Глава 14

Хэлли

— Посмотри на себя! Я присвистываю, когда Рен присоединяется ко мне на кухне в милом наряде, с прической и макияжем. Это разительный контраст с чересчур занятой студенткой, которую я обычно нахожу в доме. — Идешь на горячее свидание сегодня вечером?

— Отвратительно. Нет, я встречаюсь со своим братом. Его команда находится в городе, чтобы завтра сыграть против "Дэвилз", так что сегодня вечером мы ужинаем с одним из его товарищей по команде.

Она смотрит на миску в моих руках. — Знаешь, я вчера приготовила пасту. Можешь съесть остатки.

Сидя на кухонном островке, я держу свою тарелку с хлопьями, ложку и все остальное в руках. — Я в порядке.

— Хэлли, у тебя вчера закончилось молоко, и ты ешь его всухомятку. Не говоря уже о том, что пора ужинать. Пожалуйста, съешь немного моей еды, чтобы мне не пришлось смотреть, как ты пытаешься проглотить эти сухие хлопья.

Я так и делаю, пытаясь проглотить кусочек, похожий на опилки. — Мне просто нужно сбегать в магазин за продуктами.

Как только я смогу заплатить за ремонт своей машины, напоминаю я себе.

Она засовывает телефон в сумочку. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты упрямая, Хэлли Харт?

— Я предпочитаю термин "решительная".

За последние несколько лет я пережила столько всего плохого, совершенно самостоятельно, что эти финансовые трудности кажутся ничем по сравнению с ними.

Рен фыркает от смеха. — Да, я уверена, ты предпочитаешь термин ‘решительная’, но эти остатки пропадут даром, так что, пожалуйста, съешь их. Ты мой друг. То, что принадлежит мне, принадлежит и тебе.

При мысли о теплой маслянистой пасте у меня текут слюнки, что в некотором роде необходимо, потому что она не ошиблась насчет того, что эти хлопья чертовски сухие. К тому же, помощь Рен кажется менее жалкой, чем финансовая подачка, предложенная Рио прошлой ночью.

Она опирается локтями о кухонный столик лицом ко мне. — У меня такое чувство, будто я не видела тебя несколько недель. Как ты? Как продвигается проект дома Рио?

— Дело идет. Я работаю над общими концепциями дизайна, поэтому, как только они будут утверждены, начнется строительство.

— Могу я просто сказать, что не могу поверить, что у вас двоих так много общего? Мамы-домоседки, которые живут на нашей улице, сошли бы с ума от такой информации. Они все любят Рио.

Я закатываю глаза, бормоча — Ага. Держу пари, что так и есть.

— Ревнуешь, — поддразнивает она.

— Ни в малейшей степени не ревную. Мы… друзья.

Она разражается смехом. — Ты думаешь, что сможешь подружиться с этим человеком? Я проснулась посреди ночи, чтобы набрать воды, и увидела, что он тебя высаживает. Я видела, как он смотрел на тебя. Друзья, черт возьми.

Я снова сосредотачиваюсь на хлопьях. — Ну, ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Она понимающе хмыкает.

— А как насчет тебя, Уайлдер? — Спрашиваю я, поворачиваясь. — Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Не-а. — Она отмахивается от меня. — Нет смысла, когда я скоро переезжаю.

— Ты когда-нибудь встречалась с кем-нибудь, живя в Чикаго?

— Несколько свидании тут и там. В прошлом году у меня была краткосрочная работа, но я не думаю, что когда-либо позволяла себе вкладываться в кого-либо, потому что всегда знала, что рано или поздно перееду домой.

— А там, дома, есть кто-нибудь?

На ее губах появляется подобие улыбки, но она подносит бутылку с водой к губам, чтобы скрыть это.

— Есть!

— Нет. Нет, все не так. Я просто с нетерпением жду возвращения домой. В этом году Круза обменяли в нашу местную команду НБА, но также поступил и его лучший друг детства. Так что, да, я с нетерпением жду возвращения домой.

Рен не смотрит мне в глаза, когда говорит это, но я все равно вижу эту искорку, когда она упоминает друга Круза.

— А этот его новый товарищ по команде… это тот самый товарищ по команде, который собирается поужинать с тобой сегодня вечером?

Она бросает на меня взгляд. — Если ты хочешь продолжать говорить о лучшем друге моего брата, я собираюсь продолжать давить на тебя по поводу нашего соседа.

— Так что это "да". Неудивительно, что ты так хорошо выглядишь. Круз знает, что ты неравнодушна к его другу?

— Все не так. Мы давно не виделись, он играл в другой команде, и я уезжала в школу. Мы едва знали друг друга взрослыми.

— Хм… хмыкаю я. — Интересно.

