя и изображал меня, когда ускакал на коне. Иначе у меня не получалось пробиться к твоей колеснице.

Дальше мне представляли сестер Анастаса и их мужей, невесток, племянников и племянниц, теток и дядюшек, бабушек и дедушек. Наконец, к нам подошли родители Анастаса, отец просто обнял сына и пожелал нам счастья. А мать, как я и думала, была не рада выбору сына, она зло посмотрела на меня и прошипела:

— Ты принесла беду в мой дом. Сейчас род Кавьяр будет вынужден воевать с Магикир.

Она бы продолжила попрекать меня во всех бедах их семьи. Только Анастас, шагнув вперед, обнял ее нежно и, отстранившись, сказал так, чтобы слышали все:

— Мама, Кира выбрала в мужья меня из всех мужчин Оруэлла, потому что поверила, что я могу ее защитить. Я же не должен спасать жену от родной матери? Ты примешь ее, как дочь?

— Конечно, сынок. — Совсем не искренне ответила моя свекровь. — Твоя жена уже дочь для меня.

Мне оставалось только радоваться, что мы с Анастасом вскоре отправимся в крепость на границе. Наверняка, для меня проще и безопаснее будет воевать с мечом в руке, чем завоевать симпатию матери Анастаса.

Я уже устала от бесконечных разговоров и начала мечтать о тишине и ванной, чтобы ополоснувшись в чистой воде, переодеться в свежую одежду. А в стороне стояли мои школьные друзья, подойти к которым я не могла, но очень хотела это сделать. И как бы испытывая на прочность мою выдержку, у ворот виллы моей новой семьи раздались звуки фанфар. И в мгновенно распахнувшиеся ворота въехали несколько колесниц. Из одной из них вышел Отец города Оруэлл, а другие важно покинули очень величественные люди. И также, спешившись с лошадей, к нам подошли еще двое кучерявых мужчин. Я сразу поняла, что это старшие братья Анастаса, которых не было дома из-за торговых дел.

После обменов поклонами, приветствиями и пожеланиями счастья и благополучия, гостей усадили на мягкие диваны. А мне, Роме, Коляну, Алексу, Мишке, Людмиле Борисовне и Армену позволили рассказать важным гостям о наших приключениях. Покивав нашим непохожим историям, величественные гости выслушали и Анастаса, и его отца.

Под конец они рассказали, что прибыли от Его Величества для проверки поступившей жалобы.

— Наше Королевство раскинулось на пяти горах и только справедливость Его Величества, права граждан и вера в силу закона поддерживает в таком большом и разнообразном государстве единство и мир. — Красноречием гостей можно было восхищаться, если бы я так не устала. Ещё всем нам приходилось стоять, пока гости продолжали сидя на удобных диванах рассказывать о своей великой миссии.

Но потом их речи стали очень мне интересны. Оказывается жалобу Его Величеству на беззаконие Отца города послал ни кто иной как папа Анастаса. После того, как по Оруэллу распространили приказ, что главная миссия мужчин выманить любыми средствами иномирянку из ее колесницы, он посчитал, что этот приказ несправедливым и пожаловался королю на беззаконие главного политика.

Папа Анастаса был неглупым и при этом очень справедливым человеком. Увидев, с какой охотой все мужчины отправились делать мне предложение, он испугался, что и его сыновья будут причастны к убийству иномирянки. Поэтому старших сыновей он сразу отправил к королю, и они вообще не принимали участие в отборе. Фотиса я вообще не помню, но он приходил к автобусу одним из первых и ушел, не привлекая к себе моего внимания. Может, он был в головном уборе? Костас же мне понравился и, но отвечая на мои вопросы, он говорил только правду, потому что за женихами все время следили слуги Отца города. И он смог своими ответами меня оттолкнуть. Хотя, если бы он только немного приврал, я бы могла согласиться выйти за него замуж.

О Анастасе же его отец, вообще, не переживал. Во-первых, его младшего сына не было дома, а во-вторых, все в семье относились к младшему в семье сыну как к ребенку. Кто же думал, что он так быстро закончит дела на равнине и по дороге домой встретиться с иномирянкой и сразу в нее влюбится? А влюбившись, Анастас все свои силы направил на то, чтобы меня спасти.

После того, как в Оруэлле узнали, что я согласилась выйти замуж за Анастаса, на него начали давить слуги Отца города. Анастаса несколько раз били, заставляя отказаться от Нерасторжимого союза со мной. Мешали ему приносить мне еду и особо жестоко наказали за подаренный мне дождь. Причем здесь наказание коснулось и его друзей. Из-за чего они, нуждаясь в лечении, долгое время не могли быть ему поддержкой. Потом Отец города придумал хитрость с отправкой Анастаса в приграничную крепость. Но здесь Анастас чудом узнал о своем назначении и, действуя на опережение, отказался жениться. И если раньше его били, заставляя отказаться от меня, то сейчас стали настаивать на этой женитьбе. Анастас же пытался через Костаса предупредить меня о том, что ему нужно время на решение проблемы. Конечно, я намеков не поняла, но и ни за кого другого замуж идти не согласилась. Потом был наш ночной разговор во сне. И утром, уже имея поддержку разочарованных в Магикир и Отце города людей, Анастас смог назвать меня своей женой.

А то, что папа Анастаса послал жалобу Его Величеству уберегло род Кавьяр от дальнейших столкновений с Магикир. Посланцы короля отстранили Отца города от должности и запретили в дальнейшем заниматься политикой. Это было наказание за то, что он интересы своего рода поставил выше обязанностей перед Оруэллом и его жителями. Род Магикир оштрафовали, хотя, по-моему, они заслужили более суровой кары. Так же от имени Его Величества нам выделили ещё семь дополнительных мест в приграничной крепости. Благодаря чему я сразу освободила от рабства своих друзей, они могли сейчас свободными людьми отправиться на службу. И мы все вместе, прихватив и Костаса, через неделю покинули Оруэлл, чтобы охранять границы Королевства Пяти Гор.

А до нашего отъезда были купания в местной бане и застолья, лечение Анастаса и праздничные танцы и, конечно, наша первая брачная ночь.