— Ничего интересного. Забудь, что я что-то сказала. Я опаздываю. — Она лихорадочно двигается, хватая сумочку и ключи от машины. — Увидимся после ужина!

Она выходит за дверь, прежде чем я успеваю задать еще какие-нибудь насущные вопросы.

Из-за урчания в животе я быстро нахожу в холодильнике остатки макарон, и как только они разогреваются в микроволновке, я устраиваюсь поудобнее на диване, накрыв ноги одеялом и положив ужин на колени.

Мой телефон звонит, как только я откусываю первый кусочек.

Непреодолимый голод исчезает, когда мой желудок сжимается, когда я смотрю, как имя моего отца прокручивается в верхней части экрана моего телефона.

Это типичный всплеск беспокойства, который я испытываю всякий раз, когда вижу, что он звонит. Все наихудшие сценарии проносятся у меня в голове в одно мгновение. Я так привыкла получать плохие новости, когда дело доходит до него, что теперь в моей натуре предполагать худшее.

Я уверена, кому-то другому это показалось бы чересчур драматичным, но для меня, человека, который заботился о нем последние шесть лет, который был с ним в его худшие дни, это мой способ морально подготовиться. Меня слишком много раз заставали врасплох, и я научилась брать себя в руки всякий раз, когда вижу его, Люка, или врачей, звонящих мне.

— Что случилось? — это первое, что я спрашиваю, когда беру трубку.

— Разве отец не может позвонить, чтобы поздороваться со своей любимой дочерью?

Я громко выдыхаю, мои плечи опускаются с того места, где они были подняты до ушей, и тревога начинает утихать.

— Привет, пап. — Я с облегчением закрываю глаза, возвращаясь в себя. — Что ты задумал?

— Ужинаю.

— Я тоже. Не хочешь поужинать вместе?

— Я бы с удовольствием.

Я отнимаю телефон от уха и вместо этого звоню ему по видеосвязи. Как только его лицо появляется на экране, я пользуюсь возможностью оценить его.

Его цвет лица выглядит хорошо. Его лицо кажется гораздо более округлым, чем я видела его раньше. В целом, он выглядит…здоровым.

В данный момент он улыбается мне так широко, что я не могу не улыбнуться в ответ.

— Что у тебя сегодня на ужин? — Спрашиваю я, ставя телефон на кофейный столик и подставляя под него бутылку с водой.

Он сидит в своем любимом кожаном кресле с откидной спинкой. — Цыпленок-гриль с зеленой фасолью. — Поднеся телефон поближе к лицу, он проверяет посуду, которую я держу на коленях. — Но я хочу все, что у тебя есть.

— Паста с маслом, посыпанная пармезаном.

Он громко стонет, запрокидывая голову назад.

Я хихикаю. — Сара готовила сегодня?

Мой папа оглядывает комнату, затем говорит тише. — О да, она. Люблю эту девушку, но клянусь, если она и дальше будет отказываться солить мою еду, мне придется подкупить моего внука, чтобы он это делал.

Сара — жена Люка. Она милая, отличная мама моему племяннику и замечательный партнер для моего брата. Она также является важной причиной, по которой Люк предложил вернуться в Миннесоту и взять на себя заботу о моем отце в прошлом году.

Через несколько лет после диагноза моего отца я умоляла Люка о помощи. В то время он отказался, желая посвятить свое время и финансы своей новой семье.

Какой бы одинокой я себя ни чувствовала, я понимала. У него была новая жена, они ждали первенца, и он двигался дальше. Всякий раз, когда мы получали плохие новости о моем отце, это влияло на него по-другому. У него была своя семья и система поддержки, на которую он мог эмоционально опереться, когда ему это было нужно.

Во мне начала расцветать зависть, и мне захотелось, чтобы у меня было то же самое. Я была на грани обиды на него, пока примерно год назад мне не позвонила Сара и не сказала, что убедила Люка вернуться в Миннесоту, чтобы помочь. Она хотела, чтобы ее сын познакомился со своим дедушкой, и она хотела, чтобы у меня была возможность осуществить свои собственные мечты и жить своей собственной жизнью.

Вот почему спустя столько времени я нахожусь в городе, где я хочу жить, занимаюсь карьерой, которую я хочу иметь. Они вернулись в наш родной штат и купили дом с апартаментами для моего отца. У меня не было бы шанса сделать то, что я хочу сделать прямо сейчас, если бы не вмешались Сара и Люк.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашиваю я.

— Хорошо. Действительно хорошо. Не беспокойся обо мне, милая. Это больше не твоя работа.

— Это всегда будет моей заботой, папа.

Он мягко улыбается, и я вижу в его улыбке извинение. — А как у тебя дела, Хэлли, девочка?

Я просто киваю. Потому что сказать ему, что "я выживаю, но не процветаю", только заставило бы его волноваться.

— Как дела в дизайнерской фирме? Этот модный дизайнер тебе достаточно платит?

Я хихикаю, не раскрывая ему всей правды. — Да, папа. Он хорошо платит.

Моя семья не знает, что у меня есть вторая работа. Они считают, что я переехала к Рен просто потому, что мы поладили этим летом, а не потому, что она также предложила мне дешевую аренду. Они понятия не имеют, насколько стеснена в средствах и что моя машина в настоящее время не работает. Мне не нравится им лгать, но если бы они знали правду, они бы спросили, почему я испытываю трудности, если Tyler Braden Interiors хорошо платит, и нет никаких шансов, что я расскажу им какие-либо подробности о своем долге.

Мы с папой продолжаем наверстывать упущенное, пока едим вместе в видеочате. Именно так я бы хотела провести свой субботний свободный от работы вечер. Да, я благодарна за то, что у меня есть возможность жить своей собственной жизнью, но это не значит, что я не скучаю по нему. Я была рядом с ним каждый день в течение последних шести лет.

Вот почему я не могу представить, что уеду дальше Чикаго. Даже если я далеко от него, по крайней мере, это приемлемое расстояние для езды.

Я заканчиваю, когда на моем экране появляется текст.

Рио: Есть шанс, что ты дома и я могу подкупить тебя, чтобы ты пришла?

— Что это за лицо? — спрашивает мой папа.

Я качаю головой, меняя выражение лица. — Только что получила сообщение, которое застало меня врасплох.

— Кто-нибудь, кого я знаю?

— Да, — выдыхаю я. — Это был Рио.

— Как у него дела?

— Я не знаю. Мы пытаемся быть друзьями.

— Приятно слышать. Знаешь, я никогда не понимал, почему вы двое так поссорились.

— Папа. — Мой тон ровный, потому что он не хуже меня знает, почему мы "поссорились".

— Ты, как никто другой, знаешь, какими тяжелыми были те годы. Он предпочел не быть рядом.

— Хэлли, он не знал.

Эта правда тяжело повисает в воздухе, когда у меня нет аргументов, чтобы ответить.

Отец продолжает: Я знаю, что я не понимаю всех тонкостей ваших отношений, поскольку большинство из них держали в секрете от нас, но некоторые большие, тяжелые вещи происходили в вашей жизни в то время. Вещи, которые вы не должны ориентироваться на девятнадцать лет. Я не хочу думать, что решения других людей причина, почему у вас потерян контакт.

— Это было не только из-за других людей. Это было из-за нас тоже.

— Возможно, ты не хочешь этого слышать, но мне всегда нравился Рио и я рад, что вы нашли свой путь обратно друг к другу, даже если это просто как друзья.

Другой текст, падает на экран, а затем быстро еще один.

Рио: я пытаюсь начать переписку и думал, что было лучше, чем "Привет". Открыт для любых предложений, которые заслуживают моего ответа.

Рио: может быть, ты работаешь сегодня вечером в этом случае, смело игнорируй меня.

Рио: Вообще-то, не игнорируй меня. Я жду от этого слишком многого

Рио: я слишком отчаянно нуждаюсь в тебе, напиши мне, потому что это так.

— И она сдерживает улыбку, люди, — мой папа объявляет.

Я закатываю глаза. — Я должна идти.

— Передай Рио привет. Люблю тебя, девочка Хэлли.

— Я тоже тебя люблю, папа.

Отключаю телефонный звонок, я нахожу, мои сообщения.

Я: Про какие взятки мы говорим здесь?

Рио: предлагать взятки получите, когда красивая девушка пишет мне в ответ. К сведению.

Я: Хватит флиртовать и скажи, что ты предлагаешь, ДеЛука.

Рио: домашние латте будут доставлены к вашему порогу в течение целой недели, Если ты придешь и поможешь мне присматривать сегодня.

Я: ты няня? Как ты окащался в этой ситуации?

Рио: Да? Четверо детей, Хэл. Это, видимо, опасно. Ты мне нужна.

Я не позволяю себе думать, что последняя фраза слишком сильная или напоминает мне все те интимные моменты, когда он говорил мне это раньше.

Рио: пожалуйста, иди сюда. У тебя намного больше опыта, чем у меня.

Хотя мои инстинкты кричали мне, чтобы отказать ему, чтобы постоять за себя, я не могу.

Я не хочу.

Я: сделайте это за месяц с доставкой латте и у вас буду я.

Рио: Сделано. Входная дверь не заперта. Заходи.

Да, я знаю, что это плохая идея. Я не хочу иметь с ним ничего общего, но по какой-то причине я быстро встаю с дивана и выхожу за дверь, прежде чем успеваю собраться с мыслями, прежде чем успеваю осознать тот факт, что это будет наш первый раз, когда мы тусуемся вне работы.

Но как только я выхожу, я останавливаюсь как вкопанная, застыв на крыльце, потому что припаркованный прямо на улице стоит автомобиль.

Моя машина.

Я не занималась моей машиной сегодня, потому что, честно говоря, я не знала, что я собираюсь сделать. Я хотела день, чтобы отдохнуть после насыщенной рабочей недели и притворяться, что у меня не было обязанностей, о которых необходимо позаботиться. Я планировала выяснить это завтра.

Как, черт возьми, кто-то попал в нее? У меня есть только ключ.

Я достаю ключи, чтобы подтвердить, только чтобы найти кольцо без ключа от моего автомобиля. И вот тогда я понимаю. Рио украл ключи от моей машины, пока я спала прошлой ночью в его машине, не так ли?

Облегчение, это первая реакция, но это быстро сменилось смущением, потому что в этой ситуации выступает только как напоминание о том, что Рио имеет достаточно денег, чтобы потрать на любые проблемы, которые могут возникнуть, в то время как я надрываюсь, чтобы купить продукты.

Не поймите меня неправильно, если это был кто-то другой, без всей нашей истории, я бы с радостью позволила ему помочь. Но с Рио, он просто грустит. Как он уехал, и я не могла справиться с этим в одиночку, поэтому он хочет помочь сейчас, потому что он плохо себя чувствует.

Пересекая лужайку, я репетирую именно то, что собираюсь сказать, но как только я открываю входную дверь, речь улетает в окно.

Меня встречает крик-вопль, смешанный с визгом смеха и явным звуком чего-то, работающего над текстурой стены. Взад и вперед. Взад и вперед.

— Все хорошо, Нави — я слышу, Рио. — Мы не это будем смотреть.

— Ух ты! Мне это нравится! — Слышу, как мальчик кричать от возбуждения. — Я могу использовать этот цвет?

Я осторожно ступаю в гостиную комнату.

Рио подпрыгивая, с маленькой девочкой на руках, а она продолжает плакать на его плече, но на диване, мальчик, который, кажется, примерно того же возраста, мирно отключился, уснул. Я смотрю в угол комнаты, затем вниз на землю, чтобы найти еще двух малышей, девочка с вьющимися волосами и мальчик с ярко-голубыми глазами, взволнованно красящие все простые белые стены цветными карандашами.

— Что происходит?

Рио поворачивается в мою сторону, и как только его глаза встречаются с моими, они закрываются с облегчением. — Слава Богу, ты здесь. Все было хорошо. У нас все было хорошо, но потом Макс начала смотреть фильм, и это было слишком страшно для Нави, так что теперь она плачет, а потом эти двое захотели порисовать, но у меня не было бумаги, так что я подумала, что ты все равно собираешься перекрасить стены, верно? Так почему бы не использовать их в качестве холста? И каким-то образом Айверсон все это время спал. Благослови его господь.

Я медленно киваю. — Я уверена, что их родителям понравится, что они научились рисовать на стенах в твоем доме

— Я веселый дядюшка, Хэл. Они знали, на что подписываются, когда оставляли их здесь.

Я хихикаю, и маленькая девочка у него на руках — кажется, ее зовут Нави — перестает плакать достаточно надолго, чтобы спросить — Кто это?

— Это моя подруга, Хэлли, — говорит Рио.

Я улыбаюсь ей. — Привет. Как тебя зовут?

Вмешивается другая девочка, с вьющимися волосами и карими глазами. — Это Нави. Она моя кузина.

— Ааа. Что ж, приятно познакомиться, Нави. Я переключаю свое внимание обратно. — А как тебя зовут?

— Я Тейлор. Малыш Айверсон тоже мой двоюродный брат. Хотя Макс мне не двоюродный брат. Он мой лучший друг. Мне нравится твоя одежда. Ты тоже живешь в этом доме?

Я сдерживаю смех. — Это не мой дом, но я живу по соседству.

— Тейлор — дочь Зи и Стиви, — объясняет Рио. — Она унаследовала общительный характер своего отца, на случай, если ты не поняла. Он усаживает Нэви на диван.

— Хэлли собирается потусоваться с нами сегодня вечером. Это ОК?

Двое старших, Тейлор и Макс, кивают, но Нэви просто сидит на диване, пока, наконец, не одаривает меня легкой улыбкой.

— Как насчет того, чтобы вместо раскрашивания снова посмотреть кино? — предлагаю я. — Ты любишь попкорн? Держу пари, у дяди Рио есть попкорн.

— "Человек-паук!" Макс кричит.

Нави снова начинает плакать.

— Вау, — выдыхает Рио. — Девочка Нави, ты действительно дочь своей матери. Макс, никакого Человека-паука. Однажды это уже напугало ее.

— Ариэль! — Подсказывает Тейлор, когда она и Макс присоединяются к двум другим на диване.

— Ни в коем случае, Тэй. — Брови Рио нахмурены. — Предупреждение о спойлере, но она продала голос, потому что подумала, что какой-то случайный чувак был сексуальным. Мы здесь сильные независимые женщины. Единственные фильмы о принцессах, которые мы собираемся посмотреть, — это те, где они понимают, что им не нужен мужчина.

На этот раз я не могу сдержать смех, и Рио с улыбкой смотрит в мою сторону.

— Моана? — Предлагает Макс.

Девушки не возражают.

— Моана! — воскликнула я. Рио быстро находит это на телевизоре, укрывает детей одеялами и выключает свет, когда начинается вступительная сцена. — Мы собираемся приготовить попкорн. Пожалуйста, ради всего Святого, веди себя хорошо.

Он берет меня за руку и тянет на кухню. Кажется естественным снова взять его за руку, но так не должно быть после того, как прошло столько времени, поэтому, когда мы добираемся до кухни, я осторожно убираю свою.

Рио проскальзывает в кладовку и выходит оттуда с двумя пакетами попкорна. Я встречаю его перед микроволновой печью.

— Моя машина припаркована снаружи.

— Правда? — Он не смотрит в мою сторону, разворачивая пакет с попкорном.

— Рио, ты не можешь…

— Я за это не платил, если ты это хочешь сказать. Фрэнк, мой механик, большой фанат хоккея. Я рассказал ему о ситуации и дал билеты для всей его семьи на наш следующий домашний матч в обмен на то, что он починит твою машину. Он оставил ключ в твоем почтовом ящике.

Это заставляет меня задуматься.

— Но это всего лишь краткосрочное решение. Он сказал, что не думает, что у него осталось много миль. Возможно, ты захочешь в ближайшее время приобрести что-нибудь новое.

Я уже знала это, поэтому подтверждение не застало меня врасплох и не повергло в панику. Ситуация дерьмовая, но так оно и есть. Я знала, что когда несколько лет назад я продала свою машину за небольшие деньги и вместо этого начала ездить на старой машине моего отца, это был только вопрос времени, когда мне придется ее заменить.

— Спасибо, — искренне говорю я. — Я не знала, что собираюсь делать, так что спасибо тебе.

Он поднимает на меня взгляд, его глаза и улыбка одинаково мягкие. — Для тебя все, что угодно, Хэл.

Я киваю в сторону детей. — Итак, как получилось, что ты наблюдаешь за четырьмя детьми субботним вечером?

Он объясняет, кто к кому принадлежит из его группы друзей и что их мамы — те же самые женщины, которых я встретила в его доме. Он рассказывает мне о том, что у них был заказан столик на сегодняшний вечер, и о том, как сорвалась их постоянная няня.

— Они не пригласили тебя присоединиться? — Спрашиваю я.

— Они это сделали. Они всегда так делают. Они хорошо относятся к тому, чтобы включать меня в свои планы, но бывают определенные моменты, независимо от того, насколько сильно они вовлекают меня в свои планы, когда очевидно, что я лишний.

— Они не доставляют тебе хлопот из-за этого?

— Нет, — быстро отвечает он, качая головой. — Нет, конечно, нет. Это мое дело. Иногда я просто устаю быть другом-одиночкой. Мне не нужно присоединяться к ним на их романтическом свидании.

Вспыхивает искра интереса, хотя мне должно быть все равно, что он только что признался мне, что не женат.

— Так… — Я стараюсь оставаться незаинтересованной, отстраненной, непринужденной. — Ты вообще встречаешься?

И, видимо, я мазохистка, потому что я прошу его мне рассказывать о женщинах, которые пришли после меня.

Рио смотрит на меня краешком глаза, как работает микроволновая печь, поднимая брови и молча, взывая мой интерес. Или, может быть, он спрашивает, уверена ли я, что хочу знать ответ. Но я не могу отступить сейчас, не представившись ему, грустной и трогательной, как девушка, которую он бросил и которая не смогла сделать то же самое.

— Просто вопрос. — Я поднимаю руки вверх. — Теперь мы друзья, помнишь? Друзья задают такие вопросы.

Он поворачивается, полностью лицом ко мне, скрестив руки на груди, и тогда я понимаю, как близко мы стоим. Его удары приходятся мне на колени, когда он переносит вес, скользя пальцами ног по своду моей стопы.

— Я ходил на свидания, но я не встречаюсь ни с кем, в частности, — объясняет он. — уже много времени, на самом деле. Но ничего долгосрочного. Ничего серьезного, после…

Меня.

Ни один из нас должен закончить свою фразу, чтобы понять, что он собирался сказать.

Там тяжелого удара тишины, которая сидит, между нами, на реализацию.

— Хэлли, я не собираюсь лгать тебе. Я провел большую часть последних шести лет, пытаясь доказать себе, что она существует. Любовь или родственная душа или то, что я должен верить. Но после поиска все идет вниз между моих родителей, а затем — он смотрит на меня — что случилось с нами…

Его зеленые глаза ищут мое лицо, надеясь заставить меня понять. Конечно, он хотел, доказать себе, все эти годы, что существует настоящая любовь, но я делаю наоборот. Я не встречалась. Я даже не смотрела, и да, по большей части из-за того, была занята заботой об отце, но есть часть меня, которая знала, что я не смогу повторить то что у нас было, так зачем даже пытаться?

— Извини. — Он трясет головой, пытаясь вытряхнуть нас из этого момента. — Я не пытаюсь сделать это тяжелее.

— Это было реально, — я быстро признаю. — По крайней мере для меня. Это было реально. Вот как я знаю, что оно существует.

Я наблюдаю, как эти слова установились в него. — Да, — он дышит. — Это было для меня слишком, Хал.

Мы не разрываем зрительный контакт, и не существует больше слов, только те, невысказанные.

Наконец он откашливается. — А что насчет тебя? Что ты делала последнее шесть лет?

Ну, я чертовски уверена, что не собиралась признавать, что я ни с кем не встречалась все эти годы. Не после его признания.

— Занята, — говорю я просто.

Мы оба знаем, что это не то, чего он хочет, значит, он принимает более прямой путь. — Ты встречаешься с кем-нибудь прямо сейчас? Что насчет того парня на моей игре?

Микроволновка пищит, и это ощущается иначе, чем этот разговор. Достать пакет с попкорном и высыпать его в большую миску.

— Хэлли?

— Ты слышал? — Я спрашиваю. — Я думаю, детям нужно что-то.

Я на полпути к кухне, когда он говорит, — Я думал, что это то, что делают друзья? Задают такого рода вопросы.

Я не замедляюсь.

— Хэлли Харт! — он называет мне в спину.

— Шшш. — Я прижимаю палец к моим губам. — Сейчас идет фильм.

— Ты собираешься дать мне высокое артериальное давление, женщина. Как долго ты собираешься заставлять меня думать по этому вопросу, прежде чем ты, наконец, дашь мне ответ?

Я пожимаю плечами, позволяя ему смотреть. Если Рио мыслит ясно, он может понять, что у меня нет достаточно времени в расписании, чтобы быть с кем-то, но мне нравится, как он взволнован перспективой того, с кем я могу быть.

Я сажусь в единственное пустое пространство слева на диване между Нави и ее спящем братом, прежде чем дать Тейлор миску попкорна. Она держит его на коленях, и все остальные погружают их в руки в миску, все трое устремили свои взгляды к телевизору.

Спустя мгновение Нави протягивает руки и берет меня за руку, держа ее.

Я улыбаюсь про себя, вспоминая, как Инди обняла меня сразу, когда мы встретились. Рио был прав. Нави действительно дочь своей матери.

Рио присоединяется спустя несколько минут, со второй миской попкорна для нас в одной руке, протягивая кружку для меня в другой.

— Это первый латте месяца, который я тебе должен. Я уезжаю в понедельник и буду путешествовать большую часть месяца, но я сделаю это для тебя, когда вернусь.

Я посмотрела на сгусток пены сверху и закусила свои губы. — Потрясающий латте-арт.

— Это был боковой профиль арктического волка. Идеальные пропорции. Затем я сделал глоток и разрушили его, но он был безупречен до этого. Поверь мне.

Я делаю один глоток, облизываю губы и понимаю. Это тот же латте, который он сделал мне вчера. Ваниль и миндальное молоко. — Спасибо.

— Ты уснула на мне еще вчера вечером. Мне нужно, чтобы держалась, чтобы болтать со мной в этот раз.

Он кладет миску попкорна на мои ноги, прежде чем поднимает спящего Айверсона с дивана рядом со мной, перекладывает его лежать на коленях, так что Рио может занять место на диване рядом со мной.

Есть достаточно места на других сторонах, что он мог бы сесть там, но он садиться рядом.

Его бедро прижимается к моему. Плечо находится на одном уровне с моим.

Так продолжается до тех пор, пока он не поднимает руку и не кладет ее на спинку дивана, на котором я сижу, по сути, обнимая меня.

— Рио

— Тсс, — успокаивает он меня, не отрывая глаз от телевизора, — фильм идет.

— Ты сводишь меня с ума, ты знаешь это?

— Хм, — напевает он. — Значит, нас двое, любимая.

Старое ласковое обращение заставляет меня задуматься, но на него это нисколько не действует. Он просто хватает горсть попкорна и закидывает ее в рот, не отрывая глаз от фильма.

Это приятно. Комфортно и легко, как раньше.

— Я рад, что ты здесь, — шепчет он несколько мгновений спустя. — Прости, что украл у тебя субботний вечер.

— Нет, это не так.

Я бросаю на него взгляд краешком глаза, и его улыбка становится такой гордой.

— Да, ты права. Я нисколько не сожалею.

— Спасибо, Хэлли, — шепчет Инди, вытаскивая спящего Айверсона из-под руки Рио.

— Мы ценим, что ты помогаешь ему.

— В любое время. — Я говорю тихо, чтобы не разбудить хоккеиста, который уснул, положив голову мне на бедро.

Инди последней выходит из дома после того, как все забрали своих спящих детей, но она останавливается в дверях, оборачиваясь в мою сторону. — Мы устраиваем семейный ужин у меня дома завтра вечером после игры Райана и перед тем, как Рио и Зандерс отправятся в путь на большую часть месяца. Ты должна прийти. Там будут все.

Все имеются в виду Зандерс и девушки, с которыми я уже встречалась раньше, а также ее муж Райан и братья Роудс, с которыми я познакомилась сегодня вечером.

Я опускаю взгляд на свои колени, убеждаясь, что Рио все еще спит и не подслушивает наш разговор. — Я не уверена, что он хотел бы, чтобы я пошла на что-то подобное со всеми его ближайшими друзьями, но спасибо за приглашение.

— Мне все равно, чего он хочет, — говорит Инди с ноткой нахальства. — Это мой дом. Я могу пригласить любого, кого захочу.

Я хихикаю. — Спасибо, но, несмотря на это, у меня смена на моей второй работе. Я работаю по ночам в баре в центре города.

Инди поправляет спящего сына на плече. — О, я слышала об этом! Сфера услуг? Она выдыхает. — Бывала там. Сделала это. Ты святая, Хэлли. Хотя советы убийственные, да?

Ее ответ застает меня врасплох. Наверное, я ожидала, что друзья Рио, которые все профессиональные спортсмены или женаты на ком-то из них, осудят меня за то, что я бармен. Это тяжелая работа — иметь дело с широкой общественностью, работать допоздна и постоянно быть на ногах. Это и близко не так гламурно, как рассказывать людям, что я работаю в фирме по дизайну роскошных интерьеров.

— Да. Именно. Отличные советы.

— В следующий раз, когда у нас будет родительский вечер, мы должны будем навестить тебя. И мы будем рады пригласить тебя на семейный ужин, когда ты будешь свободна в воскресенье.

Я киваю с улыбкой. — Я буду иметь это в виду.

— Еще раз спасибо! Она закрывает за собой входную дверь.

Сейчас чуть больше девяти вечера, и Рио прекрасно спит. Я стараюсь не позволять себе слишком задумываться, почему это может быть. Мы были втиснуты на диване таким количеством тел, что да, его голова частично оказалась на моем бедре, где и находится сейчас, но это было исключительно из-за нехватки места.

Он выглядит таким умиротворенным, таким довольным, как будто его мозг наконец-то заткнулся и позволил ему минуту покоя. Его темные волосы падают на лоб и закрывают глаза, поэтому, не раздумывая, я кончиками пальцев убираю его локоны с дороги.

Он напевает.

Спящий вот так, он выглядит точь-в-точь как тот мальчик, которого я чаще всего находила спящим на моем полу. И проводить с ним время сегодня вечером было точно так же, как раньше, без гнева или враждебности, между нами.

Это было мило, но дети уже уехали, так что мне тоже пора уходить.

Я выбираюсь из-под него, придерживая рукой его голову и подкладывая под него подушку вместо своего бедра.

Он на мгновение шевелится, тянется ко мне, но я уже достаточно далеко от дивана, и он не находит меня, а вместо этого засовывает руку под подушку и снова засыпает. Я тихонько укрываю его одеялом, прежде чем выйти за входную дверь и тихо закрыть ее за собой.

Делая глубокий вдох, я позволяю свежему зимнему воздуху наполнить мои легкие и прояснить голову.

Я скучала по нему.

Проще говоря, я скучал по Рио ДеЛуке. Все, что сделал сегодняшний вечер, продолжало доказывать это мне. Я скучала по поездке с ним в его грузовике. Я скучала по слушанию музыки с ним. Я скучала по тем, казалось бы, незначительными моментами, по тем, когда я оглядываюсь назад и понимаю, насколько они были важны для меня. То, что я чувствовала сегодня вечером. Снова смеяться с ним. Снова улыбаюсь вместе с ним.

Я только наполовину пересекаю лужайку, когда слышу, как открывается входная дверь.

— Хэлли, — зовет он.

Оборачиваясь, я вижу, что Рио бежит ко мне трусцой, встречая меня в центре между нашими домами, как мы всегда делали раньше.

— Привет, — говорит он, протирая глаза. — Что случилось?

— Всех детей забрали, а ты спал. Я не хотел тебя будить.

— Когда я… — Он оглядывается по сторонам, явно не в себе. — Когда я уснул?

— Примерно в середине фильма.

— Вау. — Он глубоко вдыхает, потягиваясь. — Извини за это.

— У тебя хорошие друзья.

— Да. Они хорошие люди. Мне повезло, когда я переехала сюда и нашел эту группу.

Я мягко улыбаюсь ему. — Ну, спокойной ночи. Надеюсь, у тебя будет хорошая поездка.

Поворачиваясь обратно к своему дому, я делаю всего один шаг, прежде чем он обхватывает мой бицепс рукой и разворачивает меня к себе, прижимая к своей груди.

Рио заключает меня в крепкие, успокаивающие и отчаянные объятия. Его руки скрещены у меня на затылке, лицо зарыто в мои волосы.

Это первый раз, когда мы обнимаемся с тех пор, как снова увидели друг друга, и, уткнувшись носом в его грудь, я не могу удержаться и делаю глубокий вдох. Он пахнет им. Прежний он. Потому что этот мужчина все тот же мальчик, которого я когда-то любила.

Закрывая глаза, я падаю на него, обвиваю руками его талию, и мы просто обнимаем друг друга.

Снаружи, стоя между нашими домами, мы держимся друг за друга дольше, чем положено друзьям. Мы держимся друг за друга дольше, чем должны держаться два человека, которые утверждают, что им все еще больно друг от друга.

Рио делает глубокий, сосредоточенный вдох. — Я скучал по тебе, Хэлли, — шепчет он мне в волосы.

Я закрываю глаза еще крепче, сильнее прижимаясь лицом к его груди. Слышать эти слова причиняет мне боль и одновременно наполняет облегчением. Потому что я чувствую точно так же, и так было каждый день в течение последних шести лет.

В конце концов, его руки разжимаются, прежде чем его ладони скользят по моим щекам, одновременно отводя мое лицо от его груди. Вытягивая шею, он прижимается своим лбом к моему, его затрудненное дыхание смешивается с моим собственным.

Так близко. Он так близко. Наши губы так близко.

Мы долго смотрим друг на друга, прежде чем я облизываю губы языком. Я не целовалась с этим мужчиной шесть лет, но мне кажется, что все может измениться в одно мгновение, если Рио решит подвинуться вперед и взять то, что, я знаю, он хочет.

Когда он прижимается своим носом к моему, его губы слегка касаются моих, но он пока не целует меня. Он дразнит. Он молча просит разрешения.

— Хэлли, — шепчет он мне в губы. Это звучит болезненно, но настойчиво, как будто он хочет сказать еще что-то, но не делает.

Как будто он умоляет и извиняется одновременно.

Он по-прежнему не идет на поцелуй. Вместо этого его большие пальцы поглаживают мои скулы, пока он ждет, пока я решу, собираюсь ли я сократить оставшееся расстояние и встретить его рот своим или вообще прекратить это.

Но в моей голове звучит сигнал тревоги. Сигнал тревоги, говорящий мне отступить и создать дистанцию. Сигнал тревоги, говорящий мне, что мы не сможем вернуться из этого положения. Сигналы тревоги напоминают мне, что, хотя мы снова поладили, я не готова простить или забыть о том дне, когда он ушел, или о мучительных годах после. И я не думаю, что он тоже.

Этот поцелуй только усложнил бы мою работу в десять раз. Это только усложнило бы мою жизнь в десять раз, потому что для меня это был бы не просто поцелуй. Только не с ним.

Как бы сильно ни хотелось мне наклониться, мой мозг мне этого не позволяет.

— Я рада, что мы можем быть друзьями, — вместо этого шепчу я ему.

Рот Рио мгновенно растягивается в улыбке, а его грудь слегка сотрясается рядом с моей от смеха. Эти губы, которые собирались прижаться к моим собственным, перемещаются к моему лбу, вместо этого запечатлевая поцелуй там.

— Спокойной ночи, Хэлли. Он заправляет мои волосы за уши, прежде чем нерешительно отпустить. — Приятных снов.

Я медленно отступаю от него, говоря себе, что остановить нас было правильным решением.

Я оглядываюсь через плечо и обнаруживаю, что он вообще не двигается.

Я захожу в свою парадную дверь, но что-то кажется неправильным оставлять все вот так, поэтому я делаю шаг назад на улицу.

— Эй, Рио?

Руки в карманах, он приободряется. — Да?

— Я тоже по тебе скучала